Глава 5. Лучше всего я научилась пряткам

Когда я открыла глаза, мои руки были туго связаны веревкой за спиной. Передавленная кожа на запястьях горела.

Где я? Помню, что у меня закружилась голова после того, как я выпила чай, налитый маркизом, вернее, негодяем, прикинувшимся маркизом.

Голова продолжала кружиться — похоже, действие снадобья еще не закончилось. Я осторожно открыла глаза.

Я находилась в небольшой комнатушке, целиком сделанной из дерева. Ни мебели, ни предметов домашнего обихода, только я лежала на полу, связанная веревкой.

Это пространство словно было создано специально, чтобы кого-то запереть. Сквозь щель закрытой деревянной двери просачивался луч света.

Я потеряла сознание в замке герцога ночью. Значит, прошло как минимум несколько часов.

В следующий момент какой-то мужчина грубо вытащил кляп из моего рта.

У меня потекли слюни. Я с трудом проглотила рвущийся наружу кашель.

Закрыв глаза, я услышала над головой голос незнакомого мужчины:

— Ваше высочество, если полностью убрать кляп, она может прикусить себе язык и умереть...

— Разве она похожа на человека, готового покончить с собой? У нее завидная жажда жизни. Ты только взгляни. Даже сейчас она закрывает глаза и притворяется, что спит.

Я открыла глаза. Передо мной стоял принц, напоивший меня ядом, и его подчиненный.

Я посмотрела на него так пристально, как только могла. Со связанными руками и ногами это был единственный способ показать ему свою неприязнь.

Он, глядя на меня сверху вниз, усмехнулся:

— Как ни посмотри, ты совсем не леди.

Я глубоко вдохнула.

Мне показалось, будто мое сердце что-то пронзило. Я ничего не могла сказать.

Он наклонился ко мне, застывшей на полу:

— В Империи, когда происходит нечто подобное, учат послушно оставаться на месте, как и подобает аристократке, или же до последнего пытаться защитить честь своего рода. Но ты ведешь себя как настоящая грубиянка. Это интересно. Если бы не герцог, я бы забрал тебя с собой.

А, вот он о чем.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила я, пытаясь изо всех сил подавить нахлынувшие эмоции.

— Как знать. Лучше всего было бы с тобой разделаться. Но если где-то всплывет тело юной аристократки, у нас возникнут проблемы. Особенно если это окажется женщина герцога.

Я огляделась по сторонам. Как он и сказал, здесь не оказалось оружия, которым можно было бы меня мучить или ранить.

Он схватил меня за подбородок и ухмыльнулся.

— Увлекательно до безобразия. Как же твой герцог справится с горем от потери тебя?

— Что?..

— Будет ли он искать тебя? Но нас довольно сложно отследить. Чертовски любопытно, как отреагирует на твое исчезновение этот равнодушный сухарь. Жалко, что я не смогу поглазеть на его лицо.

Однако некоторые детали в его речи показались мне странными. Он сказал «женщина герцога» и «горе от потери». Почему-то фокус сместился куда-то не туда. Как будто... Он считал нас любовниками.

— Принц, вы знаете, кто я?

— Что?

Его красивое лицо стало удивленным.

— Я спрашиваю, знаете ли вы, какие у меня отношения с герцогом?

— Разве вы не любовники? И ты производишь ему снадобье.

Так и знала. Моя догадка оказалась верна.

Итак, принц заблуждается, считая, что Лиони не просто источник крови для герцога, а его возлюбленная.

Любовь?

Пха! Я, сама того не осознавая, рассмеялась.

Как же смешно. Любовь, говорите? Разве он герцог-романтик? Вместо того чтобы шептать мне о любви, он просто хватал меня за шею, впивался в нее или тряс.

Когда он заговорил о травах и порезал мне руку, я решила, что он знает, что я всего лишь источник крови для герцога, но на самом деле он вообще ничего не понял. Ну, обычному человеку, наверное, сложно прийти к выводу о том, что снадобье — это человек и его кровь.

— Что? Почему ты смеешься? Ты была единственной посторонней, которую привезли в замок, до того, как сила снадобья проявилась.

Мой смех все не прекращался, отчего искаженное лицо принца становилось все мрачнее и мрачнее.

— Нет. Все верно. Да, он придет. Ни за что не отпустит меня. Настолько я ему дорога. Может быть, даже примчится, сверкая глазами!

Прийти-то он придет. Чтобы вернуть мешок с кровью, а не драгоценную возлюбленную.

Я говорила с откровенной насмешкой, даже сарказмом. Однако смех все так же продолжал рваться наружу.

Поскольку я все не переставала хохотать, он пнул меня в бок. Тело пронзила тупая боль.

— Собираетесь убить меня?

Какое-то время я не могла дышать. Во рту появился неприятный вкус крови.

Зачем тогда было спрашивать, придет ли герцог меня спасать?

Пока я задыхалась и кашляла, он присел передо мной на корточки:

— Я же уже сказал. Я никогда никого не убивал своими руками. По сравнению с герцогом я бесконечно милосерден. Возможно, потому, что во мне нет грязной демонической крови?

— Может быть, мне вас похвалить?

— А ты смелая. Леди, тебе совсем не страшно? Рабы и аристократы, женщины и мужчины — все они плачут и умоляют, когда дело доходит до такого. Но с тобой все немного иначе. К тому же теперь ты знаешь, что я принц.

Каков нахал!

Он еще раз добавил:

— Ты ведь слышала? Я принц.

— Не думаю, что мольбы что-то изменят. Я прекрасно знаю таких, как вы. Потому что вы с герцогом похожи.

На его лице отразился гнев.

— Не смей сравнивать меня с ним. Мне отвратительно, что в наших венах течет одна и та же кровь, пусть и всего наполовину. У него даже фамилии нет, хоть он и герцог, а все потому, что он сын свергнутой императрицы. Знаешь, как таких называют?.. Неудачно рожденный ребенок, которому нигде не рады.

Так герцог для него — злейший враг.

Принц, который все это время расслабленно улыбался, рассердился, едва я упомянула герцога.

Жаль огорчать, но неудачно рожденные дети — это мы с тобой. Учитывая, что тебя не было даже в коротком прологе, который я прочитала, ты такой же эпизодический персонаж, как и я.

— Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я нахожу дерзких девушек интересными, так что держал бы тебя рядом с собой и заботился бы о тебе. Было весело наблюдать, как ты все пыталась что-то тщетно придумать.

— Если не собираетесь меня отпустить, проваливайте. Потому что я не хочу с вами разговаривать.

— Конечно, такой и подобает быть женщине герцога. Только так можно продержаться рядом с демоническим ублюдком Деоном. Желаю тебе выжить с таким же упорством, когда ты нас покинешь.

— И куда же?..

Только теперь он довольно улыбнулся:

— Я тебя продам. Работорговцу.

— Рабыней?

— А что?.. Совершенно не понимаю, почему у тебя такое выражение лица, леди. Я ведь сделал все, о чем ты меня просила, верно? Помог выбраться из замка герцога, спрятал, чтобы никто тебя не нашел, а что до золота и серебра... Их я отдам в руки работорговца, который тебя продаст. От этого зависит, как с тобой будут обращаться, так что считай, что я подарил эти деньги тебе. Еще можешь помолиться, чтобы тебя отвезли в хорошее место.

Только теперь я поняла, что за человек меня похитил.

Он встал со своего места.

На мою голову упала тень.

— Я слышал, что в месте, где расположена гильдия Ишула, живут опустившиеся аристократы, поэтому многие торговцы грубо обращаются с рабами. Простолюдины часто недолюбливают знать, поэтому редко проявляют милосердие. Возможно, что и там тебе удастся встретить грязного извращенца вроде герцога. Так что служи новому хозяину на совесть и не убегай.

Сказав это, он закрыл дверь. Все вокруг меня снова погрузилось во тьму.

Поверить не могу, что я только что выбралась из замка герцога и снова должна бежать.

Как же мне тяжело в этом мире.

* * *

Старая повозка беспощадно гремела.

Меня укачало. Я с трудом проглотила поднявшуюся к горлу тошноту.

Грузовая повозка была полна молодых женщин.

Хотя на них не было дорогих украшений, их волосы были красиво уложены, а руки чисты. А судя по их поведению, казалось, они происходили из аристократок, как я, или же из богатых семей.

— Где мы примерно? — подала в тишине голос одна из девушек.

Повозка тем временем, похоже, наехала на камень, и нас хорошенько встряхнуло.

Другая девушка, потирая зад после удара, ответила:

— Кого схватили последней?

Все они уставились на меня.

— Я была без сознания, поэтому мало что помню... Но меня похитили из замка герцога в Северных землях.

Задавшая вопрос девушка глубоко вздохнула:

— Меня похитили на Западе, но, похоже, мы уже добрались до Севера.

— Я-то думала, что уже снова зима началась, а оказалось, мы просто были в Северных землях.

Когда снова повисла тишина, девушка, заговорившая первой, снова подала голос:

— Извините... Новая леди, как вас зовут? Я — Изабелла Дженор.

— А я — Беатрис Басроди. Я — дочь виконта.

Когда они представились, я тоже открыла рот:

— А я — Лиони Сиэн.

— Сиэн — это...

— Дочь барона Сиэна.

— Дочь барона, но похитили вас из замка герцога?

— По работе и в связи с некоторыми обстоятельствами я находилась там.

— Но... если вы единственная гостья женского пола в замке герцога...

Она на мгновение задумалась, а потом ее глаза сверкнули.

— Неужели вы та самая леди из слухов?..

— Нет, — решительно оборвала ее я. Насколько далеко вообще разошлись эти слухи?

— Я — Элизабет Аринн, — вдруг заговорила женщина, которая сидела рядом со мной.

Это была красавица со светлыми волосами и глазами, похожими на изумруды. Несмотря на связанные за спиной руки, ее спина оставалась прямой. С первого взгляда в ней узнавалась хорошо обученная манерам аристократка.

Элизабет, Элизабет... Я несколько раз повторила про себя ее имя. Оно казалось мне странно знакомым.

Я порылась в своих смутных воспоминаниях, но мне показалось, что среди главных героев такого имени я не встречала.

И фамилию Аринн я слышала впервые.

Ну имя довольно распространенное.

— Но как подобное случилось с супругой графа...

При этих словах Элизабет опустила голову:

— Я вышла посмотреть ночной фестиваль... Потом выпила напиток, который мне предложили на улице. А дальше ничего не помню.

— Поверить не могу, что они похитили даже даму из приличной семьи.

Я думала, что здесь только аристократки вроде меня, которые тайно пытались сбежать. Похоже, гильдия Ишула торгует совершенно разными людьми, безо всякого разбора.

— И все же, встретив девушку из земель герцога, я чувствую, словно встретила родственную душу. Это утешает.

Она слегка улыбнулась:

— У нашей семьи сильная связь с герцогом. Уже несколько поколений наш род верно служит роду его матери. Наследник также поддерживает его.

В этот момент повозку снова сильно тряхнуло.

Ыкх. У меня случился рвотный позыв.

— Вас сильно укачивает? Потерпите немного. Скоро будет остановка для отдыха. Вижу, вы сильно дрожите. Давайте я отдам вам хотя бы свое одеяло.

Элизабет протянула мне одеяло, в которое только что куталась сама.

Когда она его сняла, я заметила под толстым зимним платьем ее живот. Он был весьма округлым.

— Неужели... вы беременны? — спросила я с удивлением.

Она мягко кивнула.

Хоть она и пыталась прикрыть выпирающий живот платьем, но полностью скрыть его не удалось. Думаю, она где-то на четвертом месяце.

— Вы... Как же вы, наверное, настрадались. А ваш муж, граф Аринн, знает?

Она отрицательно покачала головой:

— Он не может знать. Когда меня похитили, срок был слишком маленький, поэтому я сама узнала о беременности наверняка только после похищения. До этого меня даже лекарь не осматривал...

Я крепко сжала ее руку. Она мягко улыбнулась теплому прикосновению, а затем нежно погладила свой живот. Из ее больших глаз потекли слезы.

— Я уже несколько дней не чувствую, как ребенок двигается... Сначала я думала, что он пытается так облегчить мое состояние, ведь мне и так непросто... Но теперь я беспокоюсь.

— Не волнуйтесь. Все будет в порядке.

Я обняла отчаявшуюся женщину и погладила ее по спине. Ее худое тело слегка вздрагивало.

— Дочерей разорившихся аристократов продадут торговцам в качестве трофея, а за оставшихся, вероятно, потребуют выкуп.

Леди Беатрис всхлипнула:

— Не знаю, согласится ли на него моя семья. Сумма, которую запрашивает гильдия, обычно превышает все ожидания... Даже если продать все наше имущество, получить так много не выйдет.

Ситуация, наполненная мраком и ничем больше.

— Я слышала, что похитителей преследует маг из семьи госпожи Элизабет и поисковый отряд, который наняли семьи других дам. А вместе с ними семьи леди виконтессы и госпожи графини, — сказала Изабелла.

— Возможно, из-за этого мы и двигаемся так быстро. Еще несколько недель назад мы были на Северо-Западе и оказались здесь с невероятно высокой скоростью. Конечно, расстояние, на которое может перемещаться маг, само по себе не бесконечно, но ему приходится еще и замедляться ради рыцарей, следующих вместе с ним. Только так они могут нас догнать все вместе.

— Нужно выиграть время.

Элизабет продолжила:

— Может быть... нам следует поднять бунт или вроде того?

Беатрис закусила губу:

— Если передача заложников пойдет не так, как запланировано, мы все можем оказаться на аукционе и стать рабынями. Если медлить и дальше, может случиться ужасное.

— Но это слишком опасно. Мы не можем быть уверены наверняка, что за нами придут, если мы выиграем время.

Все колебались, не в силах принять решение. Уверена, они на эти разговоры потратили уже немало времени.

— Так. Если уж на то пошло, нужно тянуть время, — понаблюдав за ними, заговорила я. Все взгляды тут же устремились на меня. — За нами обязательно придут. Нужно хотя бы попробовать.

— Барон Сиэн настолько богат? — спросила Беатрис, словно мои слова не на шутку ее озадачили.

Сумма такая огромная, что даже графиня не была уверена, что ее за нее смогут выплатить, с чего тогда дочь барона говорит с такой уверенностью?

— Не барон — герцог.

Раз я здесь, он наверняка придет на помощь.

Но, несмотря на собственные слова, я чувствовала тревогу. Настолько ли он меня ценит, чтобы сражаться с нелегальными торговцами?

Наверняка в замке герцога уже поняли, что я исчезла вместе с принцем, и сейчас, собравшись в кабинете, взвешивают, какие могут быть варианты. И я понятия не имею, каков вообще в этой ситуации мой вес.

Повозка дернулась и остановилась.

— Мы ненадолго останемся здесь. В это время всегда так, — прошептала одна из девушек.

Внутрь вошел мужчина и перевязал нам руки так, чтобы они оказались не сзади, а спереди. Все, кажется, уже к этому привыкли и без всяких протестов протягивали ему запястья.

— Ешьте.

В повозку просунулась мужская рука, и перед входом оказалась посудина. В ней была водянистая каша без какой-либо гущи.

Несмотря на знатное происхождение, заложниц кормили отвратительно. Хотя в замке герцога было то же самое, так что, похоже, статус здесь не имеет значения.

— Еда плохая, верно? — тихонько сказала мне Элизабет, когда я только взглянула на миску и не стала даже поднимать ее.

Я только кивнула.

— Вас всегда так кормят?

— Да. И все же ешьте. Торговцы рассчитывают, что аристократки не станут такое есть и отощают. Тогда они пошлют нашим семьям видеозаписи по волшебному шару от неизвестного отправителя. Так они покажут, в каком плачевном состоянии находятся заложницы. Мы ни в коем случае не должны идти у них на поводу.

Она спокойно рассказала о магическом хрустальном шаре и принципах его работы.

— Госпожа Аринн, вы прекрасно разбираетесь в магии.

— На самом деле... мои отец и дядя работают в Магической Башне. Поэтому и я естественным образом обо всем узнала.

Я кивнула и, взяв миску, начала есть.

Как только стук колес повозки прекратился, я отчетливо услышала переговаривающиеся снаружи голоса. Судя по всему, мужчин было как минимум трое.

Выходит, поскольку число заложников небольшое, людей за ними также следило немного.

Я отставила миску и прислушалась, о чем они говорили.

Голоса звучали очень сердито:

— Нет. Отдадим всех, кроме той рыжей.

— Но...

— Тот аристократ приказал продать ее кому-нибудь или же избавиться от нее. И уже щедро заплатил.

— Но это пустая трата ресурса. Она ведь тоже наверняка из знатной семьи. Не знаю уж из какой, но аристократы готовы выложить даже те деньги, которых у них нет, если правильно все обставить! Мы ведь можем получить за нее еще больше, разве не жаль упускать такую выгоду? Это шанс заработать целую кучу денег. И каждому достанется его доля.

— Так-то оно так...

— Честно сказать, какое дело клиенту, как мы от нее избавимся? Он ведь тоже аристократ, но не ведет себя подобающе. Да, могут быть последствия, но ведь и у нас есть маг.

— Мы уже потратили много денег на магов, которые умеют применять телепортацию. Я и подумать не мог, что кто-то из заложниц окажется из семьи, связанной с Магической Башней. Мы должны продать подороже всех, кого получится, только тогда доходы покроют расходы. Иначе мы вообще в минусе останемся!

— Вот потому-то и нужно охотиться только на аристократов низкого ранга. Зачем было похищать жену графа?!

Снаружи послышался шум, словно кто-то кого-то толкнул.

— Так ведь это ты ее выбрал!

— А напиток ей передал ты! Она еще и беременной оказалась, теперь проблем не оберешься. Если с ребенком что-то случится, разве спустят нам это с рук? Это же первый наследник графского рода! Очевидно же, что граф тут же потребует у императорского двора искоренить работорговлю.

— Хватит уже! — крикнул пожилой мужчина. — Наоборот, даже хорошо, что она беременна! Можно считать, что у нас стало на одного заложника больше. Аристократы больше заботятся не о женах, а о наследниках, так что теперь, когда у нас в руках еще и ребенок, у графа точно не останется выбора. Говорю же, это мощнейшее средство давления. Нужно сегодня же все закончить.

Что ж, похоже, они собираются продать сегодня всех, включая меня, хотя первоначально планировали от меня избавиться. Все происходит быстрее, чем ожидалось.

Я с трудом сдвинулась с места и слегка приоткрыла тент повозки. Мы стояли на огромном лугу, где совсем ничего не было. Снаружи пахло травой.

Я обратилась к женщинам, которые ковыряли водянистую кашу:

— Не ешьте ее.

— Что?

— Они могли что-то туда подсыпать.

Одна за другой они отложили приборы в сторону.

— Вы предложили потянуть время, верно?

— Конечно, если получится.

Изабелла, понизив голос, сказала:

— Похоже, сегодня тот самый день. Откладывать дальше невозможно.

Похитителей трое, четверо вместе с магом. Даже если не принимать во внимание, что у него наверняка закончилась мана, их число не внушало оптимизма.

Однако они только связали нам запястья и больше никак не зафиксировали. А это весьма неосмотрительно.

Наверняка дело в том, что, как и сказал принц, знатные леди могут только сидеть и спокойно ждать, пока за ними придут, но никогда не осмелятся на побег.

Торговцы, которые уже не раз похищали аристократок, чтобы заключать сделки, тоже об этом знали.

— Госпожа Аринн, сколько часов понадобится вашей семье, чтобы догнать нас?

— Как знать. Точно не скажу, но, судя по времени прошлой телепортации, они отстают часа на три-четыре...

— Тогда поступим вот как.

Аристократки склонили головы ко мне.

— Вокруг нас луг. Думаю, здесь мы вполне сможем потянуть время. Как только я подам сигнал, разделимся на две группы и убежим.

В ответ заговорила Беатрис:

— О! В таких местах непременно должны быть пастушьи хижины или ночлеги. Сейчас зима, поэтому они наверняка пустуют.

— Тогда будет неплохо спрятаться в хижине, если мы ее обнаружим.

По мере того как наш план шаг за шагом продвигался, Беатрис осторожно спросила:

— Но снаружи трое мужчин... Сможем ли мы с ними справиться?

— Нескольких придется одолеть.

— Но как?

Я обернулась к Элизабет. Она теребила светлые волосы и нервно кусала губы.

— Госпожа Аринн, не могли бы вы сыграть роль?

— Что?

Ее глаза округлились.

— Какую роль?

— Можете ли сделать вид, словно у вас начались преждевременные схватки и вы можете потерять ребенка? Тогда мы попросим похитителей привести акушерку.

Они хотят оставить ребенка в живых. А также считают, что его ценность выше, чем у Элизабет.

Если вести себя так, словно ребенку потребовался врач, они не смогут ответить отказом.

— Я... Постараюсь.

Она осторожно кивнула.

— Если один из них уйдет, а у мага нет сил, останется двое. Мы разделимся и побежим в две разные стороны, так что хотя бы кто-то из нас сможет от них уйти. Наша цель — не побег, а время, поэтому, даже если всех остальных поймают, все равно нужно будет продолжать бежать.

Все кивнули.

В тесной повозке воцарилось напряжение. Я глубоко вздохнула и попыталась его стряхнуть.

Элизабет смочила лоб водой. Ее золотистые волосы прилипли к нему, словно она вся была в холодном поту.

Когда мужчины подошли ближе ко входу, закрытому тентом...

— А-а-а!..

Элизабет, получив сигнал, схватилась за живот и закричала.

— Эй!

— У нас чрезвычайная ситуация. Позовите лекаря!

Мы закричали все вместе.

Неожиданные вопли заставили одного из мужчин заглянуть внутрь:

— Что? Почему такой шум?

— Позовите акушерку.

— Что?

— Говорю же, позовите акушерку, нужно подготовиться к родам.

Услышав мои слова, он торопливо переспросил:

— Какую акушерку? Сейчас? Но до родов ведь еще далеко!

— Откуда вам знать? Когда госпожу похитили, она уже была на третьем месяце!

Он резко повернул голову и пристально посмотрел на спутников.

— Это правда?

— Я и сам не знаю...

— Сколько обычно длится беременность?

— Ну, тут у каждой по-разному...

— И как поступим?

Один из мужчин, резко выругавшись, сказал:

— Придется звать. Включим в выкуп и цену за акушерку. Не ожидал, конечно, что она разродится так рано, но мы же получим двух заложников высшего класса, так что ничего плохого в этом нет! А если не захотят платить, можно будет убить кого-то одного в качестве угрозы.

Я уложила Элизабет себе на колени.

На лбу у нее была вода, имитирующая капельки пота. Я разорвала подол платья, чтобы вытереть эту влагу.

— Быстрее, быстрее! Это срочно!

Похоже, вода на ее лбу оказалась холодной, поэтому она задрожала, как от озноба, и схватилась за живот. Элизабет сыграла так хорошо, что нам легко удалось их обмануть.

Мужчина, который казался ниже всех по рангу, бросился звать акушерку. А поскольку он забрал с собой единственную лошадь, которая у них была, нам фактически удалось связать им ноги.

Мы переглянулись и разделились по двое.

— Получилось. Когда я скажу «раз, два, три», мы с Элизабет прыгнем по левую сторону от повозки, а вы прыгайте по правую.

Мы снова обменялись взглядами, полными торжественной решимости.

Звук копыт постепенно стих.

Я медленно сделала глубокий вдох и сказала:

— Раз.

Снаружи послышалось бормотание.

— Два.

Я тяжело сглотнула. Леди Беатрис подхватила подол юбки.

— Три!

По сигналу мы раздвинули тент и побежали по лугу.

Я оглянулась назад. Мужчины с запозданием обнаружили наш побег и теперь торопливо хватали оружие.

Я почувствовала, что задыхаюсь.

Только сейчас я до конца осознала, что слова лекаря о том, что яд повредил легкие, оказались правдой.

Я начала задыхаться быстрее, чем раньше. Воздух застревал где-то в горле, не в силах до конца проникнуть в легкие. Более того, мои запястья были связаны, поэтому я даже не могла бежать как следует.

Я видела, что все больше отстаю от госпожи Элизабет, но терять время было нельзя.

Мы бежали довольно долго, прежде чем наткнулись на хижину.

Это был старый заброшенный склад для провизии. Похоже, его забросили довольно давно, и, когда мы открыли двери, нас встретило облако пыли.

— Куда собрались?!

Мужчина, следовавший за нами, сжал руками шею Элизабет. Из-за этого она не могла как следует дышать и начала кашлять.

Я выхватила меч у него из-за пояса и ударила его незаточенной стороной.

Противник покачнулся и упал на землю с глухим звуком.

— Вы владеете мечом? — удивленно спросила Элизабет, откашлявшись.

— Немного...

Рука, в которой я держала меч, задрожала. Он оказался намного тяжелее рапиры, владеть которой я училась.

Мне посчастливилось попасть мужчине в солнечное сплетение, но, если на нас нападут несколько человек, противостоять им я не смогу.

— Леди Лиони! Опасность!

Я на мгновение замешкалась, и Элизабет толкнула меня.

В руке упавшего мужчины оказался кинжал.

Он не выпустил его, несмотря даже на то, что его голова кровоточила, и наблюдал за нами покрасневшими от лопнувших капилляров глазами.

— Госпожа, скорее идемте внутрь.

Мы с Элизабет спрятались на складе.

Опустив деревянную задвижку, мы заперли дверь.

Стены склада совершенно облезли. Достаточно было протянуть руку, чтобы они начали осыпаться. Деревянный пол скрипел от каждого нашего шага.

Хотя это было только начало, я почувствовала облегчение оттого, что критический момент был позади.

Пока я стояла, пытаясь отдышаться, позади вдруг раздался грохот.

Элизабет лежала на полу и стонала. Кровь текла из ее нижней губы, которую она прикусила, видимо, не в силах вынести боли.

Она тяжело дышала, а ее живот сильно вздымался.

— Простите. У меня вдруг перехватило дыхание...

— Выходит... вы не играли?..

— Честно говоря... Я действительно плохо себя чувствовала... Какое облегчение, что это пришлось к месту. Выглядело довольно реалистично?

Она слабо улыбнулась.

Состояние Элизабет было весьма плачевным. Хотя она улыбалась, капли пота катились по ее подбородку.

Из-под юбки у нее текла кровь. Не может быть...

— Госпожа, у вас кровь на лодыжке...

— А, видимо, он все-таки задел меня кинжалом.

Она приподняла подол. На ноге действительно обнаружился четкий порез от ножа.

Можно ли чувствовать от этого облегчение? Я подумала, как могла бы ее утешить, но никаких подходящих слов подобрать не смогла.

— Вас ранили вместо меня.

Она закрыла меня от внезапно атаковавшего со спины мужчины и получила рану.

Нельзя было терять концентрацию. Это моя вина. Я с трудом проглотила нарастающую панику.

Как же я беспомощна! В такой ситуации ничего не смогла сделать.

В этот миг закрытая дверь с грохотом затряслась.

— Открывайте!

Это был голос мужчины из гильдии. Я-то решила, что после удара мечом он потерял сознание, но, кажется, он уже поднялся и снова погнался за нами.

— Кажется, вы думаете, что нужно лишь немного продержаться и за вами придет граф, но мы тоже слышали новости. Говорят, второй сын графа лежит без сознания. Думаете, за вами кто-то придет? Какая же ерунда.

Я почувствовала, как из-за этих слов у меня перехватило дыхание.

— Ваша уловка оказалась бесполезной. Сейчас же откройте дверь. Если выйдете прямо сейчас, мы не станем с вами дурно обращаться.

Действительно ли? Он вполне мог обманывать нас, чтобы заставить открыть дверь и сдаться. Я не могла точно оценить, как было на самом деле.

Элизабет ранена, неизвестно, когда прибудет помощь и что сейчас происходит с побежавшими в другую сторону девушками. Проблемы переплетались так тесно, что, казалось, душили меня.

Мужчина еще несколько раз ударил в дверь, а затем все затихло.

Похоже, он отказался от попыток выломать запертую дверь, потому что в следующий момент раздался какой-то шорох. Он шел от старой земляной стены, которая понемногу осыпалась, поднимаясь к крыше. Мужчина, постучав по соломе, лежащей там, вскоре затих.

Нет, я только думала, что стало тихо.

С потолка один за другим начали сыпаться клочья соломы. Я коснулась соломинки, упавшей мне на голову. Ее конец горел. С потолка внутрь повалил едкий дым.

Похоже, он поджег крышу снаружи.

Я взглянула на Элизабет. Она сидела сжавшись и дрожала.

— Госпожа.

Она посмотрела прямо на меня. В ее глазах стояли слезы.

— Как вы?

— Простите меня... леди Лиони. Я поспешила с выводами. Я не знала, что в семье графа проблемы, из-за которых он не сможет за нами прийти. Мне даже во сне подобное присниться не могло...

Она, всхлипнув, что, возможно, теперь ее ребенок не сможет даже увидеть свет, погладила живот.

— Их слова могут оказаться ложью.

— А могут быть правдой.

Она вытерла слезы:

— Леди Лиони, уходите хотя бы вы. А я постараюсь продержаться. Если я выйду и скажу, что зачинщицей была я, они не станут вас обижать.

— Останемся вместе. Мы ведь договорились. Наша цель — не сбежать, а потянуть время.

Нам нужно было место, где мы могли бы спрятаться от мужчины из гильдии, который поджидал нас снаружи. Место, где можно было бы еще немного потянуть время, сопротивляясь. Нужно было максимально оттянуть момент, когда нас схватят.

— Госпожа, сможете подняться?

Элизабет встала. Она пошатывалась, и я взяла ее за руку. В этот момент я различила тихий звук.

Что-то в нем показалось мне странным. Он отличался от обычного звука шагов. Казалось, словно под полом было пусто.

Я встала там, куда только что наступила, и пару раз топнула ногой. Подо мной было пустое пространство.

Подняв ковер, мы обнаружили, что пол слегка искривлен. Сунув палец в щель, я потянула доски вверх.

Под ними обнаружилось тесное пустое пространство и ведущая вниз простая лестница. Мой нос наполнил сильный аромат винограда.

Это был винный погреб.

— Склад в таком месте! — воскликнула Элизабет.

— Сможете туда спуститься?

— Что?

— Попробуйте. Первым делом нам нужно спрятаться.

Она немного помедлила, но затем опустила ноги в яму. Затем она протиснулась внутрь и высунула наружу голову.

— Леди Лиони, я попробовала там согнуться... — сказала она, вытаращив глаза. — Но внутри поместится только один человек.

— Я знаю. Госпожа Аринн, оставайтесь там.

— Леди, а вы что будете делать?!

— Как знать...

Она втянула голову обратно в винный погреб:

— Я попробую убрать все вино. Конечно, будет тесно, но мы сможем уместиться вдвоем...

Она подняла бутылки вина, лежащие у нее под ногами, и поставила на деревянные ступени.

— Нет. Если он увидит, что здесь стоит вино, конечно, догадается, что где-то есть и погреб. А значит, точно перероет все от пола до потолка.

Я не позволила ей продолжить вынимать вино.

— Не могу же я сидеть внутри, оставив вас одну, леди!

— Знаете, я училась фехтованию, но... Лучше всего я умею играть в прятки. Мне приходилось часто убегать и прятаться... И на этот раз я тоже постараюсь хорошенько с этим справиться. Так что не волнуйтесь за меня.

Мне было страшно. Но что тут поделаешь?

Я не могла прятаться за беременной женщиной, которая никогда даже меча в руки не брала.

Сколько минут мы продержались?

Казалось, прошло не меньше половины дня, но на самом деле вряд ли минуло больше двух часов.

Противостояние оказалось неожиданно долгим.

Снаружи было тихо, словно похититель и подумать не мог, что мы решим оставаться внутри горящего склада.

Или он просто думал, что если будет сидеть тихо, то мы поверим, что он ушел, и выйдем наружу до того, как склад полностью сгорит?

Тишина все тянулась. Вокруг было так тихо, что мне даже показалось, что я слышу, как дышит Элизабет под досками. Неожиданное затишье казалось предвестником чего-то большего, поэтому я не могла чувствовать себя спокойно.

Бух.

Со стороны двери раздался оглушительный грохот. Как будто кто-то бил по ней тупым предметом.

Звук прогремел всего один раз, но часть деревянной защелки, удерживающей дверь запертой, тут же отвалилась.

Сила была огромной. Не только дверь, но и весь склад содрогнулся.

Все в точности как я ожидала. Тишина оказалась всего лишь предвестником того, что должно было произойти после. Я закусила губу. Державшие меч руки задрожали.

Ухватив его покрепче, я направила его к двери.

Знай я, в какой ситуации окажусь, не бездельничала бы, а как следует училась фехтованию.

Однако сожалеть уже поздно.

Я еще раз покрепче взялась за рукоять меча.

Бух.

Снова грохот, теперь и нижняя часть двери рассыпалась. От разбитых досок внутрь полетела деревянная стружка.

Сквозь щель я увидела мужской силуэт.

Может быть, это семья графа? Или торговцы, которым удалось схватить остальных девушек и которые теперь пришли за нами?

Бух.

И без того державшаяся слабо дверь не выдержала последнего мощного удара.

Запах горелой соломы, пота и мокрой грязи, звуки тяжелого дыхания — все это просочилось сквозь открывшийся проем внутрь.

Мужчина, только что выломавший дверь, вошел на склад.

Снаружи уже стемнело, и все, что я видела, — это длинная черная тень.

Я медленно закрыла и снова открыла глаза. Все, что я могла противопоставить тьме и страху, — это только сидеть и моргать.

В конце концов глаза привыкли к темноте, и лицо мужчины, казавшееся размытым, приобрело более четкие очертания.

Он был огромен, тяжело дышал и быстро вращал глазами. Похоже, он что-то искал.

Свет падал на него из-за спины, поэтому разглядеть лицо не удавалось.

Сидя на пыльном полу, я широко раскрыла глаза и полностью сосредоточилась на зрении. Облако пыли все время закрывало мне обзор.

Высокий рост, огромное тело, знакомые коричневые военные ботинки. В тот же миг, когда я их разглядела, я догадалась, кто это.

Ботинки были такими же огромными, как и рост этого мужчины. Я знала только одного человека, носившего настолько старую и потрепанную обувь.

Это был Итан.

— Итан?

Он опустил меч, который успел занести высоко над головой. Услышав мой голос, он огляделся вокруг, а затем сосредоточил взгляд на мне.

— Леди, вы в порядке?

Сказав это, он окончательно оторвал дверь, которая бессильно висела на петлях. Она тут же раскрошилась в его руках.

— Как вы сюда...

Он был не один.

За ним собрались люди из разных семей. Увидев родственников, которые ходили вокруг с факелами, девушки, спрятавшиеся где-то неподалеку, выбежали к ним.

— Братик!

— Белла!

— Беатрис!

— Вы пришли за нами!

Родственники крепко обнялись. Виконт даже подхватил дочь на руки и закружил.

Это было воссоединение семей после долгой разлуки. Некоторые из них не виделись три или четыре месяца.

Они плакали и ощупывали лица друг друга. Но я недолго созерцала этот трогательный момент.

— Как вы? Мы за вас волновались, леди.

Итан обеспокоенно и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

Затем он заметил, что подол моего платья порван, и спросил:

— Они... плохо с вами обращались?

На его обычно спокойном лице отразился гнев. Такой сильный, что я даже почувствовала его жажду крови.

— Нет. Я сама его порвала.

Когда вытирала лоб Элизабет.

— Вы точно в порядке?

— К счастью, я совершенно не пострадала.

На самом деле я немного поранилась, но решила, что будет лучше это скрыть. Слишком уж сильно исказилось от гнева его обычно такое спокойное, доброе лицо.

После моих слов оно немного смягчилось.

— Как вы нас нашли? Наверняка было довольно трудно.

— От магии телепортации оставались следы, и мы пришли по ним. А еще по пути мы встретились с другим отрядом.

— Вы как раз вовремя. Какое облегчение!

— Вы прятались здесь в одиночестве?

— Ах да.

Я быстро прошла по ковру и постучала по полу. Звук эхом разнесся в пустоте.

— Госпожа Аринн! Можете выходить.

Доски сначала немного приподнялись, а затем совсем отлетели. Из узкой щели возникла тонкая рука.

Схватив за нее, я потянула Элизабет вверх. Верхняя часть ее туловища оказалась снаружи.

Она тут же издала кашель, который все это время сдерживала. На ее голове была пыль.

— Леди Лиони, вы в порядке?

— Да, со мной все хорошо.

— Вы все-таки спрятались? Какое облегчение. Я так волновалась.

Приведя в порядок свою одежду, она оглядела меня.

Кусок старой коры дерева прилип к ее бледной щеке. Я убрала его.

Убедившись, что с ней все в порядке, я снова повернула голову к Итану:

— Итан, вы здесь один?

— Нет, леди. Я пришел вместе с герцогом.

Я сразу все поняла, без каких-либо дополнительных пояснений. Потому что только герцог был столь огромен и владел таким могучим мечом.

Позади Итана Деон, чье лицо заливала кровь, рубил перепуганных людей.

— Ваше высочество, я нашел ее. Леди здесь.

Мужчина, гнавшийся за нами с Элизабет, упал на землю и дернулся.

Только что он ползал по лугу, уворачиваясь от лезвия меча, но, услышав слова Итана, тут же поднял голову. На его лице, где раньше я видела только высокомерие, сейчас читался страх.

— Г-герцог? Тот самый герцог Севера? Но почему уже...

Он резко выдохнул. С ужасом глядя на кончик меча, он попытался перевернуться и сбежать.

— А-а!

Единственный взмах меча Деона пресек эту попытку.

Глава гильдии, с ужасом наблюдавший за этой сценой, упал перед Деоном. А затем вытянул руки и ухватился за низ его штанин.

— Герцог, пощадите. Разве есть нужда столь благородной особе пачкать руки о такого грязного человека, как я? Это идет вразрез с достоинством аристократа...

Прежде чем мужчина успел закончить, Деон пнул его ногой по лицу:

— Достоинство?

Раздался звук ломающихся костей.

Мужчина открыл рот, но не смог выдавить и звука из опухших губ. Лишь только ворона, пролетевшая мимо с карканьем, кричала вместо него.

— Достоинство проявляется не для себя самого, а ради других. Так какой смысл показывать его тому, кто его не стоит?

Хоть он и был холоден, но обычно не выходил за рамки, дозволенные аристократам, а сегодня был сам на себя не похож и не сдерживал эмоций. С первого взгляда становилось ясно, что все его чувства напряжены до предела.

— Ради исключения... Прошу, оставьте меня в живых! Ничего подобного больше не повторится! Я клянусь! Уж лучше донесите на меня императорской семье и отдайте меня им.

Глава гильдии все так же висел на штанине Деона.

— Если вы всего раз закроете на случившееся глаза, я отдам все свое имущество!

— Имущество?

Услышав это, Деон фыркнул:

— Не могу назвать мое финансовое положение таким уж паршивым. Так что твое предложение совсем меня не привлекает.

— Тогда... Может, женщину... Нет, я готов отдать даже мужчин! Отдам вам все деньги и повозки, всех людей. А еще у меня есть рабы-простолюдины. Если их продать, можно заработать немало де... Кха!

Герцог разрубил главу гильдии одним ударом, будто не видел никакого смысла продолжать его слушать. Когда он легкой рукой взмахнул мечом, кончик клинка поднял ветер.

Все работорговцы беспомощно пали, даже не сумев оказать сопротивление. Маг, с дрожью наблюдавший за этой сценой, опустился на колени:

— Я виноват лишь в том, что использовал по их приказу магию телепортации. Я понял, что они похищают знатных дам, только оказавшись здесь. Это правда!

Маг, одетый в плащ, дрожал как осиновый листок.

Здесь разверзся настоящий ад.

Вдалеке я увидела мужчину, который ушел, чтобы позвать акушерку. Он тоже был вместе с торговцами.

Он привел акушерку с опозданием и теперь растерянно глядел на своих товарищей, распростертых вокруг. Затем его ноги, кажется, утратили всякую силу, и он осел на землю, но тут же вскочил и побежал прочь.

Акушерка, которая принесла с собой сверток, осталась в одиночестве наблюдать за происходящим. Сверток выпал из ее рук. Медицинские инструменты, лежавшие внутри, рассыпались по земле.

Деон, даже не поморщившись, растоптал мага, умолявшего о помиловании. Из-под его ног послышался стон. Только ловко зарубив мужчину, пытавшегося сбежать, Деон поднял голову.

Он весь перепачкался в крови, которую сам же и пролил. Свежая кровь также капала и с кончика меча.

Так он выглядел в момент нашего первого знакомства.

Это лицо я видела на иллюстрации. Мне стало жутко.

Сейчас с этим лицом он рубил не меня, а моих похитителей.

— Ваше высочество.

К Деону подошел Итан:

— Вы разобрались со всеми. Кажется, в гильдии состояли только они. Хотя об их группировке ходит печальная слава, большинство, за исключением ключевых фигур, в ней составляли наемники. Так что их мало.

— Ты уверен?..

— Да. Приказать забрать трупы?

— Не нужно. Пусть они станут пищей для диких зверей, — велел герцог Итану, а сам продолжил вытирать алую кровь, забрызгавшую его шею.

А ведь кровь он видит каждый день. Точно такая же течет и во мне. Но почему именно сегодня я чувствую это так явно?

Мое сердце забилось со страшной силой. Горло вдруг словно сдавило.

Сама того не осознавая, я обхватила шею руками. Сердце билось как бешеное где-то в горле.

Смогу ли я выжить под лезвием этого клинка и благополучно выбраться из этого безумного пролога?

По коже побежали мурашки.

Мне казалось, словно сверкающее лезвие танцует на моей коже. Я проглотила рвавшийся изнутри крик.

Похоже, я все же сделала неверный выбор. Мне не следовало быть рядом с ним. Я должна была сидеть тихо, как мышка, как Лиони из оригинального романа, а затем тайно сбежать.

Но я попалась ему на глаза...

Он поднял голову. Неизвестно чья кровь капала с кончика его подбородка.

Наши взгляды пересеклись.

— Иди сюда.

Деон протянул руку.

Я растерянно смотрела на нее.

Он выглядел точно так же, как и тогда, когда протянул мне руку во время приема. А затем сверху наложилось изображение того, как он обходился со мной в постели.

Он всегда первым протягивал мне руку.

Я могу ее оттолкнуть.

Но правда ли это возможно? Если я не приму его руку сейчас, смогу ли я выжить?

— Лиони, — позвал он меня снова, будто поторапливая.

Его взгляд был острым.

По моей коже бежали мурашки. Мне даже показалось, что его холодный взгляд постепенно режет меня на части.

Поколебавшись, я в конце концов взяла его руку. Она оказалась горячей.

Деон крепко сжал мою ладонь, словно говоря, что никогда ее не отпустит.

Мне было больно, но я не могла даже застонать. Взгляд его глаз после окончания недавней бойни был свирепым до жути.

Вместо того чтобы отдернуть руку, я послушно встала рядом с ним. Я решила считать, что это мое запоздавшее наказание.

Наказание за побег от герцога. За то, что не смогла сбежать как следует.

— Хорошо, что тебе не пришлось воспользоваться мечом. Я прибыл как раз вовремя.

— Разве вы учили меня фехтованию не для того, чтобы я могла зарубить врага?

— Для того, чтобы ты могла постоять за себя.

Глядя на меня, он добавил:

— А еще это было хобби, которое я выбрал для тебя, потому что мне казалось, что в замке тебе скучно. Похоже, оно пришлось тебе не по душе. Раз ты от скуки решила сбежать... Ты ушла слишком далеко, чтобы считать это прогулкой.

Я крепко сжала губы.

Мне нечего было сказать. Это целиком моя ответственность, без каких-либо оправданий.

— Но как ты себя чувствуешь? Не поранилась? У тебя на лице кровь.

Деон поднял руку и вытер кровь с моей щеки.

Все его тело было залито кровью, но он вытирал мое лицо.

Я легонько оттолкнула его руку и провела по лицу рукавом.

— Все в порядке... Я уже привыкла к крови.

— Полагаю, что так...

Он опустил руку.

— Вы опоздали.

Не выдержав последовавшей за этим тишины, я повторила, что он опоздал. Как только слова сорвались с моих губ, я смутилась, потому что они выглядели как детская жалоба.

Он ответил с таким лицом, по которому я совсем не могла прочитать его мысли:

— Опоздал? Это вряд ли. Ведь я пришел забрать кое-что ценное.

Не «человека», а «кое-что». Крошечная разница, подразумевающая большое различие.

Потому что я для него не человек, а просто кровь.

Я осторожно погладила свою руку, но он тут же схватил ее:

— Кто это сделал? Еще есть раны, пусть даже крошечные?

На руках остались небольшие царапины. Все они появились, когда мы прятались на складе.

Я попыталась отдернуть руку, но он ее не отпускал и продолжал настойчиво спрашивать. Казалось, он не собирался освобождать меня, пока я не отвечу.

— Ничего такого. Не нужно об этом беспокоиться.

— Лучше бы ты сказала прямо. Как ты знаешь, я несу ответственность за твое здоровье. Твое тело принадлежит не только тебе.

Кто бы сомневался?

Он дал знак стоящим позади него спутникам. Теперь людей вокруг стало еще больше. Среди них были даже лекари.

— Вылечите ее.

Он дал знак глазами стоящему в ожидании лекарю.

Почему он так себя ведет? Вызывать лекаря из-за царапин на руках — это как-то слишком.

— Леди, как вы себя чувствуете? Вас что, ранили в живот? — спросил лекарь, опуская на землю медицинскую сумку.

В живот?..

Взглянув вниз, я увидела, что моя одежда намокла.

Когда я коснулась подола платья, мои ладони оказались в крови. Похоже, ею меня забрызгало чуть раньше.

— Это не моя кровь.

— Ты так мастерски владеешь мечом, чтобы так говорить? А я-то думал, ты сосредоточилась лишь на том, чтобы разрезать на куски пугало.

Он и это видел? Похоже, слова Сурен о том, что он всегда за мной наблюдает, не были взяты из воздуха.

Лекарь нанес лекарство на царапины и обернул их чистой тканью.

Лечение закончилось, но герцог все еще пристально смотрел на меня. Его холодное лицо до сих пор не смягчилось. Каждый раз, когда я украдкой косилась на него, наши взгляды пересекались. Я попыталась отвести глаза, но это было бесполезно.

Не сводя с меня взгляда, он заговорил:

— Ты всегда пытаешься исчезнуть с моих глаз. И всегда оказываешься ранена... Как же мне с тобой поступить?

Теплая рука коснулась моих волос. Однако его взгляд все еще оставался очень холодным.

— Если зверька не выпускать, когда он хочет на волю, он может заболеть. Но если дать ему свободу, он перепрыгнет через забор и убежит. Что же, по-твоему, мне делать?

— На Севере есть животные? Ни разу что-то не видела.

Когда я попыталась изобразить невинность, уголки его рта изогнулись.

— Есть у меня один кролик.

Он даже не скрывал, что обращается со мной как с домашним зверьком.

— Может, подрезать ему лапки, чтобы он не мог прыгать? Как будто он случайно попал в ловушку. Притвориться, что это был несчастный случай, и запереть его в клетке? Если подарить ему сытую жизнь, можно сойти за неплохого хозяина. Ведь выпрыгнуть за забор он не может из-за своих лапок, а не по моей вине.

Его тихие слова не звучали как шутка. Я шумно сглотнула.

— И все же, ваше высочество, вам ведь нужен здоровый кролик... Верно?

— Конечно. В том-то и проблема.

Он улыбнулся настолько прекрасной улыбкой, что мне стало даже жутко.

— В том, что я так сильно желаю тебя. В том, что ты мне совершенно необходима. И оттого, что я не могу жить без тебя.

Его слова звучали романтично. Настолько, что посторонний, услышав их, мог бы решить, что у нас тут любовь до гроба.

Он шептал мне на ухо, как вполне правдоподобный влюбленный.

И, похоже, это не мое воображение разыгралось: глаза леди, наблюдающих за нами издалека, засверкали.

Все воссоединились со своими семьями, но лишь графиня Аринн одиноко стояла в темноте.

А ведь и правда, поблизости не оказалось только ее родственников.

— Госпожа Аринн!

Когда я ее позвала, она тут же подняла голову и посмотрела на нас.

Подняв подол платья, она поклонилась Деону. Движение было настолько изящным, что даже потертое платье показалось мне роскошным. Она выглядела так прекрасно, что было трудно поверить, что ее только что спасли из рук похитителей.

Окончив приветствие, Элизабет приблизилась к нам с Деоном:

— Здравствуйте, ваше высочество. Мое имя Элизабет Аринн.

— Так ты супруга герцога Аринна, — сказал он, вкладывая меч в ножны. — Я слышал от солдат, следовавших за нами, что граф несколько раз телепортировался, поэтому у него закончилась магическая сила. А его второй сын получил травму по дороге, поэтому потребуется некоторое время, чтобы вы могли встретиться.

— Травму?..

— Похоже, они слишком бездумно бросились в погоню. Слышал, какое-то внутреннее повреждение. Его уже лечат, поэтому тебе не нужно волноваться.

— Быть этого не может... Так то, что мы слышали от похитителей, оказалось правдой. В конце концов, из-за меня...

Она осела на землю.

— Тогда что же делать графине? Все вернутся домой, к своим семьям.

— Придется подождать, пока ее семья не появится.

Его ответ звучал холодно и категорично.

— Здесь?

Я оглянулась по сторонам. Вокруг разбитой повозки не было ничего, кроме бесплодного поля.

А саму повозку, в которой нас привезли сюда, похоже, кто-то поджег, и сейчас она все еще полыхала. Резко пахло горящим углем, ветер разносил повсюду пепел.

— Как она может остаться здесь?

Это было бы совершенно бессердечно. Конечно, он намеревался спасти только меня, но все же род графини всегда верой и правдой служил ему. Ну и кто после такого поклянется ему в верности?

К тому же Элизабет беременна.

— Тогда что?

— Возьмем ее с собой. В замок.

— Госпожу Аринн?

Глаза Деона сузились.

— Разве нельзя?

— Как знать.

Он дал неопределенный ответ.

— У меня нет возможности заботиться о других. Я слишком занят тем, что должен прятать тебя.

Как жестоко.

— Тогда как насчет того, чтобы отвезти госпожу домой, в поместье графа?

— Семья графа Аринна живет в столице. А мы не можем входить туда без императорского дозволения, — ответил Итан.

А Деон добавил:

— Так и есть.

— Я слышала, что вы почти семья. Как можно взять и отвернуться? Не бывает односторонней лояльности. Нужно помочь ей, когда она в этом нуждается, и тогда позже вам все вернется, разве нет?

— Тебе незачем обо мне беспокоиться.

— Вы ведь знаете, что я не это имела в виду.

Он медленно посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на графиню, которая сидела на земле на расстоянии в несколько шагов.

— Ты так хочешь взять ее с собой?

Совершенно неожиданный вопрос.

— Что?..

— Тогда ты перестанешь убегать? Как думаешь?

Он усмехнулся, словно дразнил меня. Как хозяин, выбирающий себе игрушку.

И все же не было похоже, что он всерьез беспокоится за графиню или колеблется по поводу того, как с ней обойтись.

Я попробовала снова:

— Я и сама понимаю, что это бесстыдно, и мне бы не хотелось просить о чем-то подобном, но... Сами видите, какие сложились обстоятельства.

— Леди права. Она в положении, поэтому оставаться в месте, где живут обычные люди, будет несколько затруднительно. Так что вряд ли она сможет просто дожидаться прибытия своей семьи здесь, — подтвердил мои слова Итан.

— Вы ведь не против?

Его лицо расслабилось.

— Думаю, не будет ничего плохого, если она останется в нашем замке до тех пор, пока не прибудут люди графа. И тебе, леди, будет не так скучно. И ты не станешь сбегать из дома только потому, что тебе вдруг все наскучило, а дверь оказалась открыта.

Он по-прежнему обращался со мной как с домашним питомцем. Так, словно возвращал домой потерянного крольчонка, которого только недавно приобрел.

Несмотря на все мое недовольство, показывать его было нельзя. Иначе графине грозила опасность остаться брошенной посреди поля.

Неторопливо оглядевшись по сторонам, он кивнул. Как только разрешение было получено, я тут же подошла к графине, сидящей на некотором отдалении.

— Госпожа, едемте с нами. В герцогство.

Я помогла ей подняться. Она встала и отряхнула платье.

— А можно?.. Боюсь, не доставлю ли я ненужных проблем...

— Какие могут быть проблемы? Не говорите так. Если вы отправитесь с нами в замок герцога, там станет только светлее. Даже Север от вашего присутствия потеплеет, и снег перестанет идти.

Я широко улыбнулась, глядя на ее обеспокоенное лицо.

Вскоре подошел Итан и привел за собой карету герцога. Она оказалась настолько большой и просторной, что в нее могли без труда поместиться шестеро взрослых пассажиров.

Когда я поставила ногу на ступеньку кареты, Деон снова протянул мне руку.

На этот раз я без колебаний взялась за нее и, опершись, как на рычаг, поднялась внутрь кареты.

Дверь кареты закрылась, и Итан плотно ее запер.

Деон, плюхнувшись напротив меня и скрестив руки на груди, спросил:

— Леди, ты ничего не заметила, когда тебя похитили?

Я попробовала вспомнить, что смутно видела после того, как выпила чай, но перед тем, как потеряла сознание.

Кожаная обувь, вышитый золотой нитью герб.

— Перед тем, как потерять сознание... Я видела туфли. На них был герб императорской семьи.

— Императорской семьи?

— А еще подручный называл его принцем... А мне он представился Кеоном. Сказал, что так его называли в детстве.

— Так это дело рук принца Ажанти, — стиснул зубы Деон.

Итан, увидев вопрос, застывший в моих глазах, пояснил:

— Это второй принц, леди Лиони.

— Кстати, похоже, что и то нападение в горах тоже совершил он.

— Ясно... Думаю, нельзя оставлять это просто так, — пробормотал Деон под нос.

— Нужно подготовиться. Выходит, сейчас даже внутри герцогского замка нет абсолютной безопасности.

Итан злился, что было совсем на него не похоже.

— Это явный вызов. А также предупреждение и угроза. Этим он также показал, что знает о существовании леди Лиони. Даже внутри замка совсем немногие знают о ней правду... Служанки точно ничего не могли рассказать, поскольку в тот же миг активировалась бы клятва. Так откуда же просочилась информация?..

Клятва? Так вот почему старшую служанку из группы, отвечающей за кровь, уволили с такой легкостью.

Только теперь я поняла, почему ее так просто выслали из герцогских земель, даже не проследив, чтобы она ничего не разболтала.

Что же случится, если нарушить клятву?

Наверняка ничего хорошего. Герцог хладнокровен и беспощаден, поэтому он ни за что не оставит в живых того, кто угрожает его безопасности.

Пока я сидела в задумчивости, колесо кареты ударилось о камень, и она сильно качнулась.

Меня бросило вперед, и я, потеряв равновесие, замахала руками, не зная, за что зацепиться. И вот, когда я уже думала, что окажусь на полу... Деон схватил меня за руку.

Графиня, наблюдавшая за этой сценой, прикрыла рот рукой. Ее взгляд метнулся между нами, как испуганный кролик, а затем она тихо прошептала мне на ухо:

— Так и знала! Судя по тому, как он вас оберегает и приходит вам на помощь... Хоть вы это и отрицаете, но леди из слухов — именно вы, верно?

Ее голос звучал очень взволнованно.

— Эм...

На лице Элизабет, которое до этого все время было мрачным, мелькнула хоть какая-то улыбка, поэтому я не могла просто взять и поспешно опровергнуть ее слова.

— Похоже, герцог очень заботится о вас. Как романтично, что он так быстро приехал за вами! Я и не знала, что у него есть и такая сторона.

Да-да, заботится. Очень. Потому что я — его кровь. С тем же успехом он мог явиться для того, чтобы вернуть потерянный меч или украшение. Или за сбежавшим из дома щенком, судя по его сегодняшнему поведению.

Я проглотила слова, которые так и рвались наружу.

Мне показалось, что для графини будет лучше и дальше не осознавать, что то, что на первый взгляд кажется романтикой, на самом деле — триллер.

— Скоро мы войдем в зону телепортации. Вы можете почувствовать легкое головокружение. Держитесь крепче.

Как только кучер договорил, карета оказалась в воздухе.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, пейзаж за окном полностью сменился.

Снежные горы, столь величественные, что закрывают небо. Сухие ветви без единого листа. Лес, раскинувшийся по предгорьям. Бескрайние белые поля, покрытые снегом.

Уже ставший привычным северный пейзаж.

Мы оказались на заснеженной равнине. Снаружи шел снег.

В конечном счете мой побег не удался.

Окна кареты затянул белый иней — это снег из-за сильного ветра превратился в кристаллы льда.

Перемещение заняло всего один миг. В мгновение ока карета оказалась на холме за герцогским замком.

Вдали виднелись его стены.

Карета остановилась перед замком. Я медленно и неуклюже выбралась из нее. Как только я войду в замок, непременно столкнусь с местью Деона.

На сколько дней меня запрут в темнице на этот раз?

Наверное, будет лучше попросить прощения и самой отправиться туда. Однако несколько дней я провела вне дома, поэтому надеюсь, что мне дадут хотя бы время помыться.

Госпожа Элизабет вразвалочку выкарабкалась следом, положив руку на живот.

Деон, Элизабет и Итан направились к центральной лестнице. Все они собирались пойти наверх.

Понаблюдав за ними с небольшого расстояния, я повернула в сторону изогнутой лестницы в подземелье. Дорога вниз была все такой же мокрой и темной. Несмотря на меховую обувь, я ощущала холод каменных ступеней.

Увидев, что я иду не туда, куда все остальные, Деон спросил меня:

— И куда ты снова направилась?

— А... Собираюсь пойти вниз.

— Зачем? Там ведь нет ничего, кроме темницы.

Я уже успела спуститься на три ступеньки, но теперь остановилась и посмотрела на него. Растерявшись, я не знала, что делать теперь: подняться обратно или продолжить спускаться?

Почему он спрашивает? Я не понимала, поставить застывшую в воздухе ногу на ступеньку выше или ниже.

— Хочешь спать в тюрьме? — спросил он так, словно был в замешательстве. — И с каких это пор у тебя появилась такая странная привычка?

Он тоже спустился по лестнице и встал передо мной. Его высокая фигура загородила вход. Свет больше не проникал в темницу, и она еще сильнее погрузилась во мрак.

— Если хочешь, можем организовать для тебя кровать. Думаю, ты будешь частенько тут гостить. У тебя ведь на это много причин, не так ли? Угрозы герцогу, шантаж и мошенничество, вторжение в закрытые для посторонних зоны, грубые слова и глупые поступки...

Я поспешила закрыть ему рот ладонью. А затем взглянула на реакцию стоящей позади него графини. К счастью, она, похоже, ничего не слышала.

— Разве можно такое говорить при гостье? А что, если она услышит?

Деон убрал мою руку ото рта и прижал ее к себе.

— Но почему ты вдруг решила по доброй воле отправиться в темницу? Ты сделала что-то не так?

Я поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо так, чтобы Элизабет ничего не заметила:

— Конечно... Ведь я, как дурочка, попалась принцу Ажанти.

— Это было похищение. А значит, в этом нет твоей вины, не так ли?

— Ну... Так. Наверное.

Его глаза снова сузились.

— Это точно было похищение?

— Конечно.

Какие могут быть сомнения?

Я неловко улыбнулась ему.

Думаю, то, что я попалась на сладкие речи принца и сама выпила чай, должно остаться в тайне. Секрет, который уйдет в могилу вместе со мной.

* * *

Изо рта вырывался белый пар.

Поскольку я, вероятно, задержусь здесь еще на какое-то время, лучше все-таки попросить сшить мне новую меховую одежду.

Я гуляла по заснеженному саду вместе с Элизабет.

Точнее, садом эта безграничная территория, заваленная снегом, называлась только условно. Владения герцога Севера сливались с землями, растянувшимися под горным хребтом, и оттого казались еще просторнее и обширнее. Поскольку я не могла увидеть даже границ, бегство казалось далеким и недостижимым.

Должно быть, все предыдущие мешки с кровью, глядя на горные хребты, думали об одном и том же.

Каждый раз, когда я делала шаг, под ногами раздавался хруст.

— Леди Лиони, мне правда любопытно. Как давно у вас с герцогом... такие отношения? Они ведь особенные, верно?

Лицо Элизабет казалось взволнованным.

Как только мы прибыли в замок, я рассказала ей, кто я, и даже показала свой значок писаря, но она, похоже, все равно не поверила. Она явно считала, что женщина, чья семья никак не связана с герцогской, не может просто так приехать работать к нему в провинцию.

Каждый раз, когда я объясняла свое положение, мне не верили: ни служанки, ни принц или Элизабет, ни кто-либо еще, — поэтому требование выделить мне достойный статус начало казаться бессмысленным.

Мое удостоверение — всего лишь детская игрушка.

И все же вопрос Элизабет поставил меня в тупик.

Понимаю, что обсуждать чужую личную жизнь весьма увлекательно, но она ведь уже замужем. Даже если какой-то особой страсти между ней и ее мужем не было, они ведь тоже проходили какие-то стадии, прежде чем пожениться.

— У всех все одинаково, так разве у меня должно что-то быть иначе? Наверняка и у вас было что-то похожее! Как вы начали встречаться с графом Аринном?

Лицо Элизабет, на котором только что сияла улыбка, сделалось каменным.

— На самом деле мы с мужем виделись до свадьбы всего два раза. Наши семьи условились о помолвке, когда каждый из нас был еще в утробе матери, поэтому граф никогда за мной по-настоящему не ухаживал. Я тоже одно время мечтала, что у меня будут обычные отношения, которые приведут к браку, но...

Что-то расстраивает ее в этих отношениях? Раз в браке нет любви, возможно, измены...

Она, должно быть, прочитав выражение на моем лице, поспешила добавить:

— Связи между нашими семьями очень тесные, поэтому мы с самого начала знали, что станем супругами. Граф относится ко мне с большой теплотой. Он всегда вежлив, настоящий джентльмен. Мне, конечно, немного жаль, что не удалось выйти замуж по любви... Но нельзя же было выдать замуж за него сестру вместо меня.

— У вас есть сестра?

— Да, милая младшая сестра. Меня беспокоит, что у нее слишком обострено чувство справедливости, но все равно она прекрасный ребенок. До такой степени, что я, готовясь к беременности, всегда смотрела на ее портрет. Ее и на этот раз должны выбрать хозяйкой фестиваля охоты, и она будет стоять во главе парада.

Щеки Элизабет покраснели. Выражение ее лица заметно отличалось от того, с каким она говорила о муже и ребенке.

— Если характер моего ребенка будет похож на характер моей сестры, значит, он вырастет сильной и надежной личностью. Может быть, как раз поэтому ему и удалось пережить все трудности у меня в животе.

Она мягко положила руку на живот.

Может быть, и хорошо, что у нее будет ребенок. Наследник — единственный, кто сможет укрепить род и тем самым вдохнуть жизнь в графскую семью, которая сейчас в смятении из-за похищения графини.

— Не волнуйтесь о ребенке, просто спокойно проводите время здесь. И не забывайте проходить осмотры у лекаря. Рана на вашей лодыжке уже зажила?

Она кивнула.

На ее щеках играл румянец, словно на них упала капля краски. Казалось, я мельком видела ее прекрасное лицо на какой-то известной картине.

У Элизабет было довольно много черт, не подходящих замужней женщине. Несмотря на то что ей исполнилось уже больше двадцати пяти лет, ее девичье обаяние никуда не исчезло. Она мыслила оптимистично, при этом сохраняя элегантность, и не смотрела свысока на других. Чем больше я с ней разговаривала, тем комфортнее себя чувствовала.

— Кстати, прекрасная оранжерея.

Наверняка она не идет ни в какое сравнение с оранжереей графа в столице, но графиня похвалила северную сосну, погладив ее толстый ствол и рассказав про характерную особенность этого дерева — и годичные кольца.

— Здесь немного пусто, вам не кажется? Цветы на Север привезти довольно трудно.

— И все равно она прекрасна. Ее очарование совсем не такое, как у тех растений, что наполнены цветами. Думаю, в ней есть особая элегантность и свой дух. Я думала, герцог не питает никакого интереса к оранжереям, но он оказался весьма чутким.

Но оранжереи действительно его не интересовали.

О том, что оранжерею украшала я, лучше не упоминать, чтобы не вызвать новых недоразумений. Ведь подобным должна заниматься хозяйка замка, и, если за его пределами узнают, что внутренним убранством распоряжается женщина, могут поползти слухи о скорой женитьбе герцога.

— На Севере холодно, но так просторно, мне кажется, это хорошее место для воспитания детей. Ребенок, который будет расти в подобном месте, обязательно станет сильным. Как герцог.

Элизабет широко улыбнулась.

— Нас, кажется, свела сама судьба. Если честно, семья сразу почувствовала с вами родство, едва вас увидела.

— Со мной?

— Да. Моя матушка из того же рода, что и ваша, леди Лиони. Говорят, некоторые из наших предков принадлежали к одному из малых народов. Если вернуться назад во времени, наверняка окажется, что в наших венах течет одна кровь. Я пошла в отца, но моя младшая сестра похожа на мать, и вы с ней сошли бы за настоящих сестер, — сказала она, а затем добавила, что, конечно, ее сестра так же красива, как я.

Разве все представители одного народа родственники?

Похоже, мать Элизабет не подвергалась гонениям, как мать Лиони. В отдаленных провинциях людей из малых народов все еще не до конца принимают, но в столице все вполне может быть иначе.

— Хм... Леди, мы с вами едим одно и то же, но почему же вы не набираете вес? Вы слишком худая для того, как вы питаетесь. Такое ощущение, что вы, наоборот, высыхаете.

Неужели она видела, как Сурен скрепила пальто булавками, потому что оно оказалось слишком большого размера? Элизабет уже некоторое время беспокоилась о том, что я совсем не набираю вес.

Беременная женщина волнуется о ком-то младше ее! Она действительно очень заботливая.

Поверила бы она, скажи я, что мое тело такое из-за непогрешимого герцога?

«Все из-за того, что вчера у меня опять взяли кровь».

Я сдержала ответ, который пытался вырваться наружу.

Поскольку прямо сейчас герцог не участвует в войне, количество крови, которое ему требуется, значительно уменьшилось по сравнению с тем, сколько брали у других источников крови, но это не означало, что он совсем перестал ее пить.

Тело Лиони оставалось все таким же тонким, словно готовое улететь от любого порыва ветра. Главный повар всегда готовил пищу в изобилии, но из меня высасывали столько же крови, сколько я восполняла едой.

Я посмотрела на свои руки, настолько тонкие, что я могла видеть выпирающие под кожей кости. И все же они выглядели намного лучше, чем раньше.

Если бы она увидела меня, когда я только очнулась в этом месте, то не на шутку испугалась бы. А столкнись мы ночью в темном коридоре, вообще решила бы, что я призрак. Конечно, в том состоянии я бы никуда не сбежала, и мы бы с ней не встретились.

Я перевела тему:

— Госпожа, не хотите съесть что-нибудь особенное? После похищения вы ели одну водянистую кашу, попросите что-нибудь вкусненькое. На Север привозят не все продукты, поэтому есть некоторые ограничения, но можно попросить и такое блюдо, на приготовление которого потребуется много времени. Для вас сделают все, что вы попросите.

Теперь главный повар заботится о моем питании даже больше, чем о том, что ест герцог.

— Я... благодарна вам уже за то, что могу оставаться в безопасном месте.

Госпожа Аринн из тех людей, которые ничего не скажут, даже если им чего-то хочется. Я слегка опустила голову и приблизила лицо к ее животу. А затем шутливо прошептала:

— Малыш, может быть, ты хочешь что-нибудь съесть?

От этого моего поступка Элизабет прикрыла рот и застенчиво улыбнулась.

Я присела на большой камень в саду, и графиня вслед за мной устроилась рядом. Одежда, в которую каждую из нас плотно укутали, растрепалась.

Графиня одолжила накидку у высокой горничной, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы полностью скрыть выпирающий живот.

Когда она села на камень, плащ распахнулся, и живот под ним, обтянутый тонкой тканью верхнего платья, стал особенно заметным.

— Вам не холодно?

Я сняла пальто и протянула ей. Взяв его, графиня мягко улыбнулась.

Ее зрачки так расширились, что я перестала видеть зеленую радужку.

— Леди, вы так любезны.

После этих слов она накинула пальто на плечи.

Несмотря на это, ее живот все еще оставался открыт. Из-за тонкой одежды ей наверняка было холодно, но она совсем не пыталась прикрыть его.

Меня это беспокоило. Я даже сняла меховой шарф и специально положила ей на живот. В тот краткий момент, когда мои пальцы коснулись его, живот вздрогнул.

Это пошевелился плод.

— Вы почувствовали? — воскликнула она, широко раскрыв глаза. На ее губах появилась умиротворенная улыбка. — Он совсем не двигался, пока мы были в повозке... Думаю, это было приветствие. Леди Лиони, кажется, вы нравитесь и моему ребенку тоже.

Элизабет лучезарно улыбнулась. Казалось, на ее прекрасных глазах даже выступили слезы.

Я опустила неловко застывшую в воздухе руку. Только теперь я до конца поняла, что ее живот не просто был частью тела, а хранил в себе новое живое существо.

Но более странной показалась та боль, которую я ощутила, когда прикоснулась к ней. Она длилась всего лишь мгновение, но мою грудь словно проткнули острые шипы. Раньше я ничего подобного не испытывала.

Может, это статическое электричество? Или же Сурен не вынула одну из булавок, которыми закрепляла одежду под пальто?

Я коснулась груди. Боль, которую я чувствовала всего несколько мгновений назад, исчезла, словно ее и не бывало.

* * *

— Разрешение остаться в замке графине дал герцог, но вы ведете себя так, словно это ваша заслуга. Говорят, даже заказали для графини блюда у главного повара? — прямо сказал Витер.

— Она ждет ребенка, и, чтобы выжить на холодном Севере, ей нужна еда, которая придется ей по вкусу.

Дворецкий свернул трубку, с помощью которой у меня только что взяли кровь. Витер, стоявший с ним рядом, получил пакетик с красной жидкостью.

— Вы пригласили в герцогство графиню, и теперь его высочество какое-то время не может пить кровь. Из-за этого у нас полно хлопот.

— Не волнуйтесь, вы можете регулярно брать у меня кровь. Если хоть одной капли будет недостаточно, просто скажите, и я ее отдам.

— Просто тайно приходите ночью.

— Вы уверены? Если я пойду ночью в кабинет или спальню герцога, пламя слухов только сильнее разгорится.

Верх стопы, где была игла, обмотали тканью.

У меня слегка закружилась голова. Возможно, это потому, что я давно не сдавала кровь вот так?

— Нельзя ли в следующий раз просто воткнуть иголку в руку? Зачем так возиться со стопой?..

— А что вы скажете, если госпожа Аринн вдруг увидит эту рану и спросит о ней? Большие слухи всегда начинаются с какой-то мелочи. Герцог остается на Севере, чтобы избежать посторонних, но сейчас и это стало бесполезным.

После появления графини мы с Деоном отдалились. Специально, чтобы развеять дурацкие слухи.

Я даже перестала ходить в его кабинет, потому что странно обычному писарю так часто захаживать к герцогу.

— Можно было просто отослать ее обратно. Герцог проявил странную заботу. — Витер все бубнил, не умолкая.

— Заботу?

Он тут же ответил на мой вопрос:

— Он никогда не принимает гостей в замке, не считая особых мероприятий. Поэтому гости бывают здесь только во время приемов и никогда больше. Ситуация сейчас крайне необычная.

— Но нельзя же так безжалостно обойтись с семьей, которая ему верна? Наверняка герцог посчитал так же.

Он бросил пакет с моей кровью в коробку, неодобрительно скрестил руки на груди и ответил:

— Думаете, дело в этом? Вы правда так считаете?

— Что вы хотите сказать?

— Все это ради вас, леди. Похоже, он решил, что вы совсем заскучали в его замке. Хотя качество и вкус крови никак не связаны с тем, испытываете вы стресс или нет.

Ага. Ну конечно. Он решил, что графиня прекрасно подойдет мне в качестве подружки по играм.

— И что, мне ему спасибо сказать?

— Нет. Я прекрасно знал, что этого не произойдет, поэтому и говорю, что забота была напрасной.

Он поместил пакет с кровью на весы. Иголка отклонилась.

С помощью лабораторной капельницы он взял каплю крови и поместил ее в бутылочку с магическим зельем. Оттуда сразу же поднялось облачко дыма.

Глядя на него, Витер нахмурился. А затем быстро пролистал документы, лежавшие рядом с ним.

— За десять дней, что графиня провела в герцогстве, качество крови только снизилось. Вы правильно питаетесь? Или ссылаетесь на отсутствие аппетита и едите только десерты? Вам следует употреблять нормальную пищу, в том числе и овощи.

Витер продолжал вести себя как нянька. Поверить не могу, что больше всего на свете секретаря герцога волнует качество моей крови.

— Придется на время изменить вам диету.

— Разве в этом есть необходимость? Я сама позабочусь о своем питании.

— Так будет лучше в том числе и для вас, леди. Чем менее концентрированной становится кровь, тем больше ее требуется. От этого ваше тело может вновь ослабнуть, и взять достаточное количество станет невозможно.

Я, собираясь покинуть ворчащего Витера, свернула одеяла и уже направилась к выходу, когда дворецкий сказал:

— Спускайтесь в столовую. Еда уже готова.

— Я сама позабочусь о своем питании, так что не беспокойтесь об этом, главный дворецкий. Кроме того, я уже договорилась о встрече с госпожой Аринн.

Он кивнул.

— На ужин вас приглашает герцог. И графиня также присутствует.

* * *

— Леди, вы в последнее время больше устаете? Или о чем-то беспокоитесь?

— А что?

— Одежда сидит на вас слишком свободно. Есть предел тому, как туго я могу ее затянуть, поэтому теперь придется купить новую.

Как и сказала Сурен, одежда, которую я без проблем носила еще пару недель назад, на мне висела.

Сурен обычно закрепляла складки на талии булавками, после чего та выглядела более-менее прилично, но вот с тканью на рукавах подобное провернуть не удавалось, поэтому они сильно болтались.

— Нет. И даже питаюсь точно так же.

— Но почему же вы худеете?

От утреннего токсикоза страдает графиня, но почему всех так беспокоит мое питание? Мне стало неловко оттого, что они обращались со мной, как с ребенком.

Сурен забрала лишнюю ткань за спину и обвязала мою талию лентой, чтобы скрыть складки. Обычно я отказывалась от украшений на домашних платьях, потому что они мне мешали, но теперь ленты стали просто необходимостью.

— А, кстати. Сегодня одна из булавок на груди расстегнулась и впилась мне в кожу. Сейчас постарайся этого избежать, — сказала я Сурен.

— Что? Я ничего не закрепляю булавками на груди, это выглядит не очень красиво. Только сзади. — Сурен как раз собирала булавками ткань на моей спине.

— Вот как?..

Тогда что это была за боль? Если не от булавки?

— Все готово.

Сурен слегка похлопала меня по спине. Я посмотрела на себя в зеркало. Красная лента, повязанная на талии, прекрасно сочеталась с персиковым цветом самого платья.

Переодевшись, я спустилась по лестнице. Чем ближе я подходила к залу, тем вкуснее пахло в воздухе.

Элизабет, с прямой спиной сидевшая за столом, вдруг вскочила:

— Леди Лиони!

Она тепло приветствовала меня, словно мы давно не виделись. Полосатое одеяло, лежавшее у нее на коленях, упало на пол.

— Присаживайтесь здесь. Герцог предупредил, что немного задержится, поэтому мы можем начинать есть.

— Но почему вы не стали есть первой?

Она лучезарно улыбнулась:

— Я хотела кое-что сказать вам, поэтому ждала. И мне хотелось сделать это до прихода герцога. На мой взгляд, о таком правильнее говорить перед едой.

— И что же это?

— Не уверена... Можно ли вообще поднимать эту тему... — Элизабет замялась, не в силах продолжить.

— В чем же дело?

Неужели... она хочет уехать из герцогства? В таком случае могут возникнуть трудности.

Однако предложение, которое сорвалось с ее уст, оказалось совершенно неожиданным.

— Не согласитесь ли вы стать крестной матерью для моего ребенка?

— Что? Крестной? Я?

Крестная! Вот это поворот. Я аж вытаращила глаза.

Элизабет, осторожно наблюдавшая за моим лицом, извинилась:

— Понимаю, что на это трудно согласиться. Не получится, да? Я... Я думала только о себе, когда попросила...

— Нет! Госпожа, дело не в этом... Просто у меня не настолько хорошее происхождение, чтобы становиться чьей-то покровительницей. К тому же мне впервые предлагают стать крестной, так что я даже не уверена, что справлюсь...

Я замахала руками.

— Если причина только в этом, то ничего страшного. Леди Лиони, вы ведь первая встали на защиту моего ребенка. Вы уже сыграли роль покровительницы.

Она крепко сжала мою руку, лежавшую на столе.

— Леди Лиони, вы придадите моему ребенку сил, даже если просто будете рядом.

Трудно было отказаться. И не было никаких причин отказываться. Нет ничего плохого в том, чтобы прочно связать себя с ней через ребенка. Глаза Элизабет просветлели.

— Я... Я очень рада.

— Так вы обещаете?

Я кивнула, и она рассмеялась.

— Тогда вот...

Элизабет достала из-под одеяла мешочек. Когда она развязала веревочку на нем, оттуда выпало кольцо.

— Это кольцо я собиралась подарить крестной матери моего ребенка, когда она найдется. В семье графа крестная мать и отец считаются членами семьи, поэтому после рождения ребенка каждому из них подбирают по кольцу. В день моего похищения я как раз ходила к мастеру, чтобы забрать кольца.

Даже на первый взгляд оно выглядело роскошно. Оно изгибалось в форме короны, а пурпурный рубин в центре был прекрасен.

— Но ведь тогда вы еще даже не знали, что беременны?

— Так же как и купленные заранее детская обувь и игрушки, кольцо символизирует желание скорее зачать ребенка. К счастью, в день похищения я повесила кольцо себе на шею, так что его у меня не отняли. Как я рада, что смогла передать его вам, пусть и вот так. Может быть, мы с вами встретились, чтобы кольцо поскорее нашло свою хозяйку!

Она взяла мою левую руку и осторожно надела кольцо на безымянный палец.

Оно тут же съехало к самому кончику пальца. Кольцо сильно болталось. Стоило мне поднять руку, и оно скатилось по пальцу вниз.

— Ох! Когда вернусь в столицу, нужно будет немного изменить его размер.

Она забрала кольцо обратно.

Столица? Смогу ли я когда-нибудь поехать туда?

Сможет ли графиня благополучно родить, вернуться в столицу, переделать там кольцо по моему размеру, а затем вернуться на Север, чтобы передать его мне?

— Все в порядке. Оно бы мне подошло, но я похудела. А теперь появилась причина вновь набрать вес.

Элизабет улыбнулась этим словам:

— Значит, вы должны быть здоровы, хотя бы ради ребенка.

— О чем вы разговариваете?

Дверь в зал открылась, и тишину нарушил Деон.

— Добрый вечер, ваше высочество, — грациозно поздоровалась Элизабет.

— Ваш смех слышен даже снаружи зала. Вы говорили о чем-то интересном?

— С Лиони мне всегда весело.

Я увидела, что Деон бросил взгляд в мою сторону, но пожала плечами, сделав вид, что ничего не заметила.

— Мы говорили о том, о чем говорят девушки, собираясь вместе. А вот мужчине-мечнику такие разговоры ни к чему.

Мои глаза встретились с глазами Элизабет. Она мягко улыбнулась в ответ. Как будто между нами появился какой-то сокровенный секрет.

Элизабет передала мне мешочек с кольцом под столом. Ее тонкие пальцы слегка коснулись моих. Было так странно, что у меня появился секрет, о котором не знает Деон. Может ли хоть что-то в этом замке произойти без его разрешения?

Вскоре повар и служанки принесли основные блюда. Это оказались картофельный суп и индейка.

Они поставили тарелки и зажгли ароматические свечи.

Разлилось приятное тепло, зал наполнился мягким светом.

Трапезу явно подготовили очень тщательно, пусть и без украшений из цветов. Салфетки выглядели аккуратно, а такой посуды я никогда раньше не видела. Сам стол также перенесли к камину, чтобы немного усмирить суровый нрав Севера. Деон не хотел привозить графиню в замок, опасаясь, что его тайна станет известна, но, согласившись, сделал всё, чтобы она не испытывала никаких неудобств.

Даже суп был приготовлен с добавлением столичных специй, чтобы соответствовать вкусам графини.

Элизабет взяла ложку и зачерпнула немного супа. Она совершенно не наклонилась, демонстрируя впитавшиеся до мозга костей идеальные манеры.

Несмотря на то что действие казалось непринужденным, она сидела с абсолютно прямой спиной. Это выглядело элегантно и изящно. Как и подобает знатной леди из высокопоставленной семьи.

— Не испытываешь ли ты неудобства в моем замке?

— Благодаря вашей заботе никаких неудобств нет. Спасибо за ваше гостеприимство.

— Надеюсь, ты будешь чувствовать себя комфортно до приезда графа. Я приставлю к тебе лекаря, так что, если возникнут какие-то проблемы, обратись к нему за помощью.

— Благодарю вас.

Слуга, ожидавший рядом, налил воды в бокал. Герцог сделал глоток.

— Чем вы занимались все это время?

Его взгляд обратился ко мне. Я отложила ложку и ответила:

— Просто гуляли.

Неожиданный ответ заставил его нахмуриться.

— И все?

— А нужно что-то еще?

— Ты не ходишь на работу, как обычно, поэтому я думал, что вы с графиней проводите время как-то по-особому.

— На работу? Но я и раньше...

Я вообще ходила в канцелярию?

Тщательно подумав, я поняла, почему он так сказал, и тут же закрыла рот.

Похоже, он спрашивает, почему я не прихожу в кабинет. Но зачем говорить об этом в присутствии графини?

— Неужели из-за меня пришлось отложить работу? Леди ведь просто показывала мне замок... — осторожно спросила Элизабет.

Я покачала головой:

— Ничего подобного. Я добросовестно выполняю свою работу. Даже иногда задерживаюсь до поздней ночи. Не волнуйтесь.

Я непринужденно закрыла тему. При этом не забыв украдкой бросить взгляд на Деона.

— Вы вместе ходили по замку?

— Да. Все это время леди Лиони знакомила меня с замком. Тут прекрасная оранжерея. Пусть цветов там и нет, но я увидела камыш и травы, которые оказались еще красивее, чем я слышала. Говорят, именно оранжерея отражает вкусы и ценности человека, который ее украшает. Я почувствовала в ней благородство хозяина замка.

Она так изящно произнесла этот длинный комплимент. Слишком уж большая похвала для такой маленькой оранжереи.

Больше самой оранжереи! Не уверена, что она заслуживает всех этих слов, но лишними они точно не будут.

— Оранжерея?

Ай. Герцог на мгновение задумался, а затем повернулся ко мне:

— Верно. У нас же есть оранжерея.

Эй! Из-за твоих слов она догадается, что это не ты занимался обустройством.

С самого начала обеда Деон вел себя неосторожно. Он говорил странные вещи, совсем для него нехарактерные. Как будто хотел, чтобы графиня догадалась. Не будь он таким здоровяком, я бы решила, что он капризничает.

— Я про нее почти забыл, хотя раньше бывал там довольно часто. Но теперь туда никто больше не ходит.

— А кто-то часто туда ходил?

— Во время приема знатные леди собирались там для чаепития. Похоже, герцог уже соскучился по тому времени. А ведь это было совсем недавно, — поспешно добавила я, а затем хорошенько ткнула вилкой в салат передо мной. Надеясь, что он больше ничего не скажет. Из нарезанных помидоров брызнул сок.

— Ладно. Аринн, значит... Давненько я не встречался с графом.

Он покрутил бокал. Красное вино плеснуло о стенку и закружилось.

— Все верно, ваше высочество. Последний раз мы виделись, когда прошлая императрица была еще жива... Я тогда была очень маленькой, но кое-что смутно помню.

Элизабет оборвала фразу на полуслове. На лица их обоих легли мрачные тени.

— Я прекрасно знаю о преданности графской семьи.

— Он был одним из присягнувших в верности вассалов. Но после смерти императрицы всех ее сторонников разбросало по стране.

Разговор продолжился. Они говорили о том, что предшествовало событиям романа, о том, что произошло еще до начала этой истории.

Свергнутая императрица, клевета, происшествие. Разговор был интересный, но я не имела возможности в нем участвовать.

Я разрезала постное мясо индейки ножом. От него тут же поднялось облачко пара. Выглядело аппетитно. Подцепив вилкой кусочек, я отправила его в рот. Его даже жевать было приятно. Оно оказалось таким вкусным, что я на время перестала чувствовать ту колющую боль, которая начала мучить меня днем.

— Выходит, именно поэтому твоя семья не смогла принять мое приглашение.

— Да. Возможно, обстоятельства не позволили даже отправить письмо с ответом. Прошу прощения.

— Ситуация оказалась чрезвычайной, здесь не за что извиняться. Я получил телеграмму о том, что граф сейчас находится в Западных землях. Он полностью сосредоточен на лечении. Чтобы добраться в герцогство, ему потребуется еще некоторое время. До тех пор вы можете оставаться у нас.

— Спасибо за заботу, ваше высочество. И вам тоже, леди Лиони, — широко улыбнулась Элизабет.

— Когда у тебя роды?

— Я спросила у лекаря, и он ответил, что осталось около четырех месяцев.

— Надеюсь, они пройдут благополучно. Я прикажу подготовить родильную комнату в замке. Если что-то потребуется, ты всегда можешь обратиться ко мне через секретаря или главного дворецкого. Добыть первоклассные товары на Севере будет проблематично, но я скажу уделить родам как можно больше внимания.

— Спасибо, ваше высочество. И еще... Хоть и с опозданием, но могу ли и я принести клятву верности герцогской семье? Мне хотелось обязательно это сделать при нашей встрече.

Он кивнул.

Графиня преклонила одно колено. Затем опустила голову и быстро поцеловала руку Деона.

— Бесконечная слава герцогу. Вы сияете подобно солнцу. Надеюсь, мой ребенок будет полезен герцогской семье, когда подрастет.

Бу-бух.

В этот момент я почувствовала волну, нарастающую глубоко в груди. Движение было настолько сильным, что не шло ни в какое сравнение с пульсацией, которую я ощутила, когда гуляла по саду с Элизабет.

Непреодолимая дрожь, заставляющая сердце сжиматься. Волна прокатилась по всему залу, а затем мягко схватила мое сердце.

По коже пробежали мурашки.

Найти источник оказалось проще простого. Потому что эта волна шла из живота графини.

Там двигался плод.

Бух, бух.

Как только я осознала его существование, это ощущение не прекращалось. Ребенок словно пульсировал в такт сердцебиению. С такой силой, что мне даже казалось, что этот пульс звучит громче, чем биение моего собственного сердца.

Плод без остановки шевелился, словно с опозданием заявляя о своем существовании. Моя голова закружилась. Картинка перед глазами затуманилась и тоже начала вращаться.

Служанка поставила передо мной тарелку и наполнила пустой бокал водой. Ее движения были совершенно обычными.

Но ведь весь зал ужасно вибрирует! Однако, кроме меня, никто, похоже, ничего не замечал.

— Ох!

Давление оказалось таким сильным, что мне стало трудно дышать.

Я уронила ложку. Она упала на мраморный пол и со звоном покатилась по нему.

Только тогда Деон и Элизабет обратили свои взоры в мою сторону. Они еще не закончили клятву, поэтому держались за руки.

— Леди Лиони, вы в порядке?

— Ты обожглась?

— Первым делом нужно охладить пораженный участок. Принесите смоченное водой полотенце. И позовите лекаря.

После слов графини горничная поспешно вышла из зала.

Оказывается, уронив ложку, я еще и опрокинула на себя тарелку с супом. Он залил мое платье.

В одно мгновение все взгляды сосредоточились на мне. Герцог, Элизабет и даже служанки, ожидавшие у стола, смотрели на меня.

— Все в порядке. Просто на мгновение... Моя рука вдруг дрогнула.

Я быстро промокнула салфеткой забрызгавший колени суп. Но так и не смогла оторвать взгляда от Элизабет.

Точнее, от ее круглого живота.

[Кровь рода чувствует друг друга.]

В книге было такое предложение.

Кровь может узнать такую же кровь, и это предвещает грядущую смерть.

Всего лишь одна фраза. Я и подумать не могла, что она обратится в волну, способную перевернуть человеческую жизнь.

Такая сила. Такая мощь.

И теперь эта волна вырастет и поглотит меня.

У ребенка густая кровь. Может быть, даже гуще, чем у меня.

Я это знала. Мое сердце бешено колотилось.

Ясно. Этот ребенок — следующий источник.

— Все в порядке? Я все заменю.

Служанка протянула новую ложку, завернутую в салфетку.

Я снова взяла прибор в руки. Хоть я и пыталась держать его ровно, скрыть дрожь в руках не удавалось.

Я еще не готова бежать. Смерть приблизилась слишком быстро.

А еще... Я спасла эту смерть собственными руками.

* * *

Рядом с границей был установлен шалаш. Его начали отапливать еще до моего прибытия, так что внутри было тепло.

Деон повесил фонарь на крючок, торчащий из стены шалаша. Потом прошелся вокруг, зажигая и другие фонари, а затем покопался в сумке, которая была привязана к его лошади. Он что-то достал оттуда и протянул мне.

— Холодно, так что держи его в руках, пока мы не вернемся.

Маленький камень. Тот самый камень тепла, который я отчаянно искала.

Когда я заколебалась и не смогла прикоснуться к нему, Деон взял мою ладонь и вложил артефакт в нее. Камень был теплым, словно его долго грели на огне.

Неужели я могла получить его так легко? Зря только днями шаталась возле кладовых и придумывала предлоги.

Я впервые прикоснулась к магическому артефакту, но не почувствовала ничего особенного. Просто маленький камешек, которых полно в горах.

Даже с ним я все равно не смогла бы сбежать, так стоило ли требовать место жены герцога? Надо было просто попросить у него артефакт. Жила бы тогда без забот и хлопот.

И даже если бы мне было суждено умереть в снегу... Я бы умерла в тепле.

От заботы герцога моя душа находилась в смятении. Я ненавидела его, но он заставлял меня думать, что действительно заботится обо мне. Давал надежду, а затем забирал ее. Снова и снова.

Я вернула ему камень. Заодно пришлось оттолкнуть и мои растущие чувства.

— Заберите его.

— Но ведь холодно.

— Терпимо.

Он разжал мою руку и снова вложил туда камень.

Мое упрямство не имело смысла. В конце концов история все равно пойдет так, как пожелает он. И если он того захочет, этот камень непременно окажется у меня в руке.

— Нет, не терпимо, — сказал он, а затем продолжил: — И бежать бесполезно. Я никогда тебя не отпущу.

Невыразительное лицо было холодным.

— Я знаю. Прекрасно знаю. Вам не обязательно напоминать мне об этом.

Зачем он только повторяет? Я и сама уже во всем убедилась.

Все это время, наблюдая издалека за моими тайными сборами, какой он меня видел? Возможно, я напоминала ему белку, запасающую сосновые шишки, чтобы подготовиться к зиме?

Мне хотелось высоко поднять голову и говорить с ним уверенно, но мое замерзшее тело лишь продолжало дрожать.

Деон молча развел большой костер посреди шалаша. Он молчаливо терпел мой сарказм.

На костре кипел небольшой котелок. Там оказался суп.

Герцог протянул мне тарелку, и я ощутила жар от нее.

— Это поможет тебе согреться.

Я помешала чайной ложкой суп, оказавшийся тыквенным, и мелко нарезанная тыква закачалась на волнах.

На меня напал голод. Я положила ложку супа в рот, и язык тут же окутало тепло.

Вкусно. Все мои ощущения притупились от холода, и лишь к языку постепенно вернулась чувствительность.

— Когда доешь суп, нужно будет разогреть твое тело, — сказал герцог, закончив раскладывать кровать. — Перед тем как ляжешь, лучше сними одежду.

— А! — Из груди вырвалось короткое восклицание.

Я стянула меховую одежду, которая была на мне. В ней я лежала в снегу, поэтому снять ее оказалось нелегко. Снег растаял, промочив мех, но я молча начала расстегивать пуговицы.

Я сняла верхнюю шубу, а затем и куртку, которую надела под нее. Обернутый вокруг шеи шарф полетел на пол, и вдруг я оказалась в одной только тонкой рубашке.

Лицо Деона, наблюдавшего за моими действиями, становилось все более каменным.

Пока он стоял без движения, я расстегнула все пуговицы на рубашке. Я уже собиралась опустить ткань, закрывающую шею, и обнажить плечи, когда Деон схватил меня за запястье:

— Что ты делаешь?

— Подождите немного. Мне нужно полностью снять рубашку.

Я мягко стряхнула его руку и толкнула его в грудь.

— Но зачем?

— Разве вы не собираетесь пить кровь?

— Что?

Воздух внутри шалаша вдруг словно застыл, похолодел. Герцог смотрел на меня с лицом, полным замешательства.

— Ты... Чтобы я здесь...

Между его бровями пролегла морщина. Он отвернулся, вздохнул и грубо провел рукой по своим волосам.

— Я похож на беспринципного мерзавца, которой станет пить кровь даже в такой ситуации? — спросил он так, словно я сморозила глупость, резко повернув ко мне голову.

Но я прекрасно видела его жестокость. Если бы у него была хоть капля милосердия, он бы не забыл обо мне сразу, как запер в крошечной гостевой комнате. Если бы он хоть немного беспокоился обо мне, давно бы уже удалил магическую татуировку.

Так что, если вернуться к его вопросу, он был вполне способен на такое.

— Почему ты пытаешься унизить себя? Тебя никто даже не толкал, так зачем падать в грязь? — спросил он, поднимая мой подбородок. — Ты хочешь убедить меня, что тебя можно использовать так, как сказал твой отец?

Он до сих пор помнит слова барона?

С моих губ сорвался смешок. Он настолько не подходил ситуации, что заставил брови герцога криво подняться.

Я, не упустив момента, тихо ответила:

— Можете и так меня использовать, если пожелаете. Вы ведь все равно будете делать все, что захотите.

Подбородок Деона напрягся. Он обхватил мои щеки своими грубыми руками.

— Ты пытаешься все испортить окончательно, хотя могла бы просто извиниться. Не станешь говорить, что была неправа, даже под угрозой смерти, да?

— ...

Он вытянул палец и постучал по моим упрямо сжатым губам.

— Хорошо. Значит, вот ты какая.

Он стиснул зубы и подался вперед. Огромная тень была все ближе и ближе ко мне.

— Ладно, если ты не собираешься открывать свой бесполезный рот, придется использовать его для чего-нибудь другого. — Сказав это, он впился в мои губы.

Моя голова запрокинулась назад, губы приоткрылись, и его язык проник внутрь.

Он коснулся каждого сантиметра внутри моего рта. Меня словно что-то царапало изнутри.

Я была настолько сбита с толку, что просто стояла, даже не думая сопротивляться, а герцог, все не останавливаясь, схватил меня за талию.

Мои глаза широко распахнулись. Я почувствовала, как грубые руки коснулись моей груди, а затем крепко сжали ее.

— Ах!

Вырвавшийся у меня возбужденный стон был настолько высоким, что я как будто услышала не свой голос.

Мои ноги ослабли. Когда я начала медленно оседать, Деон тут же подхватил меня за талию и заставил повиснуть на нем.

— Х-хватит...

От последовавшего за этим поцелуя мне стало трудно дышать. Я чувствовала, что голова кружится, а дыхание учащается.

Перед глазами все плыло. А он продолжал целовать меня, не давая даже времени отдышаться. Как будто наказывал.

Я чувствовала, как его дыхание, поначалу спокойное, становилось все более отрывистым.

Теперь он страстно искал моих губ, словно не наказывал меня за простую провокацию, а страдал от жажды. От его поцелуев, наполненных желанием, я начала задыхаться.

Моя кожа и без того стала чувствительной из-за холода, но горячее тело Деона, казалось, и вовсе обжигало ее. На местах, которых касался его язык у меня во рту, словно оставались ожоги. А мое собственное мокрое тело плавилось в его руках.

Я подняла руки и ударила его по груди. Но он не отступил. Вместо этого он взял меня за руку и заставил обхватить его за шею.

Голова кружилась. Казалось, мое измученное тело вот-вот упадет без дыхания.

Нужно было как-то остановиться.

И я укусила его губу и яростно исследующий мой рот язык.

Только тогда он перестал меня целовать.

Красная от крови слюна закапала вниз. На его губах я отчетливо увидела отметину от моего укуса.

Я собиралась выругаться прямо ему в лицо, но, увидев, как кровь капает с уголков его рта, решила, что придется проглотить слова, уже подступившие к самому горлу.

Его лицо выражало настолько сильное желание, какого я никогда раньше не видела. Влажные от возбуждения глаза ярко сверкали.

Я была в замешательстве. Его вызвала текущая из раны кровь, но еще больше меня удивило то... что его подбородок и покрасневшие глаза напряглись от желания. Глаза его дико горели от неутоленной жажды.

Похоже, он тоже почувствовал, что зашел слишком далеко, и сдержался. Его глаза слегка дрогнули, кажется, в них появилось колебание.

В шалаше было тепло, но не настолько, чтобы пар изо рта совсем не поднимался. Я могла видеть прерывистое дыхание, исходящее из его губ.

Между нами воцарилась долгая тишина. Укус, оставленный мной, кровоточил сильнее, чем ожидалось. Только увидев эту отметину своими глазами, я очнулась от оцепенения.

Меня продали ему. А я сбежала. Поэтому он разозлился, а мне нечего было ему ответить, но я укусила его за губу! Я с запозданием осознала совершенно забытую реальность.

Оставив меня стоять на месте, застывшую и ошеломленную, он вытер губы тыльной стороной ладони, как будто в этом не было ничего особенного. А затем выплюнул кровь, которая скопилась у него во рту.

Я думала, что он начнет ругаться, но, вопреки моим ожиданиям, он взял кусок ткани. Лед на мне уже успел растаять, и с моих волос текла вода.

— Я сама.

Я взяла ткань из его рук.

Сушить мои волосы было нелегко, и я просто их промокнула, чтобы вода не впитывалась в одежду. Сухая ткань быстро стала влажной. Наблюдавший за этим Деон забрал ее обратно.

Он тщательно вытер мою голову. Приводя в порядок спутанные волосы, он собирал с них остатки влаги.

Его движения были грубыми, но бережными. Он почти обнимал меня, словно хотел растопить не только снег на волосах, но и все мое тело. Я не двигалась и послушно принимала его прикосновения. У меня не осталось сил даже на то, чтобы вывернуться и оттолкнуть его.

Вскоре стало понятно, что он был все же неумелым. Каждый раз, когда он касался моей головы, холодные капли летели мне в лицо.

Он вытер полотенцем забрызганную водой щеку. К счастью, температура в шалаше была высокой, а его руки, которыми он обхватывал мое тело, теплыми, поэтому я не чувствовала холода.

Он бросил мокрую ткань на пол и положил пальцы на мою все еще холодную шею. Только убедившись, что мой пульс бьется нормально, а кожа слегка нагрелась, он отпустил меня.

— Ты все еще холодная. Если тебе так хотелось выйти, надо было сделать это вчера. Пусть кажется, что на улице потеплело, но сегодня был морозный день.

Он аккуратно застегивал пуговицы моей рубашки. Потом мягко поправил ее и накинул мне на плечи одеяло.

— Ваше высочество.

В горле щипало. Я собрала все силы и проговорила:

— Оставьте меня здесь.

— ...

Ответа не последовало. Не думаю, что он не расслышал.

Я снова прочистила горло:

— Оставьте меня здесь и уходите.

— Переоденься. Ты вся мокрая.

Он просто проигнорировал мои слова.

— Пока я дышу, я буду продолжать убегать. А если вы меня поймаете, сбегу снова.

— ...

— Разве я не доставляю вам одни хлопоты?

Он, застегивая на мне рубашку, тихо пробормотал:

— Лиони, думаешь, я брошу тебя?

— ...

— Или отпущу?

— До сих пор вы меня отпускали.

— Просто на некоторое время дал тебе свободу. Но не отпустил... И с этих пор... Я больше никогда не сделаю этого.

Прошу, просто убей меня уже.

Я крепко зажмурилась. Он безжалостно отверг единственное мое желание, которое я наконец набралась смелости загадать.

— Похоже, ты решила замерзнуть насмерть. Думаю, нужно одеть тебя потеплее. Сколько можно дразнить меня? Леди, неужели у тебя совсем нет стыда? Пусть ты и не обращаешь внимания на мою реакцию, но смущаться-то должна. Все же лучше будет, если ты станешь провоцировать меня с оглядкой на погоду.

Холодные пальцы коснулись моего горла. Он затянул завязку на шее немного туже, чем следовало бы.

— Вам не обязательно это делать.

Он проигнорировал мои слова и тщательно застегнул две расстегнутые на вороте пуговицы. Мое горло так сдавило, что я почувствовала дискомфорт.

— Я всего лишь вышла на короткую прогулку, зачем мне было тепло одеваться?

Его руки дрогнули.

— Верно. Ты вышла на прогулку.

Он снова расстегнул последнюю пуговицу, немного ослабив тиски плотного воротника на моей шее.

Я разделась для того, чтобы немного его поддразнить, подзуживаемая близкой смертью. Мне казалось, что мольбы сохранить мне жизнь нисколько не меняют развитие сюжета, и оттого было настолько обидно, что я хотела уйти, оставив после себя хотя бы небольшое пятнышко на виновнике моей погибели.

Но он был слишком тверд. Мои колкие слова даже не поцарапали его, не говоря уже о том, чтобы нанести рану.

У меня нет другого выбора, кроме как остаться рядом с ним. Если я не могу убежать, как я должна провести остаток своей жизни?

Я посмотрела на Деона. Он все еще поправлял мою одежду.

Ладно. Что бы я ни делала, мы вернемся в замок, а если я не могу сбежать, то придется продолжать жить как раньше. Я не могу его убить, но в моих силах сделать его жизнь смертельно тяжелой.

По крайней мере, пока я жива. Высокомерно и нагло. Я буду вести себя так, будто это я держу его на поводке. Мы вернемся к началу.

Вот что я решила. И теперь, когда я приняла это решение, мне стало гораздо спокойнее.

Я съела ложку тыквенного супа. Сладость окутала кончик моего языка.

Все это время я пристально следила за Элизабет и ее ребенком, поэтому вкус еды словно исчез. Но теперь, когда пути назад нет, ко мне наконец вернулся аппетит.

Он разложил на постели новую, аккуратно сложенную одежду.

— После еды переоденься. Твоя верхняя одежда слишком мокрая. Я не хочу видеть, как ты дрожишь от холода в моем шалаше.

Отставив тарелку, я подошла к кровати и взяла одежду. Это была накидка подходящего для Лиони размера, а ведь я давно собиралась такую заказать.

Даже в свете висящих внутри свечей с первого взгляда становилось ясно, что материал первоклассный. Мех на прекрасной накидке сиял. Мои руки ощущали ее гладкую текстуру. Казалось, она была сшита на заказ, и даже длина рукавов была идеальной.

— Надень ее. И постарайся не замерзнуть насмерть, — сказал он, заметив, что я только смотрю.

— Но мне...

— Это все ради моей крови, поэтому я надеюсь, ты ее примешь. — Он резко прервал меня.

А, ну конечно. Я запустила руки в рукава и усмехнулась.

— Да, мне должно быть тепло. Ведь свежая еда вкуснее замороженной...

Он пристально смотрел на меня, не говоря ни слова. Устав от его сурового взгляда, я неохотно дала ему ответ, которого он ждал:

— Хорошо.

Рука вышла с другой стороны. Как я и думала, размер подходил идеально.

Сперва я решила, что накидку сделали на заказ для графини, но Элизабет была заметно ниже меня.

Он пристально смотрел на меня. Я думала, что его взгляд направлен на одежду, но он взял меня за руку:

— Ты снова ранена.

Длинными пальцами он провел по шраму вокруг узора.

— И правда.

— Ты же утверждаешь, что не любишь кровь. Но каждый раз, когда я вижу тебя, ты ранена.

Это всего лишь царапины. Знаешь ли ты, что я подумывала о том, чтобы отрезать руку и сбежать, как это сделал прошлый источник крови?

— Ваше высочество, а вы...

Помните его? Как именно вы расправились с тем юношей?

Я с трудом проглотила слова, которые рвались наружу.

— Хочешь мне что-то сказать?

Я покачала головой:

— Нет.

Я поставила пустую тарелку на стол. В просторном шалаше воцарилось долгое молчание.

Пока я рассматривала ногти, Деон встал. А затем отдернул занавеску, защищавшую от ветра.

Перед шалашом стояли солдаты. Каждый на своем посту и с каменным лицом, но они определенно прислушивались к звукам, которые раздавались изнутри палатки. Их головы были наклонены в нашу сторону. Когда занавеска отдернулась, они заметно вздрогнули.

— Как только снег прекратится, возвращаемся в замок.

— Да, ваше высочество!

— Слушаемся вашего приказа.

Как только Деон отдал приказ, солдаты тут же начали собирать вещи. Они натянули поводья, растопили лед и дали напиться лошадям.

Перед шалашом я увидела также Витера и Итана, ожидавших у столба.

Деон, кажется, тоже заметив их, продолжил:

— Леди говорит, что заблудилась.

— Что?

— Говорит, что гуляла и заблудилась.

Он подчеркнул свои слова, хотя никто об этом не спрашивал. Совершенно никто.

Итан переводил взгляд с Деона на меня и обратно с выражением полного замешательства. Неудивительно. Ведь это был не приказ, а внезапное сообщение о прогулке.

А вот выражение на лице Витера, когда он это услышал, стоило увидеть. Его глаза сузились, а брови перекосились.

— Леди, вы в порядке? Как вы могли заблудиться?.. Может, вам стоит еще согреться? Не перенапрягайтесь.

Итан внезапно сунул голову в палатку. Он подошел ко мне большими шагами, наклонился и тихо прошептал:

— Если герцог заставляет вас следовать его графику, может, попросите его еще немного отдохнуть, прежде чем двинуться в путь? Если вам тяжело, мы все на это согласимся. Мы привезли с собой запас еды и лошадей на смену.

— Все в порядке. Замок наверняка пуст, так что нужно побыстрее туда вернуться. Спасибо, что уделяете мне столько внимания.

Я улыбнулась совершенно пустой улыбкой.

Витер же молча посмотрел на меня, затем развернулся и вышел.

Сквозь раздвинутый полог шалаша я увидела сиявший над горами красный свет. Предрассветные сумерки.

Уже начало светать. Это также означало, что я не могу сейчас спать.

* * *

Я послушно оказалась в его объятиях. Деон подхватил меня и посадил на белую лошадь. Она подняла переднюю ногу и фыркнула.

— Я не смог привезти сюда карету. Пусть ты не привыкла ездить верхом, но придется. Это не то расстояние, которое можно легко пройти.

— Я этого и не ожидала...

Кто в здравом уме потащит с собой карету, когда его кровь оказалась в опасности? Я ведь даже не принцесса, которая сбежала из дома, чтобы жить обычной жизнью. Так что совсем не желала подобного обращения.

Но что значит «не то расстояние, которое можно легко пройти»? Похоже, я все-таки ушла гораздо дальше, чем мне казалось.

Усадив меня на лошадь и поправив седло, он запрыгнул на вороного коня впереди. Как только тот двинулся с места, солдаты тут же последовали за ним. Белая лошадь, на которой сидела я, была хорошо обучена и тоже двинулась следом. Мне не приходилось управлять ею с помощью поводьев, поэтому это было легко.

— Теперь даже оправдания перестали быть искренними.

Лошадь Витера поравнялась с моей. А затем он прошептал так тихо, чтобы его могла слышать только я (к его саркастичному тону я давно уже привыкла):

— Могли бы и вовсе сказать, что потеряли равновесие! А когда пришли в себя, обнаружили, что оказались где-то в Западных горах.

— Хм, кажется, все так и было. Я вдруг куда-то покатилась и оказалась там, — легко согласилась я. Он посмотрел на меня острым взглядом, совершенно не скрывая своего неодобрения.

— Что же вас так толкнуло? В замке герцога больше нет ни слуг, отвечающих за кровь, ни финансовых ограничений. Мы предоставили вам все, чего вы хотели. В замке даже гостит графиня Аринн, которую вы пригласили лично. Так чего же вам не хватает?.. Предыдущие источники крови...

Он открыл рот, словно собираясь сказать что-то еще, но затем просто закрыл его обратно.

— Предыдущие источники крови? Какими они были? Мне любопытно.

— Вам нет необходимости знать, леди.

— А есть ли необходимость так наседать? Это ведь даже не впервые.

— Что вы хотите сказать?

— Вы уже не в первый раз пришли ловить сбежавший источник. Здесь это случилось или на противоположной стороне?..

— Что?..

Его глаза округлились. Так и знала, что не ошиблась. У каждого источника крови на тыльной стороне ладони, очевидно, была магическая татуировка, а владения окружал защитный барьер.

Я вздохнула. Спор меня утомил.

— Не волнуйтесь, я больше не убегу.

— У меня уже мозоли в ушах от этих слов.

Говорю же, это правда. У меня больше не осталось сил убегать.

— А я-то думал, что смогу поспать утром... Как же утомительно преследовать вас в дни караула. Леди, если собираетесь и дальше делать глупости, прошу, по крайней мере, избегайте дней, когда я в карауле.

Я повернула голову и посмотрела на него. Под глазами у него залегли мешки.

— Вы ведь можете просто не приходить за мной. Деон, Итан — есть много людей, которые могут меня поймать. Зачем еще и секретарю следовать за ними?

— К сожалению, это невозможно.

Он крепко зажмурил глаза, как будто очень устал.

— Почему же?

— Потому что на мне лежит ответственность. Это я был тем, кто собрал группу, ответственную за кровь.

А, так это был ты. Вот почему они вели себя так жестоко.

Последний кусочек пазла наконец встал на место.

Деон, которого не интересует ничего, кроме его собственности. Недогадливый Итан. И Витер, который без колебаний идет на жертвы ради своего господина. То, как обращались с источником крови, было результатом их идеального сотрудничества.

Неудивительно. Если бы главным был Итан, он бы проявлял больше заботы и давал передышки. А может, даже позволил бы просто сбежать?

Как бы там ни было, я понимаю, что перенесли предыдущие поколения источников. Даже если бы я в отчаянии убежала или отрезала себе руку, Витер бы просто смотрел на меня холодными глазами. Как сейчас.

Это он приказал изготовить для предыдущего пленника протез руки? А Деон, который не питал никакого интереса к мешку с кровью... Заметил ли он, что на месте кисти появился протез?

Пока я размышляла, полностью погрузившись в свои мысли, шаги белой лошади постепенно замедлились. Витер взял поводья и подстроился под этот темп. Он все еще щурился.

— Вам еще есть что сказать?

После этих слов он заговорил, словно только того и ждал:

— На рассвете вы руками выкопали себе место, чтобы прилечь.

— ...

— На кладбище. И не говорите, что не помните.

Так он только догадался. Я про себя рассмеялась.

— Да. Как раз своего размера.

— Не слишком ли вы поторопились? Каким бы слабым ни было ваше тело, в течение года вы не умрете.

— Как знать... Это еще только предстоит выяснить. Смерть всегда приходит незаметно.

— Что?

Он посмотрел на меня так, будто мои слова привели его в замешательство.

— Это вы поняли, лежа в снегу? Почему так?..

Он натянул поводья лошади, которая все пыталась ускорить шаг. Какой настойчивый. Его брови нахмурились, словно он в чем-то сомневался.

— Леди, вы похожи на птицу.

— Почему? Потому что их нет на Севере?

Не думаю, что он скажет, что дело в красоте. Вместо этого он тихо, как будто разговаривал сам с собой, пробормотал:

— Иногда осознаете, что у вас есть крылья.

Найти смысл, скрытый в его словах, не составляло труда.

Хлопающая крыльями птица, которая знает, что не может летать, но продолжает стремиться к полету и машет крыльями.

— Птица...

Я молча обдумывала его слова.

— Похоже, вам бы хотелось, чтобы я только красиво щебетала и клевала птичий корм.

Но что же тут поделаешь? За меня заплатили много денег и заперли в клетке, но я не могу соответствовать возложенной на меня роли.

— Какими были предыдущие источники крови?

— Почему вы вдруг интересуетесь?

— Просто любопытно. Думаю, я все же не первая, кто сбежал.

Он отвел взгляд:

— Они не были похожи на вас, леди. Все осознавали свой долг и следовали ему.

Ложь. Я знала только о последнем источнике, но он отчаянно боролся и даже поставил на кон свою жизнь. В романе про это даже не упоминалось. Словно в книге по истории, написанной победителем.

Когда Миланор родится... Если когда-нибудь этот ребенок спросит обо мне, скажут ли и про меня, что я была послушным источником? Будут ли принуждать и этого ребенка к послушанию и смирению?

— Просто знайте, что из всех источников крови, бывавших в замке, вы получаете лучшее отношение.

Вот как?

— Это действительно честь, — ответила я, не проиграв ему.

Витер, который смотрел на Деона, ехавшего далеко впереди, добавил:

— Вы, случайно, не говорили о побеге герцогу?..

Его голос понизился. Только что он просто ворчал, но теперь стал совершенно серьезен.

— Не говорили же? Подобные признания... лучше никогда не произносить. Существует огромная разница между тем, что мы думаем, и тем, что слышим. Поэтому постарайтесь что-нибудь придумать.

— Разве вы не слышали? Я просто гуляла.

Витер глубоко вздохнул:

— Да, все верно. Я на мгновение забылся.

Я посмотрела вперед.

Мы вернулись в замок.

Я пока не видела его из-за снежного тумана, но прекрасно чувствовала. Сердцебиение ребенка снова приближалось.

Женщина, бродившая перед замком, подняла голову на звук копыт. Поприветствовав Деона, она начала нетерпеливо оглядывать всадников и наконец встретилась взглядом со мной. Черная тень на ее лице исчезла, и оно засияло.

Элизабет подняла юбку и побежала.

— Леди Лиони!

Ее бирюзовая юбка развевалась.

Я спрыгнула с лошади. Высота была небольшой, так что это оказалось несложно.

Элизабет стремительно приблизилась и остановилась передо мной. А затем взяла мои холодные ладони в свои. В тех местах, которых коснулись ее пальцы, кожу кололо болью.

Ее руки тоже были холодными. Уверена, она ждала нас с самого рассвета.

— Я слышала, на рассвете вы вышли на прогулку и заблудились. Как вы?

Что именно ей известно? Я бросила взгляд на Витера. Он пожал плечами.

— Мне сразу же сообщили. Я так испугалась, когда услышала, что леди Лиони исчезла рано утром!

— Почему вы ждете на морозе? Вам ведь и так тяжело.

— Я так беспокоилась, что не могла спокойно оставаться в замке.

Губы Элизабет пересохли, она прерывисто дышала.

— Не случилось ничего страшного. Мне... мне просто хотелось подышать свежим воздухом.

— Вот как. Вы могли бы позвать меня.

— Госпожа, но вы ведь тоже плохо знаете дорогу.

Из-за беременности ее тело стало тяжелым, поэтому она могла ходить только по саду и оранжерее. Но даже для этого она чувствовала себя недостаточно хорошо и ограничивалась короткими прогулками.

Как и ожидалось от знатной дамы, графиня полностью сосредоточилась на подготовке к родам в замке герцога. Она отдавала указания служанкам, приятно проводила время и оставалась благородной и элегантной. Как и полагается аристократке.

— Дороги я и правда не знаю, но... Если бы мы ждали, обнявшись, было бы немного теплее, верно?

Элизабет была теплой и доброй, как и всегда.

Настолько, что у меня не получалось ненавидеть ребенка у нее в животе.

* * *

Сурен щедро мазала мазью тыльную сторону моей ладони до тех пор, пока она не стала липкой. Содержимое коробочки уменьшилось вдвое.

Объема этой мази должно было хватить на неделю. Сначала я думала, что Сурен просто не знает, как ее применять, но дело оказалось в другом. Когда я заметила, что она по нескольку раз наносит мазь на одно и то же место, а затем старательно трет, чтобы она впиталась, то поняла, что Сурен просто пытается как можно дольше не отпускать мою руку.

— Уже можно остановиться.

Я попыталась отдернуть руку, но она поймала ее снова и молча набрала мазь из коробочки. Она была так похожа на кое-кого, кто тоже считал, что я убегу, стоит ему выпустить мою руку.

— Говорю же, хватит.

— Нужно еще...

— Можешь отпустить. Я никуда не уйду. Больше.

— Я не верю.

— Сурен.

Я позвала ее по имени, но она не подняла головы. Только продолжала упорно смотреть на мою раненую руку.

— Честное слово.

— Вы всегда так говорите.

Ответив так, Сурен притянула мою ладонь ближе к себе. Сила ее хватки впечатляла. Телосложением она разительно отличалась от коренастых замковых кухарок, но из-за того, что Лиони была слишком хрупкой, ее, наверное, мог одолеть кто угодно.

— Вы перестали мастерить пугало, поэтому я решила, что вы отказались от затеи сбежать. Но вы просто хотели, чтобы я потеряла бдительность?

Не настолько уж я дотошная. В этот раз я действовала экспромтом, не испытывая особенной уверенности в успехе. Мне казалось, что уж на этот раз я хотя бы смогу умереть.

— Теперь я действительно решила никуда не убегать.

— Не верю.

Она наносила мазь, и ее плечи вздрагивали. Я наклонила голову, чтобы взглянуть на нее. Сурен всхлипывала.

Несмотря на мои твердые слова, она молча взяла новую коробочку с мазью.

Я уже устала извиняться и кого-то в чем-то убеждать, поэтому решила остановиться.

Сурен взяла расческу и расчесала мне волосы. Я доверилась ей без особого сопротивления. Расческа мягко скользила по моим волосам, но когда она доходила до кончиков волос, становилось заметно, что они секутся. Волосы, которых касалась расческа, разделялись на множество прядей.

— Они так повреждены, что придется их обрезать. Слышала, что в столице все леди носят длинные волосы... Как жалко.

Сурен все еще не отказалась от мечты попасть в столицу. Но шанса сравнить столицу с другими местами ей не выпадет, пока я жива.

— Прости, Сурен. Волосы, за которыми ты так усердно ухаживала, спутались и снова стали жесткими.

— Разве сейчас это важно?

Сурен принесла теплую воду и начала массировать мои замерзшие ступни. Ногти на ногах окрасились в черный цвет.

К счастью, в шалаше я согрелась и не получила обморожения. Все мои ощущения вернулись обратно. Я долго ходила в мокрых меховых ботинках, но со мной все в порядке. Можно ли считать это удачей? Я ведь узнала, что вокруг забор и я не смогу сбежать вообще никогда.

Я увидела краешек мокрого ботинка. Они были смяты и валялись в углу.

Уилли Тейдом отчаянно хотел сбежать, но в конце концов ему это не удалось. То же самое случилось и со мной.

* * *

После массажа ног я дважды постучала в спальню герцога. Ответа не последовало, но я открыла дверь. Деон переодевался в новую одежду.

— Объясните мне.

Завязывавший манжеты Деон оглянулся на меня. Его пальто висело на стуле, на герцоге же осталась только нижняя одежда, многое говорившая о его состоянии.

Он явно одевался в спешке. Застегнута была только одна центральная пуговица, и та криво. Обычно он не терял аристократического лоска и в домашней одежде, но сейчас даже как следует не застегнул пуговицы.

Кажется, он очень спешил. Хотя точно знал, что схватит меня еще на середине пути в горы.

— Что?

Я протянула ему руку. Тыльная сторона ладони все еще блестела от лечебной мази, которую щедро нанесла Сурен. Сейчас остался лишь маленький шрам, и рука выглядела здоровой, но она совершенно точно светилась голубым, когда я шла к хребту. Под тонкой кожей пряталась магия.

— Взять тебя за руку? — Он попытался ловко увести разговор в другую сторону.

— Как давно на моей руке появился узор?

Завязывая синий галстук с драгоценными камнями, он сказал:

— Думаю, сейчас тебе лучше отдохнуть, поговорим позже. Поход сквозь снежную бурю наверняка был утомителен. И для тебя. И для меня.

— И правда. Но вы могли бы не утруждаться и просто оставить меня там.

Деон пристально посмотрел на меня. Его взгляд был холодным.

— Сохранив мне жизнь, вы совершили ошибку. Вам следовало оставить меня на той поляне. Не нужно было меня поднимать. Вы... должны были притвориться, что не получили сигнала о том, что я вышла за доступный предел.

Он провел руками по лицу. Словно пытался справиться со злостью.

— Я и без того... все еще сожалею.

— О чем же? Что снова похитили меня под предлогом спасения? Или о том, что не заперли меня достаточно хорошо?

— Нет. О том, что ответил согласием на предложение Витера снова найти кровь и вступить в войну. О том, что наткнулся на тебя, когда ты вышла из комнаты. О том, что сел с тобой за обеденный стол и заключил контракт. А еще... О том, что привез тебя сюда. Обо всем.

Он глубоко вдохнул, а затем выдохнул. На его лице появилось выражение глубокой усталости.

Он сказал, что сожалеет о каждой встрече со мной, а мне нечего было ответить. Я думала, что именно он в самом большом выигрыше от того, что я заперта здесь.

— Тогда перестаньте ходить вокруг да около и ответьте.

Он коротко вздохнул и неохотно признался:

— В твой первый день здесь.

— Кто это сделал?

— Тебе лучше знать. Ты ведь была в сознании, когда тебе вырезали узор.

— Я была настолько не в себе, что ничего не помню.

— ...

Он завязывал галстук медленнее, чем обычно.

— Служанки, которые за тебя отвечали, во главе со старшей.

— Неужели те самые слуги?

Я думала, что с их исчезновением исчезли и все оковы, но не тут-то было. Я заблуждалась. За мной собирались присматривать до самого конца.

— Это защитная магия. Не обращай внимания.

— Защитная? Где же тут защита?

Сама того не осознавая, я хмыкнула.

Вся моя рука испещрена царапинами. Как такая магия может защищать меня?

Я закусила губу и пристально взглянула на него. Пойманная беглянка не должна себя так вести, но он ничего мне не сказал. Только нахмурился.

— Какая же это защита, если она ранит, стоит только выйти за пределы очерченной области?

— Они сказали, что жизни это не угрожает.

— Жизни?..

А что насчет боли, от которой можно лишиться сознания и которая будет длиться и длиться, пока не начнет угрожать жизни? А еще той боли, что возникнет после пересечения границы?.. Неужели правда нужно было отрезать себе руку?

— Всегда есть вероятность, что источник крови будет похищен, как уже случалось. Потому тебе и нанесли тот узор. Ничего иного это не значит.

— Кто это сказал? Маг, который сделал мне татуировку? Или те слуги, что отвечали за качество крови? Герцог... Вы верите тому, что они говорят?

Деон. Ты им веришь? Наверняка они заговаривали тебя сладкими речами, чтобы им было легче справляться с источниками крови. А ты принял все без каких-либо сомнений. Или же... Тебе просто было абсолютно все равно. А ведь это ничем не отличается от настоящей пытки.

— Что еще осталось? Какие еще следы?

Его чистый лоб снова прорезали морщины.

Я часто видела, как он злится, поэтому начинала понемногу понимать. Морщины появляются, когда что-то доставляет ему проблемы или вызывает гнев, но он должен стерпеть. До сих пор не находилось никого, кто бы бросал в его адрес саркастические замечания, и никогда не возникало ситуаций, в которых он должен был бы сдерживать гнев.

Эти морщины оставила ему я. Возможно, они станут единственным напоминанием обо мне после того, как я умру. Подумает ли он обо мне, увидев в зеркале тонкие складки между бровями?

— Эта «защита» совсем бесполезна. Меня же уже похищал принц. Почему узор не появился тогда?

— Ты не пересекала границу, вы переместились при помощи магии и поэтому не попались. Если бы вы ехали на карете, я бы получил сигнал и все понял.

— Думаете, это совпадение?

— Наверняка он знал, что вокруг герцогского замка есть подобный барьер.

Я слышала, как он скрежещет зубами.

— Если я попрошу убрать эту магию, вы этого все равно не сделаете, верно?

Я же могу снова попытаться сбежать... Глупо даже думать, что он согласится.

Я опустила голову.

— Я как раз собирался вызвать мага.

Это оказалось неожиданным.

Услышав эти слова, я резко подняла голову:

— Но почему?

— Я собираюсь поехать в столицу.

— В столицу?

— Хочу поменять свои владения. Я уже запросил разрешение. Конечно, попасть в саму столицу, может быть, и не удастся... Но сейчас я планирую уехать подальше от Севера и переехать ближе к столице.

Я растерянно обдумывала его слова.

Переехать в столицу? Я точно знаю, что главная героиня и Деон должны встретиться на Севере. В самой первой сцене первой главы героиня слышит новость о том, что ее племянник стал источником крови для герцога Севера, и отправляется за ним... А мне было суждено умереть в одиночестве здесь еще до начала истории.

Однако сюжет начинал отличаться от оригинального романа.

Мне бы радоваться этим отличиям, но вместо этого казалось, что я с каждым шагом только ближе к смерти.

— Я думал, ты больше всех обрадуешься... Но по твоему лицу этого что-то незаметно, — сказал Деон, увидев мое замешательство.

— Но почему... вы вдруг так изменили свои планы?

— Ты недовольна?

— Это не недовольство! Была же причина, по которой вы оставались на Севере до сих пор.

Он поселился в бесплодных Северных землях не просто так. Деон, будучи изгнан сюда, как свергнутый принц, прятал здесь свою кровь и свою армию. Никто не ожидал, что он будет собирать на Севере войско. Причин уйти отсюда было мало, зато остаться — много.

— Нельзя же вечно страдать. Думаю, будет лучше отвезти графиню на родину до прибытия графа. А еще... Чем лучше будут условия, тем лучше, — тихо пробормотал он, как будто разговаривая сам с собой.

— Когда... вы планируете вернуться? Значит, я останусь здесь одна?

— Ты разве не слышала? Мы сотрем твой узор. — Деон нахмурился. — Ты тоже поедешь, Лиони.

— Я тоже?..

Этих слов я совершенно не ожидала.

— Так что даже если чувствуешь досаду, потерпи немного. Лишь до тех пор, пока не придет письмо с разрешением.

— Разве вы не собирались поехать без меня?

— Мы с тобой всегда вместе. Если я еду, то должна и ты.

Конечно, чего-то такого я смутно ожидала. Кровь нужна ему везде. Я предполагала даже, что однажды могу оказаться в его палатке, когда он отправится на войну.

Но столица — другое дело. Слишком опасно выставлять кровь напоказ перед большим числом людей.

А еще мне было страшно. Не приблизит ли поездка в столицу мою смерть? Не исчезну ли я совсем, так что меня невозможно будет даже похоронить?..

Чем сильнее меняется оригинальный сюжет, тем ближе я подхожу к смерти. Отведенное мне время сократилось с полутора лет до четырех месяцев. Я не хотела ухудшать ситуацию еще больше.

Взяв себя в руки, я, заикаясь, выдавила из себя:

— Я... я просто останусь здесь...

— Лиони.

Он прервал меня. Хотя он выглядел рассерженным, слова, которые он произнес, звучали по-настоящему тепло:

— Говорят, даже поблизости от столицы культурная жизнь вполне насыщенная, пусть и не настолько, как в самой столице. По словам Витера, там есть театры и известные магазины, поэтому столичные аристократки и туда заглядывают. Если хочешь, я куплю поместье, расположенное рядом с кондитерской, в которую ты хотела пойти. Поэтому...

Взор голубых глаз устремился на меня. Он подбирал слова, будто разговаривая с ребенком.

— Поехали вместе со мной. Ты ведь хотела выбраться с Севера. Ты ведь говорила, что будешь держать меня на поводке... Но почему ты все время пытаешься меня отпустить?

Он пристально смотрел на меня. Как будто ожидая ответа.

— Говорят, на твоей родине даже зимой температура не опускается ниже нуля... Может быть, поэтому тебе трудно привыкнуть. Если мы переедем в более теплый регион, ты почувствуешь себя немного лучше. И цвет твоего лица тоже станет более здоровым, чем сейчас.

Кажется, он и правда верил, что я заблудилась. Похоже, слова, сказанные на заснеженном поле перед горным хребтом, не были для него шуткой. Его словно поглотила ложь, которую он сам же и придумал.

— Если я поеду с вами... Что вы собираетесь делать со слухами? Вы же оставались на Севере, чтобы не допустить разговоров о крови. Но если вы начнете жить в столице, будучи свергнутым принцем, это тоже...

— На этот раз я попросил о восстановлении, — твердо ответил он. — Я попросил не просто о жизни в столице. Я отправил официальное письмо с просьбой восстановить мой статус принца в связи с моими военными достижениями. Они настолько велики, что, будь я простолюдином, мог бы рассчитывать на знатный титул. Эту просьбу не смогут просто проигнорировать. Так что можешь не беспокоиться.

Поскольку он не использовал мою кровь с тех пор, как я приехала сюда, сейчас он говорил о прошлых военных достижениях. Значит, если его статус восстановят, в нем не будет ни капли моей крови.

Меня это озадачило. Есть ли причина так поступать? Он же до сих пор остается на Севере не только из-за «самоистязания» или «стыда», о которых говорят аристократы. Не могу поверить, что он решил отказаться от всего, что так долго готовил на Севере. О чем он думает?

Что же заставило его пойти на такой шаг? События изменились из-за графини Аринн, так?

Она часто ела и вела с ним беседы, пока я запиралась в своей комнате и не выходила. Позже я узнала, что это были обычные разговоры между вассалом и господином, но, возможно, в одной из таких бесед они обсуждали переезд в столицу?

— Я буду отправлять кровь через дворецкого. Хоть это и лишние хлопоты, но ведь можно посылать ее с кем-то, верно? А я здесь...

— Обещаю, что тебе не причинят никакого вреда. Там тебе нужно будет только развлекаться, есть, тратить деньги и пребывать в добром здравии. Графиню тоже отправим домой. Если станет совсем скучно, ты всегда сможешь вместе со слугами посетить столичное поместье графа. Разве эти условия нельзя назвать неплохими?

Они не просто неплохие, в них чувствуется огромная забота.

Я больше не могла ни отказываться, ни отступать. Мне было трудно смотреть на него. Казалось, что стоит мне взглянуть ему в глаза, и у меня не останется иного выбора, кроме как беспомощно кивнуть.

— Взамен хочу попросить лишь об одном.

Дальнейшие слова оказались еще более неожиданными.

— Надеюсь, ты будешь любить меня.

Они удивили меня даже больше, чем слова о том, что он едет в столицу или просит восстановить его статус.

Я-то думала, что он скажет мне послушно сидеть в комнате или перестать открывать рот.

— Что? — удивленно переспросила я. Хотя я не видела своего лица, очевидно, оно было совершенно ошеломленным. Но Деон выглядел абсолютно серьезно и, похоже, не шутил.

— Я не говорю, что это должно быть правдой. Достаточно будет актерской игры. Правдоподобной. — Он продолжил: — Ты ведь говорила, что хочешь получить место. Что везде нужен соответствующий статус.

Я так говорила? За это время произошло так много всего, что мне казалось, будто все случилось очень давно.

— Я дам тебе место. Если мы поедем в столицу, я хочу, чтобы ты вела себя как моя возлюбленная. А если кто-то спросит, можешь намекнуть, что кое-что скоро произойдет.

— Разве они поверят?

Не имело значения, поверят они или нет. Я стояла перед лицом смерти и не собиралась беспокоиться о каких-то там насмешках и скандалах. Мне всего лишь нужна была причина не ехать с ним вместе в столицу.

— Поверят. По крайней мере, им будет легче это принять, когда они узнают, что ты работаешь писарем. А тем, кто не поверит, расскажи о том, что ты получила. Тогда они поймут причину, по которой ты остаешься рядом со мной.

Он помолчал и тихо добавил:

— Если бы я знал, что все так обернется, действовал бы смелее во время банкета.

— Разве я что-то получила?

И тут же вспомнила.

Не сама Лиони, но ее семья получила выкуп.

Возможно, если распустить слух, что для семьи Лиони, у которой не было даже собственных владений, герцог купил территорию и рудник, тех, кто не верит этим слухам, совсем не останется. Герцог, который готов подарить что угодно семье возлюбленной, и дочь, которая с его помощью подняла свой род с колен. Их интересы переплетались, и они могли выглядеть как настоящие влюбленные.

— Все, чего тебе не хватает, можешь купить в столице. Конечно, на Север приезжают торговцы, но лучше увидеть все своими глазами.

— Вы думаете, это нормально? Мне кажется, Витер считает, что дочь какого-то жалкого барона не подходит даже на роль любовницы герцога.

«Это уронит ваш авторитет. Возможно, такую свадьбу даже запретят». Слова, которые пришли мне в голову, так и не слетели с моих губ.

— Ты наслушалась ерунды.

— Вы не боитесь пересудов? Дочь бесславного барона и свергнутый принц — идеальная пара. И прекрасная тема для насмешек. Это ведь даже более унизительно, чем считать эту помолвку неравнозначной?

— Ты беспокоишься обо мне? — Он хмыкнул. — Если кто-то будет насмехаться, просто игнорируй. А можешь выместить злость. Или даже ударить мечом, как я тебя учил.

Он говорил со спокойным лицом, но его слова казались весьма кровожадными.

— А что вы будете делать, если я просто начну размахивать мечом направо и налево? Если я окажусь в тюрьме, вы не сможете пить кровь до моего освобождения.

Он перестал смеяться.

— Это не просто шутка. Если кто-то начнет тебе угрожать, непременно отруби ему голову. Даже если это будет другой принц. Накажи любого, кто прикоснется к тебе. Думай только о себе и действуй эгоистично. А последствия... С ними разберусь я, — медленно проговорил он, а затем снова усмехнулся. — А ты... Можешь просто поступать так, как делала это до сих пор.

— Ваше высочество, когда это я пыталась отрубить вам голову?

Зачем ты врешь?.. Я никогда и пальцем тебя не тронула.

Иногда, когда герцог делал что-то, что меня бесило, я представляла себе, как бью его по груди. Но воображение оставалось лишь воображением. Мне не было бы так обидно, если бы я его правда ударила.

Он ответил мне:

— Ты постоянно меня бьешь. Разве не ты постоянно пытаешься сбежать от меня в каких-то непредсказуемых направлениях? У меня до сих пор покалывает в затылке.

Он быстро улыбнулся, а затем снова заговорил серьезно:

— Я ни за что не допущу ситуации, настолько опасной, что тебе придется взять в руки меч. Но никогда нельзя знать, что произойдет в будущем.

Всего четыре месяца. Что будет после? Мои губы дернулись, но я ничего не смогла сказать. Больше в голову не приходило ни одного подходящего оправдания. Похоже, мое долгое молчание показалось ему знаком согласия, поэтому он добавил:

— Мою ситуацию предстоит выдержать мне. А ты постарайся справиться со своей.

* * *

Похоже, слова герцога об отъезде в столицу не были ложью, и он немедленно вызвал мага.

Тот явился рано утром и очень нервничал. Деон приказал ему удалить татуировку, и маг, внимательно наблюдая за моей реакцией, поднял мою руку.

Он произнес магическое заклинание, и оно просочилось в мою руку. Я почувствовала, как по венам пробежал холодок. Вспыхнул голубой свет, как тогда, когда я коснулась границы.

— Готово.

Маг опустил руки. Все случилось в одно мгновение. Я видела лишь короткую вспышку света, но не заметила исчезновения узора и не почувствовала запоздалой боли.

Процедура оказалась настолько простой? Это точно не трюк для отвода глаз?

— Татуировка точно исчезла?

Я коснулась руки. Поверхность была чистой, но никакой существенной разницы с тем, что было раньше, я не чувствовала. Меня все еще одолевали сомнения. Это ведь они обманули меня, оставив на моей руке узор.

— Если хочешь, можем вернуться в горы и проверить. Высадить тебя там, когда будем покидать поместье? Убедишься еще раз, не обманываю ли я тебя. Только больше не ходи туда одна среди ночи, — добавил Деон, который стоял позади, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как маг стирает татуировку.

Глаза мага светились так ярко, что он казался белым все время, пока удалял узор. Наконец Деон прервал долгое молчание:

— Мне бы хотелось, чтобы ты также исцелил рану на ее руке.

— Прошу прощения, но раны, полученные при пересечении барьера, невозможно исцелить магией. Так работают наложенные чары.

Герцог нахмурился:

— Вот же, наделали всякого.

— Ничего, мне уже не больно.

Я небрежно подняла руку, на которой больше не было татуировки. И тут же взгляд Деона обратился прямо на нее.

Закончив обряд, маг вышел из спальни. Я заправила постельное белье, чтобы тоже выйти вслед за ним, но Деон остановил меня:

— Погоди. Возьми это.

Он протянул небольшую коробочку. Это был футляр для драгоценностей, покрытый красным шелком.

— Это...

Открыв крышку, я увидела ожерелье, которое изящно повторяло изгибы коробочки. Думаю, оно легко могло весить каратов пять.

Драгоценный камень в форме капельки, обвитый золотой нитью, как паутиной. С первого взгляда было ясно, насколько это дорогое украшение.

— Это взятка? Или свадебный подарок?

Или залог, которым мы скрепляем договоренность впредь вести себя как фальшивые любовники?

— Подарок, — сказал он.

Оно ослепительно сверкало. Я не решалась прикоснуться к ожерелью, опасаясь, что могу его поцарапать, поэтому Деон сам взял его из коробки. Хотя камень был довольно крупным, в руках герцога ожерелье выглядело маленьким.

— Надень.

Я взяла ожерелье. Попыталась несколько раз застегнуть его на шее с помощью крючка сзади, но так и не смогла это сделать. Цепочка была короткой, поэтому крючок цеплялся плохо.

Деон взял мои волосы одной рукой и мягко перекинул их вперед. А затем осторожно застегнул ожерелье.

Холодные пальцы коснулись моей ключицы. Я, сама того не осознавая, перестала дышать. Он впервые коснулся моей шеи, не считая тех моментов, когда пил кровь. Зеркало, стоящее на противоположной стороне, отражало меня и Деона, словно обнимавшего меня со спины.

Драгоценные камни на моей шее напоминали цветом кристаллы льда. Цепочка была короткой и тонкой, поэтому казалось, что вокруг моих ключиц плавают одни только льдинки.

— Я боялся, что украшение окажется слишком большим и его будет неудобно носить на шее, поэтому попросил дворецкого подобрать что-нибудь подходящее. Не знаю, подойдет ли тебе.

«Не отпускай меня. Потому что и я не хочу отрывать тебя от себя». Кажется, его голос мягко коснулся моей шеи.

Внутри что-то дрогнуло. Эти слова прозвучали как романтическое признание. Мне казалось, он говорил, что я не просто предмет, который он купил, а нечто более ценное.

Я почувствовала его руку на своей шее.

Я растерянно посмотрела на него. После того страстного поцелуя в шалаше он прикасался ко мне совсем без колебаний.

Со мной происходило то же самое. Неприятие и страх давно исчезли.

Его пальцы медленно, мягко скользнули под ключицу. Деон обнял меня за талию и тут же поцеловал.

Он открыл рот и слегка прикусил мою нижнюю губу. Мои глаза округлились, я моргнула и уже подняла обе руки, чтобы оттолкнуть его, но он сделал вид, что не заметил, и взял мои руки в свои.

Он коснулся моего языка своим, словно тот страстный поцелуй в палатке не был спонтанным порывом. Его горячий язык мягко прошел по моим зубам и принялся исследовать мой рот. От сильного жара у меня закружилась голова.

Поцелуй, начавшись неуклюже, постепенно становился горячим и влажным. Он обращался со мной так же, как в горах. Но его губы и обнимавшие меня руки были нежнее и мягче, чем в том шалаше.

Мягкие прикосновения его языка наполняли меня чувством восторга. Я медленно закрыла глаза. Мое сердце с силой билось в груди.

В конце концов мужчина, державший меня в своих объятиях, осторожно отстранился.

Почему-то на меня накатило смущение. Мое лицо пылало от жара.

Хорошо, что он отпустил меня так быстро. Мое сердце бешено колотилось.

— Мне нравится все большое. — Я попыталась сменить тему.

Он рассмеялся моим словам:

— Учту на будущее.

Он коснулся моей одежды. Поправил ожерелье.

— Но почему вы вдруг подарили мне драгоценность?

— Браслеты, кольца или серьги по душе можешь выбрать в столице. Но взамен прошу тебя носить это ожерелье.

— Оно ценное?..

— Конечно. Говорят, этот драгоценный камень дарит безопасность. Если носить его в кармане, как амулет, то получаешь божественную защиту. Как только начинается война, такие камни продаются даже лучше, чем еда.

— Вы суеверны?

Ничего себе! Это было неожиданно.

— Для тебя столица может быть так же опасна, как поле битвы.

Ожерелье ярко сверкало под разными углами, вызывая какое-то чувство волшебства. Если его слегка наклонить, то прозрачный голубой цвет менялся на фиолетовый, а еще в нем угадывалось немного красного.

— У тебя должно быть что-то, чем можно похвастаться перед местной знатью, а я внезапно понял, что никогда не дарил тебе подходящих украшений. Времени у нас много, поэтому можешь выбирать их не торопясь.

Какие прекрасные оковы. Но ошейник не перестает быть ошейником только потому, что его украсили драгоценными камнями. Камни сверкали, даже не подозревая о моих мыслях.

— Я гарантирую тебе безопасность, насколько это возможно. И дам тебе столько денег, сколько ты захочешь потратить. В столице тебе обязательно будет грозить опасность, и пусть я не смогу дать тебе всю охрану замка, но все же приставлю к тебе еще рыцарей. Если тебе чего-то не хватает, сразу же говори. А если хочешь, чтобы я отправил барону больше денег...

Я прервала его. Больше не было нужды слушать.

— В этом нет необходимости. Как я уже говорила, в будущем всегда платите за кровь только мне самой.

* * *

По одному его слову в поместье поднялся еще больший переполох, чем во время приема. Неожиданный большой переезд.

Деон приказал солдатам собирать вещи, но они не могли упаковать за один день почти десятилетнюю историю. В конце концов все слуги в замке оставили свои дела и стали им помогать.

Поскольку герцог возвращался в свой изначальный замок, он приказал взять с собой минимум багажа, но слуги все равно старались загрузить как можно больше вещей. Главный повар наполнил большую тележку чугунными сковородками и принадлежностями для чаепития. Служанки пошли на задний двор за покрывалами и теперь встряхивали их там.

По иронии я, центр всего этого переполоха, неторопливо прогуливалась по саду.

У Лиони не было вещей. Багаж, который она привезла от барона, можно было легко поднять одной рукой.

Она приехала сюда с намерением прожить около года, поэтому и пожитки ее выглядели прискорбно. Поскольку бо́льшая часть вещей давно износилась, я решила просто их выбросить. Если бы семья Лиони отличалась щедростью, у них с самого начала не было бы причин отдать дочь в заложники. А моя плохо сделанная палка и лохматые снегоступы уже давно исчезли под снегом.

Когда у меня выдавалось время, я спокойно гуляла по заснеженному саду. Иногда я слышала вдалеке биение сердца, но оно больше не страшило меня, как раньше.

Чаще всего оно доносилось из библиотеки. Графине, похоже, стало совсем тяжело выходить на улицу, и она коротала время за сладостями, сном и книгами. Сон ее буквально одолевал, и, не в силах его стряхнуть, она почти не вставала с мягкой кровати или дивана.

— Леди, вам лучше вернуться другой дорогой. Сегодня будут жечь мельницу.

Сурен, с которой мы вместе гуляли по саду, преградила мне путь.

— Опять? Вчера же сожгли.

— Тогда был склад.

Покидая герцогство, Деон сжигал склады один за другим. А все потому, что, если склад с припасами попадет в руки врага, это может оказаться опасным.

Вчера разрушили оружейный склад. Потом выяснилось, что на повозках заберут лишь минимальное количество продуктов и сегодня сожгут мельницу.

Над ней уже поднимался дым. Я рассеянно смотрела на горящее здание. Огонь мгновенно охватил крышу.

Похоже, он уже добрался до фруктов. От дыма шел сладковатый, но в то же время отвратительный запах сгорающих остатков еды. Я смотрела на полыхающую крышу, когда мне в голову вдруг пришли мысли о прошлом.

Хм... А ведь кажется, склад использовался как место для тайных встреч главных героев.

Я выудила смутное воспоминание о том, что рассказывала мне подруга.

В этой мельнице нижняя часть потолка открыта, поэтому ночью можно лежать и смотреть, как звезды падают прямо под ноги. Иногда главные герои ложились на кучу соломы и смотрели на звезды.

Но теперь не только звезды, но и небо затянуло едким черным дымом.

Сурен закашлялась:

— Это вредно для вашего здоровья. Идемте внутрь, леди.

— Хорошо.

Я кивнула.

Поскольку Север не баловал зрелищами, сразу же собрались зеваки. Работавшие на кухне дети вышли через боковую дверь и наблюдали, как горит огонь. Служанки, занятые вытряхиванием покрывал, тоже повысовывали головы из окон третьего этажа.

— Вам нравится? Посмотрим еще? — спросила Сурен, заметив, что я не двигаюсь с места. В ее взгляде читалось, что ей самой хотелось задержаться.

Нет... Совсем не весело. Как бы выразиться? Было такое ощущение, будто разрушают хорошо сделанную декорацию.

Я думала, что Деон вернется сюда. Мне казалось, что, даже если события пролога немного изменятся, отправная точка останется той же. Когда я умру, герцог вернется в этот замок с новым источником крови, потому что на этом фоне должна начаться романтика. Однако я и подумать не могла, что некоторые декорации, необходимые для спектакля, просто-напросто сожгут. Деон, похоже, не собирался возвращаться на Север.

Треск.

Послышался грохот, и крыша обвалилась, вызвав град из обломков. Я отвернулась от рухнувшей кучи, объятой пламенем. Кажется, в глаза попала пыль и теперь жгла их.

Стоило мне зажмуриться, как я смогла ясно услышать Север. Смех служанок, раскатистые крики главного повара, лязг доспехов и стук деревянных мечей солдат, а еще...

— Сурен, ты ничего не слышишь?

— О каком звуке вы говорите?

— Таком... cловно кто-то двигается.

Она наклонила голову:

— А может быть, служанки снова вытряхивают одеяла? Сказать им, чтобы они делали это потише?

— Нет, я не об этом.

— Других звуков я не слышу.

— Нет. Стой на месте. Слышно же какой-то тихий писк. Словно птичка щебечет...

Удивленная моими словами, Сурен спросила:

— Что? Рычанию я бы не удивилась. Может, вы ослышались? На Севере нет таких маленьких животных.

Она была права. Мелкие животные не могли жить на Севере. Холод здесь был настолько сильным, что даже хищники, впав в зимнюю спячку, не всегда из нее выходили.

— Леди, похоже, в столице первым делом нужно будет зайти не в кондитерскую, а к лекарю...

Проигнорировав бормотание Сурен, я пошла на звук.

Когда мы пересекли сад, звук стал еще более отчетливым. Сурен, должно быть, тоже его услышала, и ее плечи вздрогнули. Он доносился из оранжереи.

— Неужели... Там ведь не призрак?

Выражение ее лица сделалось очень испуганным. Она всегда и везде шла впереди меня, но тут спряталась за мою спину и заскулила:

— Не ходите... — И тут же схватилась за ленту, завязанную у меня на спине, как за спасательный круг.

Когда я открыла дверь оранжереи, слабо затянутая лента развязалась.

Внутри не было ничего необычного. На прозрачном потолке скопился снег, поэтому солнечный свет сюда почти не проникал, и даже запах отсутствовал, потому что здесь не было цветов.

Однако стол выглядел иначе, чем обычно. Одно из яиц, которые лежали на нем в качестве украшения, укатилось в конец.

Я подобрала их когда-то, закопала в могиле, но забыла взять с собой во время побега. Теперь, когда Витер знал о могиле, мне некуда было деть эти яйца, поэтому я принесла их в оранжерею. Невероятно, но это украшение умудрилось выжить!

В яйце была трещина. И звук шел оттуда.

— У вас отличный слух. Невероятно, что вы это услышали.

— И правда.

Треснутое яйцо покачивалось из стороны в сторону. Мне едва удалось протянуть руку и поймать его, прежде чем оно упало. Вскоре скорлупа сверху отодвинулась в сторону, и существо, которое было внутри, высунуло голову.

Наши взгляды встретились.

Это была птица. Правда, я не назвала бы ее красивой или милой.

Тело без перьев выглядело голым и жестким. А еще оно было насквозь мокрым. Птенец едва вытянул тонкую шею и поднял голову. А затем щелкнул клювом.

— Похоже, он голоден.

Ох, и как быть? У меня нет никаких червей. Я потерла пальцем выступающий клювик. Тогда птенец наклонился к моему пальцу и потерся о него.

— Говорят, птенцы считают первое существо, которое видят, когда открывают глаза, своей матерью. Леди, теперь он будет смотреть только на вас.

Я осторожно накрыла его рукой. Я впервые держала в руке новорожденного птенца. Я не знала, как нужно себя вести.

Думаю, нужно его высушить. Ведь мокрому холодно. Должна ли я подышать на него для этого?

Клюв мелко дрожал. Я даже не знала, свойственно это всем новорожденным птенцам или виной всему был холод.

— Думаю, остальные тоже скоро вылупятся.

Как и сказала Сурен, на других яйцах тоже пошли небольшие трещины.

— Это же... Мокиа, — сказала служанка, глядя на птицу в моей руке.

— Ты их знаешь?

— Только слышала. Но они не встречаются в холодных Северных землях. И они не домашние животные.

— Вот как?

— На моей родине их называют сезонными птицами. Говорят, они умирают всего через один сезон. У них короткая жизнь. Они редко поют, поэтому для декоративного использования не подходят, к тому же живут недолго, поэтому к ним трудно привязаться. По этой же причине их сложно дрессировать. Поэтому их не заводят как домашних животных.

Значит, ты умрешь, прожив только один сезон? Столько же и мне осталось до конца. От этих мыслей мне стало грустно.

— Стоит его просто отпустить?

— Если оставить его в таком холоде, он замерзнет насмерть. Хотя в любом случае недолго проживет.

— И все-таки... Пусть живет.

Я говорила это себе. Желала изменить свою судьбу. Появление этого птенца — уже чудо, может быть, у него получится выжить?

— Такой крошечный, — неосознанно произнесла я. Птенец был таким маленьким, что помещался на ладошке.

— Вы решили взять себе одного? Заберете и его в столицу? — спросила Сурен.

— Думаю, придется.

Похоже, и у меня появился багаж. И весьма милый.

Птенец взмахнул крошечными крылышками. Они еле-еле трепыхались, и это тоже было очень мило.

— Значит, придется подрезать ему крылья?

— Что?

Слова Сурен заставили меня удивленно обернуться. То, что она сказала, было жестоким, но служанка оставалась спокойной.

— Если вы собираетесь перевозить его в клетке, разве не придется это сделать? Он может попытаться взлететь и сильно пораниться. Но если подрезать крылья в молодом возрасте, он скорее к этому привыкнет, да и рана быстро затянется. Конечно, если вы хотите оставить его в качестве домашнего любимца.

Иногда, как это было с лекарством, Сурен говорила страшные вещи, совершенно об этом не задумываясь.

— Ты говоришь жуткие вещи, Сурен. Слабонервным такого лучше не слышать.

— Иначе в роли служанки не выжить. Так как я отношусь к малому народу, подвергалась дискриминации бесчисленное множество раз. Чтобы выжить, нужно быть сильнее других. В империи неравенство — слишком уж обыденная вещь.

Я согласилась. Даже аристократы делят друг друга по фамилиям. Конечно, служанки не смотрели на меня свысока лишь потому, что я была дочерью какого-то жалкого барона, но, очевидно, положение Сурен намного печальней, ведь она была простолюдинкой, к тому же принадлежащей к малому народу.

— Леди, вам нужно стать чуть более суровой. Чтобы выжить. Очень многие ненавидят кровь малых народов, даже если она течет в полукровках. В столице люди быстро адаптируются, поэтому дискриминация там меньше, но в провинции случаи, когда кого-то забили до смерти из-за происхождения, по-прежнему нередки, — сказала она, а затем добавила: — Если вы хотите оставить себе эту птицу, вам придется подрезать ей крылья.

— Нет. Она и без этого сможет прожить долго. Все будет в порядке. Это возможно, — тихо пробормотала я.

Выжить возможно. Этой фразой я подбадривала и саму себя.

Мы будем жить. И я, и ты.

1 «Великий Далмути» — название настольной игры, в которой игрокам раздаются карты разного ранга (от крестьянина-серва до правителя Великого Далмути). Цель игры — обмениваясь картами и сбрасывая их, избавиться от всех карт на руках, оставив себе только карту Великого Далмути.

2 Принцесса Пари (кор. 바리데기) — принцесса, которая, по легенде, должна была родить двенадцать сыновей, чтобы обрести свободу.

Глава 1Мне суждено умереть, отдав всю кровь

Глава 2Аппарат для переливания крови решает не проявлять любезность

Глава 3Мир кровавого пролога

Глава 4История, которой нет в прологе

Глава 5Лучше всего я научилась пряткам

Глава 6Мои похороны