Глава 25

Готова была всё выслушать, лишь бы с Кери всё было хорошо. Фоэрт рассказал в подробностях о своей идее, как избавить малышку от магии и что для этого нужно сделать, чтобы власти не начали к нам наведываться.

— Основная трудность — убедить Кери освободить весь резерв до капли, — объясняет Кан важную проблему.

Я улыбаюсь, потому что не вижу в этом никакой трудности.

— Тебе достаточно просто её попросить. Кери… совершенно тебе доверяет.

Кан смотрит на меня, осмысливая услышанное, потом усмехается, отводя взгляд.

— Всё намного проще, чем я думал. Тогда остаётся определить время и место.

— Завтра, — решительно заявляю я. — Я хочу освободиться этого груза. Не будем ждать, если это возможно, то завтра.

Кан поднимает руку и гладит пальцами меня по щеке, тревожа завиток волос.

— Я понимаю, как долго ты переживаешь из-за этого… Хорошо, значит, завтра. С Грантом я приеду к обеду, Кери пусть выспится, ей нужно отдохнуть хорошо.

Я улыбаюсь, хоть внутри меня охватывает дрожь. Фоэрт будто чувствует это, притягивает к себе за плечи и целует в висок.

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

Он уезжает из усадьбы поздней ночью, а я иду в спальню, задумчиво снимаю с себя платье, распускаю волосы. Боже, неужели завтра мы будем свободны от этого груза! Даже не верится. Понимаю, как устала думать об этом постоянно. Возможно, магия даёт силу и статус, но сейчас я буду счастлива на несколько лет забыть о ней, ведь Кери совсем ещё маленькая, и за неё мне страшно. Такая маленькая и такая сильная.

Уснула мгновенно, едва коснувшись подушки, чувствуя на губах сладкий вкус поцелуев. Несмотря на тревожные мысли, это был самый потрясающий день в моей жизни.

Просыпаюсь в прекрасном расположении духа. Кери, как и говорил Фоэрт, спит, даже не проснувшись от моего шуршания одеждами.

Распахнув окна, впуская свежий воздух, покидаю спальню и иду в столовую — хочется приготовить что-нибудь вкусненькое, тем более до полудня ещё много времени. Но малышка спала недолго, потирая глазки, она входит в столовую и залезает на стул. Вдвоём мы и завтракаем.

Кери выглядит счастливой и довольной, и меня это радует.

— Мама, мы пелеедим к госполдину Кану? — задаёт вопрос, откусывая булочку, посыпанную пудрой.

Наливаю яблочный сок в стакан и раздумываю над вопросом, я ведь даже ещё не успела поразмыслить об этом, подумать над будущим. Смотрю на кольцо, которое теперь сверкает бриллиантом, напоминая мне о предложении Кана, на которое я, между прочим, дала согласие. Но сейчас есть другая задача, касающаяся малышки. А ещё… сказать ей, что Фоэрт Кан её родной отец, а она его дочь. Меня даже в жар бросает от волнения, как объяснить это ребёнку, чтобы было понятно? Как так произошло, и почему мы столько много лет жили вдали друг от друга. Пожалуй, нужно посоветоваться насчёт этого с самим Фоэртом, делаю мысленно заметку.

— Пока не знаю, милая, господин Кан скоро приедет и всё нам расскажет.

— Плавда?! — радуется Кери, так что глаза загораются озорными искрами.

— Да. И… Кери, он скажет тебе одну важную вещь, это будет вашим секретом, и я хочу, чтобы ты его слушала, договорились, милая?

Кери охотно кивает и снова надкусывает мягкую булочку, пудра забавно липнет её губкам и носику, что не может не вызвать у меня улыбки. Всё будет хорошо, я знаю и верю, что у Фоэрта всё получится. Я в этом уверена, доверяю ему полностью.

Раздавшийся звонок в дверь заставляет нас с Кери замереть, дочка спрыгивает со стула.

— Стой, Кери, — останавливаю малышку, которая явно собралась открывать дверь, думая, что там Фоэрт, но ещё рано. Смотрю на часы, так и есть, ещё слишком рано для приезда Кана.

— Я пойду посмотрю, милая, а ты иди на второй этаж, хорошо, малышка? Я к тебе скоро поднимусь. Наверное, это кто-то из посыльных, — предполагаю я, привыкнув, что к нам наведываются курьеры и почтовые. Но всё-таки осторожность не помешает.

Кери уходит наверх, а я выхожу в зал и смотрю в окно.

Сердце пускается в галоп, когда вижу, как трое мужчин в синих костюмах с нашивками на плечах стоят на моём пороге. Новый звонок заставляет вздрогнуть. Отшатываюсь от окна и лихорадочно осматриваясь по сторонам, решая, что делать, ведь за дверью ясно — законники. Вот только что им нужно? И Фоэрт не предупреждал об этом, стук кулаками о дверь вызывает во мне волну тревоги. Срываюсь с места и бросаюсь за Кери, поднимаясь на верхний этаж.

— Госпожа Ридвон, откройте, мы из отдела по магическим разбирательствам. Откройте дверь! — слышу внизу мужские голоса.

— Кери, быстрее, — беру дочку за руку и увлекаю за собой обратно вниз по лестнице.

— Что случилось, мам? — волнуется дочка.

— Нам нужно уходить. Прямо сейчас.

Мы выходим через внутреннюю дверь, что ведёт в сад. Дверь я запираю на замок, и с Кери мы почти бежим по дорожке, пересекаем мост. Главное, углубиться в сад, чтобы нас не смогли найти, а там выйти в рощу и на проезжую дорогу, поймать экипаж. Я не знаю, кто эти люди, пусть и представители органов законоправства, но без Фоэрта я не буду никого принимать.

Страх сковывает сердце, а что, если они пришли за Кери? Но почему так? Безо всякого предупреждения?

Мы выбегаем к озеру, распугивая диких уток, что сидели на берегу.

— Леди Ридвон! — догоняет позади оклик, он, как удар булыжника о спину, подстегивает одновременно бежать и оцепенеть от страха. — Леди Ридвон, немедленно остановитесь!

Законники уже пробежали мост, страх сковывает, так что я задерживаюсь и хватаю Кери на руки. Мне не убежать от них.

— Мама, — обхватывает мою шею руками.

— Всё хорошо, малышка, не волнуйся, — понимаю, что своей реакцией только пугаю ребёнка.

Сердце надрывно колотится в груди.

— Кто вы? — требую ответа, когда законники выбегают к озеру и, перейдя на шаг, приближаются к нам.

Мужчины настороженно переглядываются, я чувствую от них опасность, их взгляды не несут ничего доброго. Они пришли за нами, за Кери, чувствую это нутром, и от этого холодеет в груди до онемения губ.

— Почему вы пытаетесь сбежать, леди? — задает вопрос один из законников, тот, что старше, и достает из пиджака удостоверение, показывающее, что он и есть законоправник.

— Мы не ждали никого… Вы пришли без предупреждения, — защищаюсь.

Законник хмурится, его лицо сурово, черты резкие, но есть что-то липкое и холодное во взгляде, то, что отталкивает. Недружелюбие.

— Вы обязаны пройти за нами, — твёрдо произносит недоброжелатель.

— Я никуда не поеду! — отчаянно протестую.

— Вам придётся, иначе мы вынуждены будем применить силу.

— А с какой стати и по какому праву?

— По праву, что вы не внесли свою дочь в документацию. Вы в столице находитесь уже больше месяца, и недавно нам поступила жалоба, что ваша дочь опасна для общества. Вы нарушили закон, леди.

— Я не опасна! — возражает Кери.

Я успокаивающе глажу её по спинке.

— Кто вам это сказал, что у неё магия? — требую разъяснений.

— Это неважно, госпожа, советую вам пройти с нами немедленно. И разобраться в этом вопросе.

Позади раздаётся шелест и хруст сухих веток. Я оборачиваюсь, за деревьями, там, где проходит дорога, останавливается такого же синего цвета, как костюмы законников, автомобиль. Сглатывая подступивший ком, понимая, что попала в ловушку.

— Я смогу в участок сделать звонок? — поворачиваюсь и спрашиваю законоправника.

— Мы предоставим вам эту возможность, не волнуйтесь.

Чувствую себя загнанной в ловушку. Я бы могла ринуться прочь и попытаться сбежать, но на руках Кери, к тому же её магия могла повести себя совершенно непредсказуемо и усугубить ситуацию. Почему они пришли именно сегодня, когда всё решается? Почему?!

— Идёмте, леди.

— А как же дом? Я его не закрыла, — делаю последнюю попытку потянуть время.

— Просьба не беспокоиться, там остались несколько наших охранников, это на случай вашей безопасности.

Безопасности? От чего? Ничего не понимаю.

— Мама, мне не нлавятся эти дяди, — шепчет малышка.

— Мне тоже, милая, сейчас мы приедем в отдел и позвоним господину Кану, он приедет за нами. Обещаю. Не бойся.

На трясущихся ногах прохожу к автомобилю, опасность колет холодной иглой живот, но что я могу сделать против двоих мужчин? К тому же, может, действительно не стоит волноваться и пугать ещё больше дочку?

С этими мыслями погружаюсь в салон, не выпуская с рук Кери, мужчины садятся на передние места, и автомобиль трогается с места.

Мы едем по дороге, среди растущих по сторонам клёнов, выезжаем на главную дорогу, ведущую в столицу, и только здесь я немного расслабляюсь. И всё-таки они могли выслать мне повестку.

Я дёргаюсь, когда автомобиль поворачивает в противоположную сторону от центральных улиц.

— Куда мы едем?

— Не волнуйтесь, леди, — чуть поворачивает голову мужчина. — Мы направляемся в правильную сторону и скоро будем на месте, ожидайте.

Я сглатываю и сильнее прижимаю Кери к себе, липкий холодный пот покрывает всю кожу тела. Мне это всё больше не нравится. А что, если это… похищение?! Мне становится дурно от этой мысли, ужас отнимает дар речи и мешает думать, и чем дальше мы уезжаем от центра города, тем острее паникую. Тошнота подкатывает к горлу.

Дома проносятся серыми пятнами, я стараюсь не пугать Кери своим беспокойным видом, но моё волнение передается ей, так что ее плечи начинают дрожать. Она понимает, что мы в беде.

Боже, что же делать? Если я бы была одна, я что-нибудь придумала бы, даже хоть бы выпрыгнула из машины на ходу, но с Кери… Остаётся только ждать, куда нас привезут и что потребуют. И всё-таки я не выдерживаю, когда автомобиль сворачивает на какую-то заброшенную пыльную дорогу и направляется в сторону старых серых строений с высокими каменными оградами с железными прутьями.

— Остановите машину, немедленно! — требую я.

— Советую вам замолчать, леди, — срывается на рык — теперь уже ясно — похититель, — и оставить свои вопросы при себе, иначе только сделаете себе хуже, — угроза словно осколок стекла вонзается в сердце, заставляя умолкнуть.

Колёса авто шуршат по гравию, мы въезжаем в какой-то разрушенный мрачный двор, через ржавые сломанные железные ворота, что поскрипывают на хлипких петлях, впереди кирпичное здание, окна разбиты, и закопчённые чёрной сажей кирпичи осыпались, создавая прямо в стенах чёрные дыры. Я читаю вывеску, которая раскачивается на ветру на одном крючке.

“Мебельная фабрика Ж. Ки…”

Прочитать всё невозможно — краска слезла, и половина букв стёрта.

Сердце начинает колотиться где-то в горле, я не могу шевелиться, когда машина останавливается, похитители или преступники, я уже не знаю, выходят на улицу, громко хлопая дверьми.

Кери молчит, она бледнеет от испуга.

— Не бойся, Кери, я не дам тебя в обиду, — успокаиваю её. — Слышишь, не дам, что бы ни случилось.

— А как же ты, мамочка? — поднимает на меня тревожный взгляд.

Я не успеваю ответить, тень ложится на нас через стекло, нам открывают дверцу, вынуждая выйти наружу. Ничего не остаётся, как послушно выйти из автомобиля.

Но дальше ничего не происходит, мы стоим и чего-то ждём. Тишина давит. Дует холодный ветерок, когда облака прикрывают слепящее солнце.

Боже, Фоэрт, спаси нас…

Я чувствовала себя словно в пропасти.

Мы кого-то ждали, или чего-то, я шарила взглядом по постройкам, лихорадочно ища пути отступления. Вскоре послышался шелест колёс о гравий, незнакомый автомобиль въехал в ворота. Меня проняла волна дрожи, я прижала Кери теснее.

Машина останавливается от нас близко, обдавая облаком пыли. Из салона выходит мужчина.

“Что?!” — внутри меня вспыхивает острая ярость.

Тарсон Вилсон поворачивается к нам и небрежно ухмыляется, когда встречается со мной взглядом. Но он не один, с мужчиной высокого роста, худощавого телосложения, с поседевшими бакенбардами и цепким холодным взглядом. По его виду можно понять, что он не здешний, явно какой-то приезжий из дальних стран. Его взгляд скользит по мне и впивается в Кери.

— Как ты посмел? — шиплю я, когда Тарсон выходит вперёд.

— Знал, что ты ещё мне пригодишься. Точнее, ты мне как раз и не нужна, только твоя дочь.

— Только попробуй сделать шаг, — угрожающе пронизываю взглядом.

— А то что? Что ты мне сделаешь? Или опять ждёшь своего любовника? Как я и говорил, ты ему не нужна.

— Господин Кан вас в тюльму посадит! — выкрикивает Кери.

Я держу малышку крепче, ни за что её не отдам. Тарсон едко ухмыляется.

— Он даже не узнает. Я не собираюсь тебя трогать, всё будет сделано ювелирно. Ладно, так и быть, посвящу тебя в свои планы, всё равно их никто никогда не узнает.

Сердце грохочет в груди. Лёд страха сползает по позвоночнику к пояснице.

— Так вот, слушай. Твоя дочь отправится с этим человеком, — чуть поворачивается к незнакомцу. — А ты примешь одну настойку и забудешь всё, возможно, это немного сведёт тебя с ума. Но тем и лучше, тебя примут за сумасшедшую, которая сама дела куда-то свою дочь. Знаешь, твоё упрямство играет только на руку.

— Ты псих! — выкрикиваю я, меня начинает жутко трясти от осознания того, что может случиться.

Тарсон смеётся, а потом вдруг бросает знак тем двоим в форме, они подступают ко мне.

— Нет! — отшатываюсь я, чтобы бежать, но не выходит, меня хватают и вырывают из рук Кери.

— Мама!

Фоэрт Кан

Утром мне нужно было заехать в отдел. Поступил важный документ из штаба. Кажется, есть сведения о заказчике, я не мог не узнать имени этого преступника, чтобы немедленно схватить его. Впрочем, “схватить” сегодня не входило в мои планы. К полудню мне нужно быть в усадьбе Ридвон. Самое важное для меня сейчас — заглушить магию дочери.

Ловлю себя на этой мысли, так странно испытывать это новое и такое приятное ощущение. Чувствовать себя отцом, невероятно. Вчера был хороший день, не так ли? Ведь мне удалось добраться до её сердца, пожалуй, это самая большая моя победа. И одно я понял, находясь на том побережье, прижимая её к себе: она не боится трудностей, но жутко боится полюбить меня. И я сделаю всё, чтобы этот страх в ней развеять.

В кабинете меня ждёт конверт, скинув пиджак, падаю в кресло и откидываюсь на спинку. Тяну руку за конвертом и распаковываю его. Телефонный звонок отвлекает. Беру трубку.

— Ты на работе? — удивляется Грант. — Звонил тебе домой, а там никто не взял трубку.

— Да, вызвали. Пришли документы из штаба. Готовься, скоро будем праздновать моё повышение, — придерживая трубку плечом, вынимаю бумаги.

— Да неужели, — не верит Грант. — Насчёт Кери всё остаётся в силе?

— Подъезжай к усадьбе Ридвон, будем ждать тебя там, — говорю и пробегаю глазами по строкам.

— Хорошо, я как раз закончу по работе несколько дел и сразу выдвигаюсь. Только смотри не пользуйся порталами, экономь силы, они сегодня нужны.

— Разум… — я запинаюсь, когда читаю имя заказчика.

— Что? Алло, ты где там? Кан?

— Это он… — говорю я, задумываясь, читая документ.

— Кто он? Ты что вообще говоришь? — начинает раздражаться Грант.

— Ты говорил, что Тарсон был у Адалин?

— Да…

— И что произошло?

— Ты что, с луны свалился? Я же тебе рассказывал, что у Кери был всплеск магии, когда он начал угрожать Ада…. или погоди, не рассказывал? Да что такое-то?!

— Ты не сказал мне, что из-за него. Что он был свидетелем магии Кери, — рычу я в трубку.

— Да, наверное, но разве это что-то меняет?.. Чёрт, конечно, меняет, — задаёт и тут же отвечает на свой же вопрос. — Я не подумал, извини.

— Мне нужно к Адалин, — говорю я, подрываюсь с кресла.

— Подожди, я сейчас приеду к тебе, — отвечает Грант. — Только не делай ничего без ме…

С треском кладу трубку, хватаю пиджак и спешно покидаю кабинет. Картина складывается целиком. Тогда я не сильно придал этому значения, агент доложил, что Вилсон был недолго у Адалин, и максимум, что он мог сделать, это давить на Ридвон и угрожать. Но что у Кери был всплеск магии именно на глазах у этого подонка — предположить не мог.

До усадьбы добираюсь за полчаса, всю дорогу не могу отделаться от чувства, что что-то случилось. Чёрт, нужно было настоять на том, чтобы вернуться ко мне, так было бы безопаснее, но я не хотел настаивать, чтобы она сама решилась на это.

Подхожу к двери. Настораживает, что кругом слишком тихо. Звоню и жду. Дверь никто не спешит открывать, звоню снова. Тишина.

— Чёрт, — мышцы наливаются статью, тепло течёт по венам, льется через ладонь раскаленной силой, замок протекает по двери чёрными полосами, толкаю дверь локтем и врываюсь в дом.

Зал пуст, как и столовая. Бросаю взгляд на лестницу.

— Адалин!

Никто не отвечает, взлетаю по лестнице и иду по коридору.

— Адалин! — проверяю каждую комнату, но уже ясно, что в доме никого. Спускаюсь вниз и выбегаю через заднюю дверь, окидываю взглядом сад, срываюсь с места и бегу через мост и дальше через озеро: что-то толкает меня туда. Выбегаю на дорогу и смотрю по сторонам, никаких следов, никого. Опускаю взгляд и застываю, когда вижу следы от колёс в пыли, от женских туфель и мужских ботинок.

Догадка обрушивается снежной лавиной. Их похитили. На что этот ублюдок рассчитывал, похитив мою будущую жену? Взмахом руки выпускаю тьму, создавая портал, пытаюсь поймать путь, куда их могли увезти, судя по следам, около часа назад. Отталкиваю плохие мысли о том, что за это время могло случиться что-то, чего потом не исправить. Но я бы почувствовал, всё-таки связь между мной и Кери есть, пусть ещё слабая, но существует.

Сгустки тьмы образовывают путь, и я шагаю в портал. На этот раз не испытываю никакого давления, ослеплённый гневом и раскаленной яростью настолько, что меня не трогает тьма. Выхожу в какое-то помещение и осматриваюсь. Старые, засаленные сажей стены и горьковатый воздух забивают нюх. Кругом никого. С шумом втягиваю в себя воздух и снова призываю тьму, которая выпускает меня в другое место, мало чем отличающееся от первого.

— Чёрт, — это какой-то завод, огромное помещение со множеством окон, кругом запустение и разруха, какие-то полуразрушенные сооружения. Иду вперёд, ступая по осколкам стёкл. — Адалин!

Мой оклик звучит эхом в пустоте под потолком. Останавливаюсь. Их здесь нет. Только почему меня выкинуло именно сюда? Нужно поторапливаться, проклятье.

Снова призываю тьму, сжимаю кулаки и выхожу на этот раз в какую-то тесную комнату, смотрю на хлам, на ободранные стены, закопчённый потолок, на устаревший хлам. И тут же напрягаюсь. Я же здесь был, то самое место, где нашёл Кери, когда она исчезла из особняка. Срываюсь с места и подбегаю к окну. Вид на заброшенную фабрику подтверждает мои соображения. Бросаю взгляд на двухэтажное здание с выбитыми стёклами, откуда я только что пришёл, тьма ходила вокруг этого места. Но где тогда Адалин и Кери?

Разворачиваюсь и иду к противоположной стене, сдёргиваю занавеску, давно превратившуюся в тряпку, и выглядываю в окно. Сжимаю пальцами раму. Там, внизу, на широком дворе два автомобиля, трое мужчин и… Адалин. Двое из них держат Ридвон и что-то пытаются сделать. Я лишь вижу, что её грубо берут за волосы и запрокидывают голову, перевожу взгляд на подонка, что стоит перед Адалин — Тарсон Вилсон.

— Мама! — детский голос доносится через расстояние, всё происходит быстро, мне отчётливо видится каждое движение, как руки дочери вспыхивают магией, она разрастается, создавая энергетические шары огромной силы. Сглатываю, понимая, что если магия взорвётся, то в живых никто не останется, в том числе и… Адалин.

Отрываюсь от окна и срываюсь с места, вылетаю из комнаты и бегу по лестнице вниз, молясь лишь о том чтобы успеть, мысль о том, что вот-вот случится взрывная волна, оглушает и бьёт пулей в грудь.

Выбегаю из здания и несусь во двор.

Каждый удар сердца отдаётся во всём теле вибрацией. Всё происходит машинально, протягиваю тьму, такое её количество, чтобы хватило поглотить магический взрыв мощной силы. Она свирепо клубится как грозовые облака, закрывая собой небо, поглощает пространство.

“ Только не делай ничего без меня”, — раздаются в голове слова Гранта.

— Но по-другому не выйдет, — отвечаю самому себе и выталкиваю тьму из зоны своего тела и своей ауры вперёд.

Я вижу, как двое бросают Адалин и оборачиваются, их лица вытягиваются, глаза наполняются животным ужасом. Они вскидывают руку и пускают в мою сторону магические снаряды, которые без остатка поглощает тьма, голодно, жадно и опасно. Я знаю, что её нужно контролировать, иначе она обернётся не меньшей бедой, чем магия Кери.

Выхватываю взглядом Адалин. Она смотрит на меня, её глаза полны слез, а губы раскрываются в немом крике. Кери не отдаёт себе отчет в том, что происходит, не контролирует себя, единственное, чего она хочет, это защититься, и её защита — смертельной силы для всех, но я знаю, что будет всё в порядке. Я позабочусь о них…

Ещё немного, и…

Столкновение магической волны с тьмой — оглушительной мощи. Не уверен, что мне удастся остаться в живых, Грант прав. Но ради них, своей семьи, я готов пожертвовать жизнью. Пожалуй, Адалин должна оценить… И поверить, что я… люблю её. Хотел сказать ей это, но, видимо, не получится. Сам виноват, не смог сделать этого, ведь знаю, как для неё важны слова. Она всегда останется для меня тайной, загадкой, которую я так жаждал, моим огнём — сильной, как этот удар, страстной, как его пламя, которое идёт от Кери и всполохами окутывает меня, неуловимой, всё время убегающей от меня Адалин.

Хватаю на руки Кери.

Тьма обволакивает нас куполом, создавая вакуум, и поглощает раскалённую магическую сферу от Кери, затягивая меня в пропасть, схлестнувшись над головой толщей непомерной тяжести, которая впечатывает меня в землю, разбивая мою ауру в дребезги.

Адалин Ридвон

Я кричу где-то внутри себя, так громко и отчаянно, что почти глохну.

— Фоэрт! — его имя судорожным выдохом срывается с дрожащих губ, когда он тонет в облаке тьмы.

Перед глазами проносятся произошедшие события: как эти мерзавцы пытаются заставить выпить этот настой, как грубо пытаются разжать мне зубы и больно дёргают за волосы. А потом внезапно выпускают, я падаю на землю, счёсывая нежную кожу ладоней о землю, замираю, не понимая, почему оказалась на свободе.

Смахиваю слёзы. Прямо из высотного здания показывается мужская фигура в чёрном костюме, медные волосы как вспышка огня мелькают в дверном проёме. Фоэрт Кан бежит в нашу сторону. Откуда он здесь взялся, я не понимаю, да и не до этого. Всё вокруг будто исчезает, я лишь вижу его, сильный бег отдаётся гулким ударом сердца в моей груди. Наверное, так должен выглядеть маг, с бесстрастным лицом, взглядом, полным яростной тьмы, и раскалённым огнём где-то на дне.

Я растягиваю губы в немом ошеломлении, когда прямо вокруг него начинают расти клубы тёмной магии. Сгустки тьмы растут как грибы, прямо из воздуха, они обволакиваю его и закрывают пространство. Всё происходит слишком быстро, чтобы понять что-то, но моё сердце сжимают ледяные когти страха.

Всё происходящее будто вязнет в воздухе, будто он становится густым, как клей. Фоэрт пробегает вперёд и хватает застывшую на месте Кери на руки, в то время как тьма накрывает, поглощает их волной, а следом свернувшаяся плотными сгустками тьма резко раздувается, как шар, в котором взрывается магия, вспыхивая внутри красным светом. Горячий воздух обдаёт кожу и ударяет с такой силой, что меня отбрасывает обратно на землю.

Кажется, на миг я теряю сознание. Прихожу в себя не сразу, я вообще не понимаю, сколько прошло времени, минута или два часа! Шевелюсь, осознавая, что жива. Переворачиваюсь и, опираясь ладонями о землю, поднимаюсь.

Неподалёку те двое едва приходят в себя. Вижу Тарсона Вилсона. Откинувшись на колесо машины, он покачивает головой, на виске кровь, ему явно не до нас. Издали доносится звук сирен, или у меня от удара звенит в голове? Я не понимаю. Что произошло? Где Кери? Кери!

— Кери! — кричу, отчаянно шаря взглядом. И замолкаю…

Она сидит в трёх метрах от меня, а рядом лежит…

— Боже… — накрываю ладонью рот. — Фоэрт…

Пошатываясь, поднимаюсь на ноги и иду к ним, но ноги не слушаются. Сердце застывает в груди осколком, когда я вижу Фоэрта Кана, лежащего неподвижно на земле. А рядом с ним сидит малышка.

Срываюсь на бег к ним. Поднимаю с земли дочь, которая трёт глаза, размазывая по щекам слёзы.

— Дай я посмотрю, милая, — говорю ей и опускаюсь на колени.

Сердце начинает биться так сильно, что, кажется, ломает рёбра. Осторожно поворачиваю голову Кана к себе трясущимися руками и вздрагиваю всем телом, когда вижу, как из уголка рта течёт кровь. И вдруг замечаю её везде: она сочится из носа и ушей. Судорожно сглатываю, паника и дикий страх охватывает. Лихорадочно сжимаю его плечи и отчаянно трясу.

— Фоэрт… Очнись, Фоэрт, пожалуйста.

Но глаз он так и не открывает, я с ужасом наблюдаю, как его лицо стремительно бледнеет.

Я слышу, как плачет Кери за моей спиной, и не могу ничего сделать. Как помочь, как привести в чувство? Дрожащими пальцами касаюсь его прохладной кожи, сглатывая подступивший ком в горле, слёзы застилают глаза и замутняют зрение. Опускаю ладонь на его грудь, и внутри меня холодеет, когда я не чувствую ударов сердца.

Меня как будто что-то бьет, больно, хлёстко, я не хочу, чтобы вот так всё закончилось. Нет.

— Нет!

Не помня себя, я начинаю делать массаж сердца, отчаяние и онемение отнимают силы, их не достаточно, чтобы помочь. Боже, это я, всё я, это всё из-за меня!

Не останавливаюсь, видя сквозь пелену, как скулы становятся бледнее. За паникой и лихорадкой я не сразу понимаю, что кто-то подошёл и пытается убрать мои руки. Я отчаянно отмахиваюсь, не видя ничего перед собой.

— Адалин, успокойтесь, отойдите, пожалуйста, дайте мне, прошу, — говорит настойчиво кто-то.

Я замираю и через туман страха узнаю Гранта. Он здесь. Здесь, Эварт Грант.

— Помогите, у него не работает сердце, — шепчу сбивчиво, хрипло.

Маг быстро скидывает пиджак, сложив руки на груди Фоэрта, принимается резко с силой нажимать в область груди. Его лицо сосредоточенно, и по кистям мужчины начинает разливаться золотистого цвета магия, которая даёт сильные разряды.

Кажется, что время прекратило своё существование, и всё растянулось в вечность: ужас, смятение, страх, отчаяние и боль. В этом я тонула. В какой-то момент Грант останавливается, а потом берёт свой пиджак с земли.

— Помогите, — просит он, и я тут же подступаю.

Грант приподнимает голову Фоэрту, а я кладу пиджак. Эварт сжимает мне плечо.

— Посмотрите на меня, Адалин.

Поднимаю затуманенный взгляд, едва оторвав его от Фоэрта.

— Плохое позади, — произносит, смотря мне прямо в глаза. — Всё хорошо.

Я поджимаю губы, что-то внутри надламывается, я просто не могу сдержать потока слёз, которые хлынули из глаз. Но я не чувствую, что плачу, только как вздрагивают плечи.

— Всё хорошо, Адалин. Он жив. Чёрт, говорил же, меня дождись, — утешает он, когда я бессильно утыкаюсь в его плечо.

Я хочу ответить, но не могу, вместе с облегчением приходит сознание того ужасного, что могло необратимо случиться.

— Позаботьтесь о Кери, — напоминает он о малышке.

Слова Гранта отрезвляют. Я подскакиваю с места.

— Кери, моя малышка! — подбегаю к ней. Она продолжает стоять в стороне, где я ей сказала, и стирает со щёчек ладошками дорожки слёз.

Мой взгляд тут же улавливает, как к нам приближается тот худощавый чужестранец. Тело срабатывает молниеносно: подлетаю, взмахивая руками.

— Только посмей сделать шаг, я тебе глаза выцарапаю, — шиплю я и закрываю дочку собой, отступая назад.

Он оскаливается, холодные глаза жгут, а на дряблой щеке синяк от ушиба. Мерзавец делает шаг, а я напрягаюсь всем телом, готовая броситься на него в атаку и биться из последних сил. Но этого не потребовалось. Шар огненного сгустка с шелестом проносится в воздухе и бьёт мерзавца в грудь, заставляя рухнуть прямо на камни и отключиться.

Поворачиваю голову, Грант лишь подмигивает.

— Спасибо, — шепчу и тут же разворачиваюсь к Кери, подхватываю на руки.

— Малышка моя, всё хорошо, всё хорошо, господин Кан, Фоэрт Кан, твой папа, жив. Всё хорошо, малышка.

— Папа? — вдруг отстраняется малышка и спрашивает, переставая плакать, потирая кулачком щёку.

— Да, милая, папа.

Вой сирен становится громче, в ворота въезжает несколько машин. Я вижу законников в формах, которые рассредотачиваются по двору и скручивают преступников, которые только начинают приходить в себя. Я перевожу взгляд на Фоэрта, его лицо уже не такое смертельно бледное. Всё плохое позади.

Я наблюдаю, как Кана поднимают на носилки, он всё так же без сознания. Я хочу быть рядом с ним, но Грант предупреждает, что меня не пустят и он сам сопроводит до лечебницы.

— Кери нужны внимание и отдых, — говорит он, беря меня за плечи. — Поезжай в Вигфор, я тебе сразу позвоню, как только мы приедем. Вот ключи, — достаёт из пиджака Фоэрта, который сняли, когда его вкатывали в машину.

— У меня есть… Не нужно.

В ту ненастную ночь, когда Кан стоял под дождём несколько часов, он всё-таки оставил их на моём пороге, несмотря на мой отказ.

— Грант, — задерживаю на минуту, когда он разворачивается к машине. — Что… — сглатываю сухость. — Что произошло в этой сфере тьмы?

— То, что мы планировали, только… Я должен был вместе с Фоэртом принять взрыв магии от Кери. Он принял удар один… Это стало причиной остановки сердца.

Дыхание замирает от этих страшных слов.

— Кан жив, это главное. Кери исчерпала всю магию — тоже хорошая новость, не так ли? — он горько усмехается. — Конечно, власти ещё проверят её наличие, но это уже пустяки. Кери не опасна, и вы в безопасности.

— Хорошо, — отпускаю его, но, кажется, начинаю понимать, что произошло, и от этого в животе всё стынет.

Грант смотрит поверх моей головы, он убирает руки и настораживается. Я поворачиваюсь и вижу, как несколько законников, скрутив руки и надев наручники, ведут Тарсона.

— Кери, побудь с господином Грантом, я сейчас, — предупреждаю малышку.

Иду к Вилсону, сжимая кулаки. Подхожу к подонку и встаю перед ним, меряю пренебрежительным взглядом. Он смотрит всё с теми же небрежностью и высокомерием. Замахиваюсь и бью со всей силы рукой в лицо мерзавцу. Голова Тарсона откидывается чуть в сторону.

— Это тебе за нас с Кери, — шиплю я, вскидывая подбородок.

Он медленно поворачивает лицо на меня и сверлит ненавидящим взглядом. Замахиваюсь и бью по другой щеке с такой же силой.

— А это за Фоэрта.

Тарсон дёргается, но я стою на месте. Этот пёс мне больше не страшен.

— Подстилка адвокатская, — сплёвывает он кровь на землю.

Законники грубо выворачивают ему руки, так что он замолкает, зло рычит, сгибаясь пополам передо мной. Его грубо толкают к машине.

Проводив их взглядом, торопливо возвращаюсь к Гранту и забираю дочь. Хоть ладони жжот, но мне гораздо легче, теперь я довольна собой.

— Вы восхитительны, — усмехается Эварт Грант. — Недаром Фоэрт в вас влюбился.

Я смотрю на малышку, которая улыбается и смущённо обнимает меня крепче, это хороший знак, значит, у неё прошел шок.

— Я буду ждать новостей, позвоните сразу, как только сможете, — прошу я.

Грант кивает.

— Я уверен, что это случится скоро, отдыхайте. Вам ещё нужно будет в участок… Сами понимаете, дело серьёзное, похищение, покушение на жизнь… Вас будут допрашивать, будьте готовы.

— Да, я понимаю.

И меня это уже не пугает.

Маг отступает. Не хочу отпускать Фоэрта, но сейчас это необходимо.

Когда задние двери машины закрывают и все начинают погружаться в машины, я направляюсь к автомобилю, который предоставили нам с Кери.

Фоэрт Кан

Когда прихожу в себя, всё, чего мне хочется, это вновь отключиться — так паршиво я себя чувствую. Принюхиваюсь и морщусь от вони лекарств. Стоит вспомнить об Адалин, едва не подрываюсь с постели — чертовски неудобной. Хотя как “подрываюсь”? Едва удаётся приподнять голову и пошевелить руками.

— Господин Кан, лучше оставайтесь на месте, — раздается посторонний голос над головой.

Поднимаю взгляд и откидываюсь на подушку, видя перед собой мужчину в белом халате.

И тут же начинаю шевелить пальцами ног, проверяя их на чувствительность. Облегчённо выдыхаю — всё в порядке. Лекарь недоуменно смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю его.

— Всё хорошо, — уверяет он, — в буквальном смысле. Господин Кан, — поднимает папку и поправляет очки, — у вас останавливалось сердце на пару минут, к счастью, непродолжительно, и вашему организму нанесён незначительный вред. Но всё же советую пока оставаться в покое. Сердце работает в прежнем режиме, и работает как часы.

— Мне обязательно знать эти подробности?

— Необязательно, просто вас успокаиваю, вы слишком… — смотрит изучающе поверх очков, — тревожны.

— Я тревожен?

— Вас что-то беспокоит? Можете поделиться, постараюсь ответить на все интересующие вопросы.

— Не нужно. Разберусь как-нибудь сам.

— Как знаете. Тогда оставляю вас в тишине, набирайтесь сил.

Лекарь уходит. Значит, у меня была кратковременная остановка сердца? Что меня может беспокоить? Торопливо запускаю руку под одеяло и проверяю. Выдыхаю. Все жизненно важные органы на месте. Расслабленно прикрываю веки. Но тут же напрягаюсь. Но всё ли работает по прежнему?! Ведь остановка жизнедеятельности тела даёт всякие побочные эффекты. Сглатываю и судорожно вызываю в памяти образ Адалин, её манящее гибкое тело с высокой грудью, розовыми вершинками и длинными стройными ногами. Жар мгновенно приливает к паху, отдаваясь довольно убедительной пульсацией в этих самых органах.

Теперь окончательно расслабляюсь.

Нет, не окончательно! Чёрт! Что с Адалин? Кери? Где они?

Распахиваю глаза, меня будто током шандарахнуло, слишком запоздало идёт реакция.

Поворачиваю голову к тумбочке, беру наручные часы. Одиннадцать утра. А это значит — я сутки здесь. В голове проносятся воспоминания, собирая калейдоскоп событий в целостные эпизоды, которые смешиваются со всплывающими в памяти обрывками слов: Грант, который объясняет что-то Адалин, вой сирен, плач Кери…

Дверь в палату снова открывается.

Напрягаюсь всем телом и подтягиваюсь на подушках, чтобы принять сидячее положение. В палату входит Эварт Грант с накинутым на плечи халатом.

— Неужели в себя пришёл? — издевательски подшучивает. — Я даже не знал, что ты такой нежный.

— В глаз хочешь получить?

Грант усмехается и проходит к кровати.

— Что с Адалин? Где она? — задаю волнующие меня вопросы.

— Всё в порядке с твоей ненаглядной. Сейчас в Вигфоре вместе с Кери. С Кери тоже всё в порядке, — тут же заверяет он. — И, в общем-то, мы добились чего хотели. Она истощила свой резерв, и о магии можно пока забыть на несколько лет. Конечно, лучше бы не таким путём, но результат один.

С шумом выдыхаю. А Грант садится на стул. Только теперь замечаю, что у него в руках папка.

— Я не успел всего на пару минут… — задумчиво трёт бровь.

— Хочешь сказать, что коришь себя?

— Нет, уж извини.

— Вот и правильно, — кладу часы на стол, — не хватало мне ещё твоих слюней.

Грант снова усмехается.

— Вижу, что ты в порядке.

— А ты надеялся на что-то другое?

— Не надеялся, потому что нам тут с тобой разребать дел на несколько месяцев вперёд, — Эварт машет в воздухе папкой с гербом судебной коллегии.

— И ты решил не упускать ни минуты? — выдёргиваю из руки довольно толстую папку, замечая как сил становится всё больше. — Спасибо.

Поблагодарив Гранта, раскрывая папку.

— Это пустяки.

— Я не за это, — листаю документы.

— А за что?

Точно издевается.

— Знаешь за что? Что вытащил меня с того света, за это.

— Ещё бы, у тебя столько дел незаконченных, — усмехается друг. — Мои проблемы в силе и ждут твоего внимания.

Меряю его убийственным взглядом.

— Сам начал, — он довольно лыбится.

Бегло изучаю показания. Тарсона допросили, как и его заговорщиков. И показания довольно любопытные. Я уже представляю, как подпалю им всем хвосты.

— Кхм… — прочищает горло Грант, напоминая о себе. — Тут кое-что вскрылось… Этот чужеземец, Норан Конс, он — заказчик, скупал детей, наделённых магией, и продавал в дальние западные страны.

— Да, вижу, — читаю дальше показания. — И?

— Он причастен к смерти твоей матери, Лишен Аргант.

Поворачиваю голову к Эварту.

— Да. Так что поправляйся скорее, тебя ждёт много чего… удивительного.

Мы ещё много чего обсуждали, пока я не ощутил усталость, но после того как Грант ушёл, я ещё долго думал о той информации, которую получил, и уснул только через пару часов. Завтра нужно послать за Эстосом, его отпуск подходит к концу, пусть собирает нужную информацию, чтобы, когда я вернулся, всё было у меня на столе.

Просыпаюсь ближе к вечеру и вздыхаю, грустно смотря в белый потолок. Почему меня нельзя выписать завтра? Ведь я чувствую себя почти здоровым.

К положенному часу приходит лекарь, делая запланированные процедуры. Он упорно вознамерился держать меня в лечебнице.

— Советую господин Кан, пока воздержаться от работы, иначе буду вынужден ограничить вас в посещении ваших коллег, — смотрит он на папку на моем столе, привезённую магом.

Сказав это, уходит, даже не став слушать моего мнения.

— Вот же… — откидываюсь на подушку и прикрываю веки, смиряясь с тем, что мне не выйти раньше.

Я размышляю до ночи, хотя после всевозможных уколов страшно клонит в сон. Мысли о Тарсоне и этом Норане Консе плавно перетекают в мысли об Адалин, и думать о ней чертовски приятно. Я безумно жажду нашей встречи, настолько, что начинаю размышлять, чем она занимается сейчас, чем занималась днём и что будет делать завтра. Грант сказал, что позаботился о её безопасности, приставив к ней своих агентов и Сента Гвиора, моего агента, чтобы охранять тщательно. Хочу написать ей записку, но отсюда они запрещены.

Она, видимо, сильно напугалась, как и Кери. Одна мысль о том, что сейчас они в моём доме, позволяет полнее вдохнуть грудью, ощущая, как к телу приливают силы. Я ведь так добивался этого — чтобы она осталась у меня — и сейчас довольно улыбаюсь, как мальчишка. Втягиваю воздух глубже и закашливаюсь.

— Чёрт, — поворачиваюсь набок, хватаясь за грудную клетку. Кажется, всё таки придётся ещё немного тут полежать.