8

Кирон Каэль Де'Мар

Я сидел за массивным столом из красного дерева, закатав рукава до локтей. Передо мной была разложена карта столицы, вся испещрённая пометками. Красные метки обозначали места, где в последний раз видели пропавших девушек. Черные — редкие зацепки: обрывки платьев, сломанные украшения, свидетелей, слышавших ночью крики или шум экипажей без гербов.

Когда король вызвал меня с Северной границы и приказал заняться этим расследованием, я ожидал чего угодно, кроме подобной дряни. Сначала всё шло тайно. Слишком многие девушки исчезали после закрытых вечеров в особняках знати, а каждая попытка полиции докопаться до правды быстро упиралась в глухую стену. «Когда дело касается высших сословий, никому нельзя доверять», — сказал тогда король. Поэтому я оказался в столице под чужим именем. Кассиан Торн, моя правая рука, изображал владельца «Золотой чаши» — неприметной закусочной, ставшей нашим штабом. Дешёвый эль развязывал языки не хуже пыток, и за последние месяцы я выслушал столько пьяного бреда, что уже начинал ненавидеть запах алкоголя. Вот только настоящих ответов у нас по-прежнему не было.

Я потянулся за бокалом, сделал глоток, не отрывая взгляда от карты, выдохнул и провел пальцем по маршрутам.

На северной границе я выслеживал вражеских лазутчиков в горах по едва заметным следам, и ни один не ушел. Здесь задача была немного другая, но принцип оставался прежним: любой хищник оставляет след, нужно только знать, где искать.

В дверь постучали — два коротких удара.

— Войдите.

В кабинет вошел капитан Маркус Кирган, буквально волоча за собой тощего парня лет двадцати, от которого несло дешевым элем. В нескольких шагах от моего стола Кирган остановился и подтолкнул парня вперед. Тот не удержался на ногах и кулем повалился на пол.

— Генерал Де'Мар, — Кирган, отдал честь. — Прошу прощения за беспокойство. Я поморшился.

Что это ты мне такое притащил. Маркус?

Генерал, -

Кирган подтолкнул парня сапогом. заставив ползти ближе к столу. — Вечером я занялся делом, которое вы поручили.

Я замер. Пальцы сжались на ножке бокала.

Все пошло не так в тот момент, когда появилась Ариэлла Даррен. Сначала я сблизился с ней ради расследования. Дочь влиятельного чиновника могла стать источником информации. Но где-то между тайными встречами, поцелуями и разговорами до рассвета расчет исчез.

Она боялась своего отца, говорила, что тот уже подыскивает ей жениха с титулом и состоянием. А я, как последний идиот, убеждал ее, что сам скоро приду просить ее руки. И если отец откажет, мы просто сбежим. Я действительно собирался это сделать. Закончить расследование, раскрыть ей правду о том, кто я на самом деле. Верил, что у нас может быть будущее.

А потом застал ее в обьятиях другого мужчины: «Я нашла себе нового щеночка. Ты мне надоел…» Воспоминание полоснуло по нервам так резко, что я едва не раздавил бокал в руке. — И что? Ты нашел что-то подозрительное? Есть основания полагать, что этого парня — как его? Ньюта? — убили?

Дракон внутри беспокойно зашевелился.

• Не в этом дело, генерал,

Кирган замялся, и по тому, как он избегал моего взгляда, я понял: его слова мне не понравятся.

Я медленно откинулся на спинку кресла. Дракон внутри меня насторожился еще сильнее, его когти словно царапали грудь.

— В остальных случаях, — я старался говорить спокойно, как на военном совете, — докладывать не нужно, я же сказал. Достаточно будет итогов.

Я счел информацию важной для вас лично, генерал. — Кирган кивнул на дрожащего парня. Что бы там ни было между Ньютом и Ариэллой, я бы предпочел, чтобы оно осталось между ними. Но Кирган не из тех, кто поднимает тревогу без причины. За годы службы он научился отличать важное от второстепенного. Если он считает нужным доложить — значит, молчание обойдется дороже. — Хорошо, — выдохнул я. — Докладывай. Только быстро и по делу. Кирган выпрямился, его тон стал официальнее:

— Полагаю, вам стоит услышать это непосредственно от свидетеля. Он снова легко ткнул парня носком сапога.

— Говори, как мне рассказывал, и помни: скажешь правду — получишь награду, а если нет — не вини меня за жестокость.

Парень заерзал на коленях, потирая шею.

Да что говорить-то, господин? Я ведь ни в чем не виноват. Вообще не понимаю, почему все сегодня интересуются этим Ньютом.

А кто еще интересовался? — спросил я тихо.

— Сегодня приходила девушка, — затараторил парень, явно решив, что чем больше расскажет, тем быстрее его отпустят. -

Зашла под видом того, что комнату снять хочет. Только я сразу понял — врет. Одно ее платье стоило целое состояние! Я на красильной мануфактуре работал когда-то, в тканях разбираюсь. Такой шелк — его только для знати ткут.

Пальцы сжались на подлокотнике кресла.

• А зачем же она, по-твоему, приходила?

Парень оживился.

— Комнату обыскать, ясное дело! Я как раз к двери подошел и слышал, как она своей служанке велела что-то искать. А потом, когда я представился и сказал, что рядом с Ньютом жил, начала меня про него расспрашивать. — Он хихикнул. — Ну, я сразу смекнул, что она и есть та самая богачка, с которой Ньют последнее время встречался! Пришла вещь какую-то свою забрать, чтобы никто про их тайные делишки не узнал! Дракон внутри буквально взревел. Я услышал тихий треск: это подлокотники начали крошиться. Часть меня, та, что анализировала разведданные и строила стратегии, все еще пыталась мыслить логически. Я не знал наверняка, была ли это Ариэлла. Богатых девушек в столице сотни, а даже если Ариэлла, то картина не складывалась. Зачем просить меня расследовать смерть Ньюта, а потом самой идти обыскивать его комнату? Ее действия противоречили друг другу.

Но дракон плевать хотел на логику. Он почуял угрозу, реальную или мнимую, и требовал немедленно действовать. Я открыл ящик стола, достал портрет, что отец Ариэллы передал вместе с документами о помолвке, и развернул его перед парнем.

Это она? Та девушка, о которой ты говоришь?

Да, точно она! — парень с энтузиазмом закивал.

Красавица, прямо как на картинке. Вы ее

знаете, господин?

Портрет выскользнул из пальцев, упал на стол лицом вверх. Я смотрел на невинное, прекрасное лицо и понимал: ещё немного, и просто сорвусь.

Кирган. — я больше не мог сидеть, поэтому медленно поднялся и отошел к окну, — зачем ты его притащил?

Дракон внутри требовал крови и разрушений: «Свернуть шею! Свернуть шею этой тараторящей твари! Заткнуть его навсегда..»

— Это еще не все, генерал, — осторожно ответил Кирган, затем прикрикнул на парня. — Рассказывай дальше, и поживее!

— Да что рассказывать-то, господа? Я подумал: если уж такой, как Ньют, ей сошел, значит, и я сойду, верно? — Он снова хихикнул. -

Ну и намекнул ей, что, если хочет платок получить, тот, что у Ньюта под подушкой валялся, пусть ко мне вечером приходит. А я уж ее… того… уважу, так сказать.

Я посмотрел на парня как раз в тот момент, когда тот сделал непристойный жест рукой и подмигнул. Это стало последней каплей.

Воздух в комнате содрогнулся, а стекло в бокале на столе треснуло. Я преодолел расстояние между нами в два шага. Рука метнулась вперед прежде, чем разум успел приказать ей остановиться. Пальцы вцепились в грязную рубаху, рывком подняли парня над полом. Он взвизгнул и судорожно заболтал ногами в воздухе.

Что. Ты. Сказал?

голос прозвучал низким рычанием, в котором не осталось ничего человеческого.

Я тряхнул парня так, что его голова мотнулась вперед и назад, а ткань рубахи под моими пальцами угрожающе затрещала.

— Генерал! — окликнул Кирган.

Ткань не выдержала и разъехалась, парень упал, ошеломленно хватая ртом воздух. — Я… я ничего такого не…

задыхаясь, залепетал он, спустя пару мгновений,

Она же сама

согласилась! Обрадовалась даже! Я не виноват! Она сказала, что вечером придет! Честное слово, господин! Не убивайте! Пожалуйста! Что угодно сделаю!

— Согласилась?! — Рык вырвался прежде, чем я успел его сдержать. — Она согласилась прийти к этому?! — я ткнул пальцем в сторону дрожащего парня. — Одна?! Вечером? — Именно поэтому я его и притащил, — ответил сохранявший спокойствие Кирган. Я сделал медленный вдох, затем еще один. Дракон чуть ослабил давление. Немного, но достаточно, чтобы я снова мог держать себя в руках.

Во сколько у них встреча?

Ровно в восемь, так что у нас есть еще час.

Час…

Я почувствовал, как пальцы сжались в кулак. Я пытался быть с ней жестким, пугал изменами, холодом и равнодушием. Я угрожал, надеясь, что это заставит ее больше не делать глупостей. Но, похоже, чувство страха ей вовсе не ведомо. В ней совсем нет покорности. Она создана, чтобы испытывать границы. И, кажется, я наконец понял, чего она добивается. Хочет, чтобы я сорвался. Чтобы зверь внутри меня проснулся и показал, что он из себя представляет. Что ж… Если она так любит играть с огнем, я позволю ей обжечься. Говорят, древние драконы, не спрашивали дозволения. Они просто забирали то, что считали своим. И пленница не кричала, потому что знала: сопротивляться бесполезно. Хватит разговоров, уговоров и гордых поз. Если человеческие слова на Ариэллу не действуют, значит, пришло время говорить на языке драконов. Я сделаю так, что она больше никогда не забудет, кому принадлежит.