Глава 4

Щелчок ключа в замке прозвучал как выстрел. Я отпрянула от окна, инстинктивно сунув руку в карман, где спрятала цепочку.

Спокойно, Адель. Ты ничего не нашла.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. Даррел вошел так, словно собирался штурмовать крепость. Взвинченный, злой, с раздувающимися ноздрями. Видимо, вызов оказался не таким важным, и теперь он бесился, что пришлось оставить меня одну.

Он замер на пороге. Его взгляд — тяжелый, сканирующий — мгновенно обшарил комнату. Проверил углы, слой пыли на мебели и, наконец, уперся в меня.

Я стояла у окна, скрестив руки на груди. Даррел шагнул ко мне, грубо вторгаясь в личное пространство.

— Ты не сидишь, — буркнул он, кивнув на кресло.

Он что, предполагал, что я развалюсь на грязном кресле и буду покорно его ждать возвращения? Оборотни… Они все такие бесцеремонные или только мне повезло встретить такого?

— Мне не платят за то, чтобы прохлаждалась в кресле, — я вскинула подбородок, стараясь выглядеть возмущенной, а не испуганной.

От него исходила давящая аура холода и раздражения, но едва уловимые нотки хвои и земли придавали ему какой-то живой вид.

— Все в порядке? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то произошло?

— Дела стаи, — отрезал он, не глядя на меня. — Твоей работы это не касается.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна злости — защитной, колючей. Его манера общаться как с мебелью начинала выводить из себя.

— Знаешь, это очень мило с твоей стороны, — ядовито произнесла я. — Запереть сотрудника в комнате. Особенно после того, как ему стало плохо. Ни один мой работодатель еще не позволял себе такого свинства.

Даррел лишь фыркнул, глядя на меня как на назойливое насекомое.

— Подай на меня в суд, Риверс, — бросил он с издевкой. — Альфа приказал не спускать с тебя глаз. Запереть тебя здесь было лучшим решением, чем тащить к границе периметра. Скажи спасибо, что не приковал к батарее.

— Спасибо⁈ — я шагнула к нему, сжимая кулаки. — Ты…

Он вдруг поднял руку и, прежде чем я успела отшатнуться, перехватил мой подбородок, жестко поворачивая лицо к свету. Пальцы были горячими, мозолистыми и грубыми. И почему-то от этого прикосновения меня пронзило странным электрическим импульсом — пугающим и притягивающим одновременно.

— Посмотри на себя, — рыкнул он, игнорируя мое возмущение. — Губы синие. Зрачки по пять копеек. Тебя всё еще трясет.

— Здесь холодно, — соврала я, глядя ему в глаза. Хотя трясло меня от адреналина и тяжести улики, лежащей в кармане.

— Это не от холода, — отрезал он, явно не веря моим оправданиям.

Даррел резко убрал руку, словно обжегся, и отступил на шаг.

— Всё, хватит. Выглядишь паршиво. Идем отсюда. Продолжим, когда ты перестанешь быть похожей на ходячий труп

— Нет.

Слово упало в тишину тяжелым камнем из-за чего я невольно прикусила язык. Даррел замер. Медленно, очень медленно он повернул голову ко мне. В его взгляде читалось искреннее удивление пополам с угрозой. Его зрачки сузились. Догадываюсь, что он не привык слышать отказы.

— Что ты сказала? — его голос стал тише, но в нем завибрировала опасная, рычащая нота.

— Я сказала «нет», — упрямо повторила я, хотя инстинкт самосохранения вопил, чтобы я заткнулась. — Я не закончила. Мне нужно проверить еще два угла и оконные рамы.

— Риверс, не беси меня, — он шагнул ко мне, нависая скалой. Воздух вокруг него сгустился от сдерживаемой агрессии. — Ты еле стоишь.

* * *

— Со мной всё в порядке! — я не отступила, чисто из-за упрямства. — Я приехала сюда работать, а не отдыхать. Сара ждет проект к новому году. Если я буду падать в обморок от каждого сквозняка, то и в следующем году не закончу.

Он смотрел на меня сверху вниз, как на умалишенную. Или как на загадку, которую никак не может решить. Мое поведение не вписывалось в его картину мира: слабая человеческая женщина должна была подчиниться, а не скалить зубы.

— Ты упрямая, — процедил он.

— Целеустремленная, — поправила я.

— Ты безрассудная. И пахнешь проблемами.

— А ты пахнешь паранойей, — парировала я. — Мы идем работать или будем дальше обмениваться любезностями?

Секунду он молчал, борясь с желанием просто перекинуть меня через плечо и вынести отсюда. Я видела это желание в его потемневших глазах. Не зря говорят, что оборотни требуют во всем подчинения.

— Еще полчаса и ты заканчиваешь на сегодня, — наконец рыкнул он, отходя к стене и скрещивая руки на груди. — Ни секундой больше. И если снова начнешь падать — ловить не буду. Встретишься с полом.

— Договорились.

Я вернулась к работе, чувствуя спиной его тяжелый, давящий взгляд.

Проклятие, Адель, почему именно сейчас, когда в кармане жгло доказательство, ты решила показать упрямство. Словно все во мне заставляло сопротивляться его доминированию, проверяя его контроль на прочность.

Изменять плинтуса, когда за тобой следит хищник так еще задачка, но я справилась.

— Всё, — я захлопнула блокнот ровно через девять минут. — Я закончила.

Даррел отлепился от стены.

— Да неужели? И как вердикт, мисс архитектор? Дом не рухнет?

— Фундамент крепкий, — я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в слова двойной смысл. — Стены надежные. Но внутри… внутри что-то прогнило.

На миг его маска безразличия треснула.

— Значит, хорошо, что Алек нанял тебя, Риверс, — отрезал он ледяным тоном, давая понять, что разговор окончен. — А теперь на выход.

Он распахнул дверь, пропуская меня вперед. Когда я проходила мимо, мы снова оказались недопустимо близко. Мое плечо почти коснулось его груди, и я услышала, как сбился ритм его дыхания. Он словно хотел что-то добавить — возможно, еще одну грубость, — но сдержался, лишь желваки на скулах дернулись.

Мы вышли в коридор. Даррел запер дверь на два оборота, словно боялся, что я попрусь туда втихаря.

Поздно, Серый Волк, крошечный пазл вашей тайны лежит у меня в кармане.

Обратный путь мы проделали молча.

Чем дальше мы уходили от Западного крыла, тем теплее становился воздух. Мрачные тени коридоров сменились мягким светом электрических бра, а затхлый запах пыли уступил место чему-то сладкому и пряному.

Когда мы вошли в главный холл, контраст ударил по мне со всей силой.

Из гостиной доносилась музыка — какой-то старый джазовый хит про снег и Рождество. Пахло корицей, выпечкой и живой хвоей так притягательно, что я остановилась на пороге, моргая.

Гостиная преобразилась. Посреди комнаты возвышалась огромная, пушистая ель, верхушка которой почти касалась высокого потолка. Вокруг царил уютный хаос: открытые коробки с игрушками, мотки гирлянд, шуршащая упаковочная бумага.

Сара балансировала на стремянке, пытаясь водрузить на ветку огромный стеклянный шар.

— Левее… Нет, правее! — командовала она сама себе, высунув кончик языка от усердия. — Черт, почему у этой елки такие колючие иголки? Алек точно выбирал самую злую из всех в лесу, под стать себе.

Увидев нас, она просияла, чуть не выронив игрушку.

— О, вернулись! И даже живые! — она легко спрыгнула со стремянки, отряхивая руки от блесток. — А я уже хотела отправлять поисковую экспедицию с собаками… ну, то есть с волками.

Она подмигнула мне, но её взгляд тут же стал цепким, сканирующим.

— Адель, ты бледная как моль. Даррел, я же просила не кошмарить гостью!

— Она сама кого хочешь закошмарит, — буркнул Даррел.

* * *

Он прошел в комнату и прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Ага, уходить он явно не собирался. А я уже понадеялась отдохнуть от его тяжелой энергетики. В своей черной тактической одежде, мрачный и напряженный, он совсем не вписывался в праздничную атмосферу, которую создала хозяйка дома.

— Все в порядке, Сара, — я заставила себя улыбнуться.

Улыбка вышла немного натянутой, но Сару это, кажется, устроило.

— Просто там… немного угрюмо и холодно.

— Зато здесь тепло! — Сара широким жестом обвела комнату. — Как тебе? Мы решили в этом году не скромничать. Алек ворчал, что это пожароопасно, но я сказала, что если он не принесет елку, я украшу гирляндами его самого, пока он спит.

Я посмотрела на нее и почему-то не сомневалась, что она способна такое сделать со своим мужем, несмотря на то что он грозный альфа. Затем я перевела взгляд мерцающие огни.

— Красиво, — искренне сказала я. — Очень по-домашнему. Я, честно говоря, удивилась… я не думала, что оборотни празднуют Новый год.

Сара рассмеялась, доставая из коробки очередную связку мишуры.

— Это немного не в их стиле, но здесь же есть я. Да и что по-твоему они должны делать?

— Ну… — я замялась, чувствуя себя немного глупо. — Я считала, что у оборотней свои традиции. Более… дикие?

Менее человеческие, добавила про себя. А затем почему-то бросила быстрый взгляд на Даррела. Он стоял неподвижно, наблюдая за нами с непроницаемым лицом, но в глазах плясали отблески гирлянды.

— О, поверь, — Сара хихикнула, вешая серебряную звезду на нижнюю ветку. — У оборотней есть дикие традиции. Да и по правде обычно они игнорируют наши праздники. Для стаи смена цифр года ничего не значит. Потому что главный день в их обществе — это не первое января, а Полнолуние.

Она выпрямилась, и в её глазах заплясали лукавые чертики.

— В такую ночь у них принято… скажем так, быть ближе к природе, — в ее словах звучали намеки, которые я не могла разобрать. — Ну понимаешь, типа бегать под луной, выть на звезды и всё такое. Никакой одежды, никаких правил, чистые инстинкты.

Она многозначительно посмотрела на начальника охраны.

— Да, Даррел?

Даррел хмыкнул. Звук получился низким, вибрирующим и неожиданно смущающим. Его губы дрогнули в кривой усмешке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Луна в этом году обещает быть… активной, — протянул он, глядя не на Сару, а прямо на меня.

В его взгляде мелькнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание и по спине побежали мурашки. Там была не просто насмешка над моим невежеством, а настоящий голод. Я нахмурилась, не понимая подтекста до конца, но чувствуя, как предательски краснеют щеки.

Даррел это заметил. И его усмешка стала шире.

Я отвела взгляд, делая вид, что меня внезапно очень заинтересовала коробка с путаной мишурой. Выдерживать этот зрительный контакт было физически больно

— Не обращай внимания, Адель, — махнула рукой Сара, не замечая высоковольтного напряжения, искрящего между нами. — В этом году полнолуние припадает на новый год, поэтому у самцов слегка шалят гормоны. Они становятся… невыносимыми.

Сара, напевая что-то под нос, отвернулась к коробке с игрушками, выискивая в короче что-то особенное.

— Даррел просто ворчит, потому что у него сложные отношения с духом Рождества, — бросила она.

— У меня сложные отношения с идиотами в красных колпаках, — парировал Даррел, лениво отлепляясь от дверного косяка.

— И любыми другими праздниками, которые я пытаюсь привить стаи, — отмахнулась Сара, когда снова полезла на стремянку с нужной игрушкой, и на секунду мы остались в слепой зоне от её внимания.

Неожиданно Даррел сделал шаг в комнату, но не к елке, а ко мне.

* * *

Я инстинктивно напряглась, готовая отступить, но заставила себя стоять на месте. Бежать нельзя. Хищники любят догонять. Я знала это, потому что готовилась к приезду сюда. Однако то как он одним текучим движением сократил дистанцию заставило мое сердце подпрыгнуть. А когда он поднял руку, я просто перестала дышать.

Его пальцы — грубые, горячие — коснулись моей щеки. Едва ощутимо, почти невесомо. Тыльная сторона его ладони медленно скользнула вниз, по скуле, очертила линию челюсти и замерла на пульсирующей жилке у меня на шее.

Этот контакт был подобен ожогу. Моя кожа вспыхнула под его рукой. Кровь, которую я так старательно замедляла лекарствами, вдруг рванула по венам с бешеной скоростью. Даррел наклонился к моему уху. Его запах — мускус, лес и опасность — заполнил мои лёгкие.

— Тебе лучше не интересоваться полнолунием, Риверс, — прошептал он низким, бархатным голосом, от которого вибрировало всё внутри. — Хорошеньким человеческим девочкам не следует знать о том, что происходит в лесу, когда всходит луна.

Этот тон — властный, порочный, обещающий — пробил мою химическую броню так, словно её и не было. Внизу живота скрутился тугой узел. Сладкая, тягучая дрожь прокатилась по телу и сосредоточилась между ног, влажная и предательская. Я судорожно выдохнула, и мои колени подогнулись.

Таблетки по какой-то причине дали слабину перед реакции тела. Ноздри Даррела хищно раздулись. Он почуял это. Он уловил резкую смену моего запаха — аромат возбуждения, который пробился сквозь стерильность лекарств.

Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. На секунду мне показалось, что он сейчас прижмет меня к стене прямо здесь, на глазах у жены Альфы. Его рука на моей шее напряглась, пальцы чуть сжались. Но затем осознание того, что именно происходит, ударило по нему.

В его взгляде мелькнул шок, смешанный с испугом. Его явно взбудоражила моя реакция, но еще больше — напугала сила его собственного отклика. Он отдернул руку, словно от огня. Ни слова не говоря, он резко развернулся на пятках и быстрым, почти бегущим шагом вышел из гостиной, растворяясь в темном коридоре.

Это выглядело как бегство.

— Ну вот, сбежал, — вздохнула Сара, слезая со стремянки и отряхивая руки от блёсток. Она обернулась и посмотрела на пустой дверной проем. — Ладно, черт с ним. У него старые шрамы… не принимай на свой счет.

— Я не злюсь на его грубость, — быстро заверила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Честно говоря, он стал куда лучше, чем был, когда я только приехала в поместье, — Сара улыбнулась мне — открыто, тепло, по-дружески. — Тогда он вообще напоминал камень. Может, общение с кем-то новым — с человеком, а не волком — поможет ему оттаять окончательно.

Её улыбка чуть погасла, сменившись грустью.

— Стая не всегда была к нему добра. Было время, когда они сделали его изгоем. Обвиняли в грехах, которых он не совершал. А такое не проходит бесследно.

Во мне вспыхнула искра интереса и я посмотрела в ту сторону, где исчез Даррел. Надо взять себя в руки. Мне нет никакого дела до цепного пса стаи. У меня своя цель, с которой меня ни что не должно сбить. Особенно этот угрюмый и

Сара же тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, и как ни в чем не бывало, проговорила:

— Поможешь мне с гирляндой? Алек обещал вернуться к ужину, хочу закончить до его приезда.

Я стояла, всё еще чувствуя фантомное касание его пальцев на своей шее. Сердце колотилось как безумное, а щеки пылали. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы собрать себя заново, загнать предательский жар обратно вглубь и натянуть привычную маску.

Я посмотрела на Сару, потом на сверкающую елку. В кармане моего платья металл цепочки, казалось, раскалился добела, прожигая кожу сквозь ткань. Напоминая, зачем я здесь на самом деле.

— Конечно, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно, хотя внутри всё дрожало. — С удовольствием.

Я подошла и взяла протянутый конец пушистой гирлянды. Я старательно делала вид вежливой гостьей, помогающей украшать дом к светлому празднику. Улыбалась, кивала, подавала игрушки и восхищалась декором. Но внутри, под слоем льда, который медленно восстанавливался, и под маской притворности, я думала о своей сестре.

И о правде, которая была мне нужна как воздух.

А еще — о горячих пальцах на моей коже и о том, что охота на чудовищ становится слишком опасной игрой.