Глава 5

Даррел

Ненавижу зиму. Несмотря на то что температура моего тела была выше человеческой, и я спокойно мог переносить морозные дни, мое настроение становилось более угрюмым. Хотя куда больше. Но мне достаточно было выйти на улицу и выдохнуть пар из рта, чтобы понять, что в этом году зима стала суровей.

Остальных в стае мороз бодрил. В такие дни оборотни сбивались в кучу в поисках тактильного контакта и устраивали общие забеги по снегу. Меня от этого воротило.

Я всегда держался особняком. Хваленая регенерация срастила мои кости, но она не спасала от старой памяти тела. В сырую погоду правое плечо, раздробленное в мясо пять лет назад, крутило так, будто в сустав насыпали битого стекла. Холод пробирался не под кожу, а сразу в шрамы.

Два дня осталось до Полнолуния и Нового года. Чертова насмешка природы, что эти два праздника совпали, словно соединяли наш мир с человеческим.

Зверь внутри уже начинал ворчать, царапать ребра, требуя выпустить его. Мои мышцы каменели, кожа казалась слишком тесной, а в голове стоял монотонный гул, словно я стоял под линией высоковольтных передач. Мой волк свободы. Хотел бежать, рвать глотки и выть на луну.

Для стаи это праздник. Время, когда можно забыть про человеческую натуру и уйти в отрыв. Для меня это была ежемесячная каторга.

Я стоял у окна кабинета, упершись лбом в ледяное стекло. В отражении на меня смотрела моя же угрюмая рожа: тяжелый взгляд, недельная щетина, шрам над бровью. Я выглядел как человек, который не спал неделю. И чувствовал себя так же. Мне нужно было сбросить напряжение. Обычно помогала драка или марафонский забег по лесу до кровавых мозолей. Но сейчас я был привязан к этому дому, как цепной пес. И причина моей привязи сидела прямо за моей спиной.

Я медленно повернул голову.

Адель Риверс. Заноза в моей заднице.

Она оккупировала угол кабинета, разложив свои чертежи на массивном дубовом столе. Маленькая. Хрупкая. Бледная. Она сидела, поджав под себя ногу, и яростно что-то чертила, закусив кончик карандаша. Волосы падали ей на лицо, поэтому она то и дело нервно заправляла прядь за ухо.

Меня это бесило. Бесило, как тихо она сидит. Бесило, что она вообще здесь дышит моим воздухом.

Но больше всего меня выводил из себя этот чертов запах.

Гребаная химия.

От неё разило таблетками. Стерильный, мертвый, больничный дух. Так пахнет в морге после уборки, а не от живой бабы. Любой нормальный волк скривился бы и прошел мимо. Но мой зверь, похоже, окончательно свихнулся. Потому что даже сквозь эту медицинскую дрянь, сквозь запах её страха и лжи (а она врала, я нутром чуял), пробивалось что-то еще. Едва уловимое. Теплое. Оно било по ноздрям, заставляя кровь приливать к паху.

Проклятие! Я давно усвоил урок, что от самок одни проблемы. Они пахнут ожиданиями, хотят, чтобы ты вилял хвостом, а потом всаживают нож в спину. Меня тошнило от одной мысли о спаривании. Так какого хрена сейчас я стою и пялюсь на её шею? На эту тонкую, беззащитную полоску кожи, под которой бьется жилка?

— Ты протрешь дырку в этом чертеже, Риверс, — прорычал я.

Голос был хриплым, как будто я жевал песок.

Она вздрогнула. Карандаш с стуком покатился по столу. Но когда малышка подняла голову, то в ее глазах отражался страх напополам с вызовом. Это послало импульс по моему телу и встряхнуло зверя.

— Я работаю, Даррел, — холодно ответила она. — Тебе знакомо это слово? Или твоя обязанность — только подпирать стены и действовать на нервы?

* * *

Я отлип от окна и шагнул к ней. Приближался медленно, как к своей добыче. Намеренно громко чеканил шаг ботинками по дорогому паркету. Мне нравилось видеть, как при моем приближении её плечи напрягаются, выдавая инстинктивную реакцию тела, которую она так старательно пыталась подавить чертовой химией.

— Моя обязанность — следить, чтобы ты не свернула шею и не сунула свой нос куда не следует, — я навис над столом, упершись ладонями в столешницу по обе стороны от неё. Зажал в капкан. — Ты слишком любопытная, как для простого архитектора, Адель.

Она не отшатнулась. Даже не моргнула. Просто подняла на меня свои невозможные, пустые глаза и посмотрела с вежливым равнодушием. От этого захотелось рыкнуть ей в лицо.

— А ты, смотрю, знаток архитекторов, — ровно парировала она. — Много нас запугивал за свою жизнь? Это фетиш такой или личная неприязнь к моей профессии?

Этот ледяной, стерильный тон. Меня передернуло. Она была словно замороженная. Смотрела на меня — спокойно, без страха и мать твою без интереса. Как на предмет мебели, который вдруг начал разговаривать.

Эта стена, которой она себя окружила, вызывала у меня иррациональное, дикое желание разбить её вдребезги.

Я хотел увидеть реакцию. Любую. Страх. Гнев. Боль. Желание в конце концов. Хоть что-то настоящее, живое, горячее, что пробилось бы сквозь эту медицинскую кому. Зверь внутри утробно зарычал, соглашаясь. Когти царапнули ребра изнутри.

— Раз уж ты подошел так близко, — она вдруг подалась вперед, и её движение сбило меня с толку. — У меня вопрос по юго-восточному сектору.

Её тонкий палец с аккуратным, коротким ногтем ткнул в карту, лежащую между нами.

— Вот здесь, где парк переходит в лес. На старых схемах БТИ здесь обозначен фундамент. Какой-то флигель или хозяйственная постройка. Но на новых планах здесь пусто.

Она подняла голову, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Или мне показалось?

— Я видела крышу из окна спальни. Хочу понять если там что-то и подключен ли этот объект к общей сети. Если там старая проводка, это может дать перегрузку при подключении нового оборудования в доме.

Внутри меня всё натянулось, как стальной трос перед разрывом.

— Там ничего нет, — процедил я, наклоняясь ниже. Теперь наши лица разделяли жалкие сантиметры. Я чувствовал тепло её кожи, и это было пыткой.

— Это просто руины.

— Но если там есть кабель, то мне надо… — начала она, пытаясь отодвинуть карту.

— Плевать на кабель! — рявкнул я, теряя контроль.

Моя рука метнулась вперед быстрее, чем она успела моргнуть. Я накрыл её ладонь своей, прижимая её руку к столу вместе с карандашом. Кожа к коже. Удар тока прошел по моей руке до самого плеча, отдаваясь в паху болезненным, тянущим спазмом.

Адель замерла. Её глаза наконец-то расширились. Дыхание сбилось.

Вот оно. Хоть какая-то реакция.

— Твоя зона ответственности — Западное крыло, Риверс, — прорычал я ей в лицо, борясь с диким, извращенным желанием укусить её за нижнюю губу. — Не лезь в лес, если ты только не хочешь встретиться со всей стаей.

Она прищурилась, словно мои слова не отпугнули ее, а наоборот вызвали интерес. Нутром чувствовал, что что-то вынюхивает, но не мог доказать.

Маленькая, хитрая дрянь вела себя очень осторожно.

Несколько ночей я даже дежурил под дверью ее спальни, ожидая, что она совершит вылазку, но этого так и не произошло. Пока вчера Сара не обнаружила меня и не выгнала прочь из дому, запретив подобным заниматься на правах Луны.

* * *

Возможно поэтому сейчас, я был более раздраженным, чем обычно.

Ждал, что она испугается моего натиска. Или дернется, пытаясь вырваться. Но она лишь прищурилась, глядя на меня с вызовом, который пробился сквозь её химический панцирь.

— Мне больно, Даррел, — тихо сказала она.

Не жалобно. Констатируя факт. Этот спокойный голос подействовал на меня как ведро ледяной воды. Я посмотрел вниз. Мои пальцы побелели от напряжения, вдавливая её тонкое запястье в твердое дерево стола. Ещё немного — и я сломаю ей кость.

Я резко разжал пальцы, словно коснулся раскаленного утюга. На её бледной коже остались красные следы. Метки. Мои метки. Вид этих пятен на её запястье принес мне мгновенное, темное удовлетворение, от которого тут же стало тошно.

— Занимайся своим делом и не суй своего носа дальше положенного, — бросил я, резко отступая и отворачиваясь, чтобы она не увидела моего лица.

Я вернулся к окну, чувствуя, как горит рука, которой я её касался. Сердце колотилось в ребра, разгоняя по венам отраву желания.

Черт бы тебя побрал, Адель.

Откуда ты только свалилась на мою голову?

Я слышал, как она встала. Шорох одежды, тихий скрип отодвигаемого стула. Вместо того чтобы заткнуться и уткнуться в свои чертежи, как сделала бы любая нормальная, инстинктивно чувствующая угрозу женщина, она пошла ко мне. Я не обернулся. Я считал её шаги. Один. Два. Три. Она остановилась прямо за моей спиной. Я физически чувствовал её тепло, словно она была лучом солнца.

А потом эта нахалка сделала то, от чего у меня перехватило дыхание.

Её ладонь легла на мое предплечье. Осторожно. Почти невесомо. Но для моих оголенных нервов это было равносильно прикосновению к оголенному проводу.

— Почему ты так меня ненавидишь, Даррел? — тихо спросила она.

Я замер, глядя на её тонкие пальцы на рукаве моей рубашки. Она играла со мной. Я знал это. Я чувствовал, как за этим вопросом кроется расчет — она пыталась сбить меня с толку, отвлечь от своих вопросов, расположить к себе.

Но, черт возьми, прямо сейчас меня это не волновало. Меня злила не ее игра. Меня бесило то, что я был готов простить ей эту манипуляцию ради одного этого прикосновения. Ради того, чтобы она не убирала руку.

Я медленно повернулся, стряхивая её ладонь, но не отходя ни на шаг.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Риверс, — процедил я, глядя ей в глаза. — Дело не в тебе лично. Я просто не люблю женщин. В принципе.

— Всех? — она чуть склонила голову набок, и прядь волос упала на лицо.

— Всех, — отрезал я. — От вас слишком много шума, проблем и вранья.

Я ждал, что она обидится. Или начнет оправдываться. Вместо этого она издала странный звук. Сухой, глухой смешок, лишенный всякой радости.

— Не любишь женщин… — повторила она безжизненным голосом. — Значит, ты по мальчикам? Я читала, что волки в стае очень близки. Вы же любите нюхать зад друг другу, верно? Это ваш способ знакомства?

Это было оскорбление. Грязное, плоское, недостойное ее, что казалось она сама удивилась, как такое сорвалась с ее губ. Любого другого я бы размазал по стене за такие слова. Я зарычал. По-настоящему. Глубокий, горловой звук вырвался из груди прежде, чем я успел его сдержать. Эта женщина умела грамотно выводить из себя.

— Ты настоящая фурия, — выдохнул я, чувствуя, как зрачки сужаются в точки. — Ядовитая стерва.

* * *

Приближающее полнолуние итак давило на психику. Кровь закипела. Мой зверь метался внутри, полностью дезориентирован. С одной стороны, от неё разило этой проклятой химией, от которой сводило нос.

Она была человеком — слабым, хрупким существом. Оборотни не спят с людьми. Это закон биологии. Мы слишком разные, слишком грубые. Единственное исключение — истинная пара. Но эта мысль вызвала у меня лишь горькую, болезненную усмешку.

Истинная пара у меня? Бред. Судьба не настолько жестока.

Я был полностью сломан. Искалечен. То, что сделала со мной Химена… память об этом превращала любую мысль о близости в пытку. Секс для меня был грязью, насилием, ловушкой. Меня тошнило от самок. Я считал себя недостойным такого дара, как пара. А если бы этот дар и существовал, то Адель была бы не подарком, а наказанием. Равнодушная, холодная и двуличная.

Но почему тогда меня тянет к ней? Почему я хочу не свернуть ей шею за дерзость, а вжать в этот подоконник и заставить… что? Признать мое превосходство? Покориться мне?

«Это не желание», — яростно убеждал я себя, чувствуя, как пот катится по спине. — «Это простая физиология. Гормоны шалят из-за луны, а она единственная особь женского пола, с которой я провожу все свое время. А еще я уверен, что она что-то скрывает. Поэтому реагирую на опасность, которую она несет стае, а не на женщину. Я хочу раскрыть её секреты, а тело путает это с желанием подмять ее под себя».

Ложь успокаивала. Почти. Вот только неожиданный стояк был слишком реальным. Я смотрел на её губы, которые только что меня оскорбили, и понимал, что они манят меня. Такие пухлые и лживые.

— Вон, — прохрипел я, отворачиваясь к окну и вцепляясь пальцами в подоконник так, что дерево затрещало. — Убирайся к себе, Адель. Пока я не показал тебе, как именно волки нюхают зад.

— Что, даже не проводишь, как обычно? — ехидно поинтересовалась она.

Так бы и придушил! Ни один человек до неё не вызывал во мне столько эмоций.

— Сама дойдешь! — грубо рыкнул я, желая поскорее избавиться от её присутствия.

— А где же твое хваленое «ни шагу без меня, Риверс»? — пробормотала она себе под нос, но я, конечно, всё прекрасно слышал благодаря волчьему слуху.

Однако я не стал реагировать. И так еле сдерживался, чтобы…

К черту её!

Адель быстро сгребла свои чертежи, затем хлопнула дверью, и я остался один в кабинете, где стены напоминали мне о той, кто сломал меня в прошлом. Да, всё произошло не здесь. Не в главном доме, а в той проклятой хижине в лесу, о которой спрашивала наш архитектор.

Почему Алек всё еще не снес её? Так же, как не стер следы Химены из этого крыла? Он был слишком погружен в свою счастливую супружескую жизнь с истинной парой, чтобы беспокоиться о таких мелочах, а Сара вечно занята детьми. Хотя другая на её месте давно бы разобралась с прошлым своего мужа. Но вопрос затянулся именно до этого Нового года.

А теперь я жалел, что поддержал Луну, когда она спросила, не потревожит ли реконструкция мои воспоминания. Я тогда ответил, что наоборот — буду очень рад, если она наконец решит всё переделать.

И вот к чему это привело.

Моя жизнь стала невыносимо сложной с появлением в ней Адель.