Глава 15

Воздушные шары разных оттенков сиреневого покачиваются под потолком гостиной и шелестят белыми ниспадающими лентами. Невеста, больше напоминающая сказочную фею нежности, сидит на диване, глядя в телефон, и я рядом занимаюсь тем же. На экране мобильного прямая трансляция, которую ведет одна из подруг Насти. Часть гостей и родственников уже собралась во дворе у подъезда и пытает жениха с его друзьями, называя эту позорную вакханалию веселым словом «выкуп».

– Все еще поверить не могу, что Саня на это согласился, – комментирую я происходящее.

– Согласился?! Он всех и заставил! – звонко отвечает Настя. – Я пыталась отговорить его до последнего, объясняла, что так уже никто не делает, но…

«Чтоб Настюшка, сидя дома, голос слышала знакомый, ты, жених, уж не стесняйся, милой ты в любви признайся». Следом из динамика вырывается радостный крик Саши, а эхо слов любви, кажется, сотрясает стены дома.

– Боже, – хнычет пока еще Мореева, – какой кошмар. Надеюсь, никто из соседей не станет снимать, мы же потом не отмоемся.

– Ты прости, что он у нас такой дурачок, – хихикаю я, наблюдая, как компания парней уже выплясывает вприсядку, держа брата на плечах.

– Что ты?! Не извиняйся. Теперь это и мой дурачок. И ему все нравится, только посмотри на эту довольную моську. Пусть развлекается! – В ее словах столько любви и принятия, что начинает щипать в носу. Хорошо, что я подготовилась и сделала макияж самой стойкой косметикой, какая у меня есть. А еще волосы в высокий пучок собрала, как и большинство девчонок, ведь жара не оставит от укладки или локонов ничего, кроме подобия соломы разной степени свежести.

Продолжаем наблюдать за тем, как Саша с бандой уверенно поднимается по этажам, проходя дурацкие испытания. Живот болит от смеха, и вот уже слышится гомон в прихожей. У Насти нет родных братьев и сестер, поэтому было принято решение, что последней линией защиты невесты стану я. В конце концов, мы теперь почти сестры.

– Ну я пошла. Так просто тебя не отдам.

– Задай им всем, – весело подмигивает Настя и расправляет складки на атласной юбке длинного белого платья.

Оставляю взволнованную фею и становлюсь в проходе между прихожей и гостиной, загораживая его спиной. Входная дверь открывается, на пороге появляется Саша. Серый классический костюм ему идет, и это так непривычно. Как же он повзрослел, настоящий мужчина. Родные голубые глаза искрятся от счастья, такие светлые и воодушевленные, а в руках аккуратный букет из пышной сиреневой гортензии. Боже, дай мне сил донести хоть половину из запаса слез до загса.

– Отдавай мне невесту, злобная дракониха! – весело выкрикивает Саша, смело проходя в квартиру.

Уже открываю рот, но напрочь забываю заготовленные слова, увидев за спиной брата Зимина. Его белоснежная рубашка немного помялась после того, как он нес Сашу на руках через лестничный пролет, а щеки покраснели из-за жары и безумных танцев. Дима ласково улыбается мне, вышибая воздух из легких, и, на мое счастье, в этот момент кто-то из девочек шепотом подсказывает слова:

– А теперь последний шаг…

– А теперь последний шаг для уставших бедолаг, – выдавливаю я, напрягая память и вживаясь в образ защитницы. – Чтобы к суженой пройти, ты сначала заплати!

– Сколько хочешь?!

– Все, что есть!

Саша забирается в карман брюк и немного медлит. Лукаво сверкает взглядом, вытаскивает пустую руку, сгибает ее в локте и щелкает пальцами:

– Зима! Твой выход!

Дима обходит его, стремительно надвигается на меня и подхватывает на руки, забормотав:

– Прости, малышка. Мы тут по дороге решили, что стоит поберечь семейный бюджет.

– Эй! Нет! Так нечестно! – Болтаю ногами в воздухе под дружный смех гостей и друзей.

Саша ловко проскальзывает в гостиную, остальные за ним. Укоризненно смотрю на Диму, который с легкостью меня обезвредил:

– Это запрещенный прием.

– Самый действенный, – парирует он и, чмокнув меня в щеку, идет в комнату, но не спешит опускать на ноги.

Звучат заключительные слова и бурные овации. Невеста получает букет и поцелуй, а жених – то, за что боролся последние полчаса. Матери молодых смахивают слезы, отцы зазывают присутствующих к фуршету, накрытому на кухне, чтобы сказать первый на сегодня тост.

– Можешь уже отпустить, – обращаюсь к Диме.

– Конечно, – мягко отзывается он.

Оказываюсь на своих двоих. Поправляю бутоньерку, прикрепленную к карману рубашки Зимина, разглаживаю заломы на белой тонкой ткани и только после приподнимаю подбородок, чтобы заглянуть в карие серьезные глаза. Я теперь даже не знаю, что хочу в них найти, но возможность просто смотреть по-прежнему воспринимается как чудо. Сегодня не наш с Димой день. Не время для очередного разбора полетов и разговоров. Сегодня мы исполняем важные роли, которые необходимо идеально сыграть ради тех, кого мы безмерно любим.

– Выглядишь замечательно, – произношу я, скользнув последний раз кончиками пальцев по его груди. – Нос не болит?

– Ни капли. И ты опередила меня с комплиментами. – Он легким движением возвращает на место слетевшую с моего плеча тонкую бретельку приталенного платья цвета ранней сирени, и один его взгляд заменяет тысячи слов, такой пронзающий и успокаивающий, пульсирующий в каждой вене под кожей.

– А где наш дружок?! Дима!

– Ксю! Иди сюда! – слышатся голоса из кухни.

– Нам пора, – говорит Зимин, оглядываясь.

– Да, идем, – послушно отзываюсь я.

Торжество набирает обороты. Сначала официальная часть в зале городского Дворца бракосочетания. Трогательная речь регистратора пробивает броню почти всех присутствующих, а первый семейный поцелуй отправляет в эмоциональный нокаут остальных. На долю секунды кажется, что я вижу отражение слез Насти в глазах Саши, и мне не хватает обширности чувств, чтобы всецело разделить с ними этот момент. Его истинную важность и ценность могут понять только двое, а остальным достается лишь крошечный глоток сладкого умиления и кислой зависти. Затем прогулка по памятным местам, фотосессия. Холодное шампанское рекой, пот градом, но гостям все равно. Наши голубки вместе, и больше нет ничего важнее. Это в сказках свадьба – счастливый финал, а в жизни она начало чего-то большого: сплетения судеб, рождения новой семьи. Два человека выбирают друг друга, чтобы прожить вместе жизнь. И я ни на секунду не сомневаюсь, что жизнь Насти и Саши будет удивительной и прекрасной. Они точно справятся, даже если их снова накроет буря.

– Не могу на них насмотреться, – говорит мама дрожащим голосом.

Молодоженов снимают на фоне пышной зелени Александровского парка. Саша кружит Настю, держа на руках, и я слышу очередной материнский всхлип, от которого сердцу становится тесно в груди. Подступаю ближе и опускаю голову на ее плечо. Я примерно представляю, каково ей сейчас, после всего, что было. После того как она увидела сына на пороге в тот страшный ноябрьский день и услышала об ужасах, что творились в его душе.

– Все хорошо, мам. Уже все хорошо.

– Да, милая. И слава богу.

Порядком измученные после довольно активной первой половины праздничного дня, отправляемся наконец-то в банкет-холл. Просторный зал с высокими потолками и окнами встречает прохладой и манит стульями вокруг накрытых столов. Гости занимают свои места, шумно переговариваясь, звучит музыка, и вскоре начинается увеселительная программа. Задорный ведущий развлекает гостей, которые, подкрепившись, не прочь порезвиться. Молодежь соревнуется со взрослыми за звание самого веселого поколения, желающих участвовать в конкурсах даже больше, чем нужно. А где-то через час или полтора, когда солнце уже начинает медленно садиться и зал окрашивается в яркие цвета заката, ведущий объявляет еще одно трогательное событие – первый танец молодых.

Гостям вручают высокие искусственные свечи и просят встать из-за столов. Оранжевые огоньки мягко сияют в руках, звучит гитарный перебор и мелодичный голос Эда Ширана:

Саша и Настя парят в центре танцпола, гости окружают их мерцающим сиянием и покачиваются из стороны в сторону. Я оказываюсь позади двух матерей и ненароком подслушиваю разговор.

– Как они быстро выросли, – говорит мама Насти, – кажется, только вчера мы с тобой сидели у директора школы из-за их очередной ссоры.

– Ох, и не говори. Уже тогда можно было начинать на свадьбу копить.

– Наверное, стоило бы. А ведь у вас своя невеста подрастает. Жених уже есть?

– Есть, – вздыхает мама, а меня точно парализует.

– И я, кажется, догадываюсь кто. Это Дима, да? Хороший парень, Настя много о нем говорит. А как он на Ксюшу смотрит…

– Что? Димочка? Нет! Они с детства хорошо ладят, и раньше Ксюша действительно частенько твердила, что замуж выйдет только за него, но это так, глупости. Он как еще один старший брат, а парень у нее в Краснодаре. Дениска, тоже хороший мальчик. Я надеюсь, что они не станут торопиться с развитием отношений, но, думаю, когда-нибудь и до свадьбы дорастут.

С трудом сглатываю, отступая на пару шагов. Я не вспоминала о Денисе последние дни, не до того было, а решение о развитии наших отношений приняла еще на прошлых выходных. Мамины слова о возможной свадьбе отчего-то вызывают панику на грани ярости. Подобное действительно могло стать реальностью. Если бы я не уехала, если бы так и не поняла, что мучаю и обманываю нас обоих, то этот фарс разросся бы до невообразимых масштабов. И, возможно, через год или около того мы с Дэном точно так же танцевали бы в похожем банкетном зале под взглядами друзей и родных. Картинка такая явная, что жжет роговицу глаз. Отвращение проступает горечью на внутренней стороне щек. Как далеко можно зайти в желании никого не ранить? Как долго можно сжимать нож, держа его за лезвие, а не за рукоять? Как сильно нужно обесценивать себя и свои чувства, чтобы раз за разом ставить на пьедестал потребности других? Что от тебя тогда останется?

Выхватываю взглядом Диму в толпе парней. Он зачарованно смотрит на танцующую пару, почти не моргает и даже не замечает, что его свеча, в отличие от остальных, не горит. Жертвы, геройство – это почетно, красиво, но если ты позволишь своему пламени погаснуть, отдашь другим все, что есть, то… Ты исчезнешь, растворишься в их тенях и затеряешься там. Тяжесть в груди нарастает, торопливо возвращаюсь к столу, беру сумочку и выхожу на улицу. Недолго брожу по внутренней территории и, найдя тихий уголок, достаю телефон. После моей просьбы о паузе Дэн не писал и не звонил мне ни разу, а вот Женьку в покое не оставлял. Она уже должна вернуться в Краснодар, и, больше чем уверена, Денис помчится к ней с расспросами. Хватит! Эти игры надо закончить, и я сделаю это сама. Фомушкина не обязана разгребать дерьмо за меня, пора перестать прятаться за фасадом милой и доброй девочки. Перестать притворяться. Важно не просто учиться принимать неприятную правду, но и говорить ее в лицо, не ища обходных путей и не устилая все вокруг перинами лжи, в которых червей больше, чем пуха.

Набираю номер подруги. Пара гудков, и бодрый голос раздается из динамика:

– Привет! Уже соскучилась?

– Привет! Ну конечно! Как добралась?

– Хорошо, – настороженно отвечает Женька. – Ксю, ты там синяя, что ли? Или случилось чего?

– Нет, я почти не пила. Просто…

– Что?

– Дэн тебе уже писал, звонил?

– А как же, – хмыкает подруга, – мы встречаемся через час.

– Не ходи. Я поговорю с ним сама, когда вернусь. Это не твои заботы.

– О! Слышу твердость в голосе.

– Это она.

– Тебе идет. Как там обстановка?

– Все отлично.

– А Морозный?

– Ужасающе прекрасен, но я держусь, и он тоже.

– Молодцы, – ободряюще произносит Фомушкина. – Торт мне привезешь?

– Вряд ли доедет! Пива привезу и рака.

– Одного?!

– Так уж и быть, прихвачу парочку, – смеюсь я.

– Вот спасибо, дорогая подруженька! – она мастерски играет манерную дамочку.

– Побегу, пока меня не потеряли.

– Главное, что ты себя нашла, – в ее интонации нет ни издевки, ни шутливости, только тихая задумчивость, будто Фомушкина и не со мной говорит вовсе.

– До понедельника, Жень. Не лютуй там без меня. Ладно?

– Как будто я могу лютовать с тобой. Увидимся, Ксю!

– Да, до встречи!

Завершаю звонок, убираю телефон в сумочку и достаю спрятанную пачку сигарет. Выкуриваю одну и возвращаюсь в банкетный зал с желанием поскорее добраться до стола и закинуть что-нибудь в рот, чтобы перебить запах табака. Большинство гостей отрываются на танцполе, и я ускоряю шаг.

– Ксюша! – зовет мама, поднимаясь из-за соседнего стола.

Сердце падает на дно живота. Только семейных разборок о вредных привычках нам сегодня не хватало. Уже тянусь за ближайшей закуской, чтобы хоть как-то предотвратить бедствие, но тут мою ладонь обхватывают прохладные пальцы.

– Я украду ее ненадолго, теть Вик! – кричит Зимин, поднимая свободной рукой мой бокал с шампанским. – Можно?!

– Тебе-то?! Конечно! – отмахивается мама и возвращается на место.

Дима утягивает меня за собой к кенди-бару. Получаю бокал и тут же делаю несколько глотков.

– Спасибо, – выдыхаю я, – ты меня выручил.

– Как всегда, – тепло отзывается Дима. – Но лучше в следующий раз возвращайся с перекура через уборные.

– Откуда ты знаешь, где я была?

– Просто знаю.

Он подносит песочную корзинку со сливочным кремом и джемом к моим губам. Хватаю ее ртом и запиваю оставшимся шампанским. Дима берет салфетку, вытирает крошки с моих губ и снисходительно качает головой. Еще пару недель назад я, наверное, расстроилась бы или даже рассердилась, потому что он опять обращается со мной как с ребенком, но сейчас… Он ведет себя так, как Дима Зимин может вести себя только с Ксюшей Моревой: все подмечает, чувствует, точно знает, что мне нужно. Защищает – как всегда.

– Хочешь потанцевать? Заодно проветришься немного, – предлагает он.

– Хочу, – с радостью соглашаюсь я.

Находим свободное местечко рядом с друзьями молодых, машем Саше и Насте. Дима заставляет меня кружиться и скакать под заводной ритм. Через парочку быстрых музыкальных композиций звучит спокойная мелодия, и я впечатываюсь в крепкую грудь от легкого рывка. Обнимаю Зимина за шею, не оставляя между нами даже щели для воздуха или света. Делаем несколько медленных поворотов. На танцполе только пары, и самая главная, разумеется, в центре.

– Приятно на них смотреть, да? – спрашивает Зимин, наклонившись к моему уху.

– Да.

– Вот бы ты и про меня могла так сказать.

– На тебя мне тоже приятно смотреть, только… немного больно.

– Ксю, как мне это исправить?

– Женись на мне!

Зимин опускает голову, и я широко ему улыбаюсь. Эта фальшивая улыбка позаимствована у него, за сегодняшний день получилось хорошенько ее изучить. Полчаса назад я решила, что больше не буду притворяться, но Дима всегда был исключением и останется им. Мне необходимо вернуть ему хоть каплю спокойствия из того моря, что он всегда дарил мне.

– Шучу! – смеюсь я, раскачиваясь под музыку. – Все хорошо, Дим. Честно. Теперь не только ты меня прикрываешь, но и я тебя. Можешь расслабиться. Я ведь уеду уже в понедельник и увезу с собой все твои секреты, поэтому, пожалуйста, расслабься. Рядом со мной и правда можно. Тебе не нужно ничего делать, ничего исправлять. Я не прошу и не хочу этого.

Дима ненадолго зависает, а я продолжаю улыбаться, умоляя его мне поверить. Как же это невероятно трудно – оберегать любимых от своих чувств. Какой же он потрясающе сильный, и как бы мне хотелось, чтобы хоть часть этой силы он потратил только на себя. Дима обнимает меня еще крепче и прижимается щекой к волосам. Не знаю, купился ли он или снова лишь вид сделал, но позволяю ему баюкать меня в своих руках. У нас так мало времени. Слишком мало, чтобы упустить хоть миг.

Как и планировалось, второй день свадебного торжества проходит на базе отдыха вблизи Дона. После вчерашнего банкета, который закончился далеко за полночь ярким салютом в честь молодоженов, все присутствующие выглядят немного помятыми, но свежий воздух и прохладительные напитки на любой вкус быстро приводят нас в чувство. В большой беседке за накрытым столом собираются самые близкие и продолжают чествовать Сашу и Настю, которые светятся от счастья, несмотря на, вероятнее всего, бессонную ночь. После обеда наша немаленькая компания раскалывается на группы по интересам: мужчины и парни отправляются рыбачить, женщины остаются в тени беседки болтать о делах житейских, девчонки собираются загорать на берегу. Устраиваемся на деревянных шезлонгах. Звучат разговоры и смех, плещется речная вода, в воздухе витают запахи дыма, влажного песка и персиковой отдушки солнцезащитного крема.

– Как же хорошо, – говорит кто-то из девчонок.

Мои глаза, спрятанные за солнечными очками, закрыты. Улыбаюсь, безмолвно соглашаясь со сказанным. Впитываю тепло и кожей, и сердцем, что исходит не только от небесного светила, но и от людей, которые меня окружают.

– Я готова раз в месяц так на свадьбах тусить. Кто следующий?

– Если такая умная, сама замуж и выходи!

– Да с радостью, но пока не зовут. Настя! Поделись секретом! Как заставить парня жениться на тебе?

– О-о-о… – весело тянет теперь уже моя однофамилица. – Это непросто. Нужно с детства лупить его по голове, пока мозги на место не встанут.

– Вряд ли мой оценит…

– Да и мой…

– А других советов нет?

– Можете попробовать сами сделать им предложение.

– Ага!

– Еще чего! – протестуют девчонки.

Ближе к вечеру все возвращаемся за стол, звучат новые тосты, один из которых Настя и Саша произносят вместе. Тот самый, вызывающий очередную волну слез умиления. Будущие бабушки и дедушки принимаются поздравлять друг друга и взволнованно обсуждать грядущие перемены, и я буквально чувствую движение реки жизни. Ее течение порой целенаправленно, а порой хаотично, но ты не в силах его остановить, остается только плыть. По течению или против – сам выбирай, только не тони. В этом мире точно есть то, за что стоит бороться. Мой взгляд тянется к противоположному краю стола, где сидит Дима. Он замечает это и салютует мне стаканом с соком, а я мысленно обращаюсь к нему, повторяя: «Не тони».

Солнце медленно опускается к горизонту, на территории базы загораются фонари. Мохнатые лапы елей отбрасывают тени на землю, вдалеке кричат утки. Взрослые расходятся по номерам, а молодежь на остатках сил стягивается к бассейну. Кто-то усаживается на шезлонги, кто-то, как я, на край борта, опустив ноги в светящуюся голубую воду, и только пара человек все никак не может угомониться. Саша и Дима борются посредине бассейна, пытаясь окунуть друг друга с головой. Брызги летят во все стороны, сливаясь с боевыми криками.

– И откуда в них столько дури? – спрашиваю я у Насти, которая сидит позади меня, обложившись подушками, которые Саша собрал с нескольких шезлонгов.

– Хороший вопрос, – сонно хихикает она, – но пусть лучше так, чем…

Она замолкает, но я и без того понимаю, каким было бы продолжение. Дружеский спарринг не прекращается. Подобное частенько случалось раньше, Саша с Димой всегда любили спорить и толкаться, но я не могу вспомнить, побеждал ли Дима хоть раз. Прыгаю в бассейн, теплая вода приятно щекочет. Саша стоит ко мне спиной, вцепившись в руки друга, и пытается завалить его. Подплываю ближе, отталкиваюсь ногами от дна и запрыгиваю брату на спину. Он пошатывается от неожиданности. Рывок, толчок – и вот уже светлая макушка скрывается под водой.

– Какого?.. – отплевывается Саша, вынырнув, и тут же ведет ладонью по поверхности, нацелившись в мою сторону.

Дима опережает его, хлопнув рукой по воде, и в следующую секунду уже оказывается рядом, загораживая меня спиной.

– Ах так, да? Предательница!

Обнимаю Диму за шею и обхватываю ногами торс, а Саша укоризненно качает головой.

– Вот всегда ты на его стороне! – с шуточной обидой выпаливает он.

– Саш, я на твоей! Но в бассейн не полезу, не проси! – выкрикивает Настя.

– Спасибо, любимая! Я тронут!

– Я знаю! – смеется она.

– Ну что, братец? Поборешься с двуглавым драконом? – Я игриво приподнимаю брови, а Дима ласково поглаживает мое колено под водой.

– Нападайте! – воинственно отзывается Саша.

– Зима! Тебе звонят! Слава какой-то! – звучит еще один голос.

Дима резко оглядывается, вена на его шее тревожно пульсирует.

– Иди. Я и сама тут справлюсь, – произношу негромко и отпускаю его.

– Не сомневаюсь, – подмигивает мне Зимин, а после парой широких гребков добирается до борта и вылезает из бассейна.

Хотелось бы мне подольше посмотреть, как капли стекают по его спине, но Саша уже встает в боевую стойку. Повторяю за братом, и не остается ничего другого, кроме как:

– Тронешь меня и… я все маме расскажу!

– А я расскажу папе, что ты куришь! – говорит он в ответ, и мы дружно смеемся, осыпая друг друга брызгами.

Еще немного дурачимся с братом в воде и выбираемся на сушу. Настя сообщает, что ей нужно отлучится ненадолго, и оставляет нас. Обернувшись в полотенце, устраиваюсь на краю шезлонга и обвожу взглядом внутренний двор. Некоторые пары уже ушли в номера, остальные разместились в небольшой беседке вокруг кальяна, а вот Димы нигде не видно. Надеюсь, Слава позвонил не затем, чтобы сообщить плохие новости.

– Да вернется он скоро, – едко хмыкает брат. – Русалок тут не водится, не украдут.

– Ты что, правда дуешься? – уточняю иронично. – Из-за того что я помогла ему, а не тебе?

– Ты всегда любила его больше. Я уже привык.

– Я всегда любила вас по-разному, Сань. Зря ревнуешь.

Он садится рядом и заглядывает мне в лицо, упершись локтями в колени.

– Ну что? – спрашиваю без лишней робости.

– Да ничего. Просто ты так выросла.

– Значит, могу всерьез приударить за твоим другом?

– А я в силах тебя остановить?

– Ты? Нет.

– Послушай, – с тревогой начинает Саша, – я только…

– Не надрывайся, – мягко перебиваю я. – Это ведь просто шутка. И ей столько же лет, сколько и мне.

– Знаешь, вы когда-нибудь дошутитесь, и нам действительно придется гулять и на вашей свадьбе.

– Тебя это так пугает? Ты знаком с кем-то получше, чем наш Зимин?

– У тебя есть парень, – напоминает Саша.

– А сколько у тебя было девушек до Насти, а? Ты же не будешь рассказывать мне, что все отношения ведут под венец?

– Не буду, но…

– Сань, мы же гипотетически.

– Даже гипотетически я не очень хочу это представлять, – хмурится он.

– Почему?

– Потому что Дима – мой лучший друг, а если он тебя обидит, то…

– Он не обидит. Никогда.

– Ты в нем так уверена, – снисходительно произносит Саша.

– Больше, чем в ком-либо, – отвечаю твердо, и каждое слово идет от сердца.

Брат замолкает на несколько секунд, из беседки слышится знакомый голос. Дима там, болтает с ребятами, но поглядывает в нашу сторону.

– Так между вами и правда?.. – не успокаивается Саша.

– Нет, – отзываюсь я, не спуская глаз с Димы, – ничего такого.

Звезды разгораются ярче, а вот голоса в беседке с каждой минутой звучат все тише. Саша уводит клюющую носом Настю спать, остальные тоже потихоньку разбредаются по номерам.

– Тебя проводить? – спрашивает Дима, ведь мой номер находится в первом корпусе, рядом с родительским.

– Думаешь, не дойду? – устало ухмыляюсь я, закидывая на плечо пляжную сумку.

– Уверен, что дойдешь, но…

– Хочешь выведать, не рассказала ли я Саше или Насте о твоих секретах?

– А ты рассказала?

– Сам как думаешь?

– Ну-у-у, я пока еще не в смирительной рубашке, – разводит руками Зимин, – поэтому…

– Ничего я не рассказывала, – говорю вслух, а про себя добавляю: «Пока что».

– Спасибо.

Дима забирает у меня сумку, и мы шагаем по пустынной базе. Тихо трещат сверчки, шумит листва. Тело ватное, тяжелое. Насыщенные были дни. Хорошие, конечно, но я чувствую себя вымотанной.

– Как там Слава? – спрашиваю я, вспомнив о недавнем звонке.

– Все хорошо. Хотел увидеться перед отъездом.

– Куда он едет?

– В Новорос. Будет и дальше на стройке батрачить.

– Ясно…

– Вы завтра в Крас возвращаетесь? – интересуется Зимин после недолгой паузы.

– Да, утром. Папе во вторник нужно уже появиться в офисе.

– Понятно…

И снова молчание. Не сказать что гнетущее, но неприятно царапающее.

– Скучать по мне ты точно не будешь, да? – я прячу грусть за ехидством.

– Ксю… – болезненно вздыхает Дима.

– Прости. Можешь не отвечать, – перебиваю я и останавливаюсь перед лестницей, что ведет к комнатам на втором этаже. – Спокойной ночи, Дим.

– И тебе, – кивает он, возвращая мне сумку, а затем касается указательным пальцем кончика моего носа. – Будь умницей, ладно?

– Обо мне не переживай.

– Аналогично.

Смотрим друг на друга. Слова подступают к горлу, ладони щиплет от желания коснуться, но я не двигаюсь и молчу, ведь не уверена, что смогу остановиться.

– Мы еще увидимся утром, – говорит Дима, отступая. – Иди, Ксю, тебе нужно отдохнуть.

Я поднимаюсь в номер. Сажусь в кресло, прикрыв глаза. Неужели это и правда все? Я больше ничего не могу сделать? Утром мы обнимемся, перебросимся парой фраз, и я потеряю возможность добавить еще пару точек в это уже устоявшееся многоточие. Сердце клокочет, скулит и ноет, как израненный зверек. «Это не я. Это должна быть не я», – повторяю мысленно и шагаю в крошечную ванную комнату, в которой пахнет деревом и эфирными маслами. Встаю под душ в надежде, что он вымоет все глупости из головы, но ни через пять минут, ни через десять легче не становится. Выключаю воду, насухо вытираюсь полотенцем, надеваю чистое белье и гостиничный халат. Валюсь в кровать, утыкаюсь лицом в подушку, умоляя усталость сморить меня поскорее, ведь иначе…

Рядом на тумбочке жужжит телефон. Хватаю его и читаю сообщение от Дениса: «Во сколько ты приезжаешь?» Не успеваю даже подумать, отвечать или нет, как следом на экране всплывает оповещение о входящем звонке. Сбрасываю его и выключаю телефон. С Денисом я разберусь завтра, сейчас есть дела поважнее. Мне необходимо решить, как лучше попрощаться с Зиминым. Так, как того хочет он? Или так, как могу только я?