Глава 17

Маша явно не могла понять, отчего Вика мается, слоняясь из угла в угол по квартире, в итоге, кажется, списала на то, что она переживает из-за Андрея, и его предстоящего исследования и возможных плохих результатов. Конечно, она переживала именно из-за него. Только о том, что наговорил ей Ренат, у Вики не повернулся язык рассказать. Ведь это могло быть полнейшей ложью, чтобы вывести её из себя. Что для Рената даже такое чудовищное враньё? Как воды попить.

Умом Вика это понимала. Сердце отказывалось успокаиваться.

А вдруг? А вдруг? А вдруг? Звучали на бесконечном повторе слова.

– Викуль! – в очередной раз выдернула её подруга из мысленного циклического паралича. Да и в реальности она, кажется, застыла, глядя в одну неопределённую точку на стене перед собой. Сидела на диване, подтянув к себе ноги, и не моргала.

– М-м? Ты куда? – очнулась Виктория, осматривая Машу в полной боевой готовности, то есть одетую и обутую с рюкзачком за спиной.

– Пойду разомнусь до местного магазинчика, надо пополнить запасы нашей еды, а то парни опустошили холодильник. Ты не беспокойся, я быстро, даже соскучиться не успеешь.

– Да я… – Вика запнулась, – ты не торопись из-за меня, хоть свежим воздухом подыши. Я никуда не денусь, а то будто тебя заперли тут со мной.

– Я куплю тебе что-нибудь вкусненького, а то ты такая грустная. Хочу поднять настроение.

– Спасибо, Маш, – натянуто улыбнулась Вика.

Вряд ли хоть какая-то еда способна изменить её настроение. Она и так держится на тонкой ниточке самообладания, чтобы не сорваться в крутое пике истерики.

Закрыв за подругой входную дверь на два оборота замка, Вика уткнулась лбом в твёрдую прохладную поверхность дверной панели и закрыла глаза. В ушах звенело, а на тёмной внутренней стороне век ползли отпечатки медицинских статей… фотографии… ровные, широкие строки текста. Диагноз.

Это всё ложь… это Ренат измывается над ней в своём вечном желании набить себе цену за счёт других. Только вот зачем ему делать это именно так? Какой в этом для него смысл? Истязать её? К чему тогда признания в любви, в которые не верилось ни на грамм? Неужели он мог подумать, что Вика действительно так запросто бросила бы Андрея, узнай она, что ему осталось жить несколько месяцев? Выбросила бы как испорченную вещь?

Это Ренат совсем испорченный, убеждала она себя. Сумасшедший, если может такое предположить. И совершенно не знает Вику, всё ещё надеясь, что она побежит к нему по каким-то абсолютно безумным причинам, типа отсутствия денег или болезни у любимого человека. Даже неизлечимой!

Сердце споткнулось на последних мыслях. Всё же одно ему удалось сегодня совершенно точно. Поселить в душе страх настолько чёрный и бездонный, что Вика начала плавно тонуть в нём как в зыбучем песке. Ещё немного и погрузится целиком и не сможет больше дышать.

Она оторвалась от двери и вернулась на своё место на диване, откинула голову назад и снова закрыла глаза, пытаясь очистить свои мысли от гнетущего ядовитого тумана. Не удавалось.

Ренат ведь действительно мог просто получить информацию от своего человека в страховой или, где он там обитает, и имеет доступ к базам, мог увидеть реально существующий диагноз и просто воспользоваться им. Так ведь могло быть? И выдумывать ничего не надо.

Мог ли Андрей действительно скрыть от неё такое? Умолчать это, чтобы уберечь её от боли и горьких слёз. Он ведь сказал, что ради неё пойдёт на что угодно. Может ли это быть ложь во благо? Ради неё?

Он ведь и вправду в последние дни был словно сам не свой, столько эмоций и слов, столько признаний вдруг вылилось из его уст. Эта ночь безумной неистовой любви, словно в последний раз, несмотря на боль и травмы, с которыми лежать то тяжело, не то что сексом заниматься. Безумный прыжок в окно, будто нечего терять за человеком, которого и спасать-то не хотелось, скорей подтолкнуть. И даже к Оле съездил, чтобы увидеть не своего ребёнка, а они…

Они назвали его Андреем, чтобы у Оли осталась частичка того, кого она любила и хотела видеть отцом.

И самое ужасное… Андрей именно сейчас внезапно задумался о том, что хочет продолжить себя. Хочет остаться в ребёнке… Более того, он сделал это! Осознанно!

Потому что сам… исчезнет?

Одна рука Вики совершенно неосознанно легла на низ её живота. Там ничего не было, пустота и чернота. Никакого продолжения Андрея. Никакого продолжения её самой.

Твердь дивана под ней медленно покачнулась и куда-то поплыла, Вика накрыла ледяными ладонями лицо.

Это не может быть правдой.

– Вика! – закричал Андрей где-то далеко.

– Не надо, – прошептала она, сжав сильнее веки и чувствуя, как из-под них всё равно выскальзывают упрямые горячие капли и ползут как огненные змеи по её щекам.

– Вика-а! – звал он её.

Это сумасшествие, его здесь нет. Она просто медленно съезжает с катушек, потому что её мысли затапливает Андрей, заполняя каждую клеточку серого вещества своим образом и голосом.

– Нет, – скованным голосом ответила Вика своему наваждению.

– Вика-а-а! – громко слышалось отовсюду, отчаянно, болезненно, будто если она не отзовется, его жизнь закончится.

Вика закрыла руками уши.

– Хватит! – закричала она непонятно кому, своему сумасшествию, не иначе.

– Вика! – резко раздалось где-то совсем близко и что-то тяжёлое ударилось во входную дверь с той стороны. – Вика! – раздался тихий охрипший голос.

Она подскочила с дивана и в несколько шагов оказалась рядом с дверью ещё до того, как поняла, что она делает, куда несут её ноги, что хватают руки и не могут поймать. Ничего, кроме пустоты, не ждало её за дверью. Пустоты и почти полной темноты, разрезаемой только всполохами умирающего на потолке почти погасшего светильника. Голые стены казались серыми и выцветшими, единственный свет шел со стороны холла возле лифтов, где было небольшое окно.

– Андрей! – отчаянно крикнула Вика и тут же отшатнулась от эха собственного голоса, отскочившего от голых стен и ударившего её в лицо.

Она бросилась к лифтам, где было так же пусто и тихо, потом на лестницу. Спотыкаясь босыми ногами, пробежала несколько ступеней вниз, резко остановилась, повиснув на перилах, и посмотрела вниз и вверх. В гулком колодце лестничной клетки слышалось только её шумное дыхание, эхом отражающееся от стен и ступеней, и больше ничего. Вика попятилась и поднялась медленно на свой этаж. Ледяной каменный пол сковывал ноги или это был страх.

Она спятила? Это опять те же самые галлюцинации, что она слышала в лесу?

Внезапный звук заставил её испуганно вздрогнуть и обернуться, но почти сразу она поняла, что это просто шум тронувшегося где-то на другом этаже лифта. Дом живёт своей жизнью, никто не звал её.

Здесь не было Андрея.

Вика запустила пальцы в волосы. а потом с силой потёрла лицо, пытаясь дышать ровнее, вернулась в свою квартиру и заперла дверь. Если Ренат хотел просто вывести её из себя, напугав до полусмерти своими новостями, то ему это удалось с внушительным перевыполнением плана. Раза в три. Она не просто кусает ногти, не находя себе места, она бегает по подъезду за призрачным голосом любимого.

Впервые за день она затолкала в свою голову правильную и логичную идею и дрожащими руками достала из кухонного шкафчика коробку с лекарствами. Сегодня в аптеке она, ведомая непонятным порывом, купила упаковку успокоительных, которые теперь оказались как нельзя кстати.

Нельзя сходить с ума, чтобы ни случилось. Правда или нет диагноз Андрея – терять голову по этому поводу глупо. Она должна поговорить с ним сама, думала Вика, выдавливая пару крупных таблеток на ладонь. Он ведь признается, он не сможет ей врать напрямую, если она спросит, так ведь? Это было бы глупо. Они обещали друг другу, никакой лжи. Ложь – это боль.

А если правда – это ещё большая боль?

А если…

Глаза начала застилать водяная пелена, и вытащить из картона полупустой блистер обезболивающих стало ещё сложней, первая таблетка выпала мимо руки и укатилась куда-то под стол. Головная боль пульсировала между висками, словно кто-то громко и ритмично стучал в дверь изнутри черепа. Вторая таблетка попала всё же в ладонь и легла рядом с другими двумя, Вика на всякий случай крепко сжала кулак, чтобы они опять не разбежались. Свободной рукой взяла пустой стакан и подставила под кран фильтра и замерла, дожидаясь пока тонкая струйка наполнит его.

Даже если Ренат не соврал… Чего не может быть! Не может!

Но даже если… она не сможет уйти или отвернуться от Андрея. Она уже не мыслила своего существования без него, он словно её продолжение, дополнительная половина тела, которая не может быть отнята без смерти всего организма. Она будет рядом, подставит своё плечо, руку, потащит его на себе, если будет нужно. Будет заботиться о нём, даже если будет очень… очень плохо.

Как только возьмёт себя в руки.

Вода полилась через край стакана, и Вика спешно закрыла кран, закинула таблетки в рот и обливаясь запила, бесконечно глотая воду, пока не понадобилось вдохнуть. Холодная жидкость разлилась внутри, чуть остужая распалённое безумием сознание. Сейчас она выдохнет и начнёт всё с начала…

«Я свободен!», раздались слова знакомой песни группы «Ария» на максимальной громкости. Вика вздрогнула и резко обернулась, роняя стакан из скользких, мокрых пальцев. Тот хлопнулся у самых ног, разлетевшись на осколки и разбрызгав остатки воды. Сердце тут же подскочило к самому горлу.

На столе надрывался её собственный телефон, светящимся экраном рисуя надпись: «Неизвестный номер». Вика часто задышала. Это их с Андреем песня… они пели её одиноким вечером, каждый в своей квартире, слушая голоса друг друга. Они орали её, чтобы перекричать рёв мотора Ямахи, разрезая воздух и пыль дорог между зелёными полями. С неё всё началось…

Вика схватилась за столешницу позади себя, потому что колени подкашивались. У неё нет этой мелодии в телефоне в качестве звонка! Тем более, на незнакомый номер, и вообще телефон стоял на беззвучке с самого утра… Или нет? Или она его переключила, чтобы не пропустить звонок Андрея?

«Я свободен!», продолжал петь Кипелов свою знаменитую рок-балладу с её телефона. А незнакомый номер? Это Ренат? Это реклама? Спамеры? Из Реабилитационного Центра рассказать, что случилось что-то непоправимое? Ведь она просила Андрея оставить её номер в качестве экстренного. Что от неё хотят?!

– Заткнись! – закричала она и закрыла руками уши.

Телефон тут же замолчал и экран погас. Вика ошеломлённо уставилась на него, лежащего, будто опять ничего и не происходило секунду назад. Это что? Опять галлюцинация? Ещё мгновение и её психика даст трещину, разломает её сознание на куски и оттуда вырвется что-то огромное и страшное, визжащее и бьющееся в истерике.

С тихим щелчком открылась входная дверь и, шурша пакетами, в неё зашла Маша.

– Принимай транжиру, такие пакеты тяжёлые, я сейчас уроню, – проталкиваясь боком, затараторила подруга, закрывая за собой дверь. Потом обернулась и удивлённо распахнула глаза, глядя на Вику, застывшую возле кухонного стола. – Ты чего?

– Позвони мне, – хрипло попросила Вика.

– Чего?

– У тебя есть вторая рабочая симка в телефоне. У меня нет этого номера, позвони мне, прямо сейчас! – Вика понимала, что это и выглядит, и звучит безумно, но она должна проверить.

– Ладно, ладно, сейчас. – нахмурилась Маша, доставая телефон из рюкзачка, полистала контакты и нажала вызов.

Телефон Вики на столе ожил с надписью «Незнакомый номер» с совершенно другой, но привычной танцевальной мелодией, которую Вика поставила пару месяцев назад. Она медленно выдохнула, глядя на поющий аппарат. Никакого Кипелова. Закрыла глаза и опустила голову. Звук прекратился.

– Вик, всё нормально? На тебе лица нет, – Маша забыла про сумки и уже шла в её сторону. Не доходя нескольких шагов, наступила на кусок стекла, который хрустнул под подошвой кроссовка.

– Стекло, – пробормотала Вика, потом подняла взгляд, с силой заставляя себя принять вменяемый вид. – Осторожно, я стакан разбила.

Подруга подняла брови и осмотрела пол вокруг Вики и её босые ноги, шагу не ступить, не напоровшись на осколок.

– Стой, не двигайся, я сейчас смету его, – Маша быстро сходила в гардеробную возле входа и принесла оттуда щётку с совком. Начала собирать стекло вокруг ног Виктории. – А я думаю, чего ты там застыла и не встречаешь меня с сумками, а ты себя в ловушку загнала, оказывается.

Вика внутренне истерично усмехнулась. Знала бы Маша, в какую ловушку себя загнала Вика, уже вызывала бы скорую психиатрическую.

– Я таблетку пила, руки мокрые были, стакан выскользнул, – почти на автомате объяснилась Вика, не желая вдаваться в подробности своих галлюцинаций.

– А таблетку зачем? – Маша распрямилась с совком в руке, наполненным стеклом.

– Голова болит.

Подруга покачала головой, выбрасывая со звоном стекла в мусорку.

– Это похоже у тебя нервное. Психосоматика. Ты как начинаешь психовать, у тебя сразу мигрень случается. Я, конечно, не отговариваю тебя обследоваться у хорошего врача, но такая вероятность есть. Давно наблюдала за тем, когда возникают твои боли. Это очень похоже на ответную реакцию на серьёзный стресс.

Вика, наконец, смогла отойти от кухни и уселась на раскладной стул за стол, отодвинула от себя телефон, который теперь лежал просто зеркальным кирпичом и ничем не выдавал своего ненормального поведения. Задумчиво уставилась в окно на качающиеся ветви деревьев и не сразу заметила Машу, которая подсела к ней, подвинув поближе второй стул. Взяв её за руку, подруга заглянула в глаза с беспокойством и заботой во взгляде.

– Ты из-за Рената так переживаешь? Он напугал тебя или обидел?

– Не знаю. Нет. Не из-за него. – Вика с трудом собирала мысли в кучу. – Я его не боюсь.

– И правильно, это хорошо. Как заговорит Дима, мальчишки найдут способ избавить тебя от него. Лёша очень умный, он придумает, как его прищучить. А Андрей тебя в обиду не даст, я уверена, пока он рядом, Ренат не сможет к тебе и близко подойти.

Пока он рядом. Вика замерла, уставившись на Машу. Из неё от этих мыслей будто воздух выпускали, и тело начинало сдуваться и опускаться куда-то в нижние коридоры ада.

– А когда его не будет рядом? Когда он… – она споткнулась в словах, – если он… – язык прилип к нёбу и застыл.

По лицу Марии было видно, что она ставит последовательно мысли и делает выводы.

– Так ты об этом беспокоишься? Что на МРТ что-то обнаружат, да? Ты за Андрея переживаешь?

Вика молча кивнула, паралич языка всё ещё не прошёл. Всё, что он мог бы произнести, слишком сильно было похоже на слово «умрёт», поэтому она держала его как могла.

– Дорогая, послушай меня, – Маша накрыла её руки своими, – твой страх абсолютно нормальный, потому что Андрей тебе очень дорог, ты любишь его. И сейчас он проходит обследование, которое обязательно что-то выявит, в этом его цель. Ты понимаешь это? – Маша дождалась, пока Вика снова кивнёт. – Но это не значит, что обязательно обнаружится что-то серьёзное или неизлечимое. Правильно?

– Да.

– На первом МРТ были неоднозначные пятна, я знаю, мне Лёша рассказал. И ты скорей всего начала читать про все вероятные объяснения их происхождения, начиная от сбоя аппаратуры и заканчивая опухолью мозга, так?

– Да, – Вика посмотрела в стол, – это так очевидно?

– Ты утром на столе оставила телефон с открытой статьёй. Так вот, – продолжила она, – твой страх – это ожидание того, что может измениться с той минуты, когда ты узнаешь результаты. Но подумай о том, что на самом деле ничего не поменяется. Результат откроет нам объективную реальность, то что уже существует и существовало до этого момента. Андрей не изменится от поставленного диагноза, это будет всё тот же человек, что и раньше. Тот самый Ветров, которого ты любишь. Любой исход, хороший или плохой, может быть нейтральный, всего лишь даст нам… даст тебе точку отсчёта и направление движения – как справляться с тем, что найдут врачи. Или не найдут.

– Я ничего не понимаю…

– Понимаешь, – уверенно подтвердила Маша, – любая болезнь, если она есть, она уже существует. Нет смысла её бояться, потому что страх не изменит ничего, кроме тебя самой внутри. А это разрушение. Прими этот страх в себе, как естественную реакцию психики, но пойми, что он ограничен и управляем тобой. В конкретной ситуации с Андреем ты не можешь повлиять на результаты, не сможешь отменить диагноз, как не можешь выключить ночь, когда она наступила. Это неизбежность, реальность, закон физики. Но ты можешь повлиять на то, как ты будешь с этим жить. Что ты делаешь, чтобы комфортно жить ночью?

– Включаю свет? – осторожно спросила Вика.

– Именно! Как только наступает ночь, ты включаешь свет и живёшь дальше без страха темноты. Не заранее днём, не утром, и не сидишь и боишься целый день в ожидании прихода темноты. Ты просто включаешь свет тогда, когда это становится нужным. Поэтому мы сейчас с тобой выдохнем и примем объективную реальность такой, какая она есть и нам не подвластно изменить её заранее. Мы возьмём свой страх под контроль, потому что мы знаем, что как только станет темно – мы включим свет. Ты понимаешь меня?

– Да, – чуть легче вздохнула Вика.

– Андрей сегодня пройдёт повторный МРТ с контрастом – это объективная реальность. Ему поставят диагноз или ничего не найдут. Это тоже объективная реальность. Если ничего не найдут, для нас ничего не изменится. Ни внутри, ни снаружи. Если ему поставят какой-либо диагноз – это тоже объективная реальность. Но теперь мы сможем с ней работать. Мы сможем включить свет, чтобы изменить воздействие этой реальности на нас. Мы займёмся лечением, потому что эту часть реальности мы уже можем изменить. Мы не будем бояться, потому что нам надо работать над нашей новой реальностью. Она будет под нашим контролем. Понимаешь Вика? Реальность будет под твоим контролем. Что бы ни случилось. Всё, что от тебя требуется, это дождаться точки отсчёта, которая возникнет в момент появления результатов обследования Андрея. Просто спокойно дождаться. А потом начать работать. Хорошо?

Её гипнотизирующе-успокаивающий голос, кажется, делал своё дело, и Вика медленно расслаблялась, чуть сползая на стуле. Возможно, и таблетки начали своё действие, растворившись в желудке. Но факт оставался незыблем, Вика с трудом, но взяла себя под контроль.

– У тебя очень усталый вид, ты себя истерзала переживаниями, – Маша погладила её по тыльной стороне ладони. – Присядь на диванчик, я сделаю тебе чашечку ромашкового чая. А потом приготовлю нам обед.

Вика согласно кивнула и пересела на диван, откинувшись на спинку и подобрав ноги. Тело немного плыло странным онемением, одновременно ушла головная и боль, и душевная. Тишина воцарилась внутри, будто кто-то нажал кнопку отключения звука на пульте. Это все таблетки.

Но Маша права. Надо взять и реальность за хвост, чтобы контролировать её. Или за горло, если понадобится.

Она примет их новую реальность такой, какой она будет. Чтобы ему не сказали, она останется с Андреем до конца. Нет, не так. Не будет никакого конца, она найдёт способ, она найдёт лучших врачей, потратит каждую минуту своей жизни, объездит все московские клиники и научные центры, обобьёт все пороги, да хоть в Израиль или Германию потащит его на своих плечах, куда угодно. Она будет бороться!

Попив чаю, Вика незаметно для себя ненадолго задремала, а когда проснулась, Маша ждала её с горячим и вкусным обедом, а ещё разнообразными сладостями на десерт, откопала где-то её любимые сливочные конфеты и рахат-лукум с орехами. Маленькие удовольствия действительно чуть скрашивали серость и напряжение ожидания.

Разумов позвонил через пару часов, объяснившись, что сегодня у него много работы и он будет поздно, но обязательно зайдёт к ним.

Андрей связался с Викой вечером, как и договаривались, рассказал о том, как прошло обследование и что оно длилось дольше первого, что в вену ему вкалывали контрастное вещество. А ещё о том, как у него ужасно затекла спина, с шутками преувеличивая собственные мучения. Веселил и отвлекал её как мог, говорил приятные нежные слова, много раз повторял, как сильно её любит, будто пытался усыпить тревогу.

Но тревога не собиралась ложиться спать, она просто затаилась, забравшись поглубже, где разумные доводы Маши не доставали до неё, а нежный любящий голос Андрея только распалял и подкармливал, заставляя расти в стороны тяжёлые бока.

После разговора с любимым, пока её сознание было еще на мягкой приятной ноте, Вика решила лечь спать пораньше, оставив Машу на диване с ноутбуком и сериалами. Уже в кровати, она выключила звук на своём телефоне и положила его рядом с собой прямо на подушку. Ту, на которой всегда спал Андрей.

Когда глаза почти сомкнулись, мобильный дважды коротко вжикнул беззвучным сигналом, оповещая о новом сообщении. Вика сонно подняла его и посмотрела, не Андрей ли желает ей спокойной ночи ещё раз. На экране висело сообщение со словами: «У тебя очень хорошие друзья». Отправитель – неизвестный номер.