Глава 6

Дверь моей спальни захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от коридора. Я прижалась спиной к прохладному дереву и сползла вниз, пока не коснулась пола. Сердце колотилось где-то в горле, гулкое и болезненное.

«Сама дойдешь».

Его слова всё еще звенели в ушах. Грубые. Резкие. Но под этой грубостью скрывалось что-то еще. Я видела это в его глазах за секунду до того, как он выгнал меня. Там был не просто гнев. Там была паника. Даррел испугался. Начальник охраны, огромный свирепый оборотень, способный перекусить мне горло одним движением, испугался маленькой человеческой женщины, которая просто коснулась его руки.

Я подняла свою руку и посмотрела на нее, как на что-то инородное. Кожа на запястье, где он сжимал меня, горела. Там наверняка останутся синяки. Отметины от его касания.

Странно, но вместо страха я чувствовала… может торжество?

Я задела его. Пробила эту броню из цинизма и агрессии. Я нащупала трещину в фундаменте, и теперь знала точно: стая что-то скрывает. И это «что-то» находилось в лесу, в той самой хижине, о которой он запретил мне даже думать. Поэтому я не могла рассиживаться в своей комнате.

Поднявшись, я подошла к прикроватной тумбочке. Там стоял оранжевый пузырек с моими блокаторами. Моя ежедневная доза спокойствия, безразличия и безопасности. Мой щит, который делал меня невидимой для их нюха и защищал меня от их мира. Я вытряхнула одну таблетку на ладонь.

Маленькая белая капсула. Если я выпью её, то через двадцать минут страх уйдет. Пульс выровняется. Я лягу спать и проснусь утром, чтобы снова чертить планы и вежливо улыбаться Саре. Но если я хочу узнать правду… мне нужны быть в трезвости и четко воспринимать окружающую среду.

Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как меня наполняет решительность, после которой я закинула капсулу назад в баночку.

— К черту, — прошептала я в тишину комнаты.

Переодевшись в плотные леггинсы, свитер с высоким горлом, теплые носки, я погасила свет и стала ждать, пока дом погрузится в сон. Без таблеток это ожидание превратилось в пытку. Время тянулось мучительно медленно.

Организм, привыкший к вечерней дозе седативного, сначала недоумевал, а потом начал мстить. По венам разливалась нервная, колючая энергия. Без химической заглушки мир вокруг стремительно менялся. Все вокруг становилось пугающе громким и резким. Тишина дома вдруг наполнилась звуками. Я слышала, как где-то в недрах стен гудят трубы отопления. Как ветер швыряет горсти снега в стекло и отчаянно завывает за окнтом. Обоняние вернулось волной, от которой закружилась голова. Запах старого дерева, пыли, морозной свежести, просачивающейся сквозь микрощели рамы…

Боже, я уже успела отвыкнуть от этого.

Когда часы наконец показали два ночи, я решила, что пора. Быстро накинула пуховик. Шарф замотала так, чтобы осталось только узкая полоска для глаз. На ноги натянула тяжелые ботинки. А вот цепочку с именем «Хелена» я переложила во внутренний карман куртки, поближе к сердцу. Я не знала, спят ли оборотни, но надеялась, что да или по крайней мере бегают где-то подальше.

Лес большой, а я буду тихой.

* * *

Я осторожно приоткрыла дверь спальни. Петли, к счастью, были смазаны идеально — ни скрипа, ни шороха. Коридор тонул во мраке. Я изучила планировку этого дома так хорошо, что могла идти с закрытыми глазами. Каждый рассохшийся участок паркета, каждый спасительный ковер, глушащий шаги, были отложены в моей памяти.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала себя призраком. Внизу, в холле, мерцала гирлянда на елке, которую забыли выключить. Разноцветные огоньки отражались в стеклянных шарах, создавая сюрреалистичную картину: праздник посреди логова хищников.

Кухня встретила запахом остывшей выпечки и хвои. Я проскользнула к черному ходу, ведущему в сад. Ключ в замке повернулся с тихим металлическим щелчком, который в звенящей тишине показался мне оглушительным выстрелом. Секунда на то, чтобы замереть и вслушаться. Тишина. Никто не прибежал. Никто не зарычал. Я нажала на ручку, и дверь подалась.

Выйдя наружу, я на мгновение остановилась и выдохнула пар. Зима в этом году была особенно суровой. Щеки моментально защипало. Затем я двинулась вперед. Туда, где находилась моя цель.

Предательский снег хрустел под ногами громко, словно битое стекло. В этой звенящей тишине каждый шаг казался оглушительным ударом, заставляя меня то и дело замирать, вслушиваясь в темноту.

Тишина. Только мое сердце стучало невероятно громко. И где-то высоко покачивались верхушки вековых елей.

Углубившись в лес, я наконец увидела очертания хижины. Она словно возникла из ниоткуда, вырвав из моего горло облегченный вздох. От этого места веяло заброшенностью. Покосившаяся, темная, с прогнившими бревнами и перекошенным крыльцом.

Я подошла ближе, утопая в сугробах. Неожиданно, как знаменье, тяжелый ком снега сорвался с ветки прямо над головой и рухнул мне на плечи. Я вздрогнула, прикусив язык, чтобы не вскрикнуть, и быстро стряхнула снежные крошки.

Окна были темными провалами. Стекла, покрытые толстым слоем грязи и ледяных узоров, не пропускали внутрь даже лунный свет. Я прижалась лицом к ледяной поверхности, пытаясь разглядеть хоть что-то внутри. Бесполезно. Только чернота, густая и непроницаемая. Взгляд скользнул к двери. Массивная, с облупившейся краской и ржавой ручкой. Подойдет ли ключ, который я стащила? Или она открыта?

Моя дрожащая рука в перчатке легла на холодный металл. Я нажала, но ручка поддалась с трудом, скрежеща пружиной, а дверь при этом не шелохнулась. Тогда я налегла плечом. Еще раз. Ничего.

Неужели заперто? Или просто примерзла намертво от нынешнего мороза?

— Ну же, — прошептала я одними губами, упираясь ногами в скользкое крыльцо и дергая ручку на себя изо всех сил.

Ответ пришел не от двери. Он прилетел из темноты за спиной. Низкий, вибрирующий звук, от которого завибрировали все внутренности. Не человеческий голос. И даже не вой. Рык. Звериный, горловой рокот, наполненный такой концентрированной яростью, что кровь мгновенно застыла в жилах.

— Твою ж мать! — вскрикнула, инстинктивно разворачиваясь, но было поздно.

Массивная тень бросилась на меня в атаку.

Я не успела ни убежать, ни вдохнуть. Огромная масса налетела ураганом. Удар был такой силы, что меня отшвырнуло назад. Спина врезалась в шершавые доски двери хижины, выбивая весь воздух из легких. И тут же меня вжало в дерево тяжелое, горячее тело.

— Даррел… — выдохнула я, но имя застряло в горле.

* * *

Передо мной был не совсем он. Его лицо исказила судорога незавершённой трансформации, будто зверь внутри пытался вырваться наружу, но ему не дали. Челюсть выдвинулась вперёд, черты заострились, стали грубее, хищнее, пугающе чужими. А глаза…

Господи…

Его глаза светились в темноте чистым жёлтым огнём, в котором не осталось ничего человеческого. Зрачки сузились до вертикальных щелей, и этот взгляд был не взглядом мужчины — это был взгляд волка.

На нём не было куртки. Рубашка трещала по швам на бугрящихся мышцах, натянутой тканью едва удерживая то, что рвалось наружу. Пальцы, стискивающие мои плечи, заканчивались уже не ногтями — когтями. Длинными, острыми. Они впились в пуховик с сухим треском, разрывая ткань так легко, словно это была бумага.

Он нависал надо мной, оскалившись.

Из его горла вырывалось тяжёлое, хриплое дыхание, и казалось, он балансирует на самой грани — ещё миг, и зверь окончательно возьмёт верх, разорвёт остатки контроля.

— Я говорил… — прорычал он, оглушая силой своего рыка. — Я говорил тебе… не ходить сюда!

Он встряхнул меня, как тряпичную куклу, и мир качнулся. Я зажмурилась, готовясь к удару, к боли, к тому, что сейчас всё закончится самым простым и страшным способом.

Но вместо этого он резко подался вперёд.

Его лицо оказалось у моей шеи, там, где шарф сбился в сторону, открывая кожу. Горячее, влажное дыхание обожгло меня так, что по телу прошла дрожь. Он вдохнул.

Жадно, глубоко, до дрожи. Словно пытался втянуть в себя не запах — а меня целиком, мою суть, мой страх, мою ложь в конце концов.

И вдруг замер.

Его горячее, тяжёлое тело, только что вдавившее меня в древесину, внезапно окаменело. Словно в него ударила молния. Я почувствовала, как его грудь замерла, перестав вздыматься, а когти, рвавшие мой пуховик, разжались.

А потом он отшатнулся.

Резко. Судорожно. С таким видом, словно прикоснулся не к человеку, а к чему-то проклятому.

Даррел отпрыгнул назад, спотыкаясь в глубоком снегу, и между нами сразу возникло расстояние — не спасительное, а пугающее. Я по инерции сползла спиной по шершавым доскам двери, удержалась только потому, что пальцы вцепились в дверную ручку.

Лёгкие жадно хватали ледяной воздух, но взгляд был прикован к нему.

Его реакция была… странной. Даже какой-то ненормальной.

Он пятился назад, глядя на меня так, будто увидел не добычу, а конец света.

— Нет… — прохрипел он, хватаясь за голову руками, словно пытаясь раздавить собственный череп. — Не может быть… Ты…

Его зрачки расширились, поглощая радужку целиком. Жёлтый огонь в глазах погас, уступив место чёрной, бездонной пустоте, в которой плескалось нечто гораздо хуже ярости.

Паника.

— Даррел?.. — мой голос дрогнул. — Тебе плохо?

Он резко тряхнул головой, будто пытался сбросить наваждение, и снова втянул воздух носом.

Жадно.

Слишком глубоко.

Его лицо исказилось — болью, отвращением и неверием одновременно, как будто запах, который он почувствовал, ломал саму логику мира.

— Чем ты пахнешь⁈ — взревел он, хватаясь за виски. — Тварь… Что это за запах⁈

О чем он? Какой запах?

И только в этот миг, в ослепляющей вспышке ужаса, я вспомнила о пропущенной таблетке. Меня прошиб холодный пот.

Даррела трясло крупной дрожью. Его грудь ходила ходуном, из горла вырывались звуки, больше похожие на сорванный скулёж, чем на рычание. Он выглядел не опасным — он выглядел так, будто его разрывают изнутри. Странно, но в этот момент мой страх отступил, уступая место чему-то иррациональному, а именно тревоге за него.

Я сделала неуверенный шаг к нему.

— С тобой все…

— Не подходи! — рявкнул он.

Голос ударил так мощно, что с веток посыпался снег. Он так оскалился, что я увидела удлинившиеся клыки. Я вздрогнула и отпрянула, вжавшись обратно в дверь.

* * *

Даррел тяжело дышал, глядя на меня исподлобья. В его взгляде боролось желание растерзать меня и бежать отсюда сломя голову.

— Убирайся, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — В дом. Живо!

— Но…

— В дом, Риверс! — заорал он, и его голос эхом прокатился по лесу. — Если я еще раз увижу тебя возле этого места… Если ты хоть на шаг приблизишься к лесу… Я лично приволоку тебя к Алеку. Ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь собрать свои карандаши. Твоя работа здесь будет закончена. Навсегда.

Угроза повисла в морозном воздухе, тяжелая и неотвратимая.

Это не было предупреждение, а ультиматум.

Если он доложит Альфе, то я потеряю доступ к поместью. Потеряю шанс найти правду о сестре.

— Я поняла, — прошептала я, чувствуя, как ледяной узел затягивается в животе. — Я ухожу.

Даррел ничего не ответил. Он стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и смотрел куда-то сквозь меня. Он ждал, пока я исчезну. Я отлепилась от двери и, стараясь не делать резких движений, обошла его по широкой дуге.

А потом побежала.

Я бежала через темный парк, проваливаясь в сугробы, не оглядываясь, подгоняемая животным страхом, что он передумает и бросится в погоню. Но спину мне жег только его взгляд.

Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней, жадно глотая воздух. Сердце колотилось как безумное, в висках стучала кровь. Я стянула куртку и бросила её на пол. Руки дрожали так сильно, что я с трудом распутала шарф.

«Я лично приволоку тебя к Алеку».

Я подошла к окну, прячась за плотной шторой, и выглянула наружу. Вокруг было пусто и тих, только цепочка моих следов уходила в темноту леса.

Постепенно, по мере того как адреналин отступал, мозг начинал работать холодно и четко.

Его реакция на меня… этот ужас, эта ярость, эта непреклонная угроза выгнать меня — всё это говорило об одном. Я была права. В той хижине что-то было. Что-то настолько важное или страшное, что начальник охраны готов растерзать любого, кто приблизится. Он бы не стал так защищать груду гнилых досок.

Я посмотрела на свои дрожащие пальцы.

Моя самонадеянность чуть дорого мне не стоила. Я решила, что смогу перехитрить волка на его территории, что пройду и никто меня не заметит. Но Даррел с легкостью учуял меня. И судя по его реакции на мой запах, с моей маскировкой сегодня что-то пошло совсем не так.

Может, я пахла как-то неприятно? Или он уловил мой страх?

Неважно. Важно то, что теперь он знает: я пыталась туда попасть, а значит усилит охрану. Может даже сам будет дежурить там ночами. Проскользнуть туда незаметно больше не выйдет.

Я легла на край кровати, кусая губы. Мне нужен другой план. Красться туда ночью больше не вариант. Значит, нужно сменить тактику. Нужен момент, когда все вокруг будут отвлечены. Особенно Даррел.

Взгляд упал на календарь, висевший на стене. Через два дня Новый год.

Сара говорила, что в стае будет свой особый праздник. Они все соберутся вместе, так как настанет полнолуние и в эту ночь у них «дикие традиции». Если стая будет слишком занята своим праздником, то ее членам не будет дела до какой-то человечки.

Это мой единственный шанс.

Вдавившись головой в подушку, я посмотрела в потолок.

Бесспорно, новогодняя ночь — то, что мне нужно. Пока все будут поднимать бокалы и поздравлять друг друга, я смогу исчезнуть. Слиться с шумом праздника, а потом раствориться в нем. Но дверь хижины была заперта. Это я успела проверить.

Значит, мне нужны ключи. И я знала только одно место, где они могли быть. У Даррела.