Глава 19

Вика закрыла дверь в спальню, чтобы поговорить с ним в полной тишине. Хотелось слышать малейший нюанс его голоса. Быть может, это было лишним, и попахивало недоверием. Но она должна была разобраться сама.

– Как ты себя чувствуешь? – после приветствий начала она издалека.

– Нормально. – спокойно ответил Андрей в трубке, – плечо уже меньше болит, мне магнитную терапию для него назначили и, кажется, она помогает. Ну и плюс обезболивающая мазь. Спина тоже норм.

– А остальное?

– А что остальное? – не понял Андрей.

– Голова не болит? – осторожно закинула удочку Вика.

– Я же головой не сильно ударился.

– Ты сознание на пару минут терял, мне кажется, этого достаточно, чтобы она могла потом болеть.

– Нет, любимая, не болит, не кружится, всё с моей головой хорошо.

– Точно?

– Стопроцентно, в физическом смысле уж наверняка. Психиатры пока присматриваются и не решили, записывать меня в психов или нет.

– А что с результатами МРТ?

– Ну… – замялся Андрей, и Вика насторожилась, – если я правильно понял врача и тот вагон медицинских терминов, то пока вроде ничего опасного там не обнаружили. По их предположению эти пятна могут быть остаточными явлениями от моей старой контузии. При которой у меня речь пропадала на время, помнишь? Там то ли сосуды как-то изменились, из-за мелких кровоизлияний, то ли жидкость между ними образовалась. В общем, мне сложно это объяснить.

– А что значит «пока не обнаружили»? – уцепилась за сомнительное слово Вика.

– Они хотят ещё покопаться, возможно, назначат ещё что-нибудь более специфическое, чтобы исключить вероятность… – он вздохнул и ей представилось, как он в своей привычной манере взъерошивает чуть отросшие волосы, чтобы обдумать следующее слово.

– Вероятность чего?

– Чего-то более серьёзного.

– Вроде опухоли? – спросила она тише.

– Я не знаю, наверное, – начал он задумчиво, будто был погружен в свои мысли, но потом вдруг понял, о чём они говорят, – то есть, нет. Вряд ли опухоли. Уверен, что этот вариант самый маловероятный, иначе всё давно бы вскрылось, не знаю… симптомы какие-то были. Ничего же нет. В любом случае мне с собой отдадут при выписке все эти бумаги, если тебе так сильно захочется разобраться…

– Конечно, захочется, – Вика нервно теребила пальцами свободной руки край простыни на так и не застеленной кровати. – Покажем их другим специалистам, более компетентным в этой области.

– Для чего? Ничего же страшного не нашли, ну подумаешь пятна, это же как шрамы у меня на спине, только, по сути, в голове.

– Андрей… – начала она, – а ты…

– Что? – так мягко и спокойно спросил он в ответ, что Вика засомневалась, сможет ли выговорить вопрос.

– А ты меня не обманываешь? Ты не стал бы мне врать, если бы у тебя обнаружилось что-то серьёзное? Что-то, что могло бы меня сильно расстроить и тебе не хотелось бы этого?

Андрей замолчал, и Вика на всякий случай посмотрела на экран, не прервалась ли связь. Нет, не прервалась. Это он не хотел отвечать. Или не мог.

– Андрей? – позвала его Вика.

– Почему ты так спрашиваешь? – его голос стал тише и чуть скованней что ли.

Теперь пришла очередь Виктории смущённо вздыхать. Как ему прямо сказать об этом? Потому что один злобный эгоист решил мне рассказать некую “правду” про тебя и твой диагноз? Потому что я тебе не доверяю? А может быть, потому, что сама сделала бы так? Об этом Вика ещё не думала, но как только начала, поняла, что это могло произойти именно по такому сценарию. Возможно, она выбрала бы ложь во спасение, лишь бы избавить его от боли, которую ему не вынести.

– Не знаю… я волнуюсь. Я вдруг представила, что было бы… – она чуть не сказала, окажись я на твоём месте и получи смертельный диагноз, но вывела фразу в другое русло. – Если бы новости были плохими.

– Вик… – начал Андрей и она слышала, что голос у него очень серьёзный и сейчас он начнёт уверять её, что это пустые страхи и ничего с ним не случится. Только вот у неё перед глазами всё ещё стоял ночной кошмар, и его горькое послевкусие не сходило с языка.

– Прости, прости, я не про то, что я тебе не доверяю, – поспешила она оправдаться, – но ты так обо мне заботишься, и столько раз говорил, что сделал бы ради меня что угодно, что я подумала, вдруг ты захотел бы уберечь меня от этой боли. Просто не сказал бы.

– Не сказал? – удивился Андрей, – и что было бы дальше? – рассердился он, – скрывал бы до последнего, пока не начались адские боли, припадки, конвульсии… я не знаю… Пока всё не вскрылось бы где-то в реанимации, когда я уже при смерти? Так что ли было бы не так больно?

Вика не просто опешила от его внезапного эмоционального всплеска, но и от того, откуда он взял все эти подробности. Почему он о них вообще знает, и, быть может, даже думает?

– Я бы не стал так делать! – сердито закончил он, – потому что это не имеет смысла! Если в походе кто-то из отряда будет скрывать своё ранение, чтобы не расстраивать остальных, то в итоге он потеряет много крови, сознание или впадёт в шок в тот момент, когда должен прикрывать чужую спину! Это глупость! Это хуже предательства! Всем будет плевать на душевную боль с дыркой в башке! Нет, Вика! Никогда бы я такого не скрыл! Это не уберегло бы тебя ни от чего абсолютно, это сделало бы только хуже! Ещё больней!

Вика накрыла глаза свободной рукой, какая же она дура. Андрей – не она. Он совсем не так мыслит и действует, чтобы вот так запросто примерять своё поведение на его характер. Глупо. Наивно и эгоистично.

– Прости меня, – почти прошептала она.

Слышно было приглушённые шаги и его участившееся дыхание, кажется, своими словами она взволновала его сильней, чем могла предположить. Но почему? В любом случае зря она его вот так спросила, Маша не просто так пыталась вправить ей мозги. Жаль, что на место они так и не встали.

– Почему ты об этом спрашиваешь? Почему ты думаешь, что я могу тебя обманывать? Что произошло, Вика?

– Прости, я не хотела тебя обидеть! – выпалила она, понимая, что звучит это жалко.

– Ерунда это всё, – довольно резко отмахнулся Андрей, – что происходит в твоей голове? Отчего такие мысли? Кто тебе их… – он замолчал на мгновение, – это бывший твой что-то наговорил? Я сейчас приеду и вытряхну его из его пидарского костюмчика! – распалялся Ветров не на шутку.

– Нет! Не надо приезжать! Пожалуйста. Не порть своё лечение окончательно! Мне просто ночью кошмар приснился!

– Кошмар?

– Да, о тебе, что ты… что у тебя были проблемы со здоровьем и я так расстроилась, что весь день только об этом и думала. Места себе не находила, каждый наш с тобой разговор вспоминала, напридумывала себе разного.

– Детка… – с внезапной нежностью произнёс Андрей, и Вику почти ощутимо захлестнуло ей. – Ну что ты. Это же всего лишь сон. И я не стал бы тебя обманывать, я клянусь тебе. Я ничего не скрываю о своём здоровье… Вика, любовь моя, не сомневайся ни на миг. Я сейчас соберу все свои результаты и приеду к тебе, хочешь? Или фотографий наделаю телефоном, сама всё почитаешь и убедишься, что там сплошная ерунда, даже беспокоится не о чём, хоть завтра в космос…

Вика болезненно рассмеялась, глотая стыд. Боже, как она могла так думать о нём?

– В космос не возьмут, пока плечо не пройдёт. И я не хочу, чтобы ты от меня туда улетал. Оставайся лучше на Земле со мной.

– Ты веришь мне, солнце?

– Я верю. Прости меня, пожалуйста… я не знаю, что на меня нашло.

– Хватит извиняться. Я понимаю, какого это. Сам бы на стену лез, если бы с тобой что-то случилось или ты заболела, ходил бы вокруг больницы, пока не вытопчу траншею по пояс. Даже думать об этом боюсь. После твоего исчезновения… я бы не выдержал второй раз…

– Всё, – засмущалась Вика, – мне уже стыдно, не вгоняй меня окончательно в трясину чувства вины за тот раз.

– Не буду, только не скрывай больше ничего от меня, говори со мной. Договорились?

– Да. Договорились.

– Я так хочу сейчас быть рядом. Обнять тебя, – тон его стал таким мягким и ласковым, что в звук его голоса хотелось завернуться как в мягкое покрывало, – и даже больше, чем обнять. Я очень скучаю.

– И я, – ответила Вика, – прости меня за всё это. Я тебя очень люблю.

– И я тебя люблю. Я бы хотел поскорей увидеться, но меня больше не отпустят. Но я попробую узнать, можно ли приехать тебе, хорошо?

– Да, я приеду обязательно.

– Уже мечтаю об этом и всю ночь буду мечтать не смыкая глаз.

– И не покладая рук? – пошутила она, чтобы разрядить обстановку, = лучше поспи и наберись сил для того, чтобы воплощать эти мечты в реальность.

Андрей рассмеялся, и Вика расслабилась, показалось, что не было сейчас этого странного напряжённого разговора. Зачем она вообще поверила Ренату? Он в своей обычной манере просто её обманул, манипулируя чувствами к Андрею.

Они ещё немного поболтали, теперь только обмениваясь нежностями, и на лице Вики разгладились складки беспокойства и опустились напряжённые плечи. Прощались они долго.

Перед тем как выйти из комнаты к заскучавшей в одиночестве Маше, Вика сидела и раздумывала о том, что её безумная влюблённость превращает её в настоящую рохлю, эмоции скачут как сумасшедшие, из крайности в крайность. Она, то рыдает, то слышит голоса, то плавится от любви к Андрею от одного звука его голоса, и скучает без него через пять минут после расставания.

Нервы ни к чёрту.

Маша, сидящая без неё, определённо не скучала, она расположилась за обеденным столом, свернув ноги по-турецки на тесном стуле и, нахмурившись, смотрела что-то в ноутбуке. Димином.

– Его же Лёша вчера забрал? – Вика с сомнением уставилась на чёрную крышку дисплея, повёрнутую к ней.

– Как унёс, так я и вернула, у меня есть ключ от той квартиры, – ответила подруга, быстро двигая пальцем по тачпаду. – Как там Андрей? Есть результаты МРТ? – резко сменила тему она.

– Есть. Ничего плохого пока не обнаружили, – Вика села на второй стул напротив, – но и хорошим тоже назвать не могу. Возможно это последствия старых травм, которые не понятно пока, какой эффект на него оказывают. Врачи предлагают провести ещё какие-то специфические исследования. Не знаю, пока какие.

Маша выпрямилась и выглянула из-за экрана.

– Но опухоли нет?

– Нет, – Вика отвела глаза, её снова заполняло чувство стыда за бессмысленные срывы, – ты была права. Не стоило так истерить.

– Я рада, – ответила Маша, – я про Андрея, что не нашли никакой опухоли. С остальным я уверена, разберутся. А ты слишком много всего пережила за последние дни, тебе бы не помешала своя терапия. И поменьше стресса в виде прыжков из окон и явления этого мерзкого урода.

– Маша, что ты делаешь? – не выдержала Вика, понимая, что в ноутбуке Димы смотреть-то особо нечего. Ни ей, ни Разумову. А вот ведь второй день что-то они там разглядывают. Не хотелось бы верить, что это те видео в «облаке». Неужели доступ к ним есть и в нём?

– Я хотела понять, что же так сильно здесь заинтересовало Лёху, что он торчал за ним до полтретьего ночи, но лучше бы я этого не делала. Вика, почему ты мне ничего этого не рассказывала? – Маша смотрела на неё так, будто она скрыла от неё, что ест младенцев на досуге.

– Этого чего? – уточнила она, на самом деле не слишком-то желая слышать ответ. Маша однозначно не могла найти ничего хорошего. Что их всех так тянет?

– Что этот больно ублюдок насиловал не только твой мозг, но и… – она махнула рукой в сторону экрана, – но и всю тебя целиком! Зачем это всё снимать в таких количествах? Зачем это всё делать?! – Возмущалась она и Вике хотелось сквозь землю провалится, ведь точно видео разглядывает!

– Зачем ты это смотришь? – Вика сложила руки на груди, неосознанно защищаясь. – Это банальное домашнее порно, – стараясь не выражать эмоций, продолжала она, – наша с Ренатом постельная жизнь была очень насыщенной и не более того.

– И не более того? Это не постельная жизнь, это не обычное домашнее видео, Вика. Тут постановка, освещение, ракурсы! Он снимал это для зрителей!

– Он любил сам смотреть, – пыталась оправдаться Вика, будто это она снимала, а не ненавистный ей теперь Ренат. – Ему нравилось любоваться собой и мной. Ты бы видела, сколько зеркал в его квартирах, что в старой, что в новой. Куда ни глянь, везде отражение.

– Это не «любоваться», Вика, – Маша тыкала в экран, указывая на что-то, что Вике не было видно и слава богу. Не придётся воскрешать в своей памяти очередной эпизод, который лучше бы амнезией отбило напрочь. – Это грёбаная смесь нарциссизма, садизма и аутофилии. Да блин ещё десятка сексуальных девиаций, половину названий которых даже я не помню. Вика, он тебя душит, бьёт, привязывает… он… он самоудовлетворяется на камеру, когда ты на кровати распята! Это же ненормально! Как ты…

– Это было очень редко! Он любил пробовать новое! – возмутилась Вика, тут же жалея о сказанном.

– Ты что? Ты его оправдываешь что ли? – изумилась Машка, привставая со стула.

– Зачем ты это смотришь? Что вам всем неймётся влезть в эту часть моей жизни? – вспыхнула она, тоже вставая, – кто вас просит?

Маша изменилась в лице, будто только что поняла что-то очень важное.

– Так ты себя оправдываешь! Ты себя в сообщники записала? Вот этого всего?

– Из вот этого всего, – она эмоционально указала на ноут, – большая часть была самый обычный секс! Такой же, как у всех! Как у тебя с Лёхой!

– При чём тут вообще Лёха? Твой Басманов больной на всю голову, наснимал сотни видео за несколько лет вашей совместной жизни, собрал всё это на каком-то сервере и показывает непонятным людям. А ты при этом считаешь, что ты тоже… не знаю…

Вика захлопнула крышку ноутбука.

– Вот именно, не знаешь!

Маша опешила от её почти крика и на мгновение замерла, потом медленно вздохнула, понимая, что разговор выходит из-под контроля. Вика тоже попыталась взять себя в руки, но это было крайне сложно, тема воспламеняла её как спичка, упавшая в бензобак.

– Я злюсь, – выдавила из себя Маша, – я ужасно злюсь на тебя за то, что ты молчала и никогда не рассказывала об этом. И на себя, что не смогла разглядеть Рената, считая его банальным абьюзером. Если бы я только знала.

– Это уже не важно, всё в прошлом, – сжала губы Вика.

– Оно ещё в настоящем, Вик. Зачем Басманов эти видео хранит, зачем дал Диме? Что бы тебя вернуть? Чтобы тебя и дальше использовать вот в таком виде? – она снова указала на закрытый ноут, – я пролистала, они разные, но я теперь хочу придушить Рената собственными руками. Но больше я хочу спросить, нужно ли мне знать ещё что-то? Что-то, что ты не хочешь рассказывать? Что-то хуже?

– Нет! – слишком быстро для правды ответила Вика.

– Там есть запароленная папка, скажи мне, может ли быть в ней нечто, за что Ренат заслуживает настоящего наказания? Тюремного, например, – Маша говорила так осторожно, будто боялась её спугнуть. – Что-то, в чём и ты себя считаешь виноватой, потому не хочешь даже вспоминать?

– Маша! – застонала Вика и обессилено упала на стул, зарываясь пальцами в волосы. – Ненавижу твою профессию! И твоё желание вечно мне помогать! Зачем ты все это смотришь, какой еще психоанализ собираешься провести по банальной порнографии?

– Дело вообще не в порнографии, как ты выражаешься, дело в Ренате и твоём к этому отношении. Я тебе даже про Стокгольмский синдром не буду рассказывать, хотя могла бы. Но сейчас самое время с этим что-то сделать, – Маша села перед ноутом, но открывать его снова не стала.

– Я не хочу, – уронив голову на руки, лежащие на столе, Вика понадеялась, что подруга оставит её в покое.– Я не хочу ничего этого вспоминать, разбираться, оправдывать себя, Рената, кого угодно. Мне это не нужно, я хочу перелистнуть страницу и забыть все эти годы, его самого и всех его тараканов! Всё! Я хочу жить настоящим и теми, кто меня окружает сейчас! Просто оставьте меня в покое!

– Вик!

– Не хочу!

Зазвонил телефон, и что бы Маша ни собиралась сказать, она передумала и уставилась на Вику в ожидании, пока она примет вызов, естественно, увидев, чьё имя отобразилось на экране.

– Привет, Лёш! – бодро как ни в чём не бывало ответила она.

– Привет, я коротко, у меня плохие новости, – с серьёзным тоном начал он.

– Что случилось? – выпрямилась Вика, и Маша тоже услышав эти слова.

– Я заехал к Шершневу домой, Диме этому, хотел глянуть в его компьютер. Его квартиру вскрыли, обнесли полностью, ничего не осталось, одни провода от компьютера и чайник на кухне, всю остальную технику забрали. Так что этот ноут единственное, что у нас есть на него и Рената.

– Чёрт возьми…

– Что там? – спросила Маша, видя выражение её лица, но Вика жестом показала, чтобы она подождала.

– Лёш, у тебя не будет неприятностей? Раз ты без ордера на обыск вошёл в его квартиру? Тебе же надо заявить о том, что его ограбили?

– Не волнуйся по этому поводу, я разберусь. Вы ноут из виду не выпускайте, заберите его на всякий к себе. Надо будет слить оттуда всё, что возможно, пока Басманов доступ к «облаку» не закрыл. Не верю я в такие совпадения.

Маша жестикулировала, чтобы Вика включила громкую связь, и она сделала это.

– Лёш, ноут у нас дома, может нам самим что-то сделать уже сейчас?

– О, Маш, ты тоже слушаешь. Нет, ничего не трогайте, ограбили его, похоже, ещё вчера, так что если до сих пор доступ есть, то и вечером скорей всего останется.

– Доступ ещё есть, – сухо ответила Маша.

– Понял, – ответил Разумов, и Вика покачала головой, теперь этой парочке будет, что обсудить между собой. Но Лёша добавил. – Я приеду вечером и сам всё сделаю, не трогайте ничего. Только буду поздно, мне ещё к погорельцам ехать местным, на предмет поджога проверять. Так что не ждите меня, ложитесь спать. Особенно ты, Маш.

– Это чем я особенная? – возмутилась она.

– Ты же сама сказала, что тебе рано вставать завтра, что поедешь к клиенту на сделку в Королёв.

– Ты мне не сказала, – Вика посмотрела на Машу вопросительно.

– Не успела!

– Так, девочки, я побежал, а вы не ссорьтесь! – Лёша быстренько отсоединился, закончив разговор.

– Я без претензий, не подумай, – попыталась сгладить Вика.

– Да неважно. Не хочет меня вечером видеть и не надо! Вообще, беруши воткну, чтобы вам не мешать и спать завалюсь пораньше!

– Ну, ты чего?

– Да ничего! Заботливый он какой тут нашёлся, как будто меня это всё вообще никак не касается. Ты, между прочим, моя подруга, а не его!

– Конечно, твоя, что ты так, Маш? – Вика честно не понимала причин её вспыльчивых слов.

– Ну и плевать! – Маша махнула рукой, – я пошла пиццу заказывать, не хочу сегодня готовить. Возьмём «Сырную» с плесенью и «Гавайскую» с ананасами, он их терпеть не может!

Вика не знала, ужасаться ей или смеяться. Это было очень похоже на… ревность? Бедный Разумов. Хотя нечего было съедать все их зерновые тосты ночью, глядишь, осталось бы что-то поесть.

Но сколько бы она ни улыбалась, глядя на Машу, в душе зародилось беспокойство. Разумов прав, таких совпадений не бывает, Диму ограбили не просто так.

Ренат?