Глава 13

Адалин Ридвон

Просыпаюсь ранним утром.

Знаю, что надо вставать, но не спешу, наблюдаю, как розовый рассвет наполняет комнату. А что, если бы моя жизнь сложилась как надо? Занималась бы домом, полностью уделяла время ребёнку. А ещё просыпалась бы в заботливых ласковых руках. В ещё сонное сознание незаметно прокрался образ золотоглазого мужчины с тёмно-медными шелковистыми волосами, глубокий взгляд и сонная улыбка дарит самое настоящее нежное чувство…

“Стоп! О чём это я?”

Боже, почему именно он? Сердито выдыхаю, приходя в себя. Быстро-быстро гоню эти навязчивые видения.

Правда, вместо воздушно наивных мечтаний приходят воспоминания вчерашнего дня, и безмятежное пробуждение сменяется бурной волной возмущения и стыда. И вообще, почему я думаю Фоэрте Кане? Думаю постоянно, с того момента, как попала к нему, будто всё вокруг перестало существовать?

Зажмурилась.

— Очнись, Адалин, — шиплю тихо.

Мучительно поёрзав в мягкой теплой постели, всё же поднимаюсь, тянусь и, прикрыв дочку одеялом, задерживаю на ней взгляд. Маленький ангелочек, красавица.

Кан никогда не узнает, что это его дочь, пусть часть правды он вытянул, что Тарсен не имеет к нам никакого отношения. Конечно, это создаст новые вопросы, но главную правду я сказала. Остальное — моя личная жизнь.

Стараясь её не разбудить, прохожу по ковру к окну, осторожно отодвигаю штору. Водопад света льётся в комнату. Солнце ослепительно сияет над соседними крышами домов и приветливо переливается за стеклом, грея лучами. Умытое чистое небо звенит синевой. Взявшись за оконную ручку, приоткрываю раму. Шум улицы и птичьи трели вместе со свежим воздухом влетают в комнату лёгким дуновением.

Чудесное утро. Вот только решение, которое я обдумывала весь вчерашний вечер до поздней ночи, принимать не в радость. Но я должна это сделать.

Прежде всего — поехать в контору по трудоустройству, написать отказ от работы и оповестить об этом господина Кана.

И вот тут самое сложное. Мне придётся с ним встретиться вновь. Хотя, конечно, видеться с ним мне ещё предстоит не раз — впереди суд, но в его доме я больше не появлюсь. Подыщу другую работу и заплачу ему за всё. А если не найду работу, значит… Даже сердце сжимается от мысли, что подвеску, которую носит сейчас Кери, придётся тоже продать.

Не хочу думать пока об этом.

Одевшись, отправляюсь на кухню, готовить завтрак.

Утро начинается, несмотря ни на что, прекрасно. Габора чувствует себя уже намного лучше и даже садится с нами за стол. И когда Кери, доев кашу, вылезает из-за стола, я говорю Эдисон о своём решении уйти с работы.

— Вот и правильно, — поддерживает женщина. — От этих магов лучше держаться подальше, обычной леди ничего хорошего от этих отношений лучше не ждать.

Моё щёки мгновенно загораются, когда я понимаю, о чём она говорит.

— Только не обижайся на меня, деточка. Ты молода и красива, а ещё свободна. Просто переживаю за тебя.

— Я понимаю, — лишь улыбаюсь в ответ, скрывая жуткую неловкость.

Понимала бы я это намного раньше… хотя, если бы даже и знала, от той случайной встречи меня бы это не уберегло. Но я ни о чём не жалею.

Решаю промолчать. Прошлое останется моей тайной, о которой никто не должен знать, как бы мне ни хотелось узнать подробнее об этих слухах о магах. Хотя и так знаю — ещё ни один маг не связал свою жизнь с простой леди. Нет, не хочу об этом думать, у нас с Кери будет всё хорошо!

После завтрака отправляюсь в контору, где забираю своё заявление. Кан должен быть сегодня на своём рабочем месте, и я прямиком еду туда.

— Боюсь вас расстроить, — сплетает пальцы в замок мужчина, что сидит на посту в отделе. — Господин Кан сегодня не появлялся.

Сердце тревожно сжимается.

— Не появлялся? Что-то случилось?

Законник тянет в себя воздух, демонстрируя своё драгоценное терпение.

— Мне не известно это.

— Ясно. Спасибо.

Выхожу из здания, осматриваюсь, погружаясь в шум города, сжимаю в руках своё заявление. Даже не собираюсь откладывать. Нужно с этим разобраться до конца.

Ловлю свободный экипаж и отправляюсь прямиком в Вигфор.

Всю дорогу собираюсь с мыслями и твёрдой уверенностью. И всё-таки как же сложно показывать свою невозмутимость, а кое-где и пренебрежение в общении с ним. Последняя наша встреча окончилась весьма бурно, то, как он выставил меня за дверь, разозлило. Но это даже на пользу, моя злость придаёт сил. Остаётся надеяться, что Фоэрт Кан в особняке. И всё-таки настораживает, что он сегодня не явился на работу. Что-то важное возникло? А может, у него сегодня день запланирован на более личные интересы? А что, если у него есть кто-то?

От этой мысли мне становится вдруг неприятно и даже горько. Адалин, ты как маленькая, конечно, есть, у такого мужчины не может не быть никого.

Вздёргиваю подбородок и смотрю на город, на прохожих и различные вывески, выкидывая навязчивые мысли из головы. Мне безразлично это. Пусть хоть десяток девиц имеет, это не моё дело, меня это не должно интересовать.

Вот только не так просто переключиться, пока из-за зеленеющих деревьев величественно не выныривает особняк, возвращая в моё сердце прежнее волнение.

И всё-таки не могу лишний раз не созерцать красоту ландшафта и благоговейно тишину. Прекрасное место. Восхитительное.

Поднявшись к двери, смело звоню. Сжимая в руке заявление и ключи, которые мне были вручены самим хозяином дома. И всё-таки сожаление ложится тяжестью на грудь: терять такую работу — преступление, но иначе я не могу. Хорошим для меня это не закончится. Неужели привыкла, за пару-то дней?

Дверь резко открывается, я вздрагиваю, и тут же сердце начинает горячо биться. А время вдруг замирает, когда Кан смотрит на меня.

— Добрый день, — сухо проговариваю я.

— Возможно, — хмурится. — У вас ведь ключи есть, обязательно было звонить?

Я раскрываю губы да тут же их смыкаю, не найдя оправдания, хотя оно есть, и вполне конкретное!

— Заходите, раз вам нужно моё официальное приглашение.

Собравшись с духом, переступаю порог, рассматривая мужчину со спины.

Кан поворачивается, а я задерживаю дыхание. От мужчины невозможно оторвать глаз: закатанная до локтей чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами просто завораживает, взгляд сразу падает на сильные ключицы и плавно спускается на жгуты вен, что оплетают сильные руки. Да, нужно принять тот факт, что он красив и притягателен, но мне он не сдался. Я пришла заявить о своём уходе.

Мужчина приподнимает бровь, давая понять, что молчание затягивается, а я всё ещё стою столбом в дверях.

— Вы дорогу до комнат забыли? Вас и туда нужно проводить? — спрашивает в привычной саркастичной манере. — И кстати, пользуйтесь ключом. Я ведь вам его не просто так дал.

— Я как раз об этом и хочу поговорить, господин Кан.

Мужчина каменеет, но следом скрещивает руки на груди, принимая расслабленный вид.

— Вы о чём, леди Ридвон? Хотя, дайте-ка догадаюсь, — глаза делаются насмешливыми, он касается кончиком языка края рта, буквально расплавляя меня изнутри. — Хотите уйти? Верно?

Паника ударяет горячей волной, я не готова к такому. Это я должна это сказать! Ну уж нет, меня так просто не вывести из строя.

Беру ключи и кладу на полку. Кан вскидывает бровь, спокойно наблюдая за моим действием.

— Вот, моё заявление об уходе, — протягиваю важную бумагу.

Лицо Фоэрта Кана заметно меняется, черты становятся жестче, а взгляд темнее, ухмылка пропадает с лица. Он протягивает руки и берёт документ, изучает, смотря на него свысока, как на что-то такое, что не достойно его внимания. мурит брови.

Губы мужчины приоткрываются. Снова усмехнувшись, Кан, потянув в себя воздух, поднимает на меня взгляд, буквально выстреливая в меня им.

— Вы серьёзно?

От его вопроса и спокойного тона мне делается не по себе.

— Серьёзнее некуда.

— Что ж… Вот вам мой ответ, — проговаривает он и неожиданно сминает бумагу в комок.

— Что вы делаете?! — дёргаюсь, но парализовано замираю, когда бумага вдруг вспыхивает огнём. Раскрываю губы в ошеломлении, наблюдая, как быстро тлеет моё заявление.

Кан небрежно сдувает остатки пепла со своих пальцев и ладоней, переводит на меня взгляд, от которого резко становится душно.

Слова я все растеряла, да и что тут скажешь, я проделала такой огромный путь за этот день, чтобы получить вот это — сожженное заявление.

— Позвольте узнать причину вашего желания уйти. Вы подыскали лучшее место? Или вам недостаточно жалования? Так это не вопрос, мы можем его обсудить.

— Нет, это здесь не при чём, меня всё устраивает.

Кан вскидывает бровь, а я понимаю, что загнала себя в ловушку.

— Тогда что?

Я невозмутимо приподнимаю подбородок.

— А разве должны быть какие-то причины? Это просто моё решение.

— Раз так, скажу вот что, но вы должны это сами знать. Без основательных веских причин вы уйти не можете. Сначала вы должны обсудить это со мной, а потом писать бумажку. Так что… ещё десять дней вы обязаны доработать. Мой дом не проходной двор, леди Ридвон. Если вы беспокоитесь за свою безопасность, то уверяю, то, что случилось, просто недоразумение, которое не повторится.

Я задерживаю дыхание, пытаясь выглядеть непринуждённо и делать вид, что ничего казусного между нами не произошло. Сложная задачка, как и находиться с ним рядом.

— Вы меня поняли, надеюсь?

Смотрит на меня пристально.

— Да, поняла.

Моя уверенность, что он отпустит меня, обрушилась. Только вот зачем он это делает? Почему не отпускает? Насколько я помню, он прекрасно обходился без постоянной прислуги.

— Вот и хорошо, — перебивает мои мысли. — Кстати, сегодня нужно приготовить ужин. Продукты привезут чуть позже. Понимаю, что вы не планировали сегодня задерживаться в Вигфорте, поэтому можете приехать ко времени.

Я молча киваю, Кан усмехается и собирается уходить.

— Про ключи не забудьте, — останавливается, — меня может не оказаться дома, когда вернётесь. И да, — бросает на меня немного задумчивый взгляд, — можете брать на работу свою дочь… если хотите, — сказав это, он покидает зал.

Я всё ещё смотрю ему вслед, расправляю плечи и дышу. Ровно и спокойно. По крайней мере, мне так кажется. Аромат лайма, которым наполнен воздух, напоминая о недавнем присутствии хозяина дома, проникает в кровь и туманит голову.

Я сглатываю и прикрываю веки. Почему мне всё больше кажется, что он точно знает, кто я? Боже, так можно и с ума сойти.

Не теряя ни минуты, беру ключ с полки и открываю дверь. Оставаться сейчас я не настроена, да и как? Воспользуюсь предложением Кана — приехать немного позже.

Покинув особняк мага, я возвращаюсь на Уил-Вит. В доме няни ждут непредвиденные обстоятельства. Вернулся муж Габоры. Конечно, это радость, господин Эдисон откреп, и его отправили домой. А вот нам с Кери места не остаётся.

— Не хочу вас стеснять, — говорю Габоре за чашкой чая, — я и так задержалась.

— Даже не думай так, деточка, вы с Кери меня на ноги подняли, рядом были, когда помощь была нужна, это я вас благодарю от всего сердца, что не оставили одну. Но всё-таки не спеши, комната остаётся свободной, я поговорю с мужем, думаю, он будет не против.

— Спасибо, Габора, но я уже присмотрела комнату, кстати, недалеко отсюда, в двух кварталах.

Да. Больше никаких гостиниц! Переедем в надёжное место, пусть придётся платить чуть больше.

Новые заботы захватили на целый день, так что я не заметила, как солнце перевалило за полдень. Оставлять Кери сейчас с Габорой не самая лучшая затея, женщине с мужем нужно побыть вместе. Поэтому взяла дочку с собой. Хоть это было сложнее, ведь до этого момента она не знала, у кого я работаю. Оставалось надеяться, что Кана не будет дома и Кери ни о чём не узнает.

Правда, что будет дальше, ведь мне ещё целых десять дней придётся работать в его особняке?

Откинув беспокойные мысли, которые вносят лишь сумбур в душу, мы выходим из экипажа. Отвечая на вопросы малышки, я иду не спеша, позволяя Кери рассмотреть ухоженный зелёный ландшафт, тропинки, фонтаны и сам дом.

Поднимаюсь по лестнице, достаю ключ. С первого раза не попадаю в замочную скважину. И почему я так волнуюсь? Хорошо, что Кери не заметила, как дрожат пальцы. Со второй попытки мне удаётся открыть дверь.

Входя в дом, молюсь всем богам, чтобы Кана не оказалось дома.

Узнать я этого не смогла — зал пустовал, в особняке стояла тишина. Возможно, он в своём кабинете или наверху, в спальне. Стоит ли предупреждать о своём приходе? Вспомнив его утренние слова, решаю, что всё же не стоит его лишний раз беспокоить.

Мы с Кери прямиком отправляемся в комнату прислуги. Переодевшись, идём сразу на кухню. Фоэрт Кан говорил, что продукты должны подвезти.

Так и оказалось. Прямо на столе стоят бумажные пакеты.

На самом деле я с первого дня хотела здесь немного похозяйничать. Столовая шикарная, полностью оборудованная, здесь стоят плита, холодильная камера, в шкафу за стеклом — вся необходимая посуда, богатый и разнообразный сервиз.

На столе стоят несколько пакетов и корзина, на которой я обнаруживаю записку. Беру её и читаю.

«Ужин приготовьте на три персоны».

Господин Кан ждёт кого-то в гости? Честно говоря, эта приписка снимает некоторое напряжение. Даже настроение приподнимается.

Из предоставленного в пакетах я быстро соображаю, что предпочитает на сегодняшний стол господин Кан. И сразу приступаю к готовке, первым делом поставив на огонь кастрюлю с водой. Мою овощи, начинаю чистить картофель. Кери с охотой мне помогает, с любопытством всё изучая. Глядя на неё, сердце сжимается. Она ведь могла тоже жить в таком комфорте и роскоши.

Убираю эти мысли подальше, оставляя хорошее расположение духа. Нельзя готовить в унылом состоянии!

Нарезав лук, перец и зелень, принимаюсь за мясо, которое успело разморозиться.

И всё же, кто эти персоны? Кого он может ждать сегодня? Может, госпожа Джолит Кан явится, но тогда почему три?

Под конец готовки понимаю, что этот вопрос не даёт покоя, даже злость берёт. Расставляя сервиз и приборы вместе с Кери, прислушиваюсь к звукам, но всё спокойно. Не похоже, что хозяин дома кого-то ждёт. И всё это становится всё более странным.

— Пахнет довольно вкусно.

Вздрагиваю, роняя приробор из рук, вилка со звоном падает на кафельный стол. Кери тут же поднимает её и, посмотрев на мужчину, вошедшего в столовую, расплывается в улыбке.

— Доблый вечел, господин Заколник. Мама, — поднимает голову Кери, — ты не говорила, что это дом господина Кана, — шепчет дочка, смотря на меня лучащимися радостью глазами.

Я сглатываю вставший в горле ком.

— Добрый вечер, госпожа Ридвон, — отвечает мужчина девочке и переводит заинтересованный взгляд на накрытый стол.

Я уже выставила основное блюдо, которое и источало сочный аромат.

— Очень вовремя, — улыбается Кан и снова переводит взгляд на меня, — я голодный как волк, прошу к столу.

Мы переглядываемся с дочкой, если на моём лице недоумение, то в глазах Кери жгучий интерес и удивление.

— Но… в каком смысле, господин Кан? — сглатываю я, чувствуя нешуточное волнение. — …Как же гости?

— С чего вы взяли? Нет никаких гостей, садитесь, ужин для вас тоже, составьте мне компанию с вашей очаровательной дочерью, леди Ридвон, — Кан усмехается, когда я теряю дар речи.

Он проходит к столу и открывает крышку, запечённое мясо источает клубы пара, разнося пряный аромат.

— Замечательно, — урчит он довольным котом.

Я, наверное, заливаюсь краской до самых корней волос, лицо начинает нещадно гореть, слышать от него похвалу… волнительно и по-глупому радостно. Это совершенно выбило из колеи. И что мне же делать? С одной стороны, лучше отказаться, ведь я решила уйти с работы и уж точно как можно меньше находиться рядом с этим мужчиной, но с другой… это будет выглядеть невежливо, если развернусь и уйду, отказавшись от предложения.

— Хорошо… господин Кан, — облизываю пересохшие губы, беру ладошку Кери, — сейчас… мы только приведём себя немного в порядок.

— Я подожду, — губы застывают в улыбке, но в глазах чистое коварство.

Что он задумал? Хочет снова меня вывести из равновесия?

Разворачиваюсь и иду с дочкой к выходу, чувствуя на себе пристальный взгляд мужчины, настолько осязаемо, что кожа покрывается мурашками. Зажмуриваюсь. Боже, что я делаю? Нужно было отказать… Отказаться!

— Кери, помой ручки, — прошу дочку, когда оказываемся в комнате, Кери с радостью бежит в туалетную комнату, а я торопливо развязываю фартук.

Зачем он это делает? Но, выходит, он задумал это ещё днём?

Кери возвращается быстро, прерывая мои мысли.

— Я готова, — демонстрирует свои чистые ладошки.

— Да, сейчас, милая… — как бы я ни тянула время, а нужно возвращаться.

Неожиданный звонок, донёсшийся из зала, заставил нас замереть.

— Кто это, мама? — шепчет Кери.

— Подожди, милая, — приближаюсь к двери и осторожно приоткрываю створку, выглядываю в коридор.

Фоэрт идёт к двери и отворяет её. На пороге за спиной Кана стоит Джолит Кан.

До слуха долетают обрывки слов.

— Фоэрт, не ждал?.. Я не одна… Мы встретились случайно с леди Лансет…

“Леди Лансет?” — проносится гулом в голове. Паулина Лансет?

Сжимаю ручку двери крепче, приоткрываю шире. И тут же закрываю, потому что госпожа Кан выходит вперёд в зал, а за ней стройная брюнетка. Я не могу разглядеть её, только малиновые губы на белом лице и правильные, но волевые черты лица. Я отшатываюсь от двери, когда эта незнакомка смотрит ровно туда, где притаилась я, будто почувствовав моё присутствие. Сердце бешено бьётся, так, что мне становится дурно. Неужели та самая Лансет, что написала эту грязную статью?

— Да мама… я сейчас… — слышу грудной и будто потускневший голос мужчины.

— А что ты такой хмурый, не рад меня видеть?

— Тебя рад, мама. Проходи и подожди минуту…

Я отступаю от двери.

— Что там, мама? — волнуется дочка.

— У господина законника гости, — успокаиваю Кери, — госпожа Джолит Кан, его мама.

— У госполдина заколника тоже есть мама? — восторженно удивляется малышка.

Я не успеваю ответить, дверь открывается, и в комнату входит Фоэрт. Пара секунд замешательства в его тёмно-янтарных глазах заставляет мою кровь пульсировать в висках сильнее.

— Подождите меня в кабинете, — говорит Кан после некоторого молчания, — …я сейчас со всем разберусь. Кабинет знаете где.

Я не успеваю ответить: Кан выходит, оставляя нас с Кери одних. Я стою некоторое время в полной растерянности. Ждать в кабинете? Бросаю взгляд на часы. Моё рабочее время давно вышло, и не вижу никаких оснований задерживаться.

— Собирайся, Кери, — расстёгиваю пуговицы своей формы.

— Мы уходим? — она смотрит таким грустным взглядом, что у меня сердце сжимается.

— Да, милая, нам пора домой.

Дочка, понурив голову, начинает одеваться. Я всё объясню ей потом. А сейчас нужно поскорее уйти, подальше от этого мужчины, подальше от этого плена карих глаз. Как я вообще могла согласиться на этот ужин? А ведь я всерьёз могла сесть за один стол с тем, от кого мне стоит держаться как можно дальше.

Переодевшись и прибравшись в комнате, мы покидаем её, шагая бесшумно по коридору. Я краем уха слышу из столовой женский голос, по-видимому, этой самой Лансет. Голос мне кажется низким, хотя её холодной внешности он соответствует, я не вникаю, моя цель это входная дверь, до которой мы с Кери благополучно добираемся совершенно незамеченными. И хорошо! Если это та самая Лансет, то новая волна слухов для меня нежелательна. Сейчас мне они совершенно не нужны.

Только когда садимся в экипаж и трогаемся с места, я могу перевести дух. Паулина Лансет, как она связана с Фоэртом Каном? Кем она ему приходится, раз явилась с Джолит? Внутри неприятно заскребло и почему-то сделалось так гадко на душе, что захотелось заплакать. Крепко прикусываю губы и обнимаю дочку, запрещая себе думать о Фоэрте. На смену тупой боли в груди приходит злость, злость на саму себя, за свою мягкотелость. Нужно быть жёстче и холоднее, Адалин. Иначе… меня пугает, что может произойти то, что произошло шесть лет назад. Пугает и притягивает одновременно…