Глава 15

Адалин Ридвон

Наступившее утро было безумно суматошным. Предстоял переезд, и пока я собрала вещи, вызвала машину и перевезла всё, прошло около двух часов. Хотела не опаздывать на работу, но не получалось.

Новая комната была небольшой, но вполне комфортной, нам с Кери места точно хватит, здесь же имелись небольшая кухонька и уборная комната, особенно радовал вид из окна со второго этажа. За крышами построек виднелись серебристые купола храма. Я находила только положительные стороны в выборе места, но одна неприятность всё же присутствовала. Хозяйка комнаты попалась весьма неприятная — потребовала плату за десять дней вперёд, а не каждодневно, как я договаривалась, ведь на столько дней я не планировала оставаться, надеясь, что суд пройдёт гораздо быстрее. Очередная сумятица ещё больше укрепила во мне уверенность в том, что больше я ни на шаг не отступлю. Пойду до конца и отвоюю своё. И надо признать, что Фоэрт Кан был моей единственной надеждой на обретение нашего с Кери лучшего будущего.

Составив в середине комнаты нераспакованные вещи, сразу же покинула с Кери комнату, закрыв на замок.

Снова пришлось воспользоваться такси, чтобы доехать быстрее, хоть это дороже, чем на экипаже. Молилась, что по приезде не застану гостей, очень не хотелось сталкиваться с этой Паулиной Лансет. Но, с другой стороны, мне глубоко должно быть безразлично её присутствие. Мой дедушка не этому учил меня — трусливо прятаться, а лицом к лицу сталкиваться с трудностями и решать их.

Уверенно поднимаясь на крыло особняка, раздумываю несколько секунд, позвонить в дверь или воспользоваться ключом.

Достаю ключ, в любом случае господин Кан бы предупредил, чтобы его не беспокоили. Открываю дверь и вхожу с Кери в холл, вслушиваясь в царившую в доме тишину.

Сразу же направляюсь в комнату прислуги. Переодевшись, беру Кери за руку и спускаюсь с ней на кухню. После вчерашнего там наверняка требуется уборка. А заодно и выясню, дома ли господин Кан и его гостьи. Так мне гораздо будет спокойнее делать свою работу и избегать ненужных стычек.

Вот только день, похоже, подготовил мне самые неожиданные каверзы.

Стоит пройти мимо ванны, как дверь распахивается и оттуда выходит Фоэрт.

Он остаётся неподвижен, держа ручку. А я держусь за собственное самообладание, стараясь не сильно рассматривать его. Нет, он одет — слава, боже — на нём рубашка и брюки, но вытерся Кан плохо, и ткань прилипает к его коже, очерчивая мышцы рук и груди. Потемневшие мокрые волосы растрепались, прилипая ко лбу, вызывая странное желание поправить их. Одно я понимаю точно: кажется, что-то произошло ровно до нашего прихода, потому что взгляд Кана будто немного помутневший.

Он смотрит куда-то мимо меня, не удостоив взглядом, но тепло улыбается Кери. В груди вспыхивает костёр, который и приводит меня в чувства.

— Господин Кан, в-вам нужна помощь? — спрашиваю первое, что пришло в голову. Боги, что я несу? Но вместе с волнением вспыхивает желание, чтобы он улыбнулся и мне. Странное, неуместное и сумасбродное желание. Поймав себя на этой мысли, обругала себя.

— Как закончите работу, зайдите ко мне — я буду у себя в кабинете, — холодно бросает он напоследок, по-прежнему смотря куда угодно, только не на меня.

Проводив его взглядом, я продолжаю свой путь, не чувствуя под собой пола.

“Что-то случилось?” — бьётся только одна тревожная мысль. И это что-то явно нехорошее. Иначе зачем я ему понадобилась? Может, он хочет сказать, что откажется от моего дела?

“Только бы не это”, — крепко прикусываю губу.

Внутри будто что то оборвалось и зазвенело пустотой и растерянностью.

Все оставшееся время я только и делала что отвлекалась от навязчивой мысли, помыла посуду, вытерла полотенцем, расставила по полкам, потом принялась за кухонную плиту, стол. Хотя тут всё и так было чисто, но я тщательно убиралась, доводя всё до кристального блеска. Я даже забыла об этой Лансет — стало очевидно, что в доме её не было, как и Джолит Кан. Может, вчера что-то случилось после моего ухода?

Паулина Лансет, кто она для господина адвоката?

Меня тяготили эти вопросы и эта предстоящая встреча. Я покормила Кери, убрала нижний этаж и отправилась на верхний, рассказывая Кери об антикварных вещах, что здесь были в огромном количестве, а заодно и вспомнила дедушку. Кери любила о нём слушать, жаль, что он не увидел и не узнал, какая она… Уверена, он относился бы к ней с любовью, не так, как мой отец.

Но как бы я ни погружалась в размышления о былом, мыслями все время возвращалась то к предстоящему разговору, то к уборке, то снова глухой болью отзывалось в груди беспокойство о нашем с Кери будущем. Хотя все эти годы я постоянно об этом думала. Правда, не так тревожно, как сейчас. Знала, что есть дом, в который я всегда могу вернуться, но так вышло, что вернулась я на улицу.

Кери, не привыкшая к такой нагрузке, вконец устала ходить за мной по пятам. Я отвела её в комнату и, взбив подушку, уложила её на небольшую софу, которая стояла у окна. Дочка уснула мгновенно. Накрыв её тонким одеялом — в комнате было и так довольно душно, оставив приоткрытую дверь, вернулась к работе.

Простые хлопоты отвлекали и, вместе с тем, создавали ощущение чего-то невероятного. Я в доме у законника, человека, который будет защищать мои интересы на суде. У человека, с которым однажды меня свела судьба, подарив мне маленькое чудо. Если бы не Кери, не знаю, как бы всё это пережила — ссору с отцом, позор, который наложил на меня мой несостоявшийся жених.

Только вот будет ли Кан защищать мои интересы? Что он потребует от меня на этот раз? Пригласил в кабинет, конечно, не для того чтобы прибраться у него или ответить ещё на каверзные вопросы. А может, он что-то выяснил, узнал о моём секрете? Даже если это так, зачем ему мы? Простая девушка, наделенная магией? Потерявшая своё имя и дом? Ему проще делать вид, что ни о чём не догадывается, но только почему он ведёт себя иначе, почему так смотрит на мою дочь, будто знает?.. Ответов не было.

Наверху было идеально чисто. Такое ощущение, что здесь замешана магия, хоть это запрещено в быту, но Кан законник, может позволить себе. Тогда действительно зачем ему нужны слуги? Этот вопрос опять навёл на волнительные мысли. Зачем я ему здесь?

Закончив работу, спускаюсь вниз. Кери ещё спит, решаю её пока не будить, тихонько захожу и задёргиваю шторку, закрывая закатные лучи, которые падают на личико малышки.

Доделав некоторые дела внизу, я снимаю передник, вешаю на спинку стула и, собираясь с духом, покидаю зал. На цыпочках прохожу по коридору к кабинету. Несколько минут стою у двери. За ней тихо. Ни скрипа выдвигаемого стула, ни шороха пера, скользящего по бумаге, не слышно. Может быть, господин Кан куда-то отлучился, а я даже не заметила?

Приободренная этой мыслью, стучусь.

— Заходите, — раздаётся приглушенный голос.

Осторожно берусь за ручку — дверь легко поддаётся, пускает меня внутрь. В кабинете пахнет так же, лимонным деревом и сладковатым ароматом лака для мебели.

— Проходите, Адалин.

Кан выразительно хмурит брови, показывая, что был на чём-то сосредоточен, прежде чем вошла я.

Он и в самом деле держал в руке перо, а теперь отложил его, когда я приблизилась. Взгляд Фоэрта бегло проходится по мне.

— Вы одни, где Кери? — откладывает бумаги.

Сердце вздрагивает при произношении имени дочки из уст этого мужчины.

— Она днём уснула, сейчас в комнате.

— Там же неудобно, в следующий раз положите её на диван в любой из комнат.

— В этой комнате Кери комфортнее и привычнее, — отбиваюсь я.

Фоэрт Кан скептически кривит губы, а потом откидывается на спинку кожаного кресла, тянется к ящику письменного стола. Открывает его и достаёт какой-то конверт.

— Вот, возьмите, это вам, — протягивает конверт мне, дожидаясь, пока я его приму.

— Что это?

— Берите.

Принимаю довольно пухлый конверт, под пальцами отчётливо прощупывается пачка купюр. Довольно плотная пачка. В горле встаёт ком.

— Это ваше жалование, — поясняет, видя мою растерянность.

— Спасибо, — только лишь отвечаю, шумно сглатывая в создавшейся тишине. — Я пойду.

— Подождите. Странно, я почти привык, что вы всё время убегаете, — догоняет голос, в то время как Фоэрт не двигается, золотистые лучи, падающие из большого окна, играют бликами в рыжине волос. — Но хотелось бы узнать, почему вы вчера убежали? Испугались моей матушки? — во взгляде мужчины читаются любопытство и коварство.

— Нет.

— Тогда… — поднимается с кресла, — Паулину Лансет?

Дрожь проходит по всему телу от его напряженного вкрадчивого голоса.

Я приподнимаю подбородок и смотрю прямо, хотя сердце начинает стучать сильнее, обдавая всё тело жаром. Фоэрт медленно выходит из-за стола, пряча руки в карманы брюк, усмехается, догадываясь, что причина именно в этом, приближается ко мне. Слышу аромат его тела, который сильнее учащает мой пульс.

— Никого я не испугалась, просто… — поворачиваюсь к нему, давая понять, что совершенно спокойна и мне всё равно, кто такая Паулина Лансет и как она связана с господином магом. — …просто не хочу быть третьей.

Сжимаю в подрагивающих пальцах конверт.

— Извините, мне пора. У меня действительно была уйма дел на вечер, разобрать чемоданы, которые я оставила посередине комнаты.

Фоэрт удивлённо приподнимает брови, а я запоздало понимаю, что проболталась.

— Вы переехали?

— Да, — таиться не было смысла. — К Габоре вернулся её муж с лечебницы, и мы… — я запнулась на полуслове, зачем ему это знать? У господина есть дела куда важнее, чем мои проблемы.

— Извините, я пойду, — разворачиваюсь, чтобы всё-таки идти. Но не успеваю сделать и шага, мужские руки обхватывают плечи, рывком разворачивают, я охаю, когда оказываюсь оттесненной к широкому массивному столу.

— Что вы делаете?! — облизываю мгновенно ставшие сухими губы и замираю. Мерцающие жаром радужки под тёмными ресницами мужчины расплавляли всю мою волю.

— А вы что делаете, кто вас отпускал? Я не договорил ещё.

Я смотрела ему в лицо, задрав подбородок. Фоэрт Кан опасно возвышался надо мной, сильный, безупречный красивый: острые скулы, хищный прищур, тёмно-огненного цвета волосы, небрежно падающие на лоб, эталон мужества и мощи, как и при первой встрече заворожили, продолжают действовать на меня гипнотически, и я ничего не могу с этим поделать.

Пока я прихожу в себя, Кан перемещает ладонь на мою шею, обжигая кожу ласкающим прикосновением. Наверное, мне нужно оттолкнуть его и вырваться, но тело не хочет меня слушать, желая ощущать сильные пальцы на ключице.

Желание коснуться его в ответ стоит мне последних сил, сжать пальцы на его плечах, ощутить твёрдость мышц… Я помню эти ощущения, ощущение каменной опоры под ладонями. Непроизвольно опускаю взгляд на его губы, такие манящие, что не коснуться их своими губами становится пыткой.

— Говорите, господин Кан, — прошу сиплым голосом.

— Хотите быть единственной? — глухо шепчет он, в то время как руки покидают своё место и скользят по моим бёдрам, а сам Кан делает шаг, оказывается между моих колен, нависая, опираясь ладонями о столешницу, заставляя меня либо лечь на стол, либо схватиться за его шею, чтобы сохранить равновесие.

Кажется, я снова в ловушке. Фоэрт Кан всё спланировал, хотя вряд ли — такой мужчина получает всё по щелчку пальцев, в любой момент, когда захочет, для него не существует никаких преград.

— Отпустите меня, — наверное, это крик отчаяния от собственных ненужных чувств, которые захлестывают меня всё сильнее. — Я не понимаю, что вам нужно от меня, господин законник, вы ведь не обделены женским вниманием, в вашем окружении есть более видные особы, такие, как Паулина Лансет, которая ходит в компании вашей матушки к вам в дом.

Боже, что я говорю! Очнись, Адалин!

Только уже поздно.

— Паулина… моя… по факту родственница, приходится мне кузиной…

Я сглатываю, но мысли разбегаются, стоит Кану склониться к моим губам, обжигая чувствительную кожу тёплым выдохом.

— Отпустите меня, — повторяю холодно каждое слово.

— Хорошо, — отвечает Кан и, вместо того чтобы отстраниться, обхватывает затылок и впивается в мои губы.

Дерзкий, горячий и страстный — таков его поцелуй. Фоэрт запускает пальцы в собранные назад волосы, придавливая к столу, вынуждая задохнуться и задрожать под тяжестью его тела. Мне всё же приходится ухватиться за его плечи, ладони взмокли, проскальзывая по гладкой ткани рубашки. Мурашки бегут по коже, когда горячее дыхание Кана обжигает влажные от поцелуя губы. Голова кругом. Запоздало ощущаю его руку, скользнувшую по моему колену, пробираясь под подол платья. Я судорожно выдыхаю, пытаясь отстраниться, но замираю — мужские пальцы отодвигают тонкую ткань нижнего белья и касаются чувственной плоти, движение горячих пальцев пускает по телу разряды тока. Неуклюже пытаюсь сжаться, но Кан наклоняется вплотную, вынуждая обнять ногами его бедра, которые я тут же судорожно сжимаю и получаю не тот результат. Фоэрт прерывает поцелуй, шумно выдыхает и тут же подаётся вперёд, вновь перекрывая мне доступ воздуха, беря в плен мои губы, в животе немеет, когда в меня упирается твердый бугор. Ласка губ сменяется возбужденным грудным стоном…

Яркая вспышка света. Жар охватывает с головы до ног, желание захлестывает такой силы, что я пугаюсь, раскрываю глаза и…

— Боже! — выдыхаю, когда вижу, как по плечу Фоэрта Кана скользнуло пламя, растекаясь по венам, раскаленным добела.

Фоэрт Кан застывает, медленно отстраняется.

— Чёрт, — слышу ругательства, огонь медленно гаснет, а я даже не могу пошевелиться, видя во второй раз, как в этом мужчине пробуждается магия. Вызывая страх с примесью первобытного восхищения. Кан несколько секунд смотрит мне в глаза, он тяжело дышит, и я так дышу, в унисон с ним, огонь в радужках остывает, оставляя затуманенную остатками возбуждения холодную глубину, и отстраняется. Становится сразу зябко.

Смыкаю горящие от поцелуев губы, приходя в себя. Оттолкнуть его даже не пытаюсь.

Фоэрт Кан так и остаётся стоять, опершись ладонями на стол по обе стороны от меня. А потом опускает голову и усмехается как ни в чём не бывало.

— Испугались? — поднимает на меня взгляд, но скулы мужчины заметно бледнеют.

Я растерянно моргаю, чувствуя, что меня пробирает озноб, но это вовсе не от страха, а от того, что только что произошло и могло ещё произойти, так явственно чувствуя следы его пальцы в сокровенных местах. Моё лицо наверняка красноречиво залилось румянцем, так меня лихорадит.

Я качаю головой, то ли давая ответ, то ли отрицая собственные чувства… Собственная реакция пугает больше, чем то, что я увидела, и если бы не его магия, что бы последовало?! Ужас объял меня целиком.

Фоэрт как-то тяжело вздохнул, отрывая от меня взгляд и бросая куда-то в сторону.

— Давайте я скажу своему водителю, чтобы он довез вас до дома.

— Буду признательна, господин Кан, — слова даются плохо, выходит только хриплый шепот.

Да, это сейчас лучшее, что мне необходимо — оказаться от него как можно дальше и как можно скорее.

Кан направляется к телефону, а я — к двери на негнущихся ногах.