Глава 24

Улицы неслись вокруг неё смазанным пёстрым пятном, в забрало мотоциклетного шлема бился упругий воздух, а под ним Вика сражалась с накатывающими слезами. Несмотря на все усилия взять себя в руки, это почти не удавалось и лишь сильней хотелось разрыдаться в голос.

По дороге в больницу зазвонил телефон, зажатый во внутреннем кармане джинсовки, но взять трубку Вика не могла, кто бы это ни был, потому что тогда она наверняка свалилась бы с мотоцикла. Лишь припарковавшись на стоянке, она добралась до аппарата и проверила, от кого же был вызов. Это был Андрей.

Только сейчас Вика осознала, что не помнит, звонила ли ему вчера вечером. Вообще толком не может вспомнить вторую половину дня, которая всплывала в мозгу как что-то перекрученное и разорванное бессмысленными отрывками ощущений, слов, непонятных эмоций. И именно это приводило к мысли, что секс между ней и Лёшей не был ни запланированным актом, ни досадной случайностью.

Если бы не все «доказательства», что остались после него, она вообще поверила бы в то, что он приснился. Правда, это не объяснило бы, почему они оказались голышом в объятьях друг друга. Чтобы поговорить с Андреем, ей нужно было сначала привести свои мысли в порядок, потому что совершенно не было понятно, что же именно ему надо рассказать. Должно ли это быть признание?

Помнив, где вход для посетителей приёмной скорой помощи, Вика сразу направилась в нужный корпус, находящийся чуть в стороне от главного здания. Пройдя небольшой сквер, она подошла к стеклянной двери, но не успела войти, как с той стороны к ней вышел Разумов. Бледный, измученный, с тёмными кругами под глазами и видом, будто это он попал в аварию, а не Маша.

– Лёша! – она бросилась к нему с первым желанием обнять и утешить, понимая, как он переживает из Маши, и что сейчас чувствует. Но Разумов остановился, увидев её, и будто бы всем телом показал, что не стоит его сейчас трогать.

Вика выдохнула. Это она тоже могла понять. Натрогался уже.

– Я привезла все её вещи, – она показала рюкзачок, стянув его с плеч. – Документы.

– Хорошо, спасибо, – сухо ответил он, не поднимая взгляда, забрал у неё рюкзак и ушёл с ним к посту внутри холла.

Вика зашла и огляделась, знакомая обстановка рисовала в памяти картины её ожидания здесь новостей о пострадавшем на пожаре Андрее. Ольга будто только вчера сидела перед ней вон на том неудобном диванчике.

Затем она нашла взглядом Разумова, который выкладывал на стойку паспорт и страховую карту Маши и что-то отвечал на вопросы администратора, хмурясь и кивая. Через несколько минут он снова сгрёб всё в рюкзак, и закинув на плечо, направился прямиком к Вике. Теперь было ясно то, что он собирается поговорить и с ней.

– Что говорят врачи? Как она?

– Состояние средней тяжести, черепно-мозговая, – Лёша, наконец, взглянул на неё, – и больше ничего. Мы не родственники.

– Она жива, это главное. С остальным мы справимся, – сделала она неловкую попытку утешения.

– Мы… – Разумов покачал головой и пошёл на улицу, Вике пришлось поспешить за ним, разговор нужно было продолжить.

Они отошли к дальнему углу сквера у корпуса, и Разумов притормозил у скамейки, будто раздумывая, присесть на неё или нет. Вика догнала его, но не успела она начать, как он заговорил первым.

– Я позвонил её родителям, они приедут в Москву сегодня вечером или завтра утром, как билеты удастся купить.

– Это хорошо, они очень добрые, тебе понравится её папа, он…

– Её папа? – взорвался Лёша, – я изо всех сил держусь, чтобы не свалить из её жизни раз и навсегда, а ты хочешь, чтобы я познакомился с её папой?! После всего, что я сделал?! Как я ему в глаза буду смотреть?! Как я ей… – он прервался на полуслове и взялся за голову, сжал её с силой.

– Лёша, послушай меня, – Вика понимала, о чём он говорит, и, быть может, и сама пришла бы к такому выводу и с Машей, и с Андреем. Только здесь было одно жирное НО.

– Я не хочу! Я даже смотреть на тебя не могу! – едва не крикнул он.

– Выслушай, а потом можешь не смотреть, хоть до конца жизни! – начала заводиться и сама Вика. Будь что будет. – Выключи хоть на секунду свои эмоции и подумай как следователь, мы же не могли на самом деле добровольно переспать!

– Это какой-то бред! – он закрыл лицо ладонями, погружаясь, вопреки её просьбе, в эмоции с головой.

Вика взяла его за запястья и потянула руки, отнимая их от лица.

– Это и есть бред! Этого не могло случиться, я не захотела бы спать с тобой, у меня даже мысли такой не было! Ты мой друг, Лёша! И я люблю Андрея, больше жизни люблю! Никогда бы я этого не сделала!

Он посмотрел на неё глазами полными боли.

– Ты бы тоже! – продолжила она убеждать его.

Но Лёша почему-то отвёл взгляд и мягко высвободил руки из её ладоней. Он отвернулся в сторону и посмотрел куда-то вдаль, нервно пожевал губу, закусывая тонкую пересохшую кожу.

И Вика поняла, что это значит. Видео.

Смотри, куда оно его привело? Смотри, что ты с ним сделала!

Это были не её слова, но она их помнила. Непонятно, откуда и почему они сейчас в самый подходящий момент всплыли из её памяти, но самым важным было то, что говорил их Ренат.

Ренат…

– Лёш, не прячься от меня, – она положила руку на его щеку, пусть у неё и было ощущение, что он готов бежать от неё и никогда не оборачиваться, потому что происходящие события начали разрушать его жизнь.

Но всё же он обратил на неё свой взгляд.

– Я хотел… – произнёс он едва слышно.

– Я знаю, – спокойно ответила Вика. И да, она знала это, так же вынимая мутные стёклышки картин и слов из болота памяти.

Видела бы ты, какими глазами он смотрел на те видео ночью, как он дышал, как распалялся…

– Но это не значит, что ты сделал бы это.

– А разве нет? Разве не сделал? – с надрывом спросил он.

– Я не знаю, – стараясь скрыть волнение, ответила Вика, – и ты не знаешь. Мы ничего не помним, у нас есть только место преступления и косвенные доказательства.

– Косвенные? Да я… – задохнулся он, – да у меня…

– Весь набор ощущений, будто всё было, да? – прервала она его, не сильно желая, чтобы ему пришлось выворачивать себя перед ней наизнанку. Она и так могла представить, как он чувствует себя сейчас. – И эти следы на постели, ты же про них думаешь? На мне этого было не меньше, будто мы устроили настоящий секс-марафон. Так не могло произойти, чтобы мы даже мгновения не вспомнили! Ты понимаешь, о чём я?

Лёша нахмурился и сжал губы, задумавшись над её словами. Очень нужно было добиться того, чтобы его разум возобладал над эмоциями.

– Я помню какое-то вино, понимаешь? Вино, – она заглянула в его блуждающий в задумчивости взгляд, – но бутылки нигде не было. Только Маша выпила что-то из кружки и потом разбила её. А затем разбилась сама на машине.

Взгляд Разумова, обращённый на Вику, изменился от удивления до неподдельного ужаса.

– Нас опоили! – выдохнул он в шоке. – Но как?

– Я не знаю! – от этих эмоций Вику и саму начинало потряхивать, – у меня только жуткая каша в голове и вот это, – она вытащила из кармана джинсовки кусок кружки с красным следом.

– Это та самая, из которой пила Маша?

– Да, я подобрала её с пола, заметив остатки! Это очень похоже именно на вино по цвету!

– Идём, – внезапно схватил её за руку и потащил куда-то в сторону Разумов, – нет, подожди! – он снова остановился и потёр лицо, словно метался между какими-то решениями.

– Твой знакомый врач, он сегодня работает? – Вика кажется угадала его порыв. – Он сможет сделать анализ этих остатков?

– Не знаю, возможно, – Разумов оглядел осколок у неё в руке, взял его осторожно за край и тут же порезался. Сунул машинально палец в рот, но тут же вынул, – а ещё анализ крови. Мне, тебе и Маше. Если нас с тобой опоили, то могло что-то всё же остаться в крови, мы с тобой, как проснулись, сюда помчались. Даже воды не пили.

Лёша снова тащил её за руку куда-то в задние дворы больницы, доставая на ходу телефон из кармана джинсов.

– Надо сделать все анализы, – включился его режим следователя, – сутки ещё не прошли. Ты ходила в душ?

– Нет.

– Отлично, я тоже, значит, можно проверить, было ли что-то между нами на самом деле. Есть специальные тесты на…

– Изнасилование, – вставила она, – да, я помню. Меня проверяли после ограбления и… – она замерла и встала как вкопанная, Лёша от неожиданности даже выпустил её руку.

– Ты чего?

Вика посмотрела на него, пытаясь переварить новую порцию бреда из закромов её головы. Как только она вспомнила про ограбление, перед внутренним взором будто всплыла надпись большими красными буквами: “Антон”. Чем дальше, тем больше она находила подтверждений своей теории, что их внезапный необос… почти необоснованный секс случился добровольно.

– Неважно, идём, сделаем все анализы. Надеюсь, твой доктор не посмотрит на нас как на психов.

– Он нас с Андрюхой давно знает, ещё со службы. И не такое бывало. И сейчас, если честно, – Лёша нервно усмехнулся, – вообще всё равно, кто и что о нас подумает.

Кроме Маши и Андрея, добавила Вика мысленно.

***

К их счастью, Игорь Сергеевич, хоть и смотрел на них, как на безумных, но всё же согласился устроить им полную проверку без оформления документов. Взял все необходимые анализы, включая кровь, на исследование. Вике снова пришлось вытерпеть не самые приятные процедуры взятия мазков и образцов с кожи. Чем дальше, тем больше они с Разумовым теперь будут должны этому врачу, потому что ему придётся как-то договариваться с лабораторией, чтобы анализы не только провели тайком, но и сделали это как можно быстрей.

Вот уже почти час Вика сидела на офисном стуле в непонятном коридорчике где-то в служебных помещениях больницы, обнимая руками свой шлем. Лёша куда-то отошёл вместе с врачом и попросил подождать его здесь, но Вика начинала нервничать.

Только бы её теория подтвердилась. Только бы секс был не настоящим, а точно таким же фальшивым, как с Димой или даже с Ренатом в башне. Если их действительно опоили, то это снимет хотя бы часть вины.

Разумов вернулся за ней и повёл за собой куда-то ещё дальше по коридорам, завёл в небольшую комнатку со шкафами и столом у окна, на котором стояли чайник, разношёрстые банки с кофе и несколько кружек. Это было похоже на комнату отдыха для персонала и не факт, что врачей.

– Садись, давай попьём кофе, – уже намного спокойней разговаривал Лёша, хотя совсем недавно казалось, что ещё немного, и он рухнет по крутой спирали в нервный срыв. Как, впрочем, и Вика. Она отложила шлем на пустой стул, села за стол напротив Леши.

– Есть хоть какие-то новости?

– Маша пришла в себя, – ответил он сразу о самом важном, – у неё сильное сотрясение и рассечение, но подушки безопасности спасли её от худших травм. Был только неизбежный боковой удар. Она должна поправиться через неделю-другую.

– Слава богу, – опустошённо выдохнула Вика, радуясь тому, что всё почти обошлось, и что им не пришлось ждать приезда родителей, чтобы узнать о её состоянии. Потом она осторожно уточнила. – А о нас есть?

– Есть, – Лёша устало потёр переносицу, сомкнув брови, – я теперь знаю, почему у меня так трещит голова, будто я выпил ящик водки в одно лицо. У тебя болит голова? – поинтересовался он, выставляя на стол перед ними две кружки и нажимая кнопку на старом электрическом чайнике.

– Сейчас чуть меньше, но да. Поначалу я думала, меня вырвет от этой боли.

– У меня такая же клиническая картина и… – он сделал паузу, чтобы сыпануть в чашки по ложке гранулированного растворимого кофе, – прочие симптомы отравления фенобарбиталом.

Вика откинулась на спинку стула и выдохнула, закрыв глаза на мгновение.

– Это и не было похоже на обычное похмелье от вина.

– Смешанный с алкоголем он подействовал очень быстро и, должно быть, вырубил нас. Но то, что отшибло нам память, пока не установили. Видимо, был ещё какой-то препарат.

Чайник забурлил и щёлкнул и Вика вздрогнула.

– Хорошо, что доза была небольшая, могли ведь и совсем не проснуться, – в задумчивости проговорил Лёша, наливая кипяток в кружки. По комнатке поплыл душный химический запах растворимого кофе. Но даже он был приятен обещанием вытравить из головы туман и боль, пробудив окончательно.

– Хорошо, – согласилась Вика, только подумав о том, что бы могло произойти, если бы…

Не волнуйся, Антоша у нас доктор…

– Знаешь… – начала она, – я почти на сто процентов уверена, что это Ренат.

Разумов посмотрел на неё над парящей кружкой, которую поднёс к губам.

– Я тоже сразу об этом подумал, – согласился он. – Мы ездили к нему домой, вернулись и всё… Провал. Даже не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы сложить одно с другим. Я только не могу понять, зачем так? Какого хрена вообще надо было опаивать нас? Не просто припугнуть или попытаться дать денег, чтобы мы не устраивали расследования? Что за… бред?! – не выдержал он.

– Он хотел, чтобы мы страдали, – неожиданно даже для самой себя сделала вывод Вика. – Я не знаю, как он это провернул… – она покачала головой в неверии, что её бывший мог так низко пасть, – и зачем. Но я словно чувствую это. Это было…

– Что? – Лёша смотрел на неё в ожидании.

– Наказанием.

– Он больной? – скривился он.

Вика только пожала плечами. Зачем этот вопрос, если чем дальше, тем очевидней на него ответ. Все эти безумные коллекции, преследование, звонки и сообщения.

– Неужели он не подумал о том, что мы можем не поверить в происходящее и начнём копать правду, пойдём делать анализы, проводить расследование?

– Я думаю, он рассчитывал на то, что мы отупеем от эмоций. Что для нас это будет таким шоком, который нас просто сломает. Заставит замкнуться и продолжать совершать глупости. Или бросить все наши действия в его направлении, занимаясь только своими взаимоотношениями, или окончательно переругаемся и разбежимся.

У тебя очень хорошие друзья.

– Я не понимаю, какими силами, но ты сломала его план, Вика. Несмотря на все эмоции, ты даже меня вразумила. Я, по сути, действовал точно по его плану, я почти сбежал от тебя не в силах выносить чувство вины.

– Жаль, что это не сильно меняет то, что произошло с Машей. Она застала нас, попала в аварию, ей больней всех. Самой пострадавшей стороной стала именно она, как бы изначально ни задумывал Ренат.

– Самое плохое в этом всем, – вздохнул Разумов и отпил невкусный кофе, – что, кажется, у него получилось выполнить слишком большую часть.

– Что значит, получилось? – насторожилась Вика.

Лёша выпил почти полную кружку залпом и зажмурился, отставляя её в сторону, будто это придало бы ему храбрости. С такой температурой он должен был серьёзно обжечь язык.

– Вика, – виновато уставился он на неё, – тебе нужно ещё раз сходить к Игорю Сергеевичу.

– Для чего? Он же взял, всё, что нужно.

– Для того, чтобы такой дебил, как я, не стал внезапно отцом.

Кружка дрогнула в руках, и Вика спешно поставила её на стол, так и не пригубив содержимое.

– Даже так? – её надежды на «понарошку» разбивались, как хрупкий стеклянный замок.

– Я не знаю, как технически. Либо мы под какой-то наркотой сделали это сами, либо с чьей-то помощью, – было видно, что Лёше тяжело это говорить вслух. Он тоже надеялся до последнего, что всё лишь внешняя мишура. – Басманов совсем конченный маньяк, если это его рук дело. Хотя о чём я? Конечно, его!

– Мы же были без сознания! – Вика чувствовала накатывающую вновь тошноту.

– Вик, я даже не знаю, как тебе сказать… – он потёр лицо, словно желая спрятаться. – Сергеевич в твоих анализах обнаружил следы моего семени. И соскоб с кожи тоже мой. И постель, я почти уверен, тоже в моих пятнах. Я не знаю как. Этот грёбаный извращенец дрочил, наверное, мне, пока рука не отсохла! – взволнованно задышал Лёша, – я даже анализ для сравнения еле сдал! А потом… потом он пихал всё это в тебя! Или как-то ещё! Чёртов ублюдок!

– Хватит, – взмолилась Вика, закрывая уши.

– Или он играл с нами, как с куклами! Входит и выходит, блять! Чего он хотел добиться? Чтобы ты еще и забеременела для полного счастья? Или чтобы у нас не осталось сомнений? Да кем… кем надо быть, чтобы такое!

– Лёша, хватит! – Вика резко встала и пошла к выходу из комнаты, но через пару шагов её прорвало.

Она закрыла лицо руками и всхлипнула, слёзы покатились по её щекам. Была у всего происходящего ужаса точка кипения и, кажется, Вика её достигла. Всего пару дней назад она мечтательно обдумывала идею продолжения рода с Андреем, а сегодня ей надо бояться того же с Лёшей. Как? Как не сойти от этого всего с ума окончательно?

Тёплые ладони осторожно легли ей на плечи, потом медленно скользнули на спину, словно он был не уверен, не оттолкнёт ли она его. Вика не могла этого сделать. Он ведь не был во всём этом виноват. Это только она.

Она во всём виновата!

Объятья сомкнулись, и Разумов прижал её к своей груди.

– Прости меня… – прошептал он, возле её опущенной головы, – прости меня за всё.

– Как… – почти в голос рыдала она, – как мы расскажем всё это… Маше… Андрею?

– Я не знаю, – скованным голосом отвечал Лёша, поглаживая её по волосам.

– Как он сможет смотреть на меня… на нас…

– Я просто убью этого ублюдка и очищу нашу совесть, – сказал он с отвращением и решимостью, – пойду к нему домой и завалю из табельного, скажу, что это была самооборона! Или подкараулю на стоянке и раздавлю его, буду ездить по нему колёсами, пока не останется только мокрое мерзкое пятно из его дерьма!

Вика подняла на него заплаканное лицо.

– С ним почти всегда охрана, скрытая сидит где-нибудь в машине и наблюдает до последнего. Они тебя застрелят раньше, чем ты оружие достанешь. Это отец к нему приставил, чтобы защитить единственного, но проблемного наследника.

– Да плевать на охрану, значит, мы пойдём вдвоём с Андреем и посмотрим, кто круче два бывших спецназовца или горстка спортсменов в костюмчиках!

– Пожалуйста, не надо! – Вика взялась за ворот его футболки, – я не смогу с этим жить, если с вами что-то случится!

– Лучше сдохнуть в бою, отстаивая честь женщины, чем смотреть, как он о нас вытирает ноги и издевается над тобой!

– Как Маша будет с этим жить?

– Вика, – отвёл глаза Разумов, когда она задела его за живое. – Последнее, что вспомнит Маша, это как мы лежим с тобой в постели. Думаешь, она заплачет на моих похоронах?

– Заплачет! Ещё как! Никто не сможет больней разбить ей сердце, чем ты своей смертью. Даже если ты погибнешь в попытке доказать, что ты не виновен в измене.

– Дурацкие аргументы.

– Я знаю, – Вика вздохнула и уткнулась лбом в его плечо, – и знаю, что они действуют.

Разумов бережно погладил её по спине.

– И как тебя от меня ещё не тошнит? После всего, что случилось.

– Меня сейчас тошнит только от голода или фенобарбитала… я не знаю. Но не от тебя.

– Не пойми меня неправильно, – Лёша поднял её от себя за плечи и вытер слезу с щеки большим пальцем, – но я так понимаю Андрея. Ты не такая, как все.

Вике на эти слова хотелось истерически рассмеяться, это, если она сейчас не упадёт в обморок от пережитого за сутки стресса.

– Пойдём, допьём кофе, а то я, кажется, тоже сейчас сдохну, – он потянул её за руку обратно к столу, – вон смотри, печенье есть, мы выживем.

Вика усмехнулась, слабо и неуверенно. Они уселись за стол и нашли не только печенье, но и коробку с Нурофеном, из которой взяли по паре таблеток каждый, чтобы унять головную боль.

Через полчаса пришёл Игорь Сергеевич и забрал Вику на процедуру, оставив Разумова мрачно допивать третью кружку кофе.

Когда он привёл её обратно в подсобку, Разумов сидел, подперев голову руками и закрыв глаза. Но как только дверь щёлкнула, встрепенулся.

– Всё нормально?

– Да, – опустошённо вздохнула Вика, – насколько это может быть.

– Мне жаль, – снова извинился он за не своё преступление.

– Я хочу выйти на улицу и позвонить Андрею, – сообщила она, – уже несколько пропущенных от него. Наверное, сходит с ума от неизвестности, почему я не беру трубку.

– Хорошо, только далеко не отходи. Я сейчас проведаю, есть ли новости о Машиных анализах и потом поедем домой. Не хочу отпускать тебя туда одну. Осмотрим квартиру и соберём все возможные улики. Будем давить Басманова законными методами, при которых никто не погибнет.

Вика натянуто улыбнулась этому хорошему, но несбыточному плану.

– Конечно, – кивнула она и вышла из комнатушки.

В конце коридора сквозь прозрачные двери лился дневной свет. Она вышла на улицу и отошла буквально на пару шагов, глубоко вдохнула, обдумывая, что же ей сказать Андрею обо всём, что происходит. Об аварии, травме Маши и… всём остальном, о чём невозможно сказать и нельзя скрывать.

Господи…

Чуть дрожащими руками она достала телефон из заднего кармана и нажала на вызов на строке с именем любимого.

– Вика! – взволнованно ответил Андрей, будто только и ждал её звонка, – детка, что случилось? Почему ты не звонила мне? Почему не берёшь трубку? Я уже почти собрался ехать к вам. Лёха тоже не отвечает с утра.

– Андрей, – Виктория попыталась заставить свой голос не дрожать, – Маша попала в аварию. Мы сейчас Лёшей в больнице, ждём новостей.

– Боже, что случилось?

Вика проглотила острый ком в горле. Нет. Она не может пока рассказать ему, что случилось на самом деле. Она не будет этого скрывать, но ей нужно хоть немного времени, чтобы осознать, как это объяснять. Свыкнуться с реальностью и найти в ней своё новое место. Новое место Андрея.

– Она на своей Мазде столкнулась с самосвалом возле нашего дома, на лесной дороге.

– Как она? Что говорят врачи? – Андрей волновался, это было слышно по его голосу.

– Тяжёлое сотрясение, но всё будет хорошо. Должно обойтись без последствий. Лёша попытается чуть позже пройти к ней в палату и увидеть. А ещё он позвонил её родителям, они тоже приедут.

– Вик, я приеду к вам. Я не могу слушать, как ты страдаешь. Лёхе тоже нужна поддержка. Где вы сейчас?

– Андрей, не надо, – вырвалось у Вики, единственное правильное на её взгляд решение. Ни она, ни Лёша ещё морально не готовы посмотреть ему в глаза. – Давай… давай завтра, если будет нужно.

– Почему завтра? Как я могу быть тут, когда такая беда?

– Пожалуйста! Любимый, у нас всё будет нормально, мы держимся, уже пришли в себя, – поток успокоительной полуправды полился из её уст сам собой. – Маша в надёжных руках, она тоже будет в порядке. И Лёша справится. Тебе осталось всего ничего, несколько дней и выпишут.

– Да что ты так всё время заботишься о моём лечении, Вик? Как оно может быть на первом месте по сравнению со всем остальным?

– Потому что ты для меня на первом месте! – не выдержала она. Но не будет же она ему говорить, что не уверена в том, что он сможет спокойно принять такой удар, даже не измену как факт, а то что это было самым мерзким и подлым способом подстроено именно для того, чтобы навредить и ему в том числе.

Достаточной силы будет удар, чтобы заглушить боль от удара, который нанесёшь ему ты с его лучшим другом?

Она не даст Ренату нанести такой удар. Она должна взять всё под свой контроль и нивелировать все возможные разрушения, которые уже совершены. Её дружба с Машей, её отношения с Разумовым, её последние капли верности Андрею.

– А ты для меня! И потому я хочу быть сейчас рядом с тобой, я не подыхать со скуки тут в палате.

– Андрей… – почти шёпотом произнесла она, закрывая глаза, – всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Просто подожди до завтра, и ты сам всё увидишь. Нет поводов волноваться, ты можешь спокойно отдыхать и ходить к терапевту и на процедуры. Это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы я не начала волноваться ещё и за тебя.

– Вик, – он понимал, куда она клонит, явно намекая на его слабости.

– Пожалуйста, сделай это ради меня. Будь спокоен, будь в порядке, и продолжай лечение. Это для меня важней всего. Ты, любимый, для меня всё! Вся моя жизнь!

Он замолчал на целую бесконечную минуту.

– Только ради тебя.

– Спасибо. Я люблю тебя.

– И я.

Прощаться было так тяжело, но говорить с ним ничуть не лучше. Вика вдохнула полной грудью и смахнула крохотную слезинку из уголка глаза.

– Виктория Скворцова? – спросил кто-то за её спиной и она обернулась.

Перед ней стояли два мужчины и первым делом она дёрнулась назад к двери, но один тут же перегородил дорогу. Это люди Рената? Чёрт! Зачем она вышла одна? Как они нашли её?

– Да, – робко ответила Вика, пытаясь придумать пути к бегству.

Но двое быстрым движением достали удостоверения и открытыми ткнули ей в лицо, одновременно, беря её за руки.

– Вы задержаны по подозрению в краже в особо крупном размере.

На её запястьях защёлкнулись наручники.