Глава 23

Папа мягко обнимал её своими большими горячими ладонями и тихо пел свою «колыбельную»: «Я свободен, словно птица в небесах…». Песня то проявлялась, то уплывала в сознании обрывками: «…наяву, а не во сне.»* Вика слышала её в темноте и жарком коконе этой дурманящей ласки и заботы, обернувшимся вокруг неё. Навалившейся на плечи и рёбра тяжестью, мешающей глубоко вдохнуть. Вместе с музыкой в тело потекли ощущения, ноющая усталость мышц, странная скованность, а ещё запах… такой родной и любимый аромат, который пробуждал её по утрам с потоками воды.

Гель для душа…

Так пахнет гель для душа Андрея, текущая пена которого так мягко очерчивает его красивое сильное тело, когда она скользит по нему руками. От осознания этого становилось тепло и приятно на сердце, её любимый рядом, обнимает её и оберегает.

Только музыка почему-то становится всё громче и не заканчивается, и поёт знаменитую рок-балладу уже не папа своим чуть хриплым голосом, а сам Кипелов. В ушах начало звенеть от этой громкости, пульсировать в такт отчего-то ускоряющемуся сердцу. Вика попыталась увернуться от этого громкого дискомфорта, выдернувшего её из уютной мягкой темноты, но вместо возвращения сна, кажется, лишь сильней проснулась.

Глаза с трудом открылись, являя размытые очертания её комнаты и окна, на котором колыхались светлые длинные шторы. Тумбочки у кровати, на которой надрывался телефон с надписью на экране: «Незнакомый номер». Вика двинула рукой, чтобы дотянуться и выключить его, но в то же мгновение поняла, что на ней лежит чья-то рука и это… тёмные волоски, часы…

Это не Андрей.

Одновременно жар и холод схлестнулись на её спине, бросая в холодный пот. На ней лежала рука… нет…

Она резко развернулась в объятьях и резко вдохнула, глядя на практически уткнувшееся в неё лицо.

– Лёша… – выдохнула она с ужасом.

Вместе с осознанием того, что они обнимаются в одной постели, пришло ещё и то, что она совершенно голая и чувствует кожей его тело, плотно прижатое к ней. Она чувствовала его пальцы, расслабленно обхватывающие её левую грудь, его голые бёдра, прижатые к её ягодицам, жёсткие волосы на лобке, его дыхание на своём плече. Почувствовала сладковато-терпкий запах пота и секса, окружающий их плотным облаком. Голова закружилась от зашкаливающих сенсорных сигналов из всех концов тела.

Нет… не могло этого быть… как…

– Лёша, – почти простонала она, пытаясь толкнуть его и разбудить. Пусть подтвердит, что ей показалось.

Что у неё не болят связки на внутренней стороне бедра, будто бы кто-то долго и сильно раздвигал её ноги всю ночь напролёт, не тянет между этих ног, словно они… Господи…

– Лёша… – Вика толкнула его локтем в живот, и он заворочался. – Лёша, проснись.

Из другой комнаты послышался звук открываемой двери, еле слышный из-за всё ещё поющего на тумбочке телефона. Отрывок песни заканчивался и начинался вновь по кругу.

Вика попыталась снять с себя тяжёлую руку Разумова и выбраться из капкана его голого тела вокруг неё. В мозгу на одной ноте завыло: «не-е-ет». Этого не могло произойти ни в каком страшном сне, он же ей… она же его как брата… только-только думала о том… как он ей нравится… как человек!

– М-м, – нахмурился Лёша и с трудом разлепил глаза, будто бы совсем не мог проснуться.

Шевельнулся, почувствовал, что у него в руках и, наконец, проснулся.

– Лёш? – жалобно попросила она чего-то. Помощи? Спасения из этого безумия?

Они же не могли трахаться, да? Это же не его сперма, засохнув, тянет её кожу между ног?

– Что за?! – Разумов отшатнулся от Вики, будто его обожгло её раскалённой наготой. Отдёрнул руку от груди и задрал одеяло, чтобы тоже убедиться, что это не сон. – Блять…

Глаза его выражали, должно быть, не меньший ужас, чем у Вики. Он тоже всё это видел и чувствовал вокруг, это не был сон. Абсолютно сумасшедший кошмар на двоих происходил наяву.

Вика только и могла, что как рыба открывать беззвучно рот и качать головой в полнейшем шоке, что ничуть не помогало Разумову успокоиться, с каждым мгновением он приходил всё в больший ужас. Осознание произошедшего почти видимо отображалось на его лице.

 Да и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что они не просто так лежат в кровати голыми, что налицо все доказательства, что у них был секс.

Они…

– Вик, что у тебя телефон надрывается, ты что не слыш… – Маша замерла в распахнутой двери, – …шишь.

И замолчала, быстрым взглядом осматривая их с Лёшей голые, едва прикрытые одеялом тела в смятой постели. Потом её лицо изменилось, словно по волшебству, потеряв все эмоции и став ещё более бледным, чем обычно.

– Маш… – просипел Разумов, потерявший от шока голос почти полностью.

Вместо ответа теперь, кажется, их с Лёшей бывшая подруга и девушка, со всей силы хлопнула дверью спальни, что со стены даже что-то посыпалось, а шторы на окне взвились, как крылья испуганной птицы.

Разумов резко отбросил одеяло и вскочил с постели и ещё раз с неверием оглядел Вику и кровать, скомканную простынь в однозначных пятнах, опустил взгляд на свою предательскую наготу.

– Я тебя трахнул… – хрипло прошептал он, и это не было вопросом.

Вика покачала головой, не понимая, как это могло произойти, как ему ответить, как вообще с этим… жить теперь?

– Я… – выдавила единственное слово она.

– Я тебя трахнул… – как зацикленный повторил он.

Тут из другой комнаты послышался грохот, будто что-то упало.

– Я нихрена не помню! – почти прокричал он, но новый шум за дверью заглушил охрипший голос.

Глянув в ту сторону и что-то осознав, Лёша спешно схватил с пола смятые джинсы и начал их натягивать на голое тело, пытаясь не упасть. Вика тоже сползла с кровати, борясь с накатывающей волнами тошнотой, всколыхнувшей её внутренности то ли от растущей пульсации мигрени, то ли от происходящего безумия. Свершившегося факта.

Разумов выскочил за дверь комнаты, но Вика за ним не успевала, потому что так быстро одеваться ей было сложно. Своего белья она не нашла, потому тоже надевала шорты и блузку так, как есть, не успевая даже застегнуть пуговицы.

– Маша, постой! – крикнул Лёша.

– Хорошо отдохнули?! – Маша схватила что-то со стола и запустила в стену возле двери в спальню.

Разумов едва дрогнул, а Вика неосознанно пригнулась, когда осколки Лёшиной кружки полетели в стороны от стены. Взгляд Вики сам собой зацепился за разбитый Димин ноутбук на полу, который, судя по всему, Маша сбросила со стола первым. Логично, что она обвинила именно его во всём произошедшем и тут же казнила.

– Маш! – пытался что-то сказать Лёша, но, видимо, не мог сформулировать ни одной связной мысли, страдая, как и Вика от жуткого бардака и тумана в голове.

Маша подняла со стола вторую кружку, глянула в неё быстро и выпила содержимое, потом с удвоенной силой запустила в Разумова, который чудом увернулся и та разбилась об противоположную стену.

– Иди к чёрту! – закричала она на него, – идите оба к чёрту!

Разумов перепрыгнул через осколки на полу и догнал её у входной двери, когда она притормозила, чтобы вставить ноги в кроссовки, попытался поймать её за плечи и остановить, хотя с этим ураганом это было невозможно в принципе. Что бы он ей сказал? Я трахнул Вику, но это ничего не значит? Не изменил тебе с твоей лучшей подругой? Не предал собственного друга? Что?

Вика споткнулась, чудом не наступив на стекло, в голове шумело и штормило. От взгляда на осколки кружки в мозгу выстроилась непонятная логическая цепочка, чем-то дикая, но плавно обретающая смысл. Вика перевела взгляд на стол, где что-то должно было стоять.

Вино… оно было в кружке.

Вино нельзя пить.

Вика… не пей…

И перед глазами смазанная картинка длинных чёрных ресниц Разумова, когда он закрывает глаза. Когда? Когда целовал её? Трахал? Засыпал?

Ничего не понятно! Хотелось обхватить голову руками и закричать.

Мимо неё в комнату быстро прошёл Разумов, толкнув плечом, начал, тяжело дыша, озираться по сторонам, потом выудил откуда-то из-под кровати свою футболку-поло и натянул через голову быстрым движением. Потом снова вышел из комнаты, едва не столкнувшись с зависшей в дверном проёме Викой. Её так качало, будто от жуткого похмелья, голова кружилась нещадно.

– Лёша, – позвала она его болезненным голосом.

– Молчи… – он резко обернулся, поднял руку, но так и не продолжил. Обернулся и быстро обулся. Не завязывая шнурки, выбежал из квартиры, чтобы догнать Машу.

Вика пересилила себя и бросилась за ним, наплевав уже на обувь. Он не стал ждать лифта и спускался по лестнице, а ей только и осталось, что услышать его шаги и, взглянув вниз, крикнуть.

– Лёш! Она выпила вино! Нельзя пить вино!

Но он не остановился и не стал её слушать, а тем более отвечать. Вика быстрым темпом побежала по лестнице за ним. Что-то очень плохое она должна была помнить про это вино. Но что? Нельзя пить вино и всё тут. Причём тут вообще вино? Откуда вино у них дома?

Выбежав из подъезда, Вика сразу увидела Разумова, налёгшего двумя руками на капот голубой Мазды, которая выдвигалась угрожающими рывками со стоянки. Маша, кажется, была готова переехать его, если он не уйдёт с дороги. Она несколько раз громко просигналила и так резко газанула, что Лёша сначала потерял равновесие и завалился на капот, а потом по инерции его отбросило обратно, да так, что он упал на асфальт, смачно приложившись спиной и затылком.

– Маша, стой! – крикнула Вика, бросаясь к машине.

Маша выкрутила руль и Мазда по очень короткой дуге повернула прямо перед ногами Лёши, едва не зацепив его.

Нельзя пить вино…

– Лёша! – Вика подбежала к поднимающемуся Разумову, – она выпила вино! Нельзя пить вино!

– Иди домой! – неожиданно резко оттолкнул он её покачнувшись.

Вика отшатнулась, но громкий автомобильный сигнал не дал ей толком понять, что он ей сказал. Они оба обернулись и увидели, как Мазда свернула с облаком пыли на лесную грунтовую дорогу практически перед самосвалом, порожним уезжающим со стройки и уже набирающим скорость.

– Маша! – закричал Разумов ещё до того, как шокированная Вика увидела, как Мазда внезапно резко вильнула и вместо того, чтобы уйти вправо от столкновения с бампером тяжёлого Камаза, дёрнулась влево ему под колеса.

Грохот и звон стекла разорвал утреннюю тишину, когда голубая машинка, кажущаяся маленькой на фоне оранжево-грязного исполина, получила удар в левый бок, отскочила и, перевернувшись раз по дороге, встала снова на колёса и сползла набок в кювет.

Вика не понимала, что кричит она или Лёша, когда они бежали в сторону машины. Самосвал, свернувший в другую от Мазды сторону, чтобы попытаться избежать столкновения, влетел в дерево на противоположной обочине дороги, но это волновало только ошеломлённого водителя, вылезающего из него.

Лёша добежал первым и уже с криком раненого зверя дёргал смятую внутрь водительскую дверь, которая была слишком деформирована, чтобы поддаться. Вика видела надувшиеся подушки безопасности в покорёженном салоне, но не видела девушку внутри.

Разумов бросил бесплодные попытки и обежал машину, чтобы дёрнуть что есть силы другую переднюю дверь, с хрустом и не сразу, но та поддалась и резко распахнулась, отчего Разумов чуть не упал. Затем он повис на ней на мгновение и в итоге просто свалился на колени перед открытой дверью.

– О боже… – громко простонал он и Вика резко затормозила, не добежав пару шагов.

Нет. Нет! Она не могла погибнуть… Сердце внутри подпрыгнуло и больно ударилось в обратную сторону рёбер. Вику затрясло. Только не это!

Лёша протянул руки внутрь салона, а затем и сам нагнулся туда привставая. Вика на негнущихся ногах подошла, чтобы увидеть, как он отодвигает светлые волосы с шеи, лежащей на боку Маши и пытается нащупать пульс. Но взгляд притягивали не трясущиеся руки Разумова, а красные потёки на видимой стороне лица и волосах девушки, безвольно свисающая с сидения бледная рука с тонким запястьем и крошки разбившегося лобового стекла покрывающие всё вокруг.

Разумов застонал и пригнулся к её голове, почти касаясь лбом.

– Лёш… она жива? – едва слышно спросила Вика, подходя медленно ближе. – Лёш? – громче позвала она.

– Звони в скорую, – он резко обернулся.

– Она жива? – повторила вопрос Вика, ведь только он её сейчас волновал.

– Звони, мать твою, в скорую! – закричал Лёша, и Вика отшатнулась как от пощёчины.

Телефона у неё с собой не было, вообще ничего не было, даже обуви на ногах. Но она метнулась к водителю самосвала, мужчине лет пятидесяти с густым коричневым загаром и разбитым носом, который уже обходил покорёженную Мазду, чтобы заглянуть, что с водителем.

– У вас есть телефон? Вызовите скорую! Пожалуйста! Быстрей!

– Конечно, – заволновался он, – сейчас!

Быстро набрав номер, он уже через мгновение называл адрес и рассказывал про аварию на выездной дороге. Со стороны жилых домов потянулись любопытные жители, чтобы посмотреть, что случилось и поглазеть на суету вокруг разбитых машин.

Вика, опираясь на помятый багажник Мазды, чтобы не упасть, вернулась к Разумову, сидящему на коленях у машины. Он продолжал держать руку на шее Маши и тяжело дышать, склонив голову.

– Она жива? – повторила Вика ещё раз вопрос, понимая, что скорей всего да, раз он просил скорую. Но до конца не могла быть уверена. – Лёш, я помогу…

– Отойди… – не поднимая головы прорычал он сквозь зубы.

– Лёш, – скованным спазмом горлом выдавила Вика, чувствуя, как глаза наполняются слезами и они начинают вытекать и ползти по щекам.

Как? как оно вот так всё перевернулось в один миг? Как это возможно? Орать хотелось в голос, но сил не было. Хотелось хотя бы подойти ближе и увидеть Машу, дотронуться до неё и убедиться что…

– Отойди! – рыкнул опять Лёша, когда она попыталась, – просто уйди… – обессилено выдохнул он таким голосом, что сердце Вики разрывалось в клочья. Она отошла назад и встала как соляной столб перед ними, лежащей без сознания… или мёртвой Машей, и стоящим перед ней на коленях Разумовым.

Сквозь стучащий в ушах пульс слышался далекий вой скорой или полиции, кто там из них мчался первым. Кто-то из подоспевших зевак нетерпеливо тряс её за плечо, желая что-то узнать. Плевать было на всех них, её волновали только её друзья…

Даже если они больше не захотят себя таковыми считать.

Скорая подъехала минут через пять или, может быть, вечность по внутренним ощущениям сломанных часов. Лёшу быстро отодвинули как помеху и сказали отойти подальше и не путаться под ногами, пока фельдшеры, наполовину нырнув внутрь салона машины, что-то делали с Машей, чтобы помочь ей.

Разумов стоял в стороне и смотрел на всё это действие, подняв руки к голове и взявшись за волосы. Когда Вика снова подошла к нему и попыталась заговорить, тут же её заметил и выставил руку в предостерегающем жесте.

– Не надо.

– Лёш, пожалуйста, я не понимаю, как это могло получиться, – сквозь все ещё набегающие слёзы проговорила Вика.

– Просто… – он тяжело сглотнул, посмотрев на неё голубыми глазами полными боли, – просто не говори со мной.

– Лёша, я бы никогда не стала. Ты тоже… я знаю…

– Да ты… – он сглотнул ещё раз, потом вдруг резко дёрнулся и в несколько широких шагов отошёл к ближайшему дереву у кромки дороги, опёрся на него рукой, согнувшись пополам.

Вика вздрогнула, услышав, как его стошнило, потом ещё раз. И снова. Разумов закашлялся и, тихо застонав, сплюнул в траву.

Вика отвернулась не в силах наблюдать за его мучениями, чтобы увидеть тут же, как к останкам Мазды уже подкатили каталку и осторожно вытаскивают Машу, чтобы переложить на неё. Её голову покрыли белыми повязками, пропитывающимися тёмными пятнышками, шею застегнули в фиксирующий воротник, даже вставили какую-то капельницу в вену и держали теперь прозрачный мешок на весу.

Она жива. Слава богу.

Вика хотела было уже подойти к врачам и узнать подробности, как её за плечо поймал Разумов и заставил резко обернуться от неожиданности.

– Вика, отойди.

– Лёш, не прогоняй меня! – не выдержала она, – я не могу просто отойти! Я не понимаю, что происходит, как это вообще могло случиться, как мы… – она запнулась на словах, понимая, что сказать ещё раз о том, что они переспали, у неё не хватит силы духа.

– Ты хочешь поговорить об этом СЕЙЧАС? – прикрикнула на неё Лёша, заставив отшатнуться, потом выдохнул и чуть взял себя в руки.

– Я не хотела… – прошептала Вика.

– Иди домой. Найди Машин рюкзак, в нём все её документы. Привезёшь в больницу. Её в Комунарку везут, я с ней. Ты слышишь меня? – он тряхнул её, потому что Вика, оцепенело хлопала на него глазами. Происходящее медленно вплывало в её сознание, заставляя дрожать ещё сильней. – Иди домой, Вика!

Разумов толкнул её, чтобы привести в чувство и Вика едва не упала. Как заворожённая замерла и осталась смотреть, как он идёт за каталкой, утаскиваемой в открытую машину скорой, а затем, дождавшись, пока её погрузят, и сам садится внутрь.

Как только раздвижная дверь захлопнулась с громким стуком, Вика будто очнулась, огляделась по сторонам и увидела, что вокруг полно народу, приехала полиция и даже одна пожарная машина на случай, если повреждённые автомобили загорятся.

Как хорошо, что это была не машина второго отряда. Встретиться в такой ситуации с командой Андрея, которую она знала как добрых знакомых, не хотелось бы совершенно.

Поэтому она молча развернулась, и пока к ней не обратилась полиция как к свидетелю, спешным шагом направилась домой. У неё есть миссия. Единственное, чем она могла сейчас помочь Маше и Лёше. Привезти документы.

Привезти…

У подъезда стоял Антон, Вика с сомнением моргнула. Что не так с Антоном? Господи, какой же кавардак в голове!

Она прошла мимо него, стараясь не глядеть в глаза, потому что тот внимательно следил за ней, провожая взглядом. Сердце начинало ускоряться от взгляда на его лицо, но Вика не могла понять отчего.

Она спешно прошла в подъезд и вызвала лифт, нервно сжимая пальцы рук. Тот прибыл и с громким сигналом открыл двери, Антон в последний момент заскочил в кабину прямо за ней .

– Что-то случилось? – спросил озабоченно он, а Вика неосознанно отодвинулась в противоположный угол, а потом плавно переместилась к двери. Что не так с Антоном? Что? Рядом с ним, почему-то начинала накрывать самая настоящая паника, хотя причин тому, казалось бы, совсем нет.

– Ничего, – почти машинально ответила она.

– Там машина столкнулась с Камазом, это подруги твоей?

Вика тяжело сглотнула и поглядела на его руки, которыми он зацепился за петельки на поясе джинсов. Почему её бросает в пот от вида его рук и есть ощущение, что она знает какие они на ощупь. Что у него жёсткие мозоли на кончиках пальцев.

Дверь лифта открылась за спиной и Вика чуть не выпала в холл, но быстро поймала равновесие.

– Я тороплюсь, – бросила она пятясь.

– До встречи, – странно улыбнулся Антон, и створки сдвинулись. Лифт уехал.

Вика заморгала и, придя в себя, побежала в квартиру, дверь которой осталась открытой. Бегло осмотрелась и, вспомнив про стёкла на полу, надела свои сандалии у входа. Проходя в комнату, она обратила внимания на крупный осколок донышка кружки и красную полосу, тянущуюся по уголку. Внутри было красное… вино!

Вика подняла этот осколок и, огляделась в поисках рюкзака Маши, тот висел на складном стуле рядом. Хорошо, на месте. Надо ехать, только переодеться сначала. Добавить немного одежды. Отложив осколок на край стола, Вика с сожалением посмотрела на разбитый ноут на полу. Это всё потом.

В спальне её ждал новый шквал эмоций и смутных воспоминаний. Кроме вина, которого нигде не оказалось, за исключением похожих остатков на дне осколка кружки, она помнила и непонятные ощущения. Чьи-то руки на своём теле, жёсткие грубые, сжимающие и тянущие в стороны её ноги, руки, всё.

Всё таки что-то было.

Вика мотнула головой и быстро разделась, бросив на кровать шорты и блузку. Нашла чистый комплект простого белья, затем джинсы и футболку, схватила с вешалки джинсовку, чтобы ехать на мотоцикле. Пока она прыгала на одной ноге, одеваясь, едва не упала несколько раз, от накатывающего головокружения и ощущения тяжёлого похмелья.

Перед тем как выйти из комнаты уже одетой, она встала на мгновение перед кроватью и осмотрела смятую постель. Она это уже проходила. Это уже было!

Надо выключить эмоции и панику, и включить мозг. Они с Лёшей ни за что не стали бы спать друг с другом. Ни с её, ни с его стороны даже мыслей таких не было! Почему сейчас вдруг передумали?!

Ты рождаешь в людях самые их низменные чувства, вожделение, желание…

Внезапным порывом Вика собрала с кровати простынь, завернув её компрометирующими пятнами внутрь, туда же засунула свою одежду. Потом унесла этот ком в гардеробную комнатку и затолкала на дальнюю верхнюю полку.

Надо разобраться. Это всё слишком похоже на её секс с Димой. Даже, если все ее чувства кричат о реальности произошедшего, и сердце готово разорваться на части от стыда и ужаса, все равно слишком много нестыковок.

С этой мыслью она взяла шлем с полки и вышла из квартиры, захватив Машин рюкзак и осколок, надёжно заперла дверь на два замка. Она подумает об этом по дороге.

––

* – Песня «Я свободен», испольнитель Кипелов В.А.