Глава 12

Их четверо. Мужчины в чёрных смокингах окружают игральный стол и увлечены игрой.

Двое уже обратили на меня внимание.

— Вы не прислали мне приглашение, — с дерзостью кидаю претензию.

Ещё двое резко обернулись. Итак, что мы имеем? С любопытством вскидываю бровь, бросаю взгляд на распитые бутылки дорогого вина, усмехаюсь, так и не получив ответа.

— Ладно, не напрягайтесь так, это шутка была, — прохожу ближе, поднимаю руку, расстегиваю наручные часы и кладу на соседний столик.

— Ты кто такой? Кто пустил? — вдруг оживает один из исполнителей.

— Празднуете что-то? — задаю встречный вопрос, поворачиваюсь, разминая шею, чувствуя, как магия начинает течь по позвоночнику, смягчая каменные мышцы, как сила приливает к телу.

— Кто такой?

Делаю шаг.

— А ну быстро отвечай! — дёргается худощавый тип, явно запаниковав.

— Расслабься, — успокаиваю, расстегиваю пуговицу рукава, в то время как остальные трое с удивлённой настороженностью наблюдают за моим движением, не понимая, что я намереваюсь сделать.

— Псих какой-то? Кто его пустил? — снова паникует хлыщ.

— Нельзя быть настолько недружелюбным, — цокаю языком, медленно приближаясь.

— Постойте, — сощуривает взгляд лысоватый тип, — так это же… — глаза наливаются злобой. — Ты, я тебя знаю! — тычет в меня пальцем. — Зачем пришёл? Что нужно? — смело, плешивый, видимо, самый главный из них.

— Не думал, что настолько известен, раз моё личико угадывают, это мне чертовски льстит, — ухмыляюсь, но внутренний зверь моего нетерпения уже готов к атаке.

— Проваливай отсюда! Пошёл вон!

Удивлённо вскидываю бровь.

— А что так? Страшно? — усмехаюсь шире, оголяя зубы в хищном оскале. Останавливаюсь, сжимаю пальцы в кулак, его тут же обволакивает пламя.

— Проваливай, пока руки и ноги целы, пёс! — цедит злобно лысый, тогда как другой берёт его за плечо, пытаясь остановить, пялясь на магию, что начинает набирать силу.

Но уже поздно. Смотрю на него пристально раскалённым магией взглядом. Смелости у главаря в разы убавляется, он пятится.

— Не люблю хамство, — говорю, прекращая церемониться. — Терпеть его не могу.

Горячий наплыв магии жидким кипящим свинцом течёт в мои руки, высвобождаю её за пределы своего тела, образуя меч, рукоять которого вливается мне в ладонь так же, как если бы это была твёрдая сталь.

Преступники в ужасе округляют глаза и отступают. Но вот эти два, лысый и его подпевала, кажутся отчаянными ублюдками. Или идиотами.

— Думали, спрячетесь в этой поганой дыре, и я вас не найду? — обхожу стороной, размахивая магическим клинком, пуская искры в полумраке, останавливаюсь и беру свободной рукой документы со стола.

— Как интересно, — качаю головой. — Акт купли-продажи… детей, — читаю и поворачиваю голову, в тот самый миг, когда лысый с рёвом бросается на меня. Быстро вскидываю клинок, рассекая воздух, задерживаю в миллиметре от толстой шеи. Ошеломление на лице бандита сменяется гримасой гнева, но какие бы эмоции его ни охватывали, он не рискует шевелиться, потея от пылающего жаром лезвия.

— Ты много о себе возомнил, нас четверо, думаешь со всеми справиться?

— Уверен, что справлюсь, — отвечаю, держа его на лезвии, — кстати, я думаю, вас гораздо больше. Где остальные?

Краем глаза улавливаю, как в зал кто-то входит, отвлекаюсь всего на секунду.

— Да неужто?! — срывается с моего языка радостно-удивлённый возглас.

Прямо в дверях застыл — надо же! — Раймон Бартон собственной персоной. Парень смотрит на меня, потом на клинок, снова на меня — и назад на бандитов. Округляет глаза, кажется, сопоставив в голове весьма печальную картину, бросает поднос, который почему-то был в его руках, и бежит прочь. Дёргаюсь за ним, но замираю. Чёрт. Ладно, потом с ним разберусь.

— Ах ты!.. — пользуясь заминкой, кидается подпевала со стороны.

Отстраняю лезвие от лысого, молниеносно разворачиваюсь и широким взмахом полосую правую щёку преступника. Взрыв рёва оглушает. Он прижимает руки к лицу и орёт ещё громче.

— Я предупреждал. Сдавайтесь лучше и марш по одному на выход.

— Сдаваться цепному псу, — огрызается и резким движением выхватывает из смокинга оружие. Стальное дуло направлено на меня.

Громкий выстрел оглушает. Моя реакция оказывается быстрее, пуля врезается в огненную сталь вскинутого мною клинка, защищая от ранения, пуля бьёт по моему телу острой болью, отражается острым скрежетом, пуская сноп искр. Неприятно, надо сказать, на миг даже в глазах темнеет, но поблажки себе не даю. Прокручиваю в кисти рукоять клинка, бросаюсь вперёд и наотмашь полосую кисти преступника, не отсекаю, оставляю только ожог. Запах пороха смешивается с гарью палёной кожи. Бугай разжимает пальцы, выпуская оружие, хватается за свою руку, в то время как рукав дымится и тлеет на его плече, сгоревшая ткань открывает жуткую глубокую рану до самой кости.

Поднимаю взгляд на застывших заговорщиков, в ужасе таращивщихся на меня.

— Ну, кто на очереди? Ты? — киваю на крайнего блондина.

Белобрысый отрицательно мотает головой.

— Так-то лучше, — опускаю клинок, который начинает таять в моей руке, и усмехаюсь.

До слуха доносятся тревожные голоса. Сжимаю кулаки и оборачиваюсь. Так и знал, без свидетелей не обошлось. На шум сбежалась толпа любопытствующих, но никто не осмеливается войти в зал.

Как и было договорено, через десять минут заявляются напарники, оперативно скручивают задержанных работорговцев на месте. Выводят из зала по одному, пока я собираю улики и доказательства — акты о продаже и всю остальную черноту. Не забываю про наручные часы. Покидаю зал последним.

Спускаюсь с лестницы.

Гости, разумеется, никуда не разбежались, взирают на меня с настороженным удивлением.

— Прошу прощения, дамы и господа! — извиняюсь я, застёгивая браслет часов на запястье, поправляя рукав. — Можете продолжать отдыхать, было небольшое плановое обучение. И оно прошло успешно, всё в порядке.

Молчание повисает мрачной тяжестью. Гости застыли, разглядывая представителя закона, то есть меня, с ног до головы. Отчего мне хочется убраться поскорее.

Но стоит заиграть музыке громче, и всё приходит в движение, в следующую секунду на меня уже никто не обращает внимания. Спешу покинуть элитный дом, но встречаю ту самую красотку, которая, застыв, преграждает мне путь.

— Как ваше имя, господин?

Вместо ответа беру из её пальцев бокал и делаю два больших глотка.

— Изумительный вкус, — возвращаю бокал, продолжаю свой путь.

Но замедляю шаг и морщусь от стрельнувшего болью предплечья и лопатки с неожиданно разболевшейся застарелой травмой.

— Чёрт, — хватаюсь за плечо. — Тренироваться нужно больше.

Наконец выхожу на свежий воздух — задержанных уже посадили в кузов — и довольно вбирая его полной грудью. Вспоминаю о Бартоне.

— Куда этот говнюк смылся? — осматриваюсь по сторонам. — Ладно, никуда он от меня уже не денется. Мелкий поганец.

Смотрю на часы. Опаздываю. Хмурюсь, наблюдая, как закрывают дверь кузова.

Что ж, придётся вновь воспользоваться порталом.

— Ты ещё об этом пожалеешь! — выкрикивает лысый, рука которого была перемотана бинтом пропитавшийся кровью.

— Завтра поговорим об этом, — даю знак напарникам наконец-то закрыть кузов и увезти задержанных в отдел.

Дожидаюсь, когда машина уедет, и покидаю игровой дом. Иду вдоль ограды по полупустой улице, освещённой фонарями. Поворачиваю в пустующий тёмный квартал, где по обе стороны заборы ещё выше. Призываю тьму, которая тут же послушно сгущается впереди чёрными щупальцами, ожидает меня. Уверенно шагаю в неё и пропадаю с дороги.

Выхожу уже на хорошо знакомый мне выложенный городской плиткой тротуар, среди деревьев, и направляюсь к бару «Крыло» — трехэтажное здание стоит у торговой площади, потому каждый вечер оно переполнено гостями.

Смотрю на серп луны, что проскальзывает среди крон, и выхожу на проезжую дорогу. Перехожу её и оказываюсь у дверей бара, где стоят группами отдыхающие, разговаривают, дымят сигарами. Впрочем, женщин здесь тоже хватает. Не элитный дом, но вполне комфортное место, где после работы можно слегка затеряться и хорошенько отдохнуть.

Шагаю к высокой барной стойке. Как всегда здесь крепкие запахи вин и смеси разных видов табака. Лакей сразу провожает меня до места на втором открытом этаже, где и сидит Грант, уже потягивая какой-то коктейль.

Завидев меня, он хитро сощуривает глаза, встретив меня довольной ехидной улыбкой. Заказывает лакею напиток, когда я приближаюсь к нему.

— Домал, что я опоздаю? Как бы не так, — одёргиваю его сразу от колкой шутки, опускаюсь на мягкий диван, взглянув вниз, скользя взглядом по музыкантам, что сидят на сцене, и множеству наполнившихся посетителями столиков.

— Опять был на задании? — спрашивает, кивая на рубашку. Смотрю на подпалённую ткань.

Чёрт, опять, но такова моя особенность, рубашек я себе испортил уже целую дюжину. И ещё плечо это. Трогаю. Почему болит так?

— Погоди, — вглядывается, — снова порталом пользовался, Фоэрт?

— Ладно-ладно, ты меня звал нотации читать? Мне моего отца хватает.

Эварт недовольно фыркает, но спорить прекращает.

— Как знаешь, я тебя предупреждаю и буду продолжать, — хватает фужер с коктейлем и откидывается на спинку. — Что там у вас, выкладывай, неужели заказчиков поймал?

— Пока только исполнителей, целую шайку, но, думаю, теперь без проблем найдём, кто этим промышляет.

— Думаешь, они расколются?

— Ты же знаешь, я могу заставить любого говорить.

— Не сомневаюсь.

Лакей принёс напиток, и я не спеша распил его за разговором, рассказывая Эварту всё в подробностях.

— Боюсь, Фоэрт, всех ты мерзавцев не переловишь, пока будут рождаться такие дети, будет спрос. Их магия всегда будет в цене. Как бы этих детей ни охраняли, всегда найдётся продажная шкура. Вся проблема в другом — магам лучше вообще не связываться с простыми людьми, тогда не будет таких бед для будущих рождённых детей, и магам не придётся отказываться от них. Ребёнок-полукровка опасен для мага, из-за недостатка своей магии в нём образуется тьма, которая тянет силу у мага-родителя, именно поэтому от таких детей отказываются, их сдают в приюты или в чужие семьи, конечно, не публично, сохраняя такие манипуляции в тайне. Но ситуация действительно печальная, с каждым годом отказников становится всё больше. Я провёл статистику, и она меня не радует.

— Я слышал, — говорю Гранту и допиваю коктейль, беру следующий.

— Я работаю над этим вопросом.

— Чёрт, ты ещё не выкинул эту затею?

— Прошу без оскорблений. Это моя работа. Уже провёл много исследований.

— Хочешь сказать, нашёл способ, как нейтрализовать тьму, не разгоняя её по сторонам?

— Не нашёл, но есть некоторые размышления. И я над этим думаю.

Я хмыкаю. Грант, конечно, толковый эксперт по магическим вопросам, но ещё никому не удавалось решить проблему ликвидации тьмы. Да и этот вопрос начали изучать совсем недавно, люди как-то жили и справлялись. И так же были работорговцы, которым закон не помеха.

Повисает минута молчания, во время которой начинается новая мелодия, более громкая и быстрая, зал внизу оживает, кто-то идёт танцевать, другие собираются у стойки за новой порцией напитков.

— А что насчёт безумно симпатичной леди Адалин Ридвон? Когда будет суд? — переключается на другую тему разговора Грант.

— Почему тебя так это интересует? — напрягаюсь я.

— А что, ты с ней уже как-то сблизился? М? Постой-ка, — он положил локти на стол и снова прищурил взгляд, — я прав, да? И тебя не смущает что у неё ребёнок?

— Я вижу, у тебя фантазия бурная слишком.

— Точно, втрескался в неё, так и скажи, хотя то, что мы обсуждали чуть ранее, должно тебя держать начеку и заставить позаботиться о защите.

— Умолкни уже, чушь несёшь.

— Она обычный человек, а ты… маг.

Хочется взять этот фужер и выплеснуть в лицо, чтобы малость охладел. Но я тоже кладу локти на стол и смотрю на холёного и обнаглевшего брюнета в упор.

— Я разберусь.

— Хотя я тебя понимаю, — продолжает дразнить, — сложно устоять перед такой особой.

Закатываю глаза и откидываюсь на спинку кресла.

— Ты закончил?

Грант смеётся и делает глоток синеватого напитка.

— Всё-таки я прав, эта девица вскружила тебе голову.

Расслабляемся до поздней ночи, в таверне становится совсем шумно, а выпитое бьёт в голову и туманит мысли и восприятие. Даже не сразу замечаю, как мы оказываемся в компании девиц, одна из которых, грудастая, с копной каштановых локонов, виснет на мне весь вечер. И даже когда мы собираемся уходить, она не отстаёт, семенит на острых каблучках за мной до самого выхода. Но в тёмном углу коридора всё-таки наваливается, прижимаясь ко мне всем телом. Сминаю её ягодицы и мягкую, не умещающуюся в пальцах грудь, девица охает и тянется жадно к моим губам. В какой-то миг я вижу перед собой знакомое лицо, невинно распахнутые глаза и золотистый локон на щеке, притягательные соблазнительные губы, от запаха приторного вина встает ком в горле. Неожиданно это вызывает отвращение. Убираю оплетающую шею руку девки, на своём поясе задерживаю другую, которая скользит всё ниже. Отступаю, оставляя её позади.

— Куда же ты? Разве меня с собой не возьмёшь, дорогуша?

Выхожу к автомобилю. Посылаю злобный взгляд на Эварта, который приобнял двоих леди и, кажется, в целом выглядит довольным.

— Нам не по пути. И я тебе не дорогуша, — отстраняю от себя и погружаюсь на заднее сиденью, захлопываю дверь. Брюнетка топает ножкой и, кажется, грязно ругается.

— Поехали, — приказываю водителю.

Дорогу домой я почти не помню, в машине сделалось душно, и голова просто плывёт кругом. Обрывки разговора с Грантом раздаются в мыслях то смутно, то отчётливо. Но раздумывать над ними я не могу.

Вваливаюсь в комнату, не включая свет, достигаю кровати и падаю на неё. Лежу некоторое время, слушая шум крови в ушах.

— Сегодня был тяжёлый день, не правда ли? — разворачиваюсь и откидываюсь на спину, распластав руки, прикрываю веки.

— И зачем так набрался?

Усмехаюсь и тут же смолкаю, наблюдая за поплывшим потолком. Прикрываю веки, чувствуя, как по всему телу раскатываются тёплые волны. Одно воспоминание об Адалин с обнажённой грудью меня зверски возбуждает. Да, Грант прав, я не должен даже думать о ней.

— Чей же это ребёнок, если не Тарсона? — ухмылка с моего лица исчезает, а скулы каменеют, сжимаю кулаки, пристально смотрю в потолок. — Чей?