Глава 20

Фоэрт Кан

— Так и знал, что ты не просто так интересовался Адалин Ридвон, — отец останавливается на пороге и с насмешливым прищуром смотрит на меня.

Перевожу взгляд на солнечное небо и согласно молчу.

— Спасибо за рекомендации, — ограничиваюсь благодарностью, зная, что он рассчитывает на то, чтобы я выложил все свои секреты.

— И всё-таки дело нужно было передать мне.

— Чтобы ходили слухи, что я выиграл суд нечестно? Начинаю сомневаться, что ты мне хорошего желаешь, — строю обиженное мальчишеское лицо.

— Ладно-ладно, — поднимает руку господин Кан и — так я и знал — растрёпывает мои волосы. — Уверен, у тебя всё получится.

— Ещё бы, ты и не должен сомневаться в своём сыне.

Покидаю особняк отца и сажусь в машину. Помахав ему, выезжаю в ворота. Вчера вечером с ним прошёл долгий разговор по судебному иску Ридвон, я уточнил нужные детали, теперь осталось подготовить некоторые бумаги, и дело готово.

Адалин Ридвон… Хм.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь как глупый мальчишка. Всё, о чём я думал вчера весь день, как уехал из особняка, это вернуться и повторить ещё несколько раз это с ней.

Чёрт, я уже с десяток нарушил собственных правил, с того времени, как она появилась в моём отделе, занимался только делами, касающимися её. И этот голод по ней, который я за один день нагулял себе, грозил проблемами. Мечтаю только об одном — быстрее снова затащить её в постель. Мне нужно не только её тело, а она сама, с этими горящими глазами, горделивой осанкой и упрямством, которое казалось мне всегда забавным.

Войдя в отдел, я прямиком направился в свой кабинет.

— Доброе утро, господин Кан, — встречает Вирон. — Я нашёл того, кто выслал вам штраф, он здесь и ожидает вашего появления.

Останавливаюсь и берусь за плечо Эстоса, смотрю в глаза сверху.

— Скажи-ка мне, как давно у тебя не было премии?

Эстост выдыхает, растерянно моргает и расправляет напрягшиеся плечи, а затем на его лице расплывается сияющая улыбка.

— Господин Кан, — протягивает он, — очень давно.

— На этой неделе ты её получишь за хорошую работу и также отправишься в отпуск, будешь лечить свою маму.

Вирон теряет дар речи. Ободряюще хлопаю его по плечу и открываю дверь в кабинет, пока Эстос приходит в себя.

— Господин Кан, какая честь для меня! Благодарю, господин Кан, вы самый лучший начальник! — слышу уже за дверью.

— Вот же подхалим, — усмехаюсь и иду к столу.

С представителем по штрафу у меня был разговор короткий, как и думал — новичок. Провожу недолгую беседу и выставляю паршивца за дверь, погружаюсь в работу — её предостаточно на сегодня.

Робкий стук заставляет отвлечься от бумаг. Ещё никто так не стучал в мою дверь. По груди прокатывается тяжёлая волна жара, потому что уже знаю, кто за ней.

— Да, входите, — говорю я, чуть откидываясь на спинку кресла.

Адалин Ридвон заходит в кабинет.

— Добрый день, господин Кан, — звучит чертовски красивый голос. — Как вы и просили, я пришла.

— Да, проходи, — улыбаюсь, наверняка слишком плотоядно.

Ресницы Адалин опускаются, она косится на дверь, будто опасается, что нас услышат, закрывает дверь и проходит к предложенному креслу. Мой взгляд скользит от лица до упругой груди в вырезе светло-бежевого лифа.

Всё, чего мне захотелось сейчас, это закрыть дверь на ключ, посадить эту соблазнительницу на стол и предаться похоти с ней, и только с ней, прямо здесь. Знаю, что я эгоистичный мерзавец каких поискать, но у меня голова кругом от её запаха, так что ширинка брюк врезается в моё напряжение, причиняя крайнее неудобство. И если бы я встал с кресла, Ридвон поняла бы мои скрытые желания.

Отвлеченно цокаю языком и тянусь за нужной папкой, понимая, что ещё немного, и мне будет необходимо предпринять крайние меры по устранению этого… неудобства.

— Ну что ж, перейдём к делу, — пододвигаю к ней нужные бумаги, — изучите, леди Ридвон, а затем подпишите… вот здесь, — показываю нужные строки.

— Хорошо, господин Кан.

Едва она берёт бумаги, обхватываю пальцами тонкое изящное запястье и чуть поглаживаю. — Но прежде… — передвигаюсь. — Расскажи, как провела вчерашний день?

Хочу это знать, что она делала, чем занималась, думала ли обо мне? Ридвон некоторое время раздумывает, дразня меня ещё больше.

— А что вы хотите услышать? День прошел как и обычно, господин Кан, — внезапно усмехается она, тогда как в глазах заплясали чертята вокруг жаркого костра.

Как же хотелось впиться в её пухлые губы, сжать в ладони упругую грудь и страстно целовать, крадя её вдохи… брать её как в ту ночь…

— Так и знал, что думала обо мне, — удовлетворенно улыбаюсь.

Адалин на миг отводит взгляд, но тут же выстреливает им в меня обратно, чувственно облизывает губы, произносит:

— Позвольте заняться бумагами, господин Кан, — высвобождает руку и берёт документы.

— Фоэрт, — настаиваю я.

Адалин лишь одаривает смущенной улыбкой и опускает взгляд на бумаги.

“Да, Фоэрт, кажется, ты серьёзно влип”.

Поднимаюсь и иду к кофеварке, чтобы сделать кофе и дать ей внимательно изучить документы. Приготовив напитки, возвращаюсь и ставлю рядом с ней чашку.

— Благодарю.

Я хотел бы сказать, как хочу получить её благодарность, но сдерживаюсь лишь потому, что пора сосредоточиться на деле. Но чуть позже… наверстаю упущенное.

Адалин, не подозревая о моих порочных мыслях, берёт чашку и делает небольшой глоток, вновь возвращается к бумагам. Истинное удовольствие просто наблюдать за ней, как водит взглядом по строчкам, как сужаются её зрачки под тёмными ресницами в синеве глаз, как ставит подпись плавным движением руки. Одно загляденье.

— Всё готово, — откладывает перо и протягивает мне документы.

Беру их и просматриваю.

— Хорошо, — утверждаю я и поднимаю на неё взгляд. — Завтра. В десять часов утра. Справку выдаст Эстос, мой помощник.

— Я уже в курсе, господин адвокат.

Задерживаю на ней взгляд, понимая, что не могу его отвести, впрочем, как и всегда. Но сейчас, когда преграды убраны… Остро желаю прикоснуться, но в дверь раздается стук, а затем появляется Эстос.

— Господин Кан, тут…эээ… к вам требуют пропуск.

— Что значит “требуют”? Пусть ждут.

— Да, господин Кан, как скажете… просто…

— Закрой дверь.

Эстос смолкает и исчезает с глаз. Кажется, насчёт отпуска я перебрал. Перевожу взгляд на Адалин, которая тихо смеётся, и вся злость улетучивается.

— Я нужна ещё вам? — спрашивает она. — Могу идти?

Поднимаюсь со своего места и обхожу стол.

Адалин растерянно моргает и поднимается, разворачивается, чтобы идти. Рывком притягиваю её к себе и смотрю сверху несколько секунд. Слышу, как она дышит, часто и глубоко, чувствую, как вздымаются её груди, прижатые к моей грудной клетке, как взгляд вспыхивает.

— Можете, но не так быстро, — шепчу в распахнутые губы, перемещаю ладони на ягодицы и сжимаю пальцами, чуть приподнимая, чувствуя, как плоть мгновенно реагирует, упираясь в её живот. Набрасываюсь на её губы — я жаждал этого слишком долго. Адалин отвечала, давая знать, что она тоже этого ждала. Моя сладкая девочка.

Я улавливаю шум за дверью, который и прерывает наш поцелуй, Адалин не успевает отстраниться, как в кабинет влетает Магрит Бартон.

Нарисованные брови женщины взметнулись вверх, а стиснутая в ярости челюсть разжалась.

Адалин в испуге отстраняется и отступает в сторону. Запоздало в дверях появляется Эстос.

— Простите, господин Кан, — его лицо покраснело от злости, видимо, он как-то пытался удержать госпожу, но не вышло.

— Вам было чётко сказано ожидать, — говорю я твёрдым тоном, — скажите мне причину вашего неучтивого поведения, — прошу я спокойно, хотя внутри всё кипит, требуя выставить её не только из своего кабинета, а из здания, что сделать мне, собственно, ничего не мешает.

Бартон не отвечает на мой вопрос, подозрительно суживает глаза, переводит взгляд на Адалин, ядовитое презрение искривляет черты женщины, что ещё больше злит. Зная Адалин, насколько она чувствительна к своей репутации, теперь будет переживать из-за такой ерунды.

— Раз нет ответа, покиньте кабинет, Эстос, проводи госпожу.

— Не нужно меня провожать, господин Кан, я сама выйду, — надменно вздергивает подбородок, разворачивается, прошуршав тяжёлыми складками шлейфа своего вычурного платья, выходит из помещения.

Выжидаю, когда дверь закроется. Напряженно выдыхаю и перевожу взгляд на Ридвон. Она избегает моего взгляда и смотрит в сторону.

— Теперь, — тихо произносит, — у неё точно есть основание распустить обо мне слухи, — в голосе слышиться горечь.

— Даже не думай о таком пустяке.

Адалин резко поворачивается ко мне.

— Вам проще говорить. Кто вы и кто я, нищенка без крыши над головой.

Стискиваю зубы. Я снова ощущаю острый укол злости, никто не посмеет говорить о ней плохо.

— Простите, господин Кан, я лучше пойду.

— Постой, — преграждаю путь. — На суде ни словом об этом не заикнётся, я тебе обещаю.

Адалин пристально смотрит на меня, синие айсберги медленно оттаивают..

— Я верю вам…

Ридвон уходит, а я несколько секунд смотрю ей вслед, возвращаюсь в кресло. Эстост заглядывает через минуту, и я велю ему впустить в кабинет Бартон.

На её лице очевидная маска превосходства, будто она узнала что-то такое, что может использовать в своих целях. Только ошибается.

— Присаживайтесь, — указываю на стул.

Бартон брезгливо морщит нос, но садится.

— Вы здесь не по случайности, — беру следующую папку и раскрываю её. — И у меня к вам ряд серьезных вопросов.

Магрит Бартон фыркает.

— По-моему, я ответила на все ваши вопросы, и я возмущена, — шипит змеёй, — вы заставляете меня ждать в коридоре, а сами тут… развлекаетесь с этой… этой проходимкой.

Резко хлопаю папкой по столу, так что Бартон вздрагивает.

— Не смейте оскорблять при мне дочь вашего мужа, — сквозь зубы проговариваю каждое слово, начинаю перебирать бумаги, собирая важные, не слыша нужных слов от этой кикиморы, помогаю ей: — Извинитесь прямо сейчас..

Госпожа Бартон горделиво задирает подбородок.

— С какой стати, вы-то не лучше.

Приподнимаю бровь и усмехаюсь про себя.

— Ну что ж, раз не хотите исправляться, значит, исправит закон, — приближаю пальцами бумаги. — Изучите, пока я буду вам выписывать штрафы за оскорбление оппонента в третьем лице и также за оскорбленное имя законоправника.

— Что? Какой штраф? — всполошилась и тут же стушевалась под моим обещающим большие неприятности взглядом. — …Хорошо… приношу… свои извинения, — скупо цедит она.

— Уже поздно, — равнодушно беру перо и приступаю к исполнению.

Магрит раскрывает и закрывает рот, ловя лишь воздух, хлопает глазами и не решается произнести больше ни одного слова, достаёт лорнет и начинает читать документы, сильно отодвигая их от себя.

Закончив с бумагами, ставлю печать. Бартон к этому времени возвращает подписанный документ.

— Это ещё не всё, — складываю я документы в папку, видя, как госпожа засобиралась.

Магрит зло жуёт губами, задерживается на стуле. Самая любимая часть моей работы. Откладываю папку и смыкаю пальцы в замок, смотрю на женщину, злорадно усмехаюсь, приступая к весьма щепетильным, относящимся к её сынку вопросам.

— Госпожа Бартон, расскажите мне, чем в свободное время занимается ваш сын Раймонд Бартон?

— Какое это имеет значение? Мой сын никак не относится к этому делу.

— Вы правы, — беру дело этого слюнтяя. — На вашего сына заведено серьёзное дело.

— Что? Что вы такое говорите?! — зло рычит.

— Он состоял в запретной группе, которую недавно поймали. Ваш Раймонд Бартон сбежал с места преступления.

— Да как вы смеете обвинять моего сына!

— Смею очень даже, — кладу на стол копию протокола, — ведь делом по поимке этой банды занимаюсь лично я. Или… — держу паузу и сверлю её взглядом, — …вы ещё не поняли, с кем имеете дело?

Магрит захватывает бумагу и начинает судорожно изучать, лист в её руке подрагивает.

— Раймонд серьёзно влип, честно, — забираю документ обратно, видя, как опускаются плечи женщины, — мне не хотелось бы ему портить репутацию, ведь у него, как я знаю, хорошая перспектива будущего. А это, — машу бумагой, — сильно очернит его имя.

От этих слов Бартон вздрагивает.

— Что вы хотите, господин Кан?

Удовлетворенно откидываюсь на спинку кресла и выдерживаю тягостное для госпожи молчание.

— Я могу заплатить. Сколько вы хотите?

— Денег у меня достаточно, да и честно служу нашему правительству, так что даже не смейте мне такое предлагать, — произношу железным профессиональным тоном.

Маргрит втягивает в себя воздух.

— Подумайте, госпожа. Но, хочу предупредить сразу, не думайте, что я хочу давить на вас и манипулировать, это дело я и так выиграю — поверьте, я навёл много справок о вашей махинации с наследством Ридвон и о том, как вы покупали документы, как подкупали адвокатов, заметали следы. Это всё у меня есть, — кладу ладонь на стопку с паками, наблюдая, как лицо женщины бледнеет, как поджимаются губы в бессильной злости. — Неужели правда сомневались в моей авторитетности? Вы понесёте за все наказание и ещё восполните убытки дочери господина Гастора Ридвона.

— Почему я? — зло сузила глаза. — Это он её выгнал. И я тут не при чём.

— При чём. На всех документах ваша подпись, за Гастором всего лишь слова, которые ничего не значат. К тому же вы оказывали на него сильное давление, но об этом мы будем говорить на суде

Магрит сверкает одичалым взглядом на меня, невозмутимо дёргает подбородком, но не решается возразить, понимая, что каждое последующее слово может обернуться против неё и её сынка.

— Я вас не понимаю, господин Кан, что вам нужно?

— У меня есть одно условие, — продолжаю, — вы прекратите очернять имя Адалин Ридвон и распускать о ней грязную ложь. Если я замечу, что вы нарушили это слово, я пущу дело вашего сына дальше. И тогда у вашей семьи будут серьёзные проблемы. Время у вас есть, чтобы это обдумать. А сейчас можете быть свободны.

Магрит медленно поднимается, но задерживается.

— И всё-таки рано празднуете свою победу, господин Кан, в любой момент всё может измениться, и обернуться против вас, — бросает свысока взгляд, полный скрытой бессильной ненависти, и, отвернувшись, идёт прочь из кабинета.

Кабинет наполняется тишиной, лишь уличный шум залетает в приоткрытое окно. Цепляюсь взглядом за запястье, на котором висит амулет, улыбаюсь и поправляю его.

В Вигфор я возвращаюсь уже поздним вечером. Увидев свет в окнах, чувствую, как в груди разливаютсясь чертовски приятные чувства. Взяв с заднего сиденья коробку с тортом и перевязанный розовой ленточкой букет белых роз, направляюсь ко входу. Войдя в холл, сразу слышу доносящийся из кухни детский смех и голос Адалин. Бесшумно прохожу в столовую.

— Господин Кан! — вскрикивает Кери при моём появлении.

— Кери?! — Адалин, что составляла чистую и натёртую до блеска посуду, испуганно смотрит на дочку.

— Всё нормально, — прохожу вперёд и ставлю на стол коробку. — Кремовый торт с яблочным соком, — пододвигаю коробку к Кери, которая забралась на стул и с восторгом смотрит на неё, довольно-таки большую для её возраста. Но Кери всё равно умудрилась её охватить руками.

— Спасибо, господин Кан! Мама, давай пить чай! — поворачивается к Адалин, на её лице лёгкая растерянность.

Приближаюсь к Ридвон не выпуская из-под своего взгляда.

— А это леди, — достаю из-за спины розы.

— Спасибо, господин Кан, — смотрит не сдерживая восхищения на букет и робко принимает его, — садитесь, пожалуйста, за стол, я приготовлю чай.

— С удовольствием, — бросаю взгляд на Кери, которая прячет улыбку за ладошкой.

Снимаю пиджак, вешаю на спинку стула, подхожу со спины к Адалин, которая ставила розы в воду.

— Я помогу, — говорю, проводя рукой по талии и одновременно втягивая её аромат у виска, забирая вазу из её рук.

Адалин вздрагивает, взмахнув ресницами, смотрит на Кери, которая занята распаковыванием коробки.

— Хор-рошо, господин Кан, спасибо, — лепечет она, пряча смущённо взгляд.

Возвращаюсь к столу, ставлю вазу.

Кери уже сняла крышку, а я помог разрезать торт и разложить по блюдцам. Кто бы мог подумать, что я буду этим заниматься. Что-то изменилось между мной и Адалин, нравилось мне это или нет. Но точно знаю, что не могу позволить себе наброситься на неё, пусть безумно её хочу, я знаю, что для неё ценно, и это каким-то образом становится близко и мне.

Чёрт, я действительно боюсь, что отпугну её. Хотя всего месяц назад даже не думал связывать свою жизнь с кем-то, а сейчас странная несвойственная мысль — проводить дни вместе, как сейчас, — засела мне в голову.

— А к нам плиходил госопдин Глант, — заявляет Кери, прерывая мой зрительный контакт с Адалин.

— Господин Грант любит ходить по гостям, — соглашаюсь я и беру свой кусок торта. — Зачем он приходил? — спрашиваю, хотя знаю, Грант предупредил ещё с утра, что заедет вечером взглянуть на Кери.

— Сплашивал о моём самочувствии и, — отпив из чашки, не поднимая её со стола, продолжает, — и сказал смотлеть, как качается камушек на цепочке, а потом, — разочарованно вздыхает, — потом я, кажется, уснула, — заканчивает свой недолгий рассказ и откусывает кусок торта.

Я перевожу взгляд на Адалин.

— Да, господин Кан, всё так и было, — подтверждает она и гладит дочь по волосам, а я ловлю себя на том, что не могу оторвать от них взгляд.

После чаепития Адалин отправляется укладывать спать Кери, а я направляюсь в свой кабинет, чтобы довести до ума некоторые детали для завтрашнего судебного процесса.

Прошло не больше получаса, как я начал гипнотизировать дверь, в надежде, что Адалин зайдёт ко мне. Но, конечно, сама она этого не сделает. Заканчиваю только через час и выхожу из кабинета, лишь желая, чтобы Ридвон этой ночью спала в моих объятиях.

“Размечтался, она наверняка уже сладко спит”.

Я буквально спотыкаюсь об эту мысль, когда, выйдя к лестнице, встречаю Адалин.

Ридвон, видимо, тоже не ожидала меня увидеть. Даже в полумраке вижу, как её щёки вспыхивают.

— Прекрасно, я о вас как раз таки и думал, — признаюсь, скрещивая руки на груди, оценивая шёлковый персикового цвета пеньюарчик, который льнул к её сногсшибательной фигуре, подчёркивая все прелести.

— Закончилась вода, и я хотела набрать, — неуверенно произносит.

Неужели? Так я и поверил! Постояв несколько секунд на месте, делаю шаг к ней.

— Столовая в другой стороне, — притягиваю к себе за плечи.

Адалин напрягается и начинает взволнованно дышать, навевая бурные воспоминания о проведённой с ней ночи и не менее бурные планы на эту ночь.

— Мне нужно идти.

— Нет, — склоняюсь, чтобы вдохнуть аромат её кожи. — Уже поздно, — шепчу, касаясь её уха. Жар стремительно разливается по венам, наполняя силой, как и в прошлый раз, я едва могу контролировать магию.

— Завтра сложный день, господин Кан…

— Да… Конечно, — соглашаюсь, — но тебе отчего-то не спится, как и мне.

Адалин молчит на это. Чувствую её гибкое тело под тонким пеньюаром, который хочется сорвать и ласкать её.

— В этом особняке есть одно необычное место… — поворачиваю голову, смотрю на стеллажи с вином и отступаю. Беру бутылку и пару бокалов. — Идём.

Адалин несколько секунд сомневается.

— Смелее, леди Ридвон, — направляюсь к лестнице.

Ридвон следует за мной. Мы поднимаемся в северную часть особняка, по изогнутой деревянной лестнице, и оказываемся в круглой башне с пятью окнами, где пахнет лаком и деревом.

Адалин восхищённо осматривается, проходя под стеклянной люстрой, свисающей на длинной цепи, двигаясь мимо мягкого полукруглого дивана, стоящего посередине помещения, и каменного камина в стене, ступая к стеклянной двери, выходящей на балкон, она останавливается перед шкафом с книгами в стене.

Ставлю на стеклянный столик бокалы, откупориваю бутылку, наблюдая, как Адалин поворачивается к балконной двери и смотрит на вид за ней.

Жадно скольжу взглядом по золотисто-ореховым волосам, струящимся до упругой попки под шёлком. Она та женщина, которую я желал каждый раз, стоило появиться ей на моём пути. Которой я условился помочь, и этот свой жест не могу объяснить себе до сих пор. Вначале это были интерес и азарт, но теперь… стало всё намного серьёзнее.

К чёрту эти все мысли. Разливаю рубиновую вязкую жидкость по бокалам. Я просто хочу, чтобы она была рядом.

Беру бокалы и неспешно приближаюсь, Адалин робко ведёт плечом, когда я встаю позади, она принимает из моих рук бокал, снова смотрит на открывшийся взгляду пейзаж, сверкающие холодным светом огни города, озаряющие тёмное звёздное небо.

Сделав глоток, я опускаю взгляд, любуясь, как Адалин мило покусывает нижнюю губу — признак того, что она волнуется. Очень трогательного. Притягиваю к себе плотнее и обнимаю одной рукой.

— Здесь довольно прохладно, — нахожу оправдание своему жесту.

Несколько минут мы молчим, думая каждый о своём, смакуя сладкое вино. Чувствую, как в теле всё сильнее растёт напряжение, когда её ягодицы прижимаются к моему паху. Наверняка она чувствует его тоже.

— О чём думаешь? — задаю вопрос, чтобы немного отвлечься от накатывающего желания.

— О завтрашнем дне и… О том, что будет дальше…

— Будешь распоряжаться завоеванным наследством, но не забывайте, леди Ридвон, о своих обязательствах — по договору вы ещё должны отработать в моём доме пять дней.

Адалин усмехается.

— Я помню, господин Кан, и не собиралась нарушать договор, — спокойно проговаривает, но всё же судорожно втягивает в себя воздух.

Суживаю хищно взгляд.

— Ты сегодня слишком послушна. Подозрительно…

Адалин поднимает на меня взгляд и смущённо улыбается, вновь отворачивается, но я беру её за подбородок и возвращаю обратно, склоняюсь и впиваюсь в её губы. Ридвон отвечает горячим страстным поцелуем. Кто бы мог подумать, что за этой скромностью скрывается настоящее страстное пламя.

Ставлю бокал на подоконник, к нему присоединяется и пустой бокал Ридвон. Мне не нужно доказательств того, что она хочет меня, я знаю, что она готова, слышу по сладкому аромату и чувственному поцелую. Я не стал ничего спрашивать, а она — возражать. Подтолкнул её к стеклянной балконной двери.

Расстегнул брюки и закинул её стройную ножку на своё бедро. Адалин всхлипывает, когда я немного резко погружаюсь в неё, от чего её спина несколько раз ударяется о стеклянную прочную поверхность. И мне хотелось, чтобы все в чёртовых окрестностях видели это.

— Оставайся у меня, — говорю я, стискивая её ягодицы, и набрасываюсь на неё ещё яростнее, чем прежде.

— Что? — выдохнула она, охнув от последующего толчка.

Но если бы она действительно этого не хотела, оттолкнула бы меня, не раскачивая так страстно бёдра в такт моим движениям.

— Твоя усадьба останется твоей, и нужно много времени, чтобы всё привести в порядок. Оставайся у меня. Если хочешь, продолжай работать у меня. Чёрт побери, поступай как сама решишь, я хочу тебя постоянно, и мы будем это делать всегда, когда захотим.

— Нее-т-ах, — стонет в мои губы, вздрагивая подо мной. — Нет. Кери нужен дом, и мне тоже.

— Вы можете жить здесь, — простонал я.

Проклятье, ещё ни одну женщину я не ощущал так чертовски изумительно.

— Я хочу жить в своём доме. Я люблю его и давно мечтаю там быть.

— Уверен, и здесь тебе будет хорошо. Я обещаю.

— Я не могу, — говорит она.

— Чёрт, почему? Чёрт, Адалин, — вскипаю я и хлопаю ладонью по стеклу у неё над головой, продолжая вбиваться в её тело.

Меня не устраивает то, что мы разбежимся через пару дней. Я останусь здесь, а она вернётся к себе домой. Да мне не нужна никакая горничная!

А нужна… она… в моём доме…

Сильнее толкаясь в её тело, чувствую, как она сжимает меня вокруг. Экстаз подступает ко мне. И к ней тоже. Замечаю, что ей нравится меня мучить, и мои представления о том, что это она была моей добычей — рушатся. Это было вовсе не так, это она пленит меня и делает со мной то, что захочет.

— Думаешь, что сможешь без этого, без меня? — задаю вопрос, продолжая распалять её плоть. Обхватываю рукой её затылок и скольжу языком по уху, прижимаю к своей груди, чтобы смягчить удары о стекло, вбиваясь ещё сильнее. С каких пор я стал таким обходительным?

Адалин стонет, её бедра качнулись мне навстречу, требуя, чтобы я ещё глубже вошёл в неё. Я не смог отказать ей в этом. И пусть нас может кто-то видеть за стеклом, меня это ничуть не волнует.

— Я спокойно обходилась и без… вас, — смело касается губами моей шеи и слегка прикусывает кожу зубами. — И буду обходиться и после, как всё закончится. Но я смогу вам заплатить за вашу помощь… Вы не стали меня искать после того раза… Не интересовались мной… И после, думаю, быстро забудете…

Адалин достигает пика первой, и жаль, что нельзя сделать это одновременно. Сплетаясь, я продолжаю двигаться, вздрагивая от накатывающего мощными волнами удовольствия. Покидаю её тело вовремя.

Требуется не меньше пяти минут, чтобы перевести дыхание и прийти в себя, сжимая её в объятиях.

Адалин робко гладит меня по плечам. А я чувствую, что что-то начало меняться, и я не знаю, что с этим делать. Я хотел слышать от неё другое, не то, что услышал.

Заправив брюки, позволяю Адалин поправить пеньюар.

— Вы правы, леди Ридвон, уже глубокая ночь, а завтра предстоит насыщенный день, и вам нужно как следует выспаться, — разговариваю и иду к столику.

Через несколько секунд до слуха доносится хлопок двери, означающий, что мой ответ понят правильно. Поворачиваюсь и вижу два пустых бокала, оставленных на подоконнике.