Глава 22

Вика часто дышала, едва не всхлипывая и не веря своим глазам. Точней очень хотелось, чтобы всё происходящее было неправдой, но, к её ужасу, оно было более чем реальным, как и Ренат, крепко держащий её под грудью.

– Не трогайте… его, – попросила она без надежды на то, что её будут слушать. Больше всего она боялась, что они сделают что-нибудь плохое с Лёшей.

Антон присел сбоку от Разумова на полу и, чуть приподняв рукав его футболки, воткнул шприц в плечо и медленно нажал на поршень.

– Не волнуйся, Антоша у нас доктор, – «успокоил» её Ренат нарочито фальшивым голосом.

– Зачем? – трудно было выговорить что-то длинней одного-двух слов, голова кружилась нещадно и, чтобы сфокусироваться, нужно было серьёзно напрягаться.

– Это тебя надо спросить, зачем. А, Вик? Зачем было до этого доводить? Жили себе люди, не тужили, на интересную работу ходили. Лёшенька вон в полиции служил, поджоги да убийства расследовал, мечта! А теперь он твои проблемы расхлёбывает. Не видишь причинно-следственной связи?

Вика покачала головой, просто чтобы не отвечать ему утвердительно. Желательно вообще ничего. Антон распрямился и убрал шприц в сумку, предварительно закрыв колпачком. Затем достал чёрные латексные перчатки и начал надевать, как настоящий опытный врач.

– Оставьте его… пожалуйста, – простонала она, напрягаясь на теле Рената и желая свалиться с него и остановить Антона, что бы тот ни собирался делать.

Ренат кивнул тому, подав какой-то знак. Антон влез в карман джинсов Разумова и вытащил оттуда флешку, затем взял Лёшу за запястья и, приподняв от пола верхнюю часть тела, бесцеремонно потащил его в сторону спальни.

– Поздно уже, солнышко, раньше надо было думать, когда я предупреждал, что твоих друзей становится слишком много. Ты намёков не понимаешь. Да и в детективов не надо было играть. Напугали почём зря Диму, уронили его из окна, забрались ко мне домой и утащили важные файлики, куда же это годится? – Ренат подтянул её повыше, чтобы она не сползала, приобнял крепче рукой, а второй повернул к себе ноутбук на столе.

– Главное, что тебе давно надо было понять, Виктория, что ты крайне токсична для окружающих тебя людей. Я тебе объяснял это много раз, но ты всё равно упорно собираешь вокруг себя коллекцию неудачников, чтобы они потом отравились твоим обществом.

– Я не понимаю… – Вика пыталась уследить за тем, что делает Антон, но через открытую дверь в спальню было видно только то, что он потащил Лёшу к кровати.

– Чего ты не понимаешь? Я же всё объяснил, – Ренат открыл на экране папку с видеофайлами, на которую так долго и увлечённо заглядывались… да вообще все. – В прошлую нашу встречу я сказал тебе, что тебя окружают нехорошие люди, ты мне не захотела поверить.

– Ты соврал, – напряглась Вика, пытаясь сползти с него, или оттолкнуть его руку, ладонью прижимающуюся к животу, – как и про… опухоль у Андрея.

– Ну, зачем сразу соврал, с Андрюшей я чуть поторопил события, ты правда умудрилась вытянуть из него успокоительные заверения, что всё хорошо, но это же мало что меняет. – Ренат долго листал список файлов, разглядывая маленькие превью, потом открыл одно, – красиво же?

Вика мельком глянула на то, как Ренат на видео целует её плечи, а она сидит с завязанными глазами и связанными за спиной руками в ярко-красной прозрачной комбинации. Она это помнила. И не хотела видеть больше никогда, потому резко отвернула голову. Это движение отозвалось волной головокружения.

– Зря ты не хочешь ценить то, что я тебе предлагаю, – он взял её за подбородок и повернул голову к экрану, несмотря на слабые попытки сопротивляться. – То, что твой Андрюша сейчас здоров, счастливая случайность и вопрос времени, такие как он долго не живут. Всё равно полезут старые травмы, кровоизлияние преобразуются в раковые клетки, работа в стрессе с огнём сожрёт его шаткую психику. Он кончится намного раньше, чем твоя жизнь. Выгорит, как спичка. Зачем тебе это?

– Мне всё равно… ты не сможешь понять…

– Что ты его любишь? Что он тебя любит? Это что ли? Я тебя умоляю, я тебя люблю и прекрасно это понимаю, потому что тоже готов ради тебя на немыслимые вещи. Только я буду стараться не для себя, а для тебя. Ты разве не видишь, насколько сильно я пытаюсь защитить тебя? Ну ладно, твоя влюблённость тебе не позволяет разглядеть Ветрова получше, перед глазами только розовая пелена, а с остальными что? Тоже ничего не замечаешь?

– Я не буду тебя слушать… ты…

– Что? Вру? – Ренат закрыл одно видео и открыл другое, начал рассматривать происходящее, а Вика пыталась глазами заглянуть в дверь спальни, где Антон с усилием поднял тяжёлого высокого Лёшу на кровать.

– Всегда… – ответила она Ренату.

– А они? Разумов твой, подружка Маша? Да даже солдатик, не врут?

Вика покачала головой в ответ.

– Чем занимался твой Лёша последние две ночи, м?

– Что? – не понимала Вика, точней начинала понимать. Ведь Ренат ей описывает все события так, будто он являлся участником их всех, даже разговоров по телефону в закрытой комнате… как…

– Он смотрел на тебя, – Ренат снова грубо повернул её лицо к экрану, – рассматривал, перебирал и выбирал, как сокровища. Что он там сказал? Изучал? Искал улики? Так?

Вика не могла вырваться из его рук или отвернуться, но и отвечать не хотела, потому упрямо сжала губы.

– Он наслаждался зрелищем, Вика, – Басманов придвинулся ближе к её щеке и страстно зашептал, – он мечтал о тебе, вожделел, – на край подбородка Вики лёг влажный поцелуй. – Желал заполучить тебя вот так, как это делаю я. Хотел, чтобы на месте моих рук его ладони гладили твою кожу, твою прекрасную идеальную грудь, – его рука легла на названную часть тела и сжала, – хотел быть на моём месте внутри тебя, – поцелуи ложились на кожу шеи всё ниже и ниже, – потому что ты такая сладкая, моя конфетка. Ты такая красивая… – выдыхал со страстью Ренат.

– Замолчи… – Вика часто дышала, начиная дрожать от бессильной ярости.

– Он хотел быть мной и обладать тобой! Он возжелал то, что принадлежит мне. А зависть очень сильное, едкое и отравляющее чувство. Смотри, куда оно его привело? Смотри, что ты с ним сделала?

– Нет… это не я…

– А кто же, сладкая моя? Или нет, любимая? Так тебя называет твой Ветров? Лёша захотел отобрать тебя не только у меня, но и у лучшего друга, ради этого он готов был рискнуть даже своей работой, влез в чужой дом без ордера, а это преступление. Он ради обладания тобой нарушил закон.

– Он не стал бы…

– Не стал бы что? Соблазнять тебя? Ммм, моя наивная девочка. Это поэтому он так нежно прижимал тебя к себе той ночью, гладил твою стройную спинку, вжимался в грудь, чтобы ощутить твои твёрдые маленькие соски, и не хотел отпускать. Ммм, это было так жарко, так… ух!

– Откуда ты… откуда… – Вика знала, что бессмысленно задавать этот вопрос, тем более что ответ мог быть только один. Она судорожно начала водить глазами по обстановке комнаты. Где-то здесь совершенно определённо спрятаны камеры, и только в них Ренат мог всё это увидеть и услышать. Следил за ней… за всеми ними уже непонятно сколько времени, чтобы… что?

– Ты и сама всё поняла уже, милая. Я не оставлял тебя ни на минуту после твоего ухода, я всегда был незримо рядом и защищал тебя от таких людей, как Разумов. Он ведь взял бы тебя, рано или поздно, с таким искушением не в силах был бы справиться. Ни выдержка, ни лучший друг, ни девушка не смогли бы его остановить, потому что он был бы к тому моменту полностью отравлен. Видела бы ты, какими глазами он смотрел на те видео ночью, как он дышал, как распалялся… ммм, – Ренат прижал Вику к своему телу, и одна его рука сползла к ней на живот, – ему пришлось разбудить твою подружку и трахнуть, чтобы не сделать это с тобой. Как сильно он тебя хотел.

– Это неправда… ты врёшь… – Вика качала головой, перекатывая затылок по его плечу. Лучше бы она тоже потеряла сознание вместе с Лёшей, как жаль, что она не выпила всё вино залпом.

– Интересно, не шепнул ли он случайно Маше твоё имя во время секса? Как думаешь? Кончая в неё, не думал ли он о тебе? Не представлял ли на месте хрупкой блондиночки твоё соблазнительное тело, не слышал ли твои стоны, совсем как там, где добываю их я?

– Нет…

– Да. Моя сладкая, ты рождаешь в людях самые их низменные чувства, вожделение, желание, зависть. Даже Маша всё это чувствовала, она хотела тебя отправить в Краснодар, она забрала ноутбук не просто так, она чувствовала, как Лёша медленно уплывает от неё к тебе и хотела узнать, почему же? А когда всё это увидела, очень разозлилась, ведь так? Была просто в ярости, что это ты… ты такая, какой всегда хотела быть она. Такая любимая всеми и желанная. Маша завидовала твоей красоте и тому, как к твоим ногам падают самые лучшие мужчины. Я, Ветров. Она сама с удовольствием оседлала бы красавца пожарного, он ведь горяч… да? Ты видела, как горят её глаза при виде его тела? Да, солнце?

Вика не хотела этого видеть, но да, видела… слышала, как Маша часто вспоминает о нём. В тот раз, когда Андрей вышел из душа без полотенца, в её глазах было истинное восхищение, заинтересованный блеск. Не мог Ренат быть прав. Это она сейчас мутным сознанием натягивает факты на его ложь, как двойник Басманова натягивает её на свой член на видео, всё ещё беснующемся на экране.

– Маше только и оставалось, что утешиться в объятьях его друга, – продолжал Ренат. – Да, он тоже хорош собой, такой жгучий брюнет, пышущий тестостероном, но не то. Объедки с твоего стола, на которые ты даже не смотришь, брезгуешь. Потому она завидовала тебе, а когда поняла, что и Лёша не на неё будет любоваться тёмной ночью перед монитором, тоже отравилась завистью, злобой, чувством предательства. Все приходят к этому, моя дорогая.

– Чему? – зачем-то спросила Вика, на самом деле не желая знать. Хотя нет… и так знала.

– Тому, что ты – это яд. Мой сладкий яд, ммм… – Ренат двинул бёдрами под ней, прижимаясь к ягодицам, его рука двинулась по животу к её промежности и легла на лобок, потирая его сквозь шорты. – Только у меня есть к тебе иммунитет, только я могу устоять перед твоей соблазнительностью, открытостью и доступностью. Ведь даже Ветров… – он поцеловал её в ухо, лизнул мочку и прошептал, – даже он отравился тобой только после секса. После того как глубоко погрузился в тебя, трахая у себя дома, яростно и страстно. И чем дальше, тем больше он утопает в тебе, слабнет, отравляется, хочет ещё и ещё, как настоящий наркоман. Каждый ваш секс всё отчаянней, безумней, сквозь боль он шепчет тебе признания, он почти кричит их, обещает всё, что у него есть, только бы ты была с ним. Только бы обладать тобой, Вика, – Ренат прижался губами к её лицу, – моя Виктория…

Слова Андрея… эти сокровенные адресованные только ей одной в момент любви, произнесённые ртом Рената, выжигали в её сердце глубокую чёрную пузырящуюся борозду как пролитая кислота.

– Ты моя медовая ловушка, – продолжал шептать он, – моя сахарная мухоловка. Я могу сделать со всеми этими людьми что угодно, потому что я контролирую тебя, а они так прочно залипли в твоей соблазнительной и непреодолимой сладости.

– Зачем тебе всё это? – Вика уже не могла скрывать слёз, заполнивших её глаза от невыносимой боли в груди. Ренат слизнул с её щеки побежавшую вниз каплю

– Затем же, что и всем. Добиваться успеха, получать желаемое, усиливать свою власть. Ты же и сама всё это знаешь, солнце, просто не помнишь. Не хочешь помнить, чтобы убедить себя, что ты не такая же, как я, что ты хорошая добрая девочка, да?

– Нет, – со стоном выдохнула Вика.

– Давай я тебе напомню, – он высвободил свою руку из её шорт, куда она спустилась, незаметно расстегнув пуговицу и молнию, и заскользил пальцем по тачпаду ноутбука. Закрыл видео и щёлкнул на папке, которая тут же запросила пароль.

Вика сглотнула ком в горле, но попыталась сосредоточиться на том, что он делает, увидела отдельные клавиши, что он нажимал, и в уме сопоставила их в слова. Его пароль был “сладкая_вишенка”, тупейший, но такой символичный. Это ведь она его вишенка.

Внутри папки оказались разнообразные файлы, пара таблиц, и снова вездесущее видео. Одно из них как раз и запустил Ренат и, к ужасу, Вики её память начали заполнять картины там изображённые. Те, что она не хотела видеть, знать и помнить, те, что она была готова забыть любой ценой. Хоть полной амнезией.

– Помнишь, Артёма? – начал свой экскурс в омуты забытья Ренат, – мой друг и однокурсник. Как нам было вместе весело, как мы отдыхали втроём? А потом он захотел тебя. Помнишь?

Вика покачала головой и отвернулась, чтобы не видеть, что на экране тот самый Артём ритмично вжимает её в кровать в летнем доме, голый и стонущий, как и она.

– А знаешь, как вы к этому пришли? Он залез в мой компьютер и нашёл наше с тобой домашнее видео. Так много и долго его смотрел, что оно отравило его. Ты отравила его, и в нём зародилась самая банальная зависть, вожделение. Он долго подбивал к тебе клинья за моей спиной, я знал это, я видел это. А потом защитился единственно возможным способом. Ты помнишь?

– Нет, – она так старательно стирала это из своей памяти, что потом с легкостью привыкла и к другим провалам в памяти.

– Я дал ему сделать то, что он хотел, – прошептал Ренат, – я оставил вас вдвоём с бутылкой твоего любимого вина, в которое добавил совсем чуть-чуть стимуляторов, которые помогли вам настроиться. Тебе так нравится его вкус, что ты не можешь устоять перед соблазном выпить ещё один глоточек. А он не смог устоять перед соблазном испробовать твоего тела, когда понял, что ты выпила достаточно много, чтобы согласиться. Помнишь, как предала меня в первый раз? – резко спросил он и дёрнул её на руках, сжал до боли запястье руки, которой Вика попыталась выключить видео. – Конечно, помнишь, моя маленькая грязная дрянь, помнишь, как изменила мне! Хотя должна была быть только моей! Но мне не было так больно, как могло быть, потому что я знал, что это произойдёт. Я предвидел это и воспользовался. Я застал вас тогда не случайно, я долго любовался на вас на экране и ждал подходящего момента, когда вы будете уже сыты друг другом и расслаблены, чтобы во всей жгучей мощности ощутить чувство вины. Ммм, самое классное чувство у людей. Как оно их прожигает, как крутит, так больно, да? – Ренат ещё раз сжал её руку.

Вика судорожно всхлипнула, не в силах произнести ни слова, её горло сдавило так, что сложно было вдохнуть от стыда и боли.

– Эта вина и была вашим наказанием. Артём так старался загладить её, так хотел сохранить нашу дружбу, жалкий ублюдок, он так много мне дал, откупался деньгами и подарками, услугами своего папочки, работающего в налоговой на нужной должности. А ты солнышко моё, из того же самого чувства вины стала такая мягкая, нежная, покладистая, на всё согласная, что я и мечтать не мог о подобном. Ты пыталась залюбить меня до смерти, чтобы избавить себя от этого чувства, да? Моя жалкая эгоисточка. Но мне понравилось, спасибо тебе за всё это, – он повернул её лицо к себе и впился в губы своими, вырывая непрошеный грубый поцелуй.

– Не надо… – всхлипнула она, как только он оторвался, зная, что он всё равно продолжит, ведь его цель была удовольствие от её боли, как и всегда.

– Ты стала позволять мне всё это, – Ренат кивнул на ноут, намекая на коллекцию порно, – делать с тобой абсолютно что угодно, любые эксперименты, выполняла безропотно все мои желания из чувства, что ты виновата, что ты в неоплатном долгу. Я делал тебе приятно и больно, а ты всё терпела и даже любила меня, боготворила, дышала только мной, как единственным светом на Земле. Я был твоим богом, Вика. Я и дальше буду твоим богом. Потому что ты подарила мне так много. С каждым новым «другом», что начинал пускать на тебя слюни, я становился сильней. Надо было всего лишь одеть тебя ярко и соблазнительно, дорого и чувственно, чтобы твои формы покупали через эти пульсирующие желанием члены моё состояние, мою власть над ними всеми. Помнишь остальных?

– Нет… прошу… – Вика откинула голову на плечо Рената и закрыла глаза. Тот снова вернул её на место рукой и сжал подбородок.

– Смотри, вот они, один за другим, для каждого своё новое платье на моей сладкой девочке, сверкающие украшения, дорогие камушки, открытый купальничек, большая красная машина, всё, что оттеняет твою красоту и непреодолимый магнетизм, для каждого новое видео по его вкусам, жёсткое или нежное, развратное или целомудренное. Всё, что вызывает животное желание обладать таким, обладать тобой. Каждый из них, – Ренат открывал видео одно за другим, накладывая окошки друг на друга, но на всех них было одно и то же. Точней одна и та же главная героиня под телами разных мужчин, которые были и ей знакомы. Друзья, компаньоны, клиенты Рената, все, кого он считал «достойными» обогатить его деньгами или услугами, уступками, долгами, условиями контрактов, всем, что его душа пожелает.

– Они все были виновны, всё поголовно. Они завидовали и хотели тебя, девушку их доброго друга и надёжного компаньона, того, перед кем было потом так стыдно, так обжигающе больно, потому что живы ещё остатки совести. Что можно было требовать с них чего угодно, станцевать на одной ноге, пососать мой член, подписать любые бумаги. А если счастливчик оказывался ещё и женат… ммм, открывалось еще больше возможностей, – Ренат взял её снова рукой между ног и сжал, толкнулся снизу бёдрами, и Вика почувствовала его каменный стояк под собой.

Он так заводился от всего этого, самого себя и своей безраздельной власти над людьми, что ещё пара случайных движений и начнёт ритмично тереться об неё с единственным желанием поскорей кончить и удовлетвориться своим собственным великолепием.

– Ты не помнишь никого из них, потому что я так пожелал. Я всегда контролировал этот процесс наказания, каждую минуту, каждую твою дозу, чтобы ты просыпалась утром свежая и ничего не ощущающая. Ты пила лучшие противозачаточные, регулярно посещала врачей, я заботился о твоей безопасности, о твоём здоровье. Я оставлял тебя чистой и любящей только для меня, и оно и было так долго. Пока ты сама не решилась построить глазки Игорёчку. А это – против правил. Только я имею право выбора, только я решаю, с кем ты и где. То, что я сейчас с удовольствием наблюдаю, как ты совокупляешься со своим пожарным, не значит, что что-то поменялось. Мне просто это нравится, смотреть, как он сходит по тебе с ума. Ты моя собственность. Ты моё главное богатство, Вика, и не можешь просто так покинуть меня. Ты не можешь больше жить обычной жизнью, не можешь больше принадлежать другим мужчинам, никому кроме меня. И чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее придёшь ко мне сама. Иного пути нет.

Промелькнула мысль, что возможно, высказав всё это, Ренат захочет завалить её на стол и трахнуть в качестве кульминации, пока будет сам держать за волосы её голову и заставлять смотреть, как её имеют другие мужчины. Но он сделал иначе.

– Пойдём уже, сладкая, – он подтолкнул её и поднял на нетвёрдые подгибающиеся ноги, – всё готово к твоему наказанию. За то, что ты покинула меня, за то, что отвергла мои подарки и предложения вернуться, за то, что не захотела по-хорошему жить в любви и достатке со мной, ты придёшь к тому же самому, но через страшную боль, через невыносимое чувство сожаления и вины, от которых тебе теперь не избавиться никогда. Ты приползёшь ко мне как побитая грязная сучка, покинутая всеми за предательство, и я приму тебя такой, какая ты есть, потому что я очень сильно тебя люблю, и именно в этом заключается смысл любви. Любить несмотря ни на что.

Ренат подтащил её к двери в спальню, и Вика отшатнулась, пытаясь тут же вырваться из его рук, и сбежать куда угодно, лишь бы не оставаться здесь и не участвовать в этом наказании.

На кровати лежал всё ещё без сознания абсолютно обнажённый Лёша.

– Нет! – слабо вскрикнула она, – не так!

– Да и так, сладкая, а ты чего хотела? Чтобы я тебя просто по попке отшлёпал?

– Не надо! – крикнула она и набрала полные лёгкие воздуха, чтобы закричать сильней, её кто-нибудь услышит, соседи, Ангелина Эдуардовна, кто угодно, идущий на улице за распахнутыми окнами.

Ренат тут же с силой зажал её рот рукой.

– А вот этого ты делать не будешь, причём добровольно, – он подал какой-то сигнал Антону и тот вытащил из-за пояса со спины пистолет и приставил к голове Разумова. – Ты можешь всё закончить очень быстро для вас двоих, моя сладкая, две дырочки в головах и вы свободны. Но подумай только о том, как расстроятся Маша и Андрюша, когда обнаружат вас. Голых, совокупившихся и мёртвых, потому что вы не смогли вынести эту измену, это предательство, но и остановиться не могли. Что будет со слабой, хрупкой Машенькой? А что сделает твой любимый Ветров? М-м? – Ренат встряхнул её, всё ещё не отнимая руки ото рта, – восьмого этажа будет достаточно, чтобы избавить его от таких мучений? Достаточной силы будет удар, чтобы заглушить боль от удара, который нанесёшь ему ты с его лучшим другом? С его названым братом? Своим предательством и своей смертью? А, Вика?

Вика расслабилась и повисла у него в руках, беззвучно зарыдала, подняв глаза к потолку. Это ловушка, из которой невозможно выбраться. Он отбросил её от себя на кровать прямо к Лёше. Вика тут же повернулась к нему и прижалась лбом к плечу.

– Прости меня, – зашептала она, – прости меня…

Ренат грубо схватил её за ноги и отодвинул от Разумова, начал стаскивать уже расстёгнутые шорты.

– Не надо…

– Сделаешь это сама? – Заинтересованно предложил Басманов. – Тогда вина будет только на тебе, а Лёша проснётся утром и ничего не вспомнит.

– Нет, – закачала головой она, пытаясь отползти и прикрыться. Она не сможет этого сделать, ни под какими угрозами, он ей почти как брат!

– Хотя Лёша твой тоже ведь виноват, – вдруг передумал Ренат, – наказать придётся и его, нечего было копать под меня, когда у меня так хорошо пошли дела. Не за те ниточки он правда начал дёргать, следователь, что расследует дела, связанные с моим рестораном, очень близко познакомился с моим отцом, так что дело всё равно развалится. Но мне он сильней не нравится другим, хочешь узнать чем? – говоря всё это, он продолжал раздевать её, теперь расстёгивая тонкую летнюю блузку.

Вика зажмурилась и замотала головой, она хотела оказаться в любом другом месте на этой планете, даже на асфальте под окном своего дома. Но два сильных мужчины и пистолет у виска Лёши не оставляли ей никакого выбора.

– Он слишком добр к тебе, я понимаю почему, но нет, моего разрешения у него на это не будет. Так что придётся и ему нести на себе груз предательства лучшего друга. А ещё, дорогая моя, ты когда проснёшься, уговоришь его по-хорошему оставить мой ресторан и бестолкового Диму в покое. Иначе о том, что вы сделали, будете знать не только вы, но и Маша с Андрюшей.

Вика внезапно вывернулась из его рук и двумя неуклюжими толчками ног отползла ближе к спинке кровати.

– Нет! – крикнула она сквозь слёзы, – я не буду этого делать! Ты блефуешь, хочешь запугать меня, я всё сама им расскажу, и они мне поверят… потому что всегда верят… они не ты!

– Ну, снова здорово, – вздохнул Басманов, а Антон вопросительно глянул на него, всё ещё держа пистолет на прежнем месте. – Это ты отчего решила, что я блефую? Думаешь, у Антона рука дрогнет выстрелить? Или что я не воспользуюсь возможностью кому-то подкинуть нужный компромат? Тебя Оля и Дима так ничему и не научили за всё это время? Я управляю всеми вами целиком и полностью, а ты всё ещё сомневаешься? Играть будем и дальше по моим правилам.

– Пошёл ты… я давно поняла, что и Дима, и Оля, твоих рук дело.

– Ладно, ты мне начинаешь портить настроение, у меня были совсем другие планы на сегодня. Всё должно было пройти намного приятней и для тебя, и для нас. – Ренат кивнул в сторону Разумова на кровати, – даже ему в какой-то степени было бы приятно. Но раз ты такая непонятливая и непослушная, значит, всё будем проходить по новой. Только твой путь ко мне будет длинней. Антош, половину дозы ей, она, когда начинает что-то смутное вспоминать, намного лучше усваивает урок, чем когда вообще ничего не помнит. Всё же чувство вины на чём-то должно базироваться, на чём-то тяжёлом и страшном, да, Вик?

Антон обошёл кровать и бесцеремонно схватил её за ногу и подтащил к себе, не успела она и брыкнуться в ответ, как в её мягкое бедро воткнулся шприц. Вика вскрикнула, но Антон уже оттолкнул её, и аккуратно убрал шприц с остатками, закрыв колпачком. Отошёл в сторону двери и встал в ожидании нового приказа, сложив руки на груди.

Если до этого перед глазами слегка плыло и тело не слушалось, то сейчас Вику в буквальном смысле начала пожирать удушливая темнота. Она тяжело завалилась набок не в силах удерживаться на руках, пьяно моргая увидела, как Ренат спокойно расстёгивает ремень на брюках.

– Подожди снаружи, – обратился он к Антону у двери, – мне нужно закончить начатое, не люблю уходить от девушки не кончив, не по-мужски это. Я тебя позову потом, поможешь с нашим мальчиком.

На этих словах Вика отвернулась от него и перекатилась, толкнувшись из последних сил. Перед ней лежал беспомощный обнажённый Лёша, его лицо было спокойно и расслабленно, словно он просто спит.

Прости…

Но прошептать этого она не успела, как и почувствовать, как Ренат по-хозяйски переворачивает её обратно. Спасительная тьма, наконец-то, схлопнулась вокруг.