20

От раздавшегося рева задрожали стены и посыпалась штукатурка с потолка. Я оттолкнула принца и посмотрела на Кирона.

Он стоял, согнувшись пополам, его тело менялось. Руны на браслете пылали синим, пытаясь удержать трансформацию, но по металлу уже ползли трещины. И тут я заметила, что такое же синее свечение пробивается сквозь ткань брюк у его левой лодыжки. Руны! Там тоже был артефакт! Так вот что он прятал… Но зачем? Что он задумал?

— Что… — Принц попятился и завопил: — Стой смирно! Приказываю тебе, Кирон Де'Мар! Стой!

Но Кирон не слышал. Или не хотел слышать. Золото залило его глаза полностью, кожа потемнела, покрывшись чешуей, а из спины с хрустом прорезались крылья. Браслет на запястье лопнул, металл разлетелся раскаленными осколками. Свечение на лодыжке погасло в тот же миг.

— Убейте его! — завопил принц охране.

Охранники бросились к Кирону, но было поздно: на его месте стоял огромный черный дракон. Его глаза горели расплавленным золотом, а из пасти вырывались клубы дыма. Драконий огонь хлынул потоком, сметая охранников, как сухие листья. Первая волна накрыла четверых, что стояли ближе всего — их крики оборвались, едва начавшись. Дракон развернулся, хлестнув хвостом, и еще двое отлетели к стене, ударившись о камень с глухим хрустом. Те, что стояли возле двери, попытались бежать, но огонь настиг их раньше. Запах горелой плоти ударил в нос, и меня замутило. Однако времени на слабость не было, да и жалости к этим убийцам тоже.

— Мира, беги! — Я толкнула сестру к выходу, но сама не двинулась с места. Недалеко от нас стоял бледный, как мертвец, доктор.

— Уводите ее, — выдохнула я, хватая его за рукав. — Уводите Миру и бегите с ней, сейчас же!

— А вы? — Он смотрел на меня с ужасом.

— Меня он не тронет!

Я надеялась, что это правда.

Доктор кивнул, взял Миру за руку и потянул за собой. Она не сопротивлялась, только смотрела на дракона огромными глазами.

— Ты….. ты не смеешь! — визжал тем временем принц. — Ты моя собственность! Ты принадлежишь мне!

Он попытался обогнать Миру и доктора Эдмара, но огромная черная лапа с грохотом опустилась перед ним. Астор вскрикнул и рвану в сторону, но дракон ударил его лапой в грудь и откинул к противоположной стене. Я огляделась: защищать принца было больше некому. Там, где еще минуту назад стояла его охрана, теперь лежали обугленные тела и оплавленные доспехи, а между ними стелился дым. Мира и доктор скрылись за дверьми, их шаги растворились в коридоре. Я сделала осторожный шаг к дракону, но он резко повернул ко мне голову и глухо рыкнул, словно приказывая молчать, не двигаться и даже не дышать без его разрешения. И именно в этот момент двери распахнулись.

— Всем стоять! — прогремел знакомый голос. — Королевская гвардия! В зал ворвался Кассиан Торн, а за ним люди в полном обмундировании. Торн замер, увидев черную громаду, заполнившую половину зала, затем медленно повернул голову в мою сторону. — Ариэлла, что здесь произошло?

Я не успела открыть рот — дракон резко развернулся, расправил крылья и зарычал, да так низко и мощно, что звук прошелся по залу, едва не сбив гвардейцев с ног.

Полковник побледнел, застыл на месте и вскинул руку.

— Никому не двигаться, — приказал он, не отрывая взгляда от дракона.

— Полковник… Торн… — раздался сдавленный истеричный голос принца Астора. — Спасите меня… Этот зверь сошел с ума… Генерал Де'Мар взбесился ни с того ни с сего… он напал на меня… я приказывал ему остановиться… а он… он хочет меня убить… Это измена! Убийство! — Он закашлялся, прижав ладонь к груди. — Торн, приказываю вам: защитите меня!

Кассиан не шелохнулся, его лицо оставалось каменным, только в глазах мелькнуло что-то похожее на брезгливость.

— Сегодня утром его величество подписал указ о вашем аресте, ваше высочество, — официальным тоном произнес он по обвинению в государственной измене, торговле людьми и подготовке переворота.

Астор побледнел еще сильнее.

— Это ложь! Это все ложь! Я наследник престола, вы не имеете права… — его голос дрожал, постепенно превращаясь в жалкий лепет.

— Указ предписывает доставить вас живым или мертвым. На усмотрение исполнителя. — перебил Кассиан. Он перевел взгляд на дракона, который все еще нависал над съежившимся принцем. Полагаю, генерал свой выбор уже сделал.

Астор судорожно втянул воздух, перевел взгляд с неподвижного полковника на меня, и в его глазах вспыхнуло отчаянное осознание.

— Ариэлла…. - выдавил он хрипло, почти ласково, словно мы были старыми союзниками. — Ариэлла, прошу… Скажите ему остановиться. Вы же можете. Вы же… его сокровище. Он вас послушает. Вы управляете им, я знаю… вы умеете, всегда умели…

Он попытался протянуть руку в мою сторону, и это и стало его главной ошибкой. Дракон двинулся так быстро, что я не успела моргнуть. Огромная пасть сомкнулась, послышался хруст, и пронзительный нечеловеческий крик взлетел к потолку.

— A-a-a-a! — выл Астор, катаясь по полу и прижимая к груди окровавленный обрубок. — Моя рука! Моя рука!

Дракон равнодушно выплюнул откушенную конечность и повернулся ко мне. Золотые глаза пылали, из ноздрей вырывались струйки дыма.

— Кирон, — прошептала я, — это я.

Дракон склонил голову и принюхался, горячее дыхание опалило мое лицо. А потом он издал утробный звук и одним плавным движением подхватил меня крылом.

— A-a-a! — закричала я, когда мир перевернулся.

Миг — и я оказалась на спине дракона. Едва я вцепилась в жесткий гребень между лопатками, как дракон расправил крылья. Они были такими огромными, что задели стены с обеих сторон. Затем дракон задрал голову к потолку и выдохнул. Огонь, ударив вверх, прожег крышу. Балки затрещали, посыпались обломки, в образовавшуюся дыру хлынул холодный воздух. Дракон оттолкнулся от пола и взлетел. Мой желудок остался где-то внизу. Ветер бил в лицо с такой силой, что я чуть не разжала пальцы — пришлось вцепиться в гребень крепче, так крепко, как могла, но меня не покидало чувство, что я вот-вот упаду.

«Не смотреть вниз. Только не вниз…».

Я зажмурилась, прижавшись щекой к горячей спине. Руки уже немели от напряжения, пальцы сводило судорогой. Каждый взмах крыльев подбрасывал меня, и сердце обрывалось от ужаса, что сейчас соскользну, сорвусь, полечу в пустоту.

И вдруг в голове некстати всплыло выражение: наездница дракона. Мира все уши прожужжала о том, как здорово это описывается в книгах. Мол, такая романтика!

Очередной порыв ветра почти сорвал меня со спины Кирона, и я мысленно взвыла: «Романтика, значит?! Ветер в волосах? В отхожее место такую романтику!..» Вот бы Мира сейчас на меня посмотрела. Хотя нет, пусть лучше будет подальше отсюда, в безопасности.

Дракон заложил вираж, и меня швырнуло в сторону. Я с трудом удержалась, больно ударившись коленом о его спину.

Те древние наездницы — они как-то тренировались? Или у них были особые седла? Ремни? Может, их просто приклеивали магией? Невозможно представить, чтобы кто-нибудь сам по себе мог нормально выдерживать подобный полет!

Еще один взмах крыльев, и желудок снова ухнул вниз. Если выживу, то никогда больше! Пусть романтика остается в балладах, а я предпочту твердую землю под ногами. И кровать. Да даже подвал с цепями меня устроит куда больше!

Дракон издал низкий рокочущий звук, и мне показалось, что он смеется.

— Не смешно! — крикнула я, хотя Кирон вряд ли мог меня услышать. — Совсем не смешно!

Мы летели, наверное, целую вечность. В какой-то момент пальцы все-таки разжались, я почувствовала, как соскальзываю вбок. Сердце остановилось, рот открылся в немом крике ужаса! А потом меня мягко, но настойчиво толкнуло обратно: крыло дракона вернуло меня на место и придержало, пока я снова не вцепилась в гребень.

Наконец дракон начал снижаться, и мои уши заложило. Я рискнула приоткрыть один глаз. Внизу раскинулся огромный сад, за деревьями виднелось поместье, и я невольно ахнула. Оно было огромным! Не меньше знаменитого «Обсидиана», где останавливались послы и короли. Дракон приземлился посреди лужайки, и удар его лап о землю прошелся по всему моему телу вибрацией.

Я разжала онемевшие пальцы, буквально сползла с его спины и рухнула на траву. Ноги не держали, руки тряслись, а желудок все еще судорожно сжимался.

— Никогда, — выдохнула я в пустоту, — больше…

За спиной послышался треск и хруст, я с трудом повернула голову и увидела, как дракон меняется. Чешуя втягивалась под кожу, крылья складывались и исчезали, огромное тело сжималось, принимая человеческие очертания.

Кирон был полностью обнаженным — одежда не пережила трансформацию. Он медленно поднялся на ноги и шагнул ко мне, земля под его босыми ногами слегка дымилась. Я попыталась подняться, оперевшись на дрожащие руки, колени подогнулись, но со второй попытки мне удалось встать.

— Мы… мы победили? — выдохнула я, все еще не веря. — Принц… он больше не…

Договорить я не успела — Кирон оказался рядом в одно мгновение, вцепился в мои волосы и сжал их на затылке, а его губы обрушились на мои. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только животный голод. Я попыталась отстраниться.

— Кирон… подожди… — выдавила я между поцелуями. — Я не чувствую ног… после полета… пожалуйста, помедленнее..

Он не ответил. Не знаю, слышал ли он меня вообще, из его горла вырывалось низкое рычание, больше подходящее зверю, чем человеку.

— Кирон, — я уперлась ладонями ему в грудь. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста!

— Моя, — выдохнул он хрипло.

Если бы Мира услышала это, наверняка расплакалась бы от восторга и объявила происходящее вершиной романтики. Лично мне в этот момент хотелось понять: к Кирону вообще вернётся способность нормально соображать после случившегося? Или дракон внутри окончательно превратил его в какого-то доисторического драконо-человека?

Когда я провоцировала его, делая ставку на то, что зверь внутри среагирует и сломает оковы, совсем не думала о поледствиях. Почему-то казалось, что Кирон обязательно все поймет. Вот только сейчас я уже не была уверена, что он вообще способен что-то понимать.

Неожиданно он одним движением закинул меня на плечо и зашагал к поместью.

— Эй! — Я забарахталась, пытаясь вырваться. — Кирон! Поставь меня! Я могу идти сама! Он не обращал внимания, только крепко сжимал мои бедра, не давая соскользнуть. Перед глазами мелькала его спина, мышцы перекатывались под кожей при каждом шаге. Кирон! — Я стукнула его кулаком по лопатке. С тем же успехом можно было бить по каменной стене. — Да что с тобой?! Куда ты меня несешь?

Он снова зарычал, и от этого звука по позвоночнику пробежала дрожь. Кажется, дракон внутри него так и не успокоился.

Кирон так долго нес меня по коридорам поместья и поднимался по лестницам, что я потеряла счет поворотам. От его кожи исходил жар, словно внутри все еще горел драконий огонь, а мышцы под моими ладонями были твердыми, как камень.

Слуг нигде не было видно, двери распахивались сами собой, стоило к ним приблизиться, и захлопывались за нашими спинами с глухим стуком. Магия дома отзывалась на присутствие хозяина и подчинялась без слов.

— Кирон, — попыталась я снова, стараясь говорить спокойно. — Я знаю, ты злишься, но я могу все объяснить, если ты меня выслушаешь..

Его рука на моих бедрах сжалась так, что я охнула. А потом он резко тряхнул меня, как встряхивают непослушного котенка, и я поперхнулась воздухом и закашлялась. — Молчи, — голос был рваным, едва узнаваемым.

Что-то подсказывало, что сейчас лучше не спорить.

Мы оказались в огромной спальне. На окнах от пола до потолка висели тяжелые бархатные портьеры, а посередине комнаты стояла огромная кровать. Не успела я до конца осмотреться, как Кирон швырнул меня прямо на нее. Я подпрыгнула на матрасе и попыталась отползти, но Кирон уже навис надо мной.

— Ты пахнешь им, — прорычал он, и у меня все внутри сжалось. — Его запах на твоей коже, на твоих губах, в твоих волосах…

Его нос скользнул по моей шее, и я почувствовала, как он втягивает воздух. Горячее дыхание опалило кожу за ухом.

— Кирон, я пыталась нас спасти! — торопливо выпалила я. — Я нарочно хотела разбудить твоего дракона, чтобы он преодолел силу артефакта! В книгах, которые ты мне дал, было написано…

— Ты пахнешь им, — повторил он, будто совсем меня не слышал. — Мне нужно это исправить. Нужно стереть его запах, заменить своим, чтобы каждая клеточка твоего тела помнила, кому ты принадлежишь.

Его губы коснулись моей шеи там, где бился пульс. Кирон меня целовал, кусал, втягивая кожу губами, оставляя на ней свои метки, и каждое прикосновение посылало волны жара по всему всему телу. Я вцепилась в плечи Кирона, не зная, оттолкнуть его или притянуть ближе.

— Ты делаешь мне больно, — выдохнула я, хотя это была не совсем правда, потому что грань между болью и удовольствием размывалась.

Я почувствовала, как напряглось его тело. Он медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза. На миг показалось, что в глубине его взгляда мелькнул проблеск человечности, но в следующую секунду он резко перехватил мои запястья и вытянул мои руки над головой. Я дернулась, попытавшись освободиться, но с тем же успехом можно бороться с каменной статуей.

— Кирон…

Его губы впились в мои, не дав договорить. Он яростно глотал каждый мой вздох, каждый стон, каждую попытку что-то сказать. Свободная рука скользнула по моему боку, сминая платье. Я не могла пошевелить руками, не могла оттолкнуть его, не могла даже отвернуться от этого всепоглощающего поцелуя. Да, впрочем, и не хотела.

— Моя! — выдохнул Кирон мне в губы. — Только моя.

Кажется, дракон внутри него окончательно решил, что лучший способ присвоить девушку — это покусать её и объявить своей.

Он вцепился в ворот моего платья и резко рванул. Ткань затрещала, пуговицы брызнули в стороны, застучали по деревянному полу, как капли дождя, и воздух коснулся обнаженной кожи. Языком Кирон прошелся по свежим укусам на шее, по ключице, по ложбинке между грудей. Я попыталась освободить руки. но Кирон мгновенно поднял голову.

— Не двигайся, — приказал он хрипло. — Лежи смирно.

— Хорошо. — Я замерла. — Хорошо, я не двигаюсь, видишь? Я никуда не денусь. Я здесь, я с тобой, я никуда не убегу. Слышишь? Я твоя…

Я старалась говорить мягко, успокаивающе. Что-то дрогнуло в его взгляде, но хватка на запястьях не ослабла.

— Я буду слушаться, — продолжала я, пока сердце пыталось выскочить из груди. — Все, что ты скажешь. Я не уйду, никогда не уйду… Клянусь…

— Клятвы ничего не стоят, — каким-то нечеловеческим голосом произнес Кирон. И скользнул рукой по моему животу, между бедер. — Чувствуешь? — прошептал он, мучительно медленно двигая пальцами. — Никто другой никогда не будет здесь. Только я.

Его пальцы проникли глубже, и я не смогла сдержать тихий стон. — Никто никогда не услышит этот стон, кроме меня, — прорычал он. — Никто не увидит тебя такой. Только я. Всегда только я. Я запру тебя в этой комнате. — Кирон скользнул губами по моей щеке к уху. Буду приходить каждую ночь и напоминать тебе, кому ты принадлежишь. Снова и снова, пока ты не будешь просыпаться с моим именем на губах.

До него было не достучаться, по крайней мере, сейчас. Передо мной был не мой Кирон, а что-то древнее, первобытное. И я вдруг поняла, что больше не хочу взывать к его разуму. Какая-то темная, потаенная часть меня, о существовании которой я и не подозревала, отзывалась на его слова, на его прикосновения, на звериный голод в его глазах.

— Тогда спрячь, — словно издалека, услышала я собственный шепот. — Спрячь меня от всего мира. Сделай так, чтобы я забыла всех, кроме тебя.

— Повтори, — голос Кирона стал почти умоляющим. — Повтори еще раз!

Я сглотнула, чувствуя, как жар поднимается от низа живота к щекам.

— Спрячь меня, — прошептала я снова. — Запри, пометь. Сделай так, чтобы мое тело знало только твои руки, только твой запах, только тебя. Я не хочу никого другого.

— Осторожнее с желаниями, мое сокровище. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Драконы воспринимают их слишком буквально.

И прежде, чем я успела ответить, он снова меня поцеловал. Хватка на запястьях ослабла, пальцы переплелись с моими, и он прижал наши сцепленные ладони к подушке по обе стороны от моей головы.

— Смотри на меня, — приказал Кирон, и я послушалась, потому что не могла иначе. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть их.

И я смотрела, пока он мучительно медленно стирал с моего тела все чужое. Он был груб и нежен одновременно, требователен и терпелив, брал и отдавал в равной мере. Каждый раз, когда я думала, что больше не выдержу, он замедлялся, давая мне передышку, только чтобы через мгновение снова бросить в пропасть. Потом он перевернул меня на живот — я уткнулась щекой в прохладный шелк. Я ожидала резкости и напора, но он действовал медленно, позволяя мне почувствовать каждое мгновение, каждое движение, которое сопровождалось легким поцелуем в шею, в плечо, в висок. Я растворялась в ощущениях, в его жаре, в его запахе, в том, как он заполнял меня целиком.

— Скажи еще раз, — прошептал Кирон, когда я была на самом краю. — Скажи, что ты моя.

— Твоя… — выдохнула я, и все внутри меня свело от сладкой судороги. — Навсегда твоя.

Волна удовольствия накрыла с головой, и я закричала в подушку, чтобы заглушить звук. Тело выгнулось, но Кирон не остановился.

— Кирон… — я попыталась повернуть голову, — подожди, я не могу… Мне нужно…

— Можешь. — Его голос был хриплым, низким, не терпящим возражений. — И будешь!

Каждый мой нерв был обнажен, каждое прикосновение отзывалось почти болезненной вспышкой.

— Ты только что сказала, что будешь слушаться — помнишь? — Кирон коснулся губами моего уха, и я почувствовала, что он улыбается.

Кажется, он знал мое тело лучше, чем я сама, знал, где нажать, где погладить, где замедлиться, а где ускориться, и использовал это знание безжалостно. Я отвечала ему телом, дыханием, тихими стонами, которые он ловил губами. Эта сладкая пытка длилась и длилась, пока за окнами не догорел закат, пока комнату не залил серебристый лунный свет, пока я не потеряла счет волнам, накрывавшим меня снова и снова.

Дракон внутри Кирона все никак не мог насытиться, и каждый раз, когда мне казалось, что это конец, он находил новый способ заставить меня забыть собственное имя. В какой-то момент я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Мы превратились в единое существо, сплетенное из жара, пота и сбившегося дыхания. Когда последняя волна схлынула, оставив после себя лишь дрожь в мышцах и сладкую тяжесть в груди, Кирон наконец замер. Но не отстранился, а перевернул меня к себе лицом и крепко обнял.

Я лежала неподвижно, слушая, как постепенно выравнивается стук его сердца, как тишина комнаты становится гуще.

— Не уверена, что смогу ходить ближайшую неделю, — пробормотала я через надвигающуюся дрему.

— Значит, мой план сработал, — усмехнулся он.

— Какой план? Убить меня удовольствием?

— Сделать так, чтобы ты не могла уйти. — Кирон крепче прижал меня к себе. — Даже если бы пожелала.

Я хотела ответить чем-то остроумным, но усталость оказалась сильнее. Глаза закрывались, тело проваливалось в уютную истому.

Последнее, что я услышала перед тем, как уснуть, — это тихий шепот:

— Спи, мое сокровище. Теперь ты пахнешь только мной

Едва приоткрыла глаза, я поняла, что лежу на огромной кровати, утопая в шелковых простынях, а в воздухе витает запах свежей выпечки и кофе. Воспоминания лавиной обрушились на меня: поцелуй с принцем, трансформация Кирона, полет и… все, что было потом.

Я резко села и тут же застонала, потому что тело отозвалось болезненной ломотой. Мышцы ныли, на запястьях виднелись синяки, на груди — россыпь и следов от укусов.

— Проснулась…

Я вздрогнула и повернула голову. Кирон сидел в кресле у окна, одетый в простую белую рубашку и тёмные брюки. Он выглядел настороженным. Передо мной на кровати стоял поднос с завтраком: горячие булочки, мёд, фрукты, кофейник.

Доброе утро, — осторожно сказала я, натягивая простыню повыше. Утро, — кивнул он и скользнул взглядом по моим плечам, задержав его на запястьях. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы.

Я потянулась к чашке, и Кирон мгновенно оказался рядом, помогая налить кофе. — Спасибо, — пробормотала я и сделала глоток.

Я хотела поговорить о вчерашнем, но в дверь постучали, и Кирон коротко бросил: _ Можно.

В комнату вошли две незнакомые служанки. Они катили стойку, увешанную платьями. Шелк, бархат, кружево, все оттенки от нежно-голубого до глубокого изумрудного. Я насчитала не меньше десяти нарядов, каждый из которых стоил, наверное, целое состояние.

— Что это? — спросила я, переводя взгляд на Кирона… Твоя новая одежда, — пожал он плечами. — Твое платье не пережило вчерашний вечер. Я вспомнила треск рвущейся ткани, и щеки вспыхнули. Служанки развешивали платья в шкаф, украдкой бросая на меня любопытные взгляды. Одна из них посмотрела на мою шею с плохо скрываемым изумлением. Кирон перехватил ее взгляд, и девушка, побледнев, мгновенно опустила глаза. — Выйдите и ждите за дверью, — приказал Кирон, и служанки исчезли. Повисла тишина. Я сделала еще несколько глотков кофе, набираясь смелости задать вопрос. Кирон, а как Мира? — наконец решилась спросить я. — С ней все в порядке? Твоя сестра в безопасности, — подтвердил он, возвращаясь в кресло у окна. — Она сейчас в столице, дает показания. Полковник Торн ее сопровождает, так что можешь не переживать. Я почувствовала, как отпускает напряжение, которое я даже не чувствовала. Мира в безопасности — это главное.

— А мне… — я запнулась, — мне тоже нужно ехать в столицу? Для показаний? Реакция была мгновенной: Кирон вскинул голову, и в глазах снова вспыхнуло золото. — Нет, — отрезал он, и я услышала знакомый драконий рокот. — Ты останешься здесь. Похоже, зверь был готов снова вырваться наружу.

Очень медленно я откинула простыню и встала. Тело запротестовало, но я заставила себя сделать шаг, потом еще один.

— Хорошо, я рада, что мне никуда ехать не нужно. — Я осторожно, почти невесомо, коснулась губами губ Кирона. — Мне хорошо здесь, с тобой. Я хочу остаться. Кирон притянул меня к себе на колени. Мне было хорошо в его объятиях, тепло и безопасно, но тревога все равно грызла изнутри. Я видела, как дракон откусил принцу руку. Видела кровь, слышала крики. Астор — чудовище, но он наследник престола. Королевская кровь, какой бы гнилой она ни была, все равно оставалась королевской. Что, если Кирону теперь что-то грозит? Что, если его обвинят в нападении на члена королевской семьи? — Кирон, — осторожно позвала я, — как вчера все закончилось? После того, как мы улетели? Он мгновенно напрягся и пальцами впился в мою талию.

— Переживаешь за судьбу Астора?

Я переживаю за тебя, — вздохнула я, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Ты напал на наследника престола. Я хочу быть уверенной, что тебе за это ничего не грозит. Принц мертв,

— ответил Кирон уже спокойнее.

— Истек кровью раньше, чем успели вызвать

лекаря. Мне ничего не грозит, указ короля предписывал доставить его живым или мертвым. Я ждала, что почувствую что-то — страх, вину, облегчение, — но нет. Человек, который отравил меня, похитил мою сестру, хотел превратить Кирона в марионетку и натворил много ужасного, больше не сможет ничего натворить. Его больше нет.

— Хорошо, — выдохнула я. — Хорошо, что ты вне опасности.

Я помолчала, снова собираясь с духом, и все-таки спросила то, что мучило меня с самого пробужления:

Ты ведь веришь мне? Что вчера я нарочно тебя провоцировала. Я подумала, что это поможет преодолеть действие артефакта подчинения. В книгах, которые ты мне дал, было написано про инстинкт дракона, про сокровище, про то…

Желваки заходили на лице Кирона, и я замолчала, давая ему время справиться с эмоциями. У меня был план. — наконец сказал он устало. — Как только ты сказала мне, что принц задумал — что он собрался меня подчинить, я доложил все его величеству. Вместе нам удалось быстро найти еще один такой артефакт. Еще один? Зачем? — Я нахмурилась.

Я надел его и связал с Торном.

Артефакт был на твоей ноге

Да, — кивнул Кирон. — Замысел был в том, чтобы сначала получить противоядие, потом заставить принца отпустить тебя и Миру. Когда вы оказались бы в безопасности, пришел бы полковник Торн с подкреплением и королевским указом об аресте.

Но принц бы приказал тебе напасть на них.

А Торн отдал бы противоположный приказ. Два артефакта вступили бы в конфликт, и… И что? — Я затаила дыхание.

В лучшем случае оба артефакта разрушились бы и освободили меня от влияния принца. В худшем конфликт мог оказаться слишком сильным… — Кирон отвел взгляд. Меня словно окатили ледяной водой.

Ты мог умереть.

Риск был. — Кирон пожал плечами, будто речь шла о чем-то незначительном. — Но приемлемый. Важнее было вытащить тебя и Миру, а потом не дать принцу использовать меня против короля. Я смотрела на него, не в силах подобрать слова. Он хотел рискнуть жизнью. И не сказал мне об этом ни слова.

Хотя… разве я поступила иначе? Я изобразила любовную сцену с Ньютом на чердаке, решив, что это лучший способ оттолкнуть Каэля. Я отправилась одна в трущобы искать улики, не подумав предупредить Кирона. Вчера, увидев артефакт на его лодыжке, я поцеловала принца в надежде на древнюю магию и драконий инстинкт. Мы с Кироном одинаковы: оба были готовы рискнуть собой ради другого и оба считали, что имеем право решать в одиночку.

Кирон, — я взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть на меня, — пообещай мне кое-что. Что? — настороженно прищурился он.

Больше никаких планов, в которых ты можешь умереть, без моего ведома. Никаких героических жертв в одиночку. Если ты собираешься рисковать жизнью, я хочу об этом знать и иметь право голоса. Он молчал, и по его глазам я видела, как внутри у него происходит борьба. А если у меня не будет выбора? — спросил он. — Если единственный способ защитить тебя… Мы должны обсудить это, — перебила я, — потому что я не хочу жить в мире, где нет тебя, даже если этот мир будет безопасным.

Ариэлла…

И я обещаю тебе то же самое, — продолжила я, не дав ему возразить. — Больше никаких побегов, никаких сцен, никаких решений за нас двоих, когда можно поговорить. — Я горько усмехнулась. — Мы оба наломали дров, пытаясь защитить друг друга. Может, пора начать действовать вместе? Кирон долго смотрел на меня. Его взгляд менялся: жесткость уступала место чему-то более мягкому и уязвимому.

Ты просишь меня довериться тебе, — едва слышно проговорил он. Я прошу нас обоих довериться друг другу, — поправила я. — Это ведь работает в обе стороны. Хорошо, — кивнул он через какое-то время. — Постараюсь больше не ввязываться в заведомо смертельные авантюры без твоего ведома.

• А я обещаю не целовать принцев без предупреждения. — Я слабо улыбнулась. Ты вообще не будешь целовать никого, кроме меня, — ревниво рыкнул Кирон и притянул меня к себе. — Ни с предупреждением, ни без.

Зря я пошутила на эту тему.

— Кирон, — попыталась я отстраниться, — мы только что договорились вести себя разумно…Это было до того, как ты напомнила, что твои губы касались чужих губ. — Кирон уже поднялся, все еще держа меня на руках.

Завтрак остынет! — воскликнула я, понимая, к чему все идет.

— Переживет.

Он уронил меня на кровать и навис сверху с угрожающе-голодным взглядом Кирон, я серьезно. У меня до сих пор все болит после вчерашнего. Тогда я буду очень нежным. Но я не успокоюсь, пока не удостоверюсь, что ты забыла само слово «принц».

И я забыла. Не только слово «принц», но и свое собственное имя, и что собиралась куда-то идти, и что завтрак стынет.

Когда мы выбрались из постели, время перевалило за полдень. Но мне было все равно, потому что впервые я чувствовала, что нахожусь именно там, где должна: в его руках, в его постели, в его жизни. Все остальное подождет.