16

Комната была большой и красивой. В углу стояла широкая кровать с бархатными подушками, на полу лежали ковры, у стены расположился резной шкаф, а у камина — кресло. Были книги на полках. С первого взгляда комната ничем не отличалась от других в особняке, за исключением одного: тут не было окон. Я замерла на пороге.

Это… это клетка, — осознала я.

Это безопасность,

— поправил Кирон.

— Здесь ты не сможешь вылезти в окно и рисковать собой.

Он завел меня внутрь и усадил в кресло у камина. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены тени. — Я попрошу миссис Грэй принести ужин,

— сказал Кирон, направляясь к двери. — Нам нужно

спокойно поговорить.

Он вернулся через несколько минут. Следом вошла миссис Грэй с подносом, на котором стояли тарелки с едой и вином.

Благодарю, — кивнул ей Кирон. — Можете идти. И… скажите остальным, что могут быть свободны до утра.

— Как прикажете, генерал. Вода в ванной готова, — миссис Грэй указала в сторону неприметной двери в углу, которую я только заметила. Затем поклонилась и вышла. Кирон поставил поднос на маленький столик между креслами, снял дорожный плащ, бросил его на спинку стула и сел напротив меня.

ЕШЬ,

он подвинул тарелку ко мне ближе. — Миссис Грэй сказала, что ты весь день не ела. Я посмотрела на еду, и желудок сжался от голода.

Не хочу, — из упрямства отказалась я.

Ариэлла… — Кирон вздохнул. — Пожалуйста. Хотя бы немного.

Я взяла кусок хлеба, откусила, но с трудом смогла проглотить и положила обратно. Кирон снова тяжело вздохнул.

— С твоей семьей все в порядке. Твоя мать не в тюрьме, а в судебном ведомстве. Ее не пытают, а допрашивают. Если она докажет, что не знала о делах твоего отца, то я сделаю все, чтобы ее вытащить. А Мира?

— Мира под домашним арестом, — ответил Кирон и поспешил добавить: — Полковник Торн лично ее охраняет.

— А отец?

Повисла долгая пауза.

Он… — Кирон запнулся. — С ним все сложнее… Возможно, его казнят. Или, в лучшем случае, пожизненно отправят на каторгу.

Я давно подозревала, что отец в чем-то замешан, но слышать, что его могут казнить, все равно было больно.

Это из-за меня, — выдавила я. Что?

Это из-за меня мы нашли тот проклятый туннель. Если бы я вела себя в библиотеке спокойнее, ты бы ничего не узнал, не доложил королю, и их не арестовали бы. Это я во всем виновата. Я разрушила свою семью! Кирон опустился передо мной на колени и взял за руки.

— Нет! — твердо произнес. — Ты не виновата! Слышишь? Если бы не ты, твоего отца все равно бы поймали! Рано или поздно! Расследование идет уже не первую неделю. Обнаружение туннеля просто ускорило его. — Кирон поднес мою руку к губам, поцеловал костяшки пальцев. Твой отец

расплачивается за свои преступления. Ты тут ни при чем.

Тогда… Тогда позволь мне увидеться с Мирой, — попросила я. — Пожалуйста, Кирон! Я хочу знать,

как она. Убедиться, что с ней все в порядке. Неужели ничего нельзя сделать? Его лицо окаменело:

Нет.

Ho…

Нет! — повторил жестко, поднимаясь. — Это опасно. Опасно? — Я тоже вскочила. — Она же у нас дома! Под охраной! Ты сам сказал! Что может быть опасного?

Все! — выпалил он и осекся. — Стоит мне только подумать, что ты где-то… где тебя могут увидеть…. — Его голос сорвался, дыхание стало тяжелым. — Я сразу вспоминаю, как на тебя пялились в Полуночном саду все эти мерзавцы. Как обсуждали твое тело, твою стоимость. И это моя вина. Я допустил это. Если бы я мог вернуться в тот вечер, я бы сжег их всех.

Ты… серьезно? — Я потрясено смотрела на него. — Ты не выпускаешь меня, потому что боишься, что на меня будут смотреть?

Кирон провел рукой по лицу.

— Я понимаю, что это звучит безумно, но мне нужно время, чтобы взять под контроль своего дракона, так что пока тебе лучше не выходить. Ради твоей же безопасности. И моего рассудка. «Даже если придется держать тебя взаперти до конца наших дней», — вспомнила я его слова. И вот я в комнате без окон. Он может вообще больше никогда меня не выпустить!

Мой взгляд скользнул к стулу, на котором лежал его плащ. Я заметила, что из кармана торчит краешек металлической цепи от наручников. План начал медленно формироваться в голове. Опасный и безумный, но, возможно, единственный выполнимый. Нужно заставить Кирона расслабиться, довериться мне. Я сделала шаг к нему, положила ладони ему на грудь и тут же ощутила, как дрогнуло его сердце. Прости, — проговорила я мягче. -

За то, что кричала, за то, что не понимала, за то, что… что

заставила тебя волноваться.

Кирон боязливо обнял меня. Я поднялась на цыпочки и мягко коснулась губами его губ. Он замер на мгновение, будто не веря, а потом ответил. Его губы двигались медленно и осторожно, словно он боялся меня спугнуть. Ладони легли на мою талию. Я обвила руки вокруг его шеи, углубляя поцелуй и прижимаясь теснее. Он сжал меня крепче, поцелуй стал жестче. Кажется, это идеальный момент.

Я сделала маленький шаг назад, увлекая его за собой. Он пошел следом, не отрываясь от моих губ. Еще шаг, и еще. Моя спина коснулась спинки стула, где лежал его плащ. Я провела рукой по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, затем, дразня, скользнула ниже, к поясу, и Кирон сам прижал меня к стулу. Пока он был увлечен, я залезла рукой в карман его плаща, из которого торчала цепь, нащупала металл, осторожно потянула, и наручники беззвучно выскользнули. Кирон ничего не заметил — слишком был поглощен тем, как я расстегивала его рубашку. Слишком увлечен моим поцелуем. Я сжала наручники за спиной, чувствуя, как их холод обжигает кожу, и игриво толкнула Кирона. Он отступил на шаг, глядя на меня с вопросом в потемневших глазах. Ариэлла…. — Его дыхание сбилось, голос был хриплым.

Я шагнула следом, не давая ему опомниться. Положила ладонь ему на грудь, туда, где расстегнутая рубашка открывала кожу.

Думаю, — прошептала я, медленно ведя рукой вниз, к животу, — нам не стоит стоять. Ты уверена? Ты же злилась… Злилась, — согласилась я, толкая его еще на шаг. — Очень злилась… Его ноги коснулись края кровати.

..Но примирение всегда лучшая часть ссоры.

Я опустила голову и посмотрела на Кирона сквозь ресницы. Затем навалилась на него всем своим весом. Он качнулся назад, потеряв равновесие, схватил меня за талию, и мы рухнули на кровать. Кирон упал в бархатные подушки с глухим «ох», а я — на него. Мы, переплетясь, тяжело дышали, наши лица были совсем близко друг к другу.

Я почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему бедру. Наручники все еще были зажаты в ладони за спиной. Наглая девчонка… — прошептал Кирон.

— Твоя наглая девчонка, — дерзко парировала я.

Последовавший за этим поцелуй был голодным и яростным, и я ответила на него с такой же

жадность, прижимаясь к Кирону всем телом.

В голове проносились детали плана: пока он отвлечен, пока его руки заняты, я могла бы защелкнуть наручник на его запястье, а второй закрепить на металлическом изголовье кровати. Кирон не сможет превратиться — мы в тесном подвале, и дом рухнет, а метал слишком крепкий, чтобы сломать его просто так. И когда я прикую его, я сбегу. Я медленно развела руки, будто обнимая Кирона за шею. Левой, с наручниками, скользнула выше, к изголовью. Еще немного…

Губы Кирона оторвались от моих, он перешел к шее: целовал, покусывал. Я запрокинула голову, давая ему доступ, одновременно потянулась рукой к металлическому изголовью. Внезапно в памяти всплыла другая комната: грязная, душная, пропахшая сыростью чердачная каморка, где я сидела, прижавшись к слуге, изображая удовольствие от его прикосновений, хотя меня выворачивало наизнанку от отвращения к самой себе.

Кирон думал, что я предала его, что все наши встречи, все слова любви, все поцелуи украдкой были ложью. Игрой богатой девчонки, которой стало скучно. Но он все равно решил жениться на мне, несмотря на боль, несмотря на ненависть, которая должна была жечь его изнутри. Он любил меня, даже когда я разбила ему сердце. Пусть по-своему — одержимо, собственнически, — но любил.

«Ты остаешься здесь, — сказал он тогда, в библиотеке. — Я не знаю, что там, и не рискну тобой…» Но я не послушалась, побежала следом, потому что была упрямой, потому что не доверяла ему настолько, чтобы просто ждать. И мы оба попали в ловушку.

А еще были трущобы. Я поехала одна к соседу Ньюта, думая, что справлюсь, что сама смогу найти ответы. Кирон встретил меня в той комнате — наивную дурочку, которая не понимала, в какую западню попала. «Больше никогда, — шептал он. — Никаких глупостей. Иначе в следующий раз я не буду таким… сдержанным». Каждый раз, когда я не слушалась, когда убегала, когда не доверяла ему, я попадала в беду. А он приходил и спасал.

А сейчас я собиралась предать его: приковать и снова убежать. Моя рука замерла. Губы Кирона оторвались от моей шеи, он поднял голову, взгляд скользнул вверх, к моей руке, зависшей над его головой, к наручникам.

Его глаза расширились.

— Что…

Я почувствовала, как напряглись его мышцы напряглись. Его лицо окаменело, а в глазах мелькнули опасные золотые искры.

— Ариэлла, — прорычал Кирон предупреждающе, — не смей…

Я резко опустила руку, но не к изголовью, а к своему запястью. Щелк.

Звук металлае прокатился эхом в тишине.

Кирон уставился на мое прикованное запястье, словно увидел призрак. — Ты… — выдохнул он. — Что ты…

Еще один щелчок, и я вытянула обе руки, цепь звякнула между ними. Я посмотрела Кирону в глаза.

— Я в вашей власти, генерал Де'Мар.

В комнате повисла абсолютная тишина. Кирон смотрел на мои скованные руки и не только не шевелился, но, кажется, и не дышал.

я сдаюсь,

— едва слышно произнесла я дрожащим голосом. — Добровольно. Сама. Ты ведь хотел этого? Я больше не буду убегать.

Как загипнотизированный, Кирон осторожно взял мои скованные запястья и притянули к своим губам, целуя кожу под наручниками.

— Знаешь, что это значит? — прошептал он, и его свободная рука скользнула по моей талии. Я задрожала под его почти безумным взглядом.

— Это значит, что теперь я могу делать с тобой все, что захочу. — Он несильно укусил меня, отчего я

вздрогнула. — И ты не убежишь, не оттолкнешь, потому что сама это выбрала. Кирон расстегнул первую пуговицу на моем платье. Я попыталась опустить руки, но наручники звякнули, а хватка на моих запястьях усилилась.

Не двигайся! — приказал он, поднимая взгляд. -

Ты отдалась мне, так что я возьму то, что уже

мое.

Телу.

Вторая пуговица, третья, затем завязки. Платье раскрылось, голодный взгляд скользнул по моему- Моя прекрасная пленница, — выдохнул Кирон и в одно молниеносное движение перевернул нас. Мир качнулся, я ахнула, когда спина встретилась с мягкими подушками, а Кирон навис надо мной, тяжелый, горячий, властный. Его пальцы сомкнулись на моих скованных запястьях и вжали их в подушки над моей головой. — Хорошая девочка, — прорычал он довольно. Губами снова накрыл мои, и я ответила, выгибаясь под ним. — Моя, — рычал между поцелуями, — полностью, навсегда

Он прошелся рукой по бедру, и я едва не задохнулась, когда его пальцы коснулись сокровенного места.

Кирон! — вырвалось у меня.

Да, — прорычал Кирон торжествующе. — Говори мое имя. Кричи его! Его пальцы двинулись ниже, и мой мир взорвался. Наручники звякали, когда я извивалась от ласки Кирона. Он держал мои руки крепко, контролируя каждое мое движение, каждый вздох. Не смей закрывать глаза, приказал он хрипло и взглядом впился в мой. — Смотри на меня. Хочу видеть, как ты…

Слова оборвались с моим стоном, когда волна наслаждения накрыла меня. Я кричала имя Кирона, снова и снова, пока он не поглотил мои крики поцелуем.

Его рубашка исчезла где-то между поцелуями. Я чувствовала жар его кожи и мышцы, напряженные под моими скованными руками, которые он наконец отпустил. — Кирон… — прошептала я неуверенно. — Я…

Но он отвлекал меня поцелуями, когда его рука скользнула между нами, и я резко втянула воздух, почувствовав боль.

_ Мод! — шептал Кирон в мои губы, в шею, в кожу. — Моя, моя, моя… Я невольно напряглась, пальцами впились в его плечи. Его было слишком много. Слишком… Кирон замер. Поднял голову, посмотрел на меня.

— Ариэлла? — Голос был хриплым. — Ты… ты в порядке?

Я кивнула, хотя слезы жгли глаза от непривычного ощущения. — Да, просто… просто продолжай.

Но он не двигался. Его глаза сузились, изучая мое лицо, а потом вдруг широко распахнулись. — Ты… Ты никогда…

— выдохнул он потрясено и начал отстраняться, но я схватила его за плечи. Прости, что когда-то сомневался, — простонал он, целуя мое лицо, шею, губы. — Что не верил. Что заставил тебя страдать…

Прощаю. Просто… просто люби меня.

— Всегда. До конца дней!

Кирон двинулся снова, на этот раз медленно и осторожно, давая мне время привыкнуть. Боль пульсировала, но вместе с ней приходило ощущение полноты и близости. — Дыши, — шептал он мне в шею и гладил успокаивающе мой бок. — Просто дыши, я здесь, с тобой. Я цеплялась за него, чувствуя, как боль медленно отступает

— Двигайся. — прошептала я.

Пожалуйста!

Он застонал снова.

Ты уверена?

— Да.

Мир сузился до нас двоих. До жара, который поглощал нас обоих, сжигал дотла и возрождал заново. Кирон… — Я задыхалась, цепляясь за его плечи.

Я здесь. — Его голос дрожал. — Всегда буду. Никогда не отпущу! Боль отступила окончательно, сменившись волнами удовольствия. Я выгнулась под Кироном, и он застонал:

Моя! — движения стали глубже, но все еще были осторожны.

— Только моя. Всегда была только

моей!

Волна накрывала снова и снова, каждый раз сильнее предыдущей, пока я не перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Когда мы закончили, Кирон осторожно отстранился, и я вздрогнула от дискомфорта. Он посмотрел вниз, увидел кровь на простынях, на себе. Его челюсть сжалась- Я причинил тебе боль,

прошептал он виновато.

Все хорошо, — я коснулась его щеки. — Ты был осторожен. Насколько мог. Кирон поднялся, принес влажное полотенце, осторожно вытер меня, целуя каждое место, которого касался.

— Больно? Немного, — призналась я. — Но… терпимо.

Он лег рядом и бережно притянул меня к себе.

Завтра может болеть. Прости.

Я не жалею, — призналась я.

Мы лежали, запутавшись в простынях. Он обнимал меня, моя голова покоилась на его груди. Руки все еще были в наручниках, но он держал их в своих ладонях, а я слушала его сердцебиение. Через какое-то время Кирон снял цепи, поцеловав покрасневшие запястья. Кирон? — позвала я.

M? _Он лениво провел пальцами по моей руке.

Я набрала воздуха:

— Я доверилась тебе полностью. Отдала всю себя…

Он замер.

— …Теперь ты доверься мне, — продолжила я, подняв голову, чтобы посмотреть на него. — Отведи меня к Мире, пожалуйста. Завтра… Или когда сможешь.

Его рука легла мне на щеку.

Ариэлла….

— Обещаю слушаться и не убегать, — перебила я. — Просто… просто дай мне увидеть ее. Мне нужно знать, что она в порядке, что ничего не боится. Что Торн… что он хорошо с ней обращается. И ей тоже будет спокойней, когда она будет знать, что со мной все хорошо.

Кирон долго смотрел на меня и наконец выдохнул:

Один час под моей охраной. И не отходишь от меня ни на шаг. Согласна, — я поспешила ответить. И если я почувствую опасность или мне что-то не понравится, то мы уйдем немедленно и без

споров.

— Хорошо.

Он притянул меня ближе и строго добавил:

— Ты манипулируешь мной. Ариэлла. Знаешь это?

Я слабо улыбнулась:

— Учусь v лучших.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня в лоб.

Умная девочка. Моя умная девочка. Завтра я отведу тебя к Мире. Спасибо… — Слезы облегчения хлынули из глаз. — Спасибо, спасибо… Но только потому, что ты наконец поняла, — он провел пальцем по моим губам. Что поняла?

Что мне не нужно тебя запирать, если ты сама выбираешь остаться. **

Я проснулась от незнакомого тепла. Сначала не могла понять, где нахожусь — темнота окружала со всех сторон, и только слабое мерцание догоравших в камине углей освещало комнату призрачным светом. Тело болело незнакомой тянущей болью между бедер, запястья ныли.

А потом я вспомнила. Подвал, наручники, близость… Щеки вспыхнули жаром. Я лежала, прижавшись к обнаженной груди. Рука Кирона обвивала мою талию, даже во сне он держал меня очень крепко. Я попыталась осторожно пошевелиться и тут же застыла, прикусив губу: каждая мышца непривычно ныла, особенно там, где…

— Больно? — раздался хриплый от сна голос над ухом.

Я вздрогнула — думала, Кирон спит.

— Немного, — призналась тихо.

Его рука осторожно скользнула к моему бедру.

Я предупреждал, что будет, — он успокаивающе погладил меня. А я сказала, что не жалею. Который час?

Рассвет. Или близко к нему. В этой комнате не поймешь. — Кирон криво усмехнулся. — Извини за отсутствие окон. Знаю, это… неудобно.

— Ты вчера сильно разозлился, — напомнила я.

Его челюсть сжалась.

— Только потому, что боялся тебя потерять. -

Кирон наклонился и медленно поцеловал меня,

заставляя забыть о боли, о темноте — обо всем. Когда он оторвался, то прижался своим лбом к моему. Не переживай, сегодня ты вернешься в свою комнату.

— Ты обещал отвести меня к Мире.

Он вздохнул:

— Знаю. И сдержу обещание. Но сначала завтрак и ванна. Тебе нужно восстановиться. Кирон поднялся с кровати. Обнаженный, он был великолепен в тусклом свете догоравших углей. Затем он подхватил меня на руки, заставив коротко охнуть. Я прижалась к его груди, когда он направился к двери. Он внёс меня в просторную комнату с большой медной ванной, до краёв наполненной водой. Над поверхностью всё ещё поднимался пар, хотя час был поздний. Похоже, температуру поддерживали какие-то бытовые чары.

Ванна была блаженством, горячая вода успокаивала ноющие мышцы. Кирон сидел на краю, абсолютно голый, и наблюдал за мной с собственническим удовлетворением в глазах. Перестань так смотреть, — пробормотала я, чувствуя, как щеки горят. Почему? Ты моя. Могу смотреть сколько захочу. -

Кирон усмехнулся и наклонился, его рука

скользнула в воду, к моему животу. — Особенно когда ты голая и мокрая в моей ванне. — Кирон! — Я шлепнула его по руке, во все стороны разлетелись брызги.

Он рассмеялся, а в следующее мгновение перешагнул через высокий край ванны. Вода плеснулась через края, когда он опустился в неё, сразу притягивая меня к себе и усаживая на свои бёдра. Горячее тело и горячая вода обожгли кожу одновременно. Я упёрлась ладонями ему в грудь, но это было скорее для вида.

— Кирон… — выдохнула я. — Я же собиралась просто помыться.

Но его пальцы уже нашли нужную точку, и я тихонько застонала, невольно двигаясь навстречу его руке.

— Я сам тебя помою, — хищно улыбнулся он и прикусил мою нижнюю губу. Его руки, намыленные душистым мылом, медленно заскользили по моей коже. Он тщательно прошёлся по плечам, груди, животу… а потом его пальцы стали спускаться ниже. Я попыталась вывернуться, но он крепко держал меня на своих бёдрах.

— Тише. Просто расслабься.

Он мыл меня медленно, так что через пару минут я уже дрожала, вцепившись ему в плечи. А когда обмякла, Кирон довольно усмехнулся и продолжил уже без «шалостей». Затем ополоснул меня, вытер, завернул в большое мягкое полотенце.

— Одевайся, — поцеловав меня в висок, сказал он. — Поедем к Мире. Но после завтрака. Не хочу, чтобы ты упала в обморок от голода.