Глава 18

Фоэрт Кан

В этот раз я намеренно растягивал удовольствие. Правда, попал в ловушку собственного возбуждения, безобидные прикосновения распалили не на шутку.

Чёрт, а чего я ждал, обнимая её почти голую?

Как же хотелось сорвать эту тряпку и выбросить прочь, подхватить её под коленями и войти. Её волосы пахли какими-то фиалками, трогательно. И чёртова мысль прокралась в голову, основательно там засев — хочу, чтобы моя подушка пахла так же, пахла ею.

И не одну ночь, иначе я бы не был настолько осторожен и не подбирал бы так тщательно слова. Чёрт, я всё время думаю о ней, какие ещё нужны доказательства чтобы понять, что я втрескался в неё? Всё, что я делаю — делаю для неё. Пора это признать.

Она судорожно дышала и была готова для меня. Я чувствовал на пальцах свидетельство этого факта, когда провел ладонью по внутренней стороне бедра, касаясь нежной плоти. Тяжело дышу, ощущая, как Адалин содрагается. Ткань моих штанов больно врезается, причиняя неудобства, желание распирает меня изнутри и толкает немедленно высвободить его.

Склоняю голову и выбираю затвердевшую горошину, пробую на вкус, который помню ещё с прошлого раза. Я не сразу слышу вопроса, который Адалин задаёт и повторяет

— Хотите сказать, что вы уже определились, господин Кан? Или после… прикажете, чтобы я снова стёрла всё из памяти?

Напрягаюсь. Опираюсь руками о столешницу и смотрю на неё. Её губы припухли от поцелуев, на щеках румянец, глаза блестят под длинными ресницами. Она пытается прикрыться, но лучше бы ей не двигаться сейчас, когда я полностью теряю контроль. Но самое скверное, что я не знаю, что ответить.

— Вот видите, — с какой-то горечью выдыхает она и пытается соскользнуть с края стола, но я не позволяю. Потому что сойду с ума, если отпущу сейчас.

— А может, ты перестанешь бегать от меня? — сердито шепчу в её губы.

Адалин смотрит на меня, её грудь вздымается в глубоком и дрожащем дыхании. Слуха неожиданно касаются тихие шаги. Адалин это тоже слышит, это застаёт её врасплох, она растерянно моргает. Действую быстро, подхватываю Ридвон за пояс, опускаю на пол. Она топливо заворачивается в полотенце, а я делаю шаг к стене, когда Адалин распахивает дверь.

— Кери, что случилось, милая? — спрашивает, выходя в коридор.

— Ничего, плосто плоснулась… А тебя нет лядом…

— Приснился страшный сон? Прости, родная, я задержалась… Пойдём… Расскажу тебе твою любимую сказку…

— А господин Кан велнулся?

Усмехаюсь, слыша своё имя, и ожидаю, что ответит Ридвон.

— Господин законник на… задании, милая…

Голоса удаляются, а я шумно выдыхаю и досадливо тру шею, чему-то глупо улыбаясь. Но тут же становится не до веселья, когда магия начинает бунтовать.

— Чёрт… — грубо ругаюсь и открываю кран с холодной водой.

…Из ванной комнаты я выхожу только через полчаса. В коридоре стоит тишина. Бросаю взгляд в конец коридора, где находится сейчас Ридвон, одёргиваю себя и заставляю подняться в комнату.

Включаю ночник и стягиваю с себя одежду, падаю на кровать. Я отключаюсь. После всей беготни, разговоров с Грантом и трёх часового сна и неудовлетворенных потребностей тело просто сдаётся и проваливается в глубокий сон.

Я просыпаюсь в тот миг, когда нужно вставать на работу, где, между прочим, меня ожидает масса дел, в том числе и по задержанным перекупщикам, которых я поймал на прошлой неделе.

Сквозь сон слышу, как из широкого коридора доносится шум. На мгновение возникает надежда, что это Адалин, но быстро понимаю, что это не она, а шум дождя за окном.

— Опяяять… — провожу по лицу ладонями и откидываю одеяло.

Память мгновенно подбрасывает вчерашние пикантные моменты, которые и будят меня окончательно.

Собираюсь не так быстро — всё-таки чувствую некоторую разбитость. Кофе решаю выпить на работе, как и обычно, хотя очень хочется спуститься в столовую. Но тогда, возможно, опоздаю. Расслаблятся нельзя, предстоит трудная неделька. Нутром чую.

Вызвав машину ко входу, покидаю особняк. Но напоследок приостанавливаюсь и заглядываю в коридор. Слышу детский голос, некоторое время борюсь с желанием всё-таки заглянуть в столовую. Но не следует. Пока. К Адалин Ридвон — я понял — нужен особый подход. Сладкая фиалка ведь так и не призналась, что это она, но у меня уже не оставалось сомнений в этом. Никаких. Пять лет назад она обожглась, поимев дело со мной, и наверняка считает, что это была роковая ошибка, сломавшая ей жизнь. А если так, то мои перспективы неважные.

Думать об этом неожиданно неприятно. Не хочется быть в её глазах отъявленным мерзавцем, хотя кто бы мог подумать, что меня это может заботить. Может, я заболел? И лекарь мне действительно необходим?

Несмотря ни на что, лёд тронулся. И снова внутри меня странные, непонятные мне чувства, которые придают сил.

Автомобиль поворачивает на нужную улицу, а я засовываю руку в карман и достаю амулет удачи. Усмехаюсь. Подобные штуки у меня вызывают иронию, для сильного мага это просто вещь.

Раздумываю несколько секунд и накидываю на запястье, завязываю тесьму.

В столичном судебном доме всё по-прежнему. Суета на первом этаже, а вот выше текучая гармония, приправленная горьковатым кофейным ароматом и сухостью бумаги. Всего прошло пару дней, а кажется, что я побывал в затяжном отпуске. Если бы…

Мгновенно влиться в рабочую обстановку меня заставляет появление Эстоса.

— Добрый день, господин Кан! Как провели выходные, господин Кан? Вы хорошо отдохнули? Выглядите превосходно!

Скашиваю на этого подхалима мрачный взгляд. Эстост сглатывает.

— Кхммм, простите, — запинается он, — тут вам кое-какие документы, господин Кан, — сжимает толстую папку.

Кое-какие, значит…

— Кофе неси, — шиплю и выдергиваю из его рук папку, распахиваю дверь.

— Сию секунду, господин Кан! — немного запоздало отвечает Эстос.

— Настырный жук, сумел сразу подсунуть кучу бумаг.

Скрываюсь за дверью своего кабинета.

Опускаюсь в холодное кожаное кресло и раскрываю папку.

— Итак, что тут у нас? — изучаю бумаги, нутром чуя каверзу. И не ошибаюсь, прямо передо мной красуется жёлтый тошнотворный лист. Штраф.

Тру пальцами висок и читаю, хотя я догадываюсь, за что. Применять магию в людных местах — нарушение полномочий. Могли бы и не заметить. Я слышал, что в управлении сидит новенький, кажется, пришло время познакомиться поближе.

— Господи Кан, ваш кофе, — открывает Эстос дверь, внося поднос с кофейной чашкой на нём.

Наблюдает мой хмурый вид, опасливо ставит чашку на стол рядом со мной, косясь на бумагу со штрафом, которая лежит передо мной.

— Как это возмутительно, господин Кан, вы делаете такое опасное дело, а кто-то сидит за стенами и выписывает подобного рода бумажки!

Перевожу на помощника взгляд.

— Узнай, кто прислал, и пришли ко мне.

— Я постараюсь, господин Кан.

— Выполняй.

Дожидаюсь, когда он уйдёт, и погружаюсь в работу. Необходимо не только допросить пойманных, но и подготовить все бумаги для судебного иска дела Ридвон. Последнее — самое простое, но времени занимает уйму, мог бы переложить на помощника, но тогда не будет гарантии, что всё будет сделано предельно внимательно. Нет, только сам. В перерывах отвлекался на мысли о Ридвон, подходя с чашкой кофе к окну, представляя, что она делает сейчас в моём доме. Думать об этом чертовски приятно.

Закончиваю с бумагами как раз к обеду, сделав ещё несколько важных звонков, беру последние документы — нужно не забыть одну важную деталь, которую непростительно недооценивать — взять под присмотр этого подхалима Раймонда Батртона, по недосмотру сорвётся куда-нибудь за пределы Эферфолда. Только пусть даже не пытается — из-под земли вытащу. Тем более он важный козырь в судебном деле.

Беру наведенные справки об этом юнце. Довольно усмехаюсь. Доказательства у меня: всё оказалась намного произаичнее — Раймонд уже как месяц прислуживает задержанным, работая у них в качестве посыльного. Возможно, он знает даже больше, чем я думал. Что ж, проведу с ним личную беседу. После суда.

Смотрю на наручные часы, почти двенадцать дня, оставалось заглянуть в штаб, “навестить” томящуюся в камерах часть верхушки знати — у них было достаточно времени созреть для показаний. И вернуться в особняк. Чёрт. Облизываю губы, поймав себя на странной мысли: как давно я так не спешил домой? Вообще никогда.

Откидываюсь на спинку кресла, смотрю в потолок и провожу рукой по волосам. Довольный проделанной работой, собираю все бумаги и распоряжения, закрываю папки.

Дверь открывается, и за ней показывается Эстос.

— Господин Кан, к вам тут ваш курьер, говорит, очень срочно, — Эстос побагровел до корней волос, обычно такое происходит, когда тот волнуется. И недаром: мой курьер самолично не приходит, если это не курьер-доносчик.

— Скажи, пусть ждёт в холле, я скоро выйду.

— Слушаюсь, господин Кан, — переминается Эстос.

Раздраженно кладу папку на край стола.

— Забери и разошли повестки по адресам. Сегодня же.

— Понял, — подхватывает документы.

Через пару минут спускаюсь в приемную, провожу пальцем по брови, едва выхватив взглядом курьера. С первого взгляда он и в самом деле выглядел как обычный курьер, в клетчатом костюме и кепке, мальчишка. Но только внешность обманчива — стоит присмотреться. Взгляд молодого юнца по-взрослому цепкий. Сент Гвиор, которого я взял на службу ещё с моим повышением, доказал свой талант тщательно следить за местным порядком.

— Я так понимаю, дело не терпит отлагательств, раз ты здесь?

— Всё верно, господин Кан.

— Я спешу, так что выкладывай.

Сент смотрит по сторонам и лезет во внутренний карман пиджака.

— Погоди, — останавливаю его и смотрю на пригоревшие уши охранников и постового, которые с любопытством таращились в мою сторону. Проныры. Конечно, здесь не может быть подставных врагов, но всё же лучше не светиться.

— Идём.

К счастью, тучи на улице разошлись, и даже проглянуло солнце, когда мы дошли до машины. Сажусь в салон, давая знак Гвиору. Тот обходит машину и садится на водительское место.

Сент протягивает мне свёрток.

— Газета? — настораживаюсь и беру его, раскрываю. Как и догадывался, страница газеты.

Читаю заголовок.

“Сын сумасшедшей во главе закона”

По позвоночнику будто ток проходит, стискиваю бумагу.

“Хотелось бы обратить внимание властей на тех, кто занимает место на высоких постах Эфифолда. В данном случае речь пойдёт о Фоэрте Кане, том самом легендарном магезаконнике, который занимается поимкой нарушителей закона. Вот только нарушителей ли? Или господин Кан заблуждается в своих заслугах? Кажется, власти забыли одну очень важную вещь, пришло время посмотреть в прошлое и заново оценить достоинства некоторых своих законоправцев. Фоэрт Кан — приемный сын знатного и почётного рода Канов. Маленького осиротевшего подростка взял на воспитание глава судебной вехи Хорбен Кан. Слухи о том, что его настоящая мать покончила с собой, вовсе не выдумка, а правда, которую переврали и выдали за несчастный случай. Как и то, что у неё помутился рассудок, никто не вспоминает и не вспомнит, потому что истина тщательно была скрыта и забыта. Разумно ли безоговорочно превозносить этого адвоката?”

Мои пальцы пронимает дрожь, когда внутри закипает ярость. Сжимаю пальцы и сминают газету, оглушённый собственным шумом крови.

— Эта статья должна появиться завтра утром, — поясняет агент. — Я пытался выяснить, кто написал, но мне не предоставили эту информацию. К тому же, так понимаю, чтобы это замять, нужно выложить кругленькую сумму, господин Кан. Без вашего вмешательства не обойтись. Уверен, — продолжает говорить, смотря в лобовое стекло и зеркало, — если эта статья выйдет, то повлечет проблемы.

Сминаю газету в комок.

— Вези меня в эту чёртову редакцию, — командую я.

Круг доверенных лиц сужается, и я понятия не имел, кто мог слить подробности моего прошлого. Но я найду.

Все мысли и чувства отключаются, я действую холодным разумом.

Машина подъезжает к парадному входу редакции, выхожу и иду к лестнице, читая огромную вывеску. Этих редакций в столице насчитывается с десяток, но кони у всех одни.

— Вы куда, господин?! — пытается преградить мне дорогу охранник, но стоит ему увидеть мой взгляд, отшатывается.

Поднимаюсь по лестнице, распугивая своим видом работников, которые тут кружились, как пчёлы в коробе.

Кабинет директора я нахожу безошибочно. Толкаю дверь и вхожу. Помещение пропитано горьким табачным дымом. В кожаном кресле сидит мужчина, но он тут же поднимается.

— Кто вас сюда пустил?! Вы кто?!

Парой шагов пересекаю кабинет, достаю из кармана комок газеты и бросаю на стол. Мужчина поправляя очки, сглатывает, берёт газету и читает. Ему хватает заголовка, чтобы сопоставить факты.

— Пояснения, я думаю, не нужны? Кто это написал?

— С чего я должен вам это раскрывать? — ощетинивается директор. — Как вы смеете вламываться сюда без стука?!

— Советую это почистить, — киваю на помятую газету.

Директор заискивающе ухмыляется.

— Этот вопрос не решается так просто, уважаемый, это моя работа. А если вам что-то не нравится, то… платите.

Я приподнимаю подбородок и смотрю на этого алчного ничтожного журналюгу.

— Платить, значит? — обвожу взглядом стол.

— Именно! Или вы замените её более интересной статьёй, чем эта, — язвительно усмехается.

— Хорошо, сейчас…

Бросаю взгляд на стопку с напечатанными газетами и смотрю дату. Перевожу взгляд на директора и выразительно приподнимаю брови. В глазах главы редакции считываются тревога и страх за стёклами линз, в них отражаются мои глаза, налитые раскалённой лавой, мои губы кривятся в хищной ухмылке, когда я чувствую прилив магии к рукам, что будоражит мою кровь. Кладу ладонь поверх стопки. Вспышка огня подобно взрыву расплескивается в воздухе, пламя мгновенно охватывает бумагу и жадно начинает её поглощать, раскидывая в стороны сухие обгорелые клочья. Они искрами вспыхивают на лету и гаснут в воздухе, оседая чёрным пеплом на стол и голову ошеломлённого директора.

— Я всё понял, господин! Да-да, конечно, всё будет сделано, господин.

— Господин Кан, — поправляю его я, пуская волну огненной магии к нему, и задерживаю, пламя трепыхается перед его застывшим в ужасе лицом острым наконечником стрелы. По вискам мужчины стекает пот, его трясёт.

— Да, господин Кан, как скажете, — начинает лихорадочно быстро кивать, не отводя взгляда от опасного “оружия”. — Впредь я буду предельно внимателен к… материалу. Извините, господин Кан, я полный болван, что упустил это. Прошу прощения, господин… — бормочет бессвязно. — Это же такая чушь, то, что написано, и полная клевета! Я именно так и думал, просто бред!

— Кто это написал? — спрашиваю сухим тоном.

— Я не знаю, это пришло анонимно, — хватает платок и начинает лихорадочно проводить по лицу.

Меряю его взглядом, показывая своё раздражение.

— Я клянусь, что не имею понятия, кто автор этой статьи.

Поднимаю руку.

— Господин Кан, простите! КЛЯНУСЬ! — зажмуривается и вжимается в кресло.

Приподнимаю бровь, наблюдая за жалкой картиной.

— Тоже мне директор, — сдуваю с рукава остатки пепла, иду к выходу.

* * *

…В штаб я попадаю с некоторым опозданием.

— Я думал, ты уже не явишься, — встречает меня Дэф Ноштан и сопровождает в камеру допросной, рассказывая по пути результаты своего разговора. Добиться вышло не так многого, но всё же кое-что было.

Например, выяснилось, что куплей-продажей детей они занимаются второй год кряду, украденных магов вывозили из страны и продавали заказчикам. Имён, конечно же, никто не назвал. Ну ничего, это исправимо. Сейчас они у меня всё выложат.

Охранник открывает железную дверь и впускает меня внутрь.

Заключённые встречают меня с кислыми минами.

— Заждались?! Ещё бы, мрачное местечко, не правда ли? — кладу папку с документацией на стол, рядом ставлю кофе и опускаюсь на стул, окидывая всех троих взглядом. — Ну, приступим, — хлопаю в ладони и беру кофе, делаю глоток, — чудесный вкус, уверен, вы соскучились по нему, — раскрываю папку…

* * *

— Как ты это делаешь? — закрывает папку с документами Дэф.

— А ты думал, я просто так получил повышение? — поднимаюсь со стула, разминая шею и плечи. — Дело осталось за малым.

— Сегодня же отправлю группу на место. Завтра они уже будут в камерах.

— Да, — втягиваю через зубы воздух. — Сдаётся мне, Дэф, что это только малая часть этих подонков.

— Я догадывался, — задумывается напарник. — Значит… будем работать и поймаем до последнего преступника.

Киваю, а затем смотрю на часы.

— Ладно, мне пора.

— Постой, Фоэрт, — задерживает Ноштан.

— Это правда, что у тебя интрижка с Ридвон?

— Боже, и ты туда же!

— А что такого? Об этом на каждом углу нашей конторы говорят.

— Жаль, что нет закона о запрете сплетен.

— Значит, правда.

— Работай, — киваю я в сторону двери, наблюдая издевательски-насмешливую гримасу, разворачиваюсь и ухожу. — На свадьбу позвать не забудь!

— Болван.

Меня провожает пара восхищённых женских взглядов консьержей, когда я выхожу из здания штаба.

Серые клочковатые облака уже скопились над городом свинцовой тяжестью, прохладный воздух скользит по нагретой магией коже. Думаю несколько секунд и вспоминаю эту чёртову статью, ощущая, как внутри начинает давить какое-то необъяснимое тяжёлое чувство.

Покидаю парадную лестницу и иду к дороге. Сажусь за руль своего автомобиля и поворачиваю ключ зажигания, выруливаю на дорогу. Еду в противоположную сторону от своего особняка. Не знаю почему, но меня тянуло туда, к столичному некрополю…

Некрополь расстилается почти в центре Эферфолда, за главной цитаделью. Сюда стекается вся тьма и “засыпает” — над некрополем стоит магический купол, сдерживающий эту хаотичную силу, и надежно охраняется правительством.

Глушу двигатель и смотрю в лобовое окно: мгла поглотила статуи и надгробные плиты, на которых кое-где сидели сонные вороны.

— И зачем я сюда приехал?

У меня ведь были совершенно другие планы на вечер. Барабаню задумчиво пальцами по рулю, выхожу из машины. Иду по ещё прошлогодней траве, которая заглушает все шумы, которые не потревожат тех, кто здесь находится. Останавливаюсь у нужной плиты, кое-где камень осыпался и порос чахлым плющом, от нехватки света здесь всё плохо растёт, а старая трава преет от влаги, поэтому и воздух стоит сырой и холодный.

Взгляд проходится по выбитым буквам надгробия.

“Лишен Аргант”

Воспоминания нахлынули тяжёлой удушливой волной. Магия всколыхнулась закипевшей лавой в венах, но тут же успокаивается.

Сухо сглатываю, судорожно выдохнув, не сводя глаз с надписи. Я почти никогда о ней не думал, не вспоминал, будто между нами выросла стена, разделяя мою прошлую жизнь и то, что последовало затем. И дело не в том, что я не хотел вспоминать свою настоящую мать, и не в том, что не любил её, а в той боли, причиненной её уходом, что до сих пор саднит где-то в глубине.

Мама никогда не рассказывала о своей жизни до моего рождения, не рассказывала об отце, и я не знал, кто он, как они встретились. Вся моя жизнь до тринадцати лет сплошная тайна, мы никогда не жили подолгу в одном месте, всегда в бегах, будто прятались от кого-то, это я начал понимать лишь после, когда мама, получив образование лекаря, устроилась в лечебницу и работала акушеркой. Она начала получать неплохое жалование и смогла нанять мага, который обучал меня не только управлять стихией, но и преподавал уроки чтения и письма. Всё, кажется, было хорошо, наверное, это были самые спокойные времена из моего детства, до того мига, когда в наш дом постучалась угроза, после которой и случилась трагедия. Лишен спрыгнула с шестого этажа, из окна нашей комнаты. А я попал в приют.

Касание чего-то холодного заставило вынырнуть из размышлений, которые успели затянуть в свои недра.

Опускаю взгляд, наблюдая сгустки тьмы, которые успели незаметно подкрасться к ногам. Выдыхаю и поднимаю взгляд к небу. Пора уходить.

Хмурюсь, наблюдая, как тьма обвила запястье, отступила, коснувшись амулета Кери, и злобно взвилась по руке к плечу.

— Какого хре… — последнее, что успеваю сказать, прежде чем она поглощает меня.

Делаю шаг, но тьма быстро окутывает пояс и ползёт по груди, добираясь до шеи и лица. Тьма тянет назад, будто канатами оплетая руки, шею и ноги, заставляю едва не рухнуть на колени. Сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь вырваться и вызвать магию, но не выходит, любые попытки подавляются защитой.

На краткое время я теряю сознание и будто проваливаюсь в непроглядную холодную ночь. Все звуки исчезают, и ощущения сменяются на другие, тело сдавливает, будто меня заперли в каменном склепе, на грудь давит. Внезапно слуха касаются неразборчивые голоса, если это не охранники некрополя, то дела мои плохи.

К моей неудаче, так и оказалось, когда я разобрал женский голос, до боли знакомый. Подобная ловушка этой тьмы безвредна, если не тянет в глубь воспоминаний, которые меня могут не отпустить, от которых я захочу остаться… Тогда тьма задушит меня, и я уже не очнусь. Только ум в мире тьмы будто засыпает, и остаются одни лишь эмоции, которые и управляют моей сущностью, и сейчас, слыша голос матери, я забываю обо всём.

— Фоэрт, — обеспокоено зовет она, — Фоэрт, ты дома? Я пришла! Спустись пожалуйста.

— Нет-нет, не слушай, — закрываю уши.

— Фоэрт, быстрее, — голос мамы проникает в самую глубь, кажется, она чем то всерьёз обеспокоена, и привычная тревога сковывает грудь.

Встаю со стула, откладывая учебник и выхожу на лестницу.

— Помоги мне собрать вещи, — раскрывает мама чемодан, охапкой снимает верхнюю одежду с вешалок и бросает в него.

Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы сдержать злость.

— Опять уезжаем?

— Это недалеко, Фоэрт, поторопись, пожалуйста, экипаж уже скоро подъедет…

Нехотя спускаюсь с лестницы, но громкий стук в дверь заставляет задержаться.

Мама быстро заталкивает чемодан под стол. Поправляет платье и волосы, я вижу, как её пальцы подрагивают. Она чего-то боится, будто действительно ждёт кого-то, будто совершила что-то.

— Подожди в комнате, — велит мне и, дождавшись, пока я скроюсь из виду, идёт открывать дверь, в которую ещё раз деликатно постучали.

В комнату я не возвращаюсь, а остаюсь на лестничной площадке, выглядывая из-за угла.

Мама открывает дверь.

— Господин… — удивлённо выдыхает она, когда за дверью появляется незнакомец.

Я не вижу его лица под полями шляпы.

— Леди Аргант… простите за беспокойство, позволите?

— Да, да, проходите.

Мужчина заходит, осматривается, мне не нравится он, кажется, что-то задумал, от него веет опасностью, но я думаю так про каждого, кто приходит к маме. В этот самый миг он поднимает взгляд и смотрит туда, где стою я. Но в тени меня не замечает, а вот я вижу его черты.

Мама тоже оборачивается.

— Вы не одна, леди?

— Одна, — скрывает моё присутствие мама, но мне не привыкать, она всегда так говорила, когда в нашем доме появлялись незнакомцы…

Мужчина лезет в карман своего дорогого пиджака.

— Я пришёл поблагодарить вас, леди Аргант, — гость протягивает пухлый конверт и… бутылку вина.

Я ожидал, что мама удивится, что отвергнет странную плату, возмутиться и прогонит гостя, но, кажется, его-то она и ждала. Протягивает руки и принимает конверт и дорогое вино.

— Спасибо, — тихо произносит.

— Всего доброго, леди, — кланяется он и уходит.

Когда я возвращаюсь на лестницу, мама запирает на все замки дверь и начинает вести себя странно, меня сильно настораживают её горящие глаза и судорожная улыбка, она начинает танцевать и что-то напевать.

— Фоэрт, — подлетает ко мне и обнимает, — милый, теперь ты будешь учиться знаешь где? В академии! Ты рад? Я так мечтала, чтобы ты был там, среди высшей элиты…

Мама отрывается от меня и берётся за бутылку, откупоривает её и присасывается к горлышку, делая большие глотки.

— Что ты делаешь, хватит! — бросаюсь к ней чтобы выхватить бутылку, но мама не позволяет, отводит руки и смеётся. Как будто лишилась рассудка. Это меня пугает, какая-то одержимость в глазах.

— Не волнуйся, Фоэрт, всё хорошо, просто я… просто… — на её глазах появляются слезы, — …я так рада…

Её голос стихает, неожиданно она роняет бутылку. Из стеклянного горла льёт бордовая жидкость, она бурлит на паркете, шипит и сияет недобрым зеленоватым свечением.

— Мама, — зову, но Лишен будто меня не слышит, хватается за голову и отступает. — Мама! — бросаюсь к ней, но она отшатывается, налетает на стол, опрокидывает сервиз, который с грохотом падает на пол и разбивается, оставляя противный звон в ушах.

— Ты кто? — спрашивает и смотрит на меня полными недоумения и растерянности глазами.

По позвоночнику приходится холод.

— Это я, Фоэрт… — мой голос звучит хрипло и напуганно, — мама…

— Я тебя не знаю… Отойди от меня! — выкрикивает и отбегает в сторону, к окну, а затем начинает лихорадочно оглядываться, в глазах Лишен нарастают паника и ужас. — Что это за место? Где я?

Делаю шаг к ней, чтобы успокоить.

— Как же душно… Не подходи ко мне!

Лишен разворачивается и открывает окно, у неё это выходит не сразу.

— Мама!! — мой крик рвётся из горла и оглушает, я бросаюсь вперёд, но поздно… Окружение погружается во мрак, только тяжелые удары сердца отдаются куда-то в затылок ударом молота.

Подбегаю к распахнутому окну, в котором ветер колышет шторки, и смотрю с ужасом вниз. Там, на дороге, осталось лежать тело с неестественно повернутой головой.

В грудь будто пуля вошла, пробив рёбра насквозь.

Резкий вдох заставил очнуться. Приподнимаю голову и морщусь от холодного ливня, что нещадно бьёт по лицу, шелест и треск грома оглушают. Тряхнув головой, сквозь муть осматриваюсь. Я стою на прежнем месте, возле каменного надгробия, дождь размыл землю, превращая некрополь в месиво грязи. Передергиваю плечами, чувствуя, как неприятно липнет одежда, а по позвоночнику стекает влага, тело окоченело. Сколько тут уже стою? Уже давно ночь, фонари на каменных плитах, как маяки, светятся тусклым мёртвым светом. Вытираю рукавом стекающими ручьями воду. Делаю шаг, покидая злосчастное место, и иду к выходу, где оставил машину. Она по-прежнему стоит на дороге.

Останавливаюсь и окидываю взглядом некрополь под стеной ливня.

Открываю дверь и сажусь на водительское сиденье. Дышу несколько минут, сбрасывая остатки смертельных пут. Стягиваю промокший до нитки пиджак с себя, брезгливо стряхивая с запястья воду, берусь за ключ.

Выруливаю на дорогу только через несколько минут. Горячий душ и чашка крепкого чая не помешали бы. Где-то в груди, в области сердца, колет, корни воспоминаний оплели и не отпускают, перед глазами лицо моей матери, Лишен Аргант. Жаль, что воспоминания навсегда оставили мрачный след о ней.

Тот день, когда её не стало, был словно в жутком кошмаре, меня забрали органы правопорядка, долго допрашивали, а потом сослали в закрытый приют. Никто не стал разбираться, что сподвигло её это сделать, правовым органам было проще назвать простую акушерку сумасшедшей. В приюте, где я пробыл пару месяцев, меня хотели убить несколько раз, и если бы не вмешался Хорбен Кан, кто знает, что со мной могло бы стать.

Думаю, и в голове складывается чёткая картина чьего-то хорошо выверенного плана. Сначала эта статья о моём прошлом, потом моя поездка на могилу настоящей матери… тьма. Это же определённо ловушка. И кто-то явно получил нужные доказательства, которые могут обернуться против меня.

— Найду и собственноручно поджарю.

Стискиваю зубы и давлю на газ.