Глава 7

Утро четверга нельзя назвать ни добрым, ни бодрым. Небо над городом затянуто свинцовыми тучами, порывистый ветер нещадно гнет ветви деревьев и портит прически. Безумно хочется спать, но Оленька решает все-таки одарить нас с Женькой заданием: просит провести анализ статей о грядущих киноновинках и подобрать темы для наполнения сайта. Правда, сама менеджер в офисе не задерживается, а Геннадий Степанович и вовсе не появляется, поэтому к обеду мы с Фомушкиной теряем и без того довольно условный рабочий настрой. Сначала решаем подремать несколько часов, прикинувшись креветками, после отправляемся на фудкорт перекусить, а затем, взяв кофе, выходим из здания торгового центра, намереваясь добить себя порцией никотина.

Прячемся в дальнем углу парковки, садимся на бордюр и молча курим. Тяжелый душный воздух давит на голову, ветер пытается содрать с нас одежду, но здесь куда лучше, чем в тесной коморке. Поглядываю на подругу и в который раз ощущаю зудящее беспокойство. Она сегодня кажется чересчур тихой и отстраненной. Даже на мой рассказ о ссоре с Дэном реагирует сухо и почти безэмоционально, хотя обычно фонтан ее красноречия не заткнуть.

– Жень, что-то случилось? – спрашиваю я, ведь в этом мире не так много вещей, которые могут по-настоящему задеть ее. – Что-то с Ромой?

– Он идиот, – мрачно отвечает она. – Точнее, женатый идиот.

– Женатый?! Как ты узнала?!

– У него в телефоне есть контакт «Любимая жена». Довольно прозрачно, как думаешь?

– Ты лазила в его телефоне?!

– А как же? После жопы сразу в телефон, – угрюмо хмыкает Женька. – Рома оставил мобильный на диване, пока курьера встречал, и я увидела входящий звонок. Да я и без того догадывалась, что у него кто-то есть. Квартира-то Костина. Рома чувствует себя в ней как дома, но он там не живет, и это видно. Он откуда-то из близлежащих городов. Приехал к брату тусить, а жене наверняка сказал, что в командировку или нечто подобное. Она только родила, Ксю. Сына Мирон зовут, ее – Юля. Фотки со свадьбы отстойные, но сама она ничего, миленькая. Счастливая молодая мамочка и любящая жена.

– Ты что, нашла ее страницу? Зачем? Хочешь все рассказать?

– Да щас! Я же не совсем конченая. Пусть сами со своим дерьмом разбираются, – цедит Фомушкина. И это не обида, не разочарование, а чистейшая злость. – У меня в любом случае не было на Рому долгоиграющих планов, но то, что он обманул и меня, это за гранью. Я могу быть любовницей, но по своей воле, а не потому, что какой-то хрен моржовый возомнил себя великим двойным агентом.

Прижимаю пластиковый стакан с холодным кофе к виску, переваривая информацию. Рома женат. У него семья, маленький сын, но он просто свалил и проводит время с другой? Как же это отвратительно. Хоть что-то святое у людей осталось? Хотя, если вспомнить все то, что я сделала за последнюю неделю, вывод напрашивается сам собой: грехи уже давно вошли в разряд обыденностей. И уж точно не мне судить Рому.

На телефон приходит новое сообщение от Дениса. За весь день я ответила ему всего раз, попросив отложить разговор до вечера, но он все не угомонится.

– Жень, – говорю я, убирая мобильный, – давай все-таки снимем квартиру.

Подруга смотрит на меня. Необязательно быть гением, чтобы понять, о чем я думаю. Мы с Ромой не слишком отличаемся. Он врет жене, я – парню, а все из-за эгоистичного желания вернуть себе свободу, которую мы согласились разделить с другими людьми.

– Это не одно и то же, – уверенно заявляет Женя, без труда прочитав мои мысли.

– Ты, конечно, выдающийся адвокат дьявола, но мы обе знаем, как обстоят дела на самом деле.

Телефон в очередной раз вибрирует. Смотрю на экран, Женька тоже заглядывает.

– Как минимум Дэн от тебя не беременный, хоть его эмоциональные порывы и впрямь схожи с предродовым психозом. Четыре ошибки в слове «обожаемая».

Нервно хихикаю, и Женька ободряюще толкает меня плечом.

– Ты действительно хочешь съехать от Морозного? – спрашивает она. – Я, если что, с жильем и сама разберусь. Не проблема.

Вспоминаю вчерашний вечер. Ужин, сериал, тяжесть от головы Димы на моих бедрах, щекотку на коже рук от прикосновения к его волосам. Мы не виделись утром. Когда я проснулась, его уже не было, только в прихожей остался аромат его туалетной воды. И, наверное, это даже хорошо. Я определенно наговорила ему лишнего. А что дальше? В любви признаюсь? Когда дело касается Димы, нельзя полагаться на здравомыслие и силу воли.

– Так правильно.

– Это не ответ на мой вопрос, – мотает головой Фомушкина.

– Нет, это он, – произношу твердо. – Жень, спасибо тебе за поддержку. Правда. Я ценю все, что ты для меня делаешь, но… лучше мне держаться подальше от Зимина. Я серьезно. Рядом с ним… это просто… я не могу…

– Так сильно мажет? – Ее слабая улыбка без капли насмешки не позволяет отмахнуться от правды.

– Невероятно, – обессиленно сознаюсь я. – Это какое-то другое измерение, и я там ничего не решаю.

– Но разве это не здорово?

– Здорово? Ты издеваешься? Это ужасно!

– Для кого именно?

– Жень, не надо, – прошу уязвленно, ведь понимаю, что она намекает на Дениса.

– Ладно, не буду. Ты лучше знаешь, что тебе нужно, но… Ксю, ты так боишься сделать Дэну больно, и не только ему. Ты вообще никому не хочешь причинять боль. И это похвально, только один человек, получается, все-таки страдает.

– О ком ты?

– О тебе. Твои чувства тоже важны.

Приходит еще одно сообщение. Мельком читаю текст во всплывающем окне: «Прости меня». Сердце тяжелеет, и я шумно вздыхаю, подражая завывающему ветру, что носится по парковке.

– Так, ладно! – неожиданно громко объявляет Фомушкина. – Все пошло не по плану. Исправляемся, и быстро. Я займусь поисками квартиры, потом пошлю Рому, мы съедем от этих тупых мужиков и будем зажигать, как и планировали. В пекло твоего Морозного, если из-за него ты так загоняешься. Мы здесь не для того, чтобы драмы разводить. Верно?

Смотрю на Женьку, ее самоуверенная дерзкая ухмылка придает сил и мне.

– Абсолютно, – отвечаю я и на волне воодушевления набираю ответ Дэну с коротким, но действенным: «И ты меня прости».

Я еще не знаю, как нам решить проблемы. Не знаю, что сделать, чтобы никому не было больно, но, возможно, если отпадет необходимость врать, Дэн немного успокоится, я действительно смогу отдохнуть и соскучиться по нему, и тогда наши отношения получат второе дыхание. А Зимин… Пусть он лучше остается только в моих фантазиях и в старом альбоме для фотографий.

Остаток рабочего дня проходит куда веселее. Смотрим с Женькой объявления о кратковременной аренде жилья и перемываем мужские кости. Фомушкина с уверенностью заявляет, что членоносцы – главный концентрат житейских проблем, но без них мир не был бы таким интересным. Я не устаю поражаться ее отношению к противоположному полу. Женя любит внимание, это факт. Если ей кто-то нравится, она сделает все, чтобы его заполучить целиком и полностью, и обычно на этом этапе игра всегда заканчивается. Она расстается легко, рвет связи без сомнений и сожалений. Я ни разу не слышала и не видела, чтобы она всерьез страдала по кому-то, а на все вопросы о влюбленности она обычно отвечает, что променяла эту способность на идеальные сиськи. Но был один странный случай на первом курсе. Несколько месяцев за ней ухаживал высокий и симпатичный третьекурсник, у которого, на минуточку, не было проблем с женским вниманием. Из хорошей семьи, при машине, глава оргкомитета, постоянный ведущий всех студенческих мероприятий. Не парень, а мечта, но Женька отшила его после первого же свидания и шанса больше не дала, переключившись на какого-то сомнительного первокурсника. А объяснила она все это просто: «Не мой тип». И ни тогда, ни сейчас я не разобралась, что это значит. Ее увлечения не схожи между собой: возраст, внешность, характер, постарше и помоложе, мажоры, зубрилы, пацанчики с района. Разве у нее есть тип или какой-то определенный критерий, по которому она их выбирает?

– Чего ты так на меня смотришь? – Женька отрывает взгляд от телефона и смахивает волосы с лица.

Мы стоим на остановке, недалеко от торгового центра. Фомушкина ждет Костю и Рому, а я – Сашу и Настю. Небо уже совсем почернело, будто сейчас не начало вечера, а глубокая ночь, но дождя нет. Природа словно нарочно нагнетает обстановку.

– Ты точно будешь в порядке? – с искренним беспокойством интересуюсь я.

Женя вопросительно выгибает острые брови, а в ее глазах мерцают блики от фар проносящихся мимо машин, что так напоминают падающие звезды. Какой бы сильной и смелой она ни выглядела, я точно знаю, что у всех есть предел выносливости.

– Я про Рому, – приходится пояснить.

– А что с ним?

– Действительно! С ним ничего! Он просто душка!

– Ой, Ксю, – смеется Фомушкина, – ты не переживай, ладно? Я разберусь.

– Ты ведь помнишь, что не бессмертная?

– И он тоже, – бесстрашно заявляет подруга, и тут рядом тормозит ультрамариновый «Форд Фокус» – машина моего старшего брата.

Я рада видеть Сашу. Особенно приятно смотреть на него в компании Насти: он по-детски дразнит ее, глядя до невозможности влюбленными глазами, она строго отвечает на его подколки, а после с нежностью улыбается. Мама называет их потешными. Наверное, это действительно так. Над их разговорами и взаимодействиями трудно не хихикать. А еще, когда я наблюдаю за этой парой, пережившей школьную вражду, не одну долгую разлуку, множество секретов и трудностей, у меня в груди появляется теплое приятное чувство, словно сердце горячо твердит: «Вот она – любовь. Смотри. Она существует. Она прямо здесь. И вряд ли кто-то из них притворяется».

Немного постояв в вечерних пробках, добираемся до места назначения. Оказывается, Саша уже присмотрел заведения для празднования мальчишника и девичника, и находятся они на одной улице, аккурат друг напротив друга.

– Это прикол какой-то? – усмехаюсь я, выбравшись из машины.

– Нет, – самодовольно ухмыляется брат и обнимает за плечи невесту, заботливо укрывая ее от ветра.

– Разве смысл не в том, чтобы провести этот вечер порознь и проводить в последний путь холостяцкую жизнь? Вам еще не надоело быть вместе все время?

– Ммм, – тянет Настя, теснее прижимаясь к Саше, – вообще-то он и правда мне надоел. Просто ужас! Сил нет терпеть!

– Ври больше, Мореева! Твоя бесячая лишняя «е» уже ждет не дождется, когда сможет свалить на дрожащих ножках со страниц паспорта.

– Что ты несешь?

– Правду!

Саша игриво дергает светлыми бровями, а Настя показывает ему язык, за что тут же получает смачный поцелуй в кончик носа. От зависти немного першит в горле, но я не могу отвести взгляд. Они выглядят такими счастливыми, что, будь у меня возможность отщипнуть у них хоть кусочек этого сладкого облака, я сделала бы так не раздумывая. Я тоже хочу как у них. Когда-нибудь. С кем-то, кто не оставит мне ни секунды на сомнения.

– А где Дима? – вдруг спрашивает Настя.

Упоминание Зимина заставляет меня взволнованно встрепенуться, но я старательно держу лицо. Решение, принятое днем, по-прежнему кажется правильным, да только энтузиазма поубавилось. Мне хочется узнать, как прошел его день. Услышать голос. Ощутить на себе взгляд. Дурка. Дурка. Дурка!

– Сказал, что подъедет сразу после работы, – отвечает Саша.

– Подождем его? – уточняет Мореева.

– Догонит, – отмахивается брат. – Погода дрянь. Давайте внутрь!

Следую за старшими в сторону первого заведения, которым оказывается довольно колоритный пивняк. Интерьер – сплошь дерево, на стенах плакаты с кричащими надписями, а за барной стойкой крупный бородатый мужчина разливает пиво по бокалам для немногочисленных посетителей. Саша оговаривает с ним бронь на следующий четверг, обсуждает меню и уточняет количество гостей, а мы с Настей устраиваемся за одним из свободных высоких столиков и принимаемся болтать о своем, о женском. Мореева нравится мне. Милая, добрая девушка с ясными голубыми глазами и белокурыми локонами, как у диснеевской принцессы, но, несмотря на внешнюю хрупкость, твердости характера ей не занимать. Иначе как бы она смогла справиться с тем, кем был Саша всего пару лет назад? Ей хватило сил удержать его на краю, а после отпустить и дождаться возвращения. И это восхищает меня в ней даже больше, чем то, какие красивые картины она пишет. Не знаю, смогла бы я сделать нечто подобное? Получилось бы? Размышления заводят меня в темную подворотню воспоминаний, где живет образ мальчика, когда-то признавшегося мне в чувствах. Мальчика, которому я не ответила взаимностью. Мальчика, который решил попрощаться со мной в числе первых, перед тем как проститься с жизнью.

– Ксю, – окликает меня Настя, – что скажешь?

– А? Что? Я задумалась, извини. Повтори вопрос, пожалуйста.

– Я спрашиваю, тебе точно не нужен «плюс один»? У нас есть парочка отказавшихся. Ты могла бы взять с собой Дениса…

– Нет! – вырывается бездумно.

Мореева старается не показывать удивления, но я и без того понимаю, что вышло резче, чем нужно.

– Он занят. Не сможет приехать, – мигом оправдываюсь.

– Да? Ну ладно. Значит, в другой раз познакомимся. Надеюсь, не на вашей свадьбе. Это будет неловко, – хихикает она, только мне эта шутка совсем не кажется смешной.

Каменная корка покрывает сердце, но я не хочу думать о том, что это значит. Не могу себе позволить. Усилием воли приподнимаю уголки губ, и в этот же момент рядом появляется Саша, спасая меня от продолжения разговора.

– Здесь закончили. Идем дальше, – объявляет он.

Переходим из пивбара в небольшой ресторанчик на другой стороне улицы. Местечко кажется приятным и уютным. Мягкие диванчики, зеркала, декор воздушной текстуры: летящие занавески, пушистые сухоцветы в прозрачных вазах на столах. Садимся за один из них у широкого окна, вежливая девушка-администратор слушает пожелания насчет небольшого банкета, предлагает блюда, а потом оставляет нас.

– Да где его носит? – бурчит Саша, глядя в телефон. Затем стучит пальцем по экрану и прижимает мобильный к уху. – Зима, ты где потерялся? Что-то серьезное? Да, мы тут. Угу. Понял. Хорошо.

Брат кладет телефон на стол, а я не могу усмирить разогнавшийся пульс.

– Что-то случилось? – спрашиваю как можно беспечнее, но не уверена, что получается правдоподобно.

– Сказал, какой-то форс-мажор, – отвечает брат, заглядывая в открытое меню.

– Значит, он не приедет?

– А что такое? Так сильно соскучилась по своему любимому?

Подколка не нова и все же жалит, но совсем не так, как на это рассчитывает брат. Мы с Димой виделись буквально вчера, но я и впрямь ощущаю скулящую тоску. И этот беспокойный зверек совсем не слушается моих команд.

– Завидуй молча! – Настя встает на мою защиту прежде, чем я сама успеваю отреагировать.

– О! Еще одна, – глумливо вворачивает Саша. – Тоже по нему соскучилась?

– Конечно! Мы больше месяца не виделись!

– Серьезно? И ты так легко говоришь о своей первой любви будущему мужу?

– Ты совсем дурной?

Удивленно перевожу взгляд с Насти на брата и переспрашиваю:

– Первая любовь?

– Да. В школе Настенька мечтала быть Зиминой, а не Моревой.

Мореева трет нос и смотрит на меня с трогательным смущением.

– И ты все равно выбрала… это? – показываю на Сашу, голубые глаза которого мигом превращаются в опасные льдинки.

– Мелкая, ты оборзела?!

– Кто же еще его вытерпит, как не я? – хихикает Настя и кладет руку на плечо Саше.

– И ты туда же?! – возмущенно прикрикивает он. – Да ни у одной из вас не было и шанса. Даже Алена со своим железобетонным характером не смогла его приручить, хоть и продержалась куда дольше, чем мы ставили.

– А я рада, что они расстались. Она никогда мне не нравилась, – хмурится Мореева.

– Почему? – вклиниваюсь я в разговор, не сумев совладать со вспыхнувшим интересом.

– Может, лучше поесть закажем, вместо того чтобы сплетничать? – фыркает Саша и поднимает руку, подзывая официанта.

Поджимаю губы и бегло просматриваю меню. Официант не заставляет себя долго ждать. Мы с Настей называем приглянувшиеся блюда и напитки, что рекомендовала администратор, а вот брат расходится не на шутку.

– Мне, пожалуйста, две карбонары, два теплых салата с баклажанами, две порции куриных крыльев, сырные палочки – давайте тоже две порции. И литр классического лимонада.

– А ты не лопнешь, деточка? – насмешливо спрашиваю я. – Когда ты стал есть за двоих?

– Половина для Димы. Он же только что с работы, наверняка голодный.

– Мой заботливый мальчик, – Настя гладит его по голове. – Теперь понятно, почему ни у кого из девчонок нет с Димкой шанса. Кто сможет любить его так же сильно, как ты?

Саша дурашливо обмахивается ладонями, будто дива после фееричного выступления, а мы с Настей дружно смеемся.

На улице зажигаются фонари, на столе появляются напитки и закуски. Беседа тянется размеренно, и главная тема, конечно же, свадьба. Для обеих наших семей это большое и важное событие. Поначалу было немало споров о том, где лучше праздновать. Рассматривали и Краснодар, и Воронеж, где живут родители Насти, но молодые настояли на Новочеркасске. Слишком много для них обоих значит родной город. Теперь нас ждут два дня веселья в лучших российских традициях: первый – торжественный, с церемонией, фотосессией в Александровском парке и вечерним банкетом для друзей и родственников под бойкие призывы тамады; а второй – для более узкого круга близких на берегу Дона, с шашлыком, раками и пивом. Гостей, кстати, набралось прилично, но ни Моревых, ни Мореевых это не смутило. Оба отца собрались с духом, взяли по кредиту и сказали свое твердое: «Если и делать свадьбу, то такую, чтобы на всю жизнь запомнилась!» Иногда мне даже кажется, что эта свадьба нужна больше старшему поколению, чем младшему, но, как говорит папа: «Кто не платит, тот рта не раскрывает».

Наконец-то с улицы доносится знакомый рев мотора. Подбородок дергается сам собой, я смотрю через стекло на темную улицу. Мотоцикл останавливается у ресторана, яркий свет фары гаснет. Зимин слезает с байка и снимает шлем. Белая рубашка натянута на широких плечах, темные брюки низко сидят на узких бедрах. Ощущения в теле меняются за секунду. Кажется, я даже чувствую, как заново собираются нейронные цепи, отвечающие за нечто важное, но забытое. Мне хочется вскочить, вылететь из ресторана и с разбега броситься на шею Диме. Картинка такая яркая, что рябит в глазах, а эмоции цепкие, сильные и неуемные.

Отворачиваюсь от окна и встречаюсь взглядом с Настей. Она загадочно улыбается, но, на мое счастье, ничего не говорит.

– Наконец-то! – гремит Саша и поднимается, протягивая руку над столом.

– Сорян! – весело бросает Дима, отвечая на рукопожатие, и наклоняется к Насте, чтобы поцеловать ее в щеку. – Привет, Настюш.

– Привет, Дим.

– Эй! Жену мою не трогай!

– Ладно, потрогаю свою. – Зимин садится рядом со мной. Кладет шлем и небольшую сумку и закидывает руку на спинку диванчика. – Ну привет, Ксю. Чего как не родная? Сто лет не виделись!

Легкий рывок – и вот я уже прижата к груди. Новый вдох дарит спокойствие, поцелуй тает на волосах, а после Дима чуть отстраняется, радостно глядя мне в лицо. Актерище! Если бы я не была уверена, что последние несколько дней живу в его квартире, купилась бы на то, что это первая встреча за долгое время.

– Привет, – произношу с дрогнувшей на губах улыбкой.

– Все, хорош! Еду несут, руки на стол! – строго произносит Саша.

Официант расставляет блюда. Дима садится ровнее, но все еще остается достаточно близко, искоса поглядываю на него, и он легонько толкает коленом мою ногу, как бы напоминая: расслабься, я на твоей стороне.

Ужин проходит шумно и весело. Ребята подкалывают друг друга, разговаривают о работе и житейских мелочах. Не могу сказать, что чувствую себя лишней, но ярлык «младшая сестра Морева» становится таким огромным, что закрывает меня целиком. Молча слушаю о трудовых буднях брата на электровозостроительном заводе, об успехах Насти в сфере диджитал-дизайна, о курьезных ситуациях в риелторской конторе Димы, и пропасть между нами становится все шире.

– Ну а ты, Ксю, – обращается ко мне Дима, – как на практике?

С губ чуть было не срывается укоризненное «Будто ты сам не знаешь?», но вслух я коротко отвечаю:

– Нормально.

– И все?

– Все, – вздыхаю я и беру стакан с лимонадом.

Тяну сладкий напиток через трубочку. За столом повисает пауза, а Настя и Саша переглядываются.

– Думаешь, стоит? – спрашивает она.

– А ты не хочешь? – уточняет он.

– О чем это вы? – интересуется Дима.

– У нас… – несмело начинает Мореева, – есть новость.

Ставлю стакан на стол, приготовившись. Если свадьба уже дело решенное, то с таким трепетом можно сообщать только о… Саша обнимает невесту за плечи, вторую руку опускает на живот. Настя льнет к жениху, щеки розовеют, а в голубых глазах плещется спокойная нежность. Хватаю ртом воздух, чувства прошибают каждую клетку. Мама с ума сойдет, а папа, наверное, будет рассказывать об этом каждому встречному.

– Поздравляю, – выдавливаю я, растрогавшись, и поворачиваюсь к Диме, ожидая увидеть все что угодно, только не оцепенение. Оно длится недолго, всего пару секунд, но мне отчего-то становится не по себе.

– Вау! – радостно вскрикивает Дима, мотнув головой. – Это… это просто… потрясающе! Поздравляю!

– Спасибо, – отвечает Настя. – Только пока не говорите никому, ладно? Не хочу слушать шепотки о том, что мы играем свадьбу по залету.

– Без проблем, – твердо соглашается Дима и поднимает стакан с остатками лимонада. – Ну что? Выпьем за еще одного Морева?

– За твоего крестника, – дополняет Саша.

– Или крестницу, – хихикает Настя.

– Неважно. Моревы в любом случае – мой личный крест, – отвечает Зимин, и если брата и Настю эта фраза забавляет, то меня настораживает.

Звучит перезвон бокалов, продолжается беззаботная болтовня. Незаметно наблюдаю за Димой, и вроде бы ничего необычного, он ровно такой, каким я видела его всегда: чуткий, уверенный, позитивный, энергичный и надежный. Только сейчас в этом есть что-то… неестественное, картонное, как декорации. Если смотреть издалека, выглядит вполне убедительно, но стоит подойти ближе, облупившаяся краска и трещины бросаются в глаза. И я не знаю, что это и откуда. Может, я вообще вижу то, чего нет?

– Ну все-все, закругляемся, – приговаривает брат, поглаживая костяшками щеку зевающей Насти.

– Дурацкая погода, – отвечает она, прикрывая ладонью рот. – Ненавижу дождь.

– Знаю. Я тоже.

Расплатившись по счету, выходим на улицу. Ветер становится еще свирепее, в воздухе пахнет озоном и мокрой пылью. Дима пожимает руку Саши, затем обнимает Настю и поворачивается ко мне.

– Где ты остановилась? – спрашивает он. – Давай подвезу.

– Нет, – влезает брат. – Мы…

– Все нормально, – отмахиваюсь я, ведь нам с Зиминым очень даже по пути. – Так и правда удобнее. Я поеду с Димой, а вы спокойно выезжайте из города.

– Нет! – повторяет Саша. – Скоро дождь пойдет. На байке небезопасно.

– Нам просто не стоит тратить время на препирательства.

– Вот именно! Садись в машину!

– Смени тон! – огрызаюсь я, полоснув брата воинственным взглядом.

– Спокойно. – Дима подступает ко мне чуть ближе и кладет ладонь на спину точно между лопаток. – Мор, ты чего? Не доверяешь мне?

– Ее жизнь? – слова брата хлесткие, как удар гибким прутом.

Рука Димы соскальзывает, а я втягиваю носом душный влажный воздух, что встает комом поперек горла. Я сама сказала Диме нечто подобное, когда он забирал меня у квартиры Кости, но в тот раз это была всего лишь шутка, а сейчас – нет. Стеклянный шар, в который меня посадили, звенит от напряжения, скопившегося внутри. Да сколько же это будет продолжаться?

– Кому, как не ему? – цежу я. – И кому, как не тебе, не знать об этом?

Саша опускает голову, Настя беспокойно хлопает ресницами. Это удар ниже пояса, но он первый начал. Если бы не Дима, то Саша сейчас не стоял бы здесь. Мы все это знаем. Все это помним. Он не имеет права так говорить о друге.

Где-то вдалеке раздается громовой раскат, и Мореева, вздрогнув, запрокидывает голову.

– Думаю, нам и правда стоит поторопиться, – говорит она.

Встревоженный вид Саши вскрывает старые шрамы. Подхожу к брату, виновато склонив голову.

– Сань, я понимаю, что ты волнуешься, но я доверяла тебе даже тогда, когда для этого не было ни единой причины. Научись доверять и мне. Я в состоянии принимать решения самостоятельно, а опеки мне хватает от родителей.

– Прости. Борщанул. – Он прижимает меня к груди и обращается к Диме: – Зима, я…

– Забыли, – без промедления отзывается он. – Я все понимаю, мы будем осторожны. Если пойдет дождь, остановимся, и я вызову Ксю такси.

– Хорошо. Напишите, как оба доберетесь до дома.

Саша отпускает меня. Дарю последние прощальные объятия Насте, тихонько шепнув:

– Я не хотела.

– Не волнуйся об этом.

Расходимся в стороны. Дима передает мне шлем, забирается на байк и протягивает руку для опоры. Смотрю в карие глаза и вижу дикую усталость и пустую отрешенность, от которых ноет в груди. Усаживаюсь позади Зимина, обхватываю крепкий торс и прижимаюсь к спине. Не могу понять, что именно мной движет, но, если можно было бы обнять еще крепче, я, наверное, сломала бы Диме пару костей.

– Может, лучше и правда вызвать тебе такси? – ветер приносит звуки его голоса, прохладные пальцы вскользь касаются моих ладоней.

– Поехали уже домой, – отвечаю я одновременно с громовым залпом.