Глава 25

В комнате был только стол и два стула возле него, покрашенные стены и никакого окна. Только входная железная дверь. Если бы Вика ориентировалась только по фильмам, то могла бы подумать, что это именно так и обставлено обычно в настоящем полицейском участке. Но в последние дни она слишком болезненным опытом была научена не верить вообще ничему.

А сомневаться причины были.

Несмотря на то, что ей показали удостоверения и даже засунули в полицейскую машину, отобрав и выключив телефон, в отделении, куда её доставили, завели через какую-то боковую дверь и без оформления заперли в этой комнате. Отделение находилось в Румянцево, совсем недалеко от её района, это она определила, банально следя за дорогой.

Но почему арест по серьёзным обвинениям прошёл без единой бумаги? Что-то здесь было нечисто.

Даже её тихо гудящая голова не мешала понять, что это какая-то липовая акция, которую мог устроить только один человек. Осталось только дождаться его следующего шага.

Бить по двери и орать Вика попробовала сразу, указывая на незаконность задержания, но её быстро отпихнул один из тех, кто её привёз и сказал, что отправит в камеру к бомжихам и наркоманкам, если не заткнётся.

Комната была комфортней камеры, а учитывая плохое самочувствие, от такого соседства её тошнило бы, не переставая, поэтому тут сложно было спорить. Она сразу начала перебирать в мыслях, что будет делать Лёша, как только поймёт, что она не вернулась с улицы, где должна была всего лишь позвонить Андрею. Наверняка начнёт её искать. Ей оставалось верить в него и то, что он обязательно справится и вытащит её отсюда. Посмотрит камеры в больнице, проверит по номеру полицейскую машину, всё!

Вера в Разумова не иссякла даже после всего случившегося, а это значило, что Ренат не смог добиться главного, изолировать её от друзей и их помощи. Более того, именно его поддержка помогала ей переварить это ужасное изнасилование, которому они оба подверглись.

Дверь ржаво скрипнула, как в дешёвом фильме, и в комнату вплыл давно ожидаемый субъект. Но вместо привычного мерзкого приветствия, от которого Вику каждый раз передёргивало, он молча прошёл и уселся на стул перед ней, сложив руки на груди и задумчиво глядя, чуть прищурившись.

Вика молчала и продолжала упрямо смотреть на Рената, почти не моргая. От запаха его парфюма, правда, в мозг полезли непонятные и будоражащие картины и ощущения: его рука на её животе, губы на шее, шёпот в ухо и бешеный пульс и страх за Лёшу, лежащего на полу.

Вика неосознанно выпрямилась, напрягаясь, а Басманов будто только и ждал, пока не него проявится нужная реакция.

– Ты знаешь, а я ведь совсем забыл про это, – задумчиво сказал он и постучал указательным пальцем по губам. – Если бы не позвонили и не сказали, что тебя взяли под стражу, и не вспомнил бы, наверное, что после твоего побега заявил о краже. Ты разбила мне сердце своим поступком, дорогая.

– Зря стараешься, – Вика тоже сложила руки на груди, – я в этот цирк не верю. Ни одной бумаги не предъявили, оформлять в отделении не стали. Затолкали через заднюю дверь и заперли в чулане для крыс.

– Так это была моя просьба. Зачем сразу же доводить всё до точки невозврата, если есть шанс договориться полюбовно.

– Лучше выпусти меня сразу, Лёша всё равно найдёт меня и у твоих продажных оборотней будут проблемы за это липовое задержание.

– Твой Лёша очень рискует присесть рядом на скамью подсудимых за проникновение со взломом. Все ваши приключения я видел, вы молодцы, но недостаточно.

Вика сжала губы, попортить видео оказалось мало, либо ещё были камеры, либо охрана специально впустила их без вопросов и также выпустила лишь потому, что это была мышеловка. Они успешно скушали сыр и отравились.

Ренат подождал немного, пока она молчала, а потом вытащил из внутреннего кармана дорогого тёмно-синего пиджака прозрачный пакетик и со стуком бросил его на стол. Вика проследила взглядом, как обручальный перстень с бриллиантом, упакованный в него, проехался и замер почти на середине облезлой столешницы.

– Украденная вещь была обнаружена при обыске места жительства подозреваемой, – ровным голосом продекларировал Басманов и снова выжидающе замер, как кобра перед броском.

Они обшарили её квартиру и могли унести из неё всё что угодно, включая необходимые им улики, которые смогли бы указать на преступление Басманова. Она могла поспорить, что о постановления на обыск у них не было. Да и кого здесь вообще волновал закон?

– Серьёзно? – переспросила она, – ты надел его на меня сам после того, как напичкал какими-то таблетками!

Вика судорожно пыталась вспомнить, что стало с видео, которое Разумов качал с компьютера, где весь этот процесс был отлично заснят. Только куда оно делось? Этого она пока вспомнить не могла.

– Этого нет на видеозаписях. – пожал плечами Ренат. – Есть то, как ты с кольцом на пальце покидаешь мою квартиру и уезжаешь в неизвестном направлении. Тебя поджидает сообщница, помогающая скрыться.

– Не вздумай трогать Машу! – вспылила Вика, вставая с места, – ты и так виноват в том, что с ней случилось!

– А что случилось? – изобразил он озабоченность.

– Ты знаешь что, не паясничай! Твои упыри приехали за мной в больницу, где она как раз лежит после аварии!

– Присядь, солнце, – Ренат слегка махнул рукой, будто прислугу отсылал, – у меня после вчерашних упражнений шея побаливает. Пока не схожу на массаж к своему любимому специалисту, не хочу смотреть на людей снизу вверх. Я не в курсе никакой аварии, и тем более не посылал никуда полицию. Они сами занимались розыском по моему заявлению, может быть, кто-то из твоих соседей рассказал им, куда ты отправилась. Например, та бабушка с кошками, она могла видеть произошедшее в окно.

– Или это был твой прихвостень? Антон который?

– Какой ещё Антон? – снисходительно вздохнул Басманов и картинно помассировал рукой шею, потому что Вика не собиралась садиться на место.

– Тот, с которым вы вместе залезли в мою квартиру! Опоили меня и Лёшу вином и…

– И что? – перебил он, вдруг подаваясь вперёд, – что ещё мы сделали с воображаемым Антоном? Каким вином?

– Ты сам знаешь, каким! – Вика оперлась ладонями на стол и угрожающе подалась вперёд. – Тем, в которое вы подмешали фенобарбитал! И Лёша потерял сознание, – она и сама была в шоке, но когда она говорила об этих событиях, они будто бы сразу же всплыли у неё перед глазами. Пусть и кусками. – а я… – картины иссякли так же внезапно, как и появились, – а я…

– А ты? – Ренат был раздражающе спокоен.

Вика часто задышала не в состоянии больше собрать мысли вместе, как только она пыталась напрячь память, с её организмом случалось нечто непреодолимо ужасающее, её сердце начинало колотиться, а дыхание пыталось разорвать грудную клетку. Это паника… атака!

Что бы ни случилось дальше, оно было настольно нестерпимо её мозгу, что он блокировать дальнейшее продвижение, и, кажется, дело было даже не в отшибающих память наркотиках.

Для неё это значило, что все теории, что они выдвинули с Лёшей, верны и над ними действительно надругались самым мерзким образом, но если даже в собственную голову она не могла впустить этот ужас, что уж говорить о доказательствах.

– Тебе плохо? – с фальшивой заботой спросил Ренат, – попросить принести воды?

Вика отстранилась и почти неосознанно села на стул позади себя, перед глазами темнело, и кружилась голова, но она была почти уверена, что это игры её травмированной психики.

– Иди к чёрту, – прошептала она, пытаясь выровнять вдохи и выдохи.

– Сладкая моя, я начинаю подозревать, что тебе требуется серьёзная помощь, это очень похоже на параноидальный бред и манию преследования.

– Сам ты бред, – её хватало только на примитивные огрызания.

Теперь Ренат подался вперёд и с лёгким отвращением на лице, сложил руки на столе, сплетя пальцы.

– В последний раз мы с тобой виделись в той маленькой аптеке на углу твоего дома, где я предложил тебе поехать со мной домой. Но ты отказалась, и твои грубые бабуины дружки разлучили нас.

– Как же от тебя тошнит, – Вика прикрыла глаза одной рукой, на неё реально снова накатывала тошнота. – Я даже представить себе не могу, для чего надо было всё это делать с нами? Каким же надо быть больным извращенцем, чтобы положить нас с Лёшей в одну постель и инсценировать секс… измену! Тем, кого мы любим!

– Ты себя слышишь, Виктория? Кто в своём уме такое стал бы делать? Это же плод твоей больной фантазии! Если я правильно тебя понял, ты выпила какое-то вино вместе с дружком, и вы переспали, а наутро стало так стыдно, что теперь ты выдумываешь всё это, чтобы оправдать ваш ужасный проступок! Это отвратительно!

– Точно так же, как и весь ты, омерзительно до последней капли! Ты ещё пытаешься меня убедить, что всё это выдумка? Самооправдание? Да ты… – она покачала головой, приходя всё в большее изумление. Не ждала от Рената признаний и явки с повинной, но и попытки выдать всё за плод фантазии тоже.

– Я каким был, таким и остался, любимая моя…

– Не смей меня так называть! – вспыхнула она. Эти слова принадлежат Андрею и только ему!

– Я с трудом могу представить, что ты сотворила. Это действительно ужасно, изменить тому, кому клялась в верности, а Разумов, лучший друг предал своего практически брата, с которым они столько прошли. Даже я такого не ожидал от тебя, Вика!

– Заткнись! – Вика закрыла уши руками.

– В один момент я подумал даже, что возможно восторжествовала бы какая-то вселенская справедливость, если бы ты понесла положенное наказание за кражу этого великолепного кольца. Но потом я вспоминаю, что тебе за него светит не меньше десяти лет, а я не смогу так долго ждать.

– Да я лучше отсижу, если у меня будет шанс не видеть твою физиономию!

– Это ты сейчас так говоришь, – Ренат потянулся к ней через стол и убрал спутанный локон с лица, – тюрьма – ужасное место. Даже твои нездоровые фантазии окажутся на её фоне детскими кошмариками.

Вика в изумлении уставилась на него. Он назвал это детскими кошмариками? То, что едва не уничтожило их с Разумовым психику, что привело Машу в больницу? Басманом просто не чувствовал дна!

– Ты даже сейчас продолжаешь погружаться в свои воображаемые ужасы, я уверен. Вижу это по твоему искажённому личику. Тебе требуется серьёзное лечение, твоё ментальное здоровье слишком сильно пошатнулось за последние месяцы. Всё же наша разлука не пошла тебе на пользу. Плюс нездоровая компания психически больного человека.

– Только дай мне отсюда выбраться, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты сам сел надолго в тюрьму строго режима! – Вике хотелось вцепиться ему в шею и придушить на этом же стуле, но она прекрасно понимала, что только она до него дотронется, подмога ворвётся и, скорей всего, так отходит её дубинками, что шевелиться будет сложно, не то что покушаться на него.

Если раньше её накрывало непреодолимым страхом в присутствии Рената, и она чувствовала только свою беспомощность, то сейчас появился кипучий гнев, который придавал ей сил и заставлял желать бороться с ним до конца.

– Видишь ли, в чём проблема с этим, – Басманом откинулся на спинку стула, будто бы ощущал от неё волны жаркого негатива и боялся, что они обожгут его как лавовый прибой на краю вулкана. – Ты украла у меня кольцо, все доказательства этого преступления уже собраны. Отпечатки пальцев, видео с камер в квартире, даже найдено похищенное украшение у тебя дома. Дело уже раскрыто. – Развёл он руками, будто бы он ни при чём. – Осталось только привести приговор в исполнение, застегнуть на тебе браслетики и сопроводить в следственный изолятор до суда. Который состоится очень быстро, как ты понимаешь.

Вика глядела на него, часто дыша носом, и пыталась понять, для чего же Ренату это? Добить её? Наказать ещё больше за то, что она не сломалась после изнасилования и инсценировки измены? Не повела себя так, как он ожидал? Они оба с Разумовым не погрузились в стыд, скорбь и чувство вины! Вместо этого они начали восстанавливать разрушенное и искать ответы и доказательства.

А по плану Басманова, наверное, она должна была остаться одна, всеми презираема и ползком поспешила бы к нему возвращаться, чтобы он её утешил и защитил? Так что ли?

– У тебя ничего не вышло, да? – осмелела Вика. Ренат вопросительно приподнял одну бровь. – Я не ползу к тебе, как ты хотел?

На это Басманов усмехнулся и покачал головой.

– Всегда нравилась твоя богатая фантазия, ты даже такое умудряешься сочинять, чтобы оправдать свою измену. Решила сделать меня главным злодеем в этой грязной истории? У тебя всегда были проблемы с верностью, моя сладкая вишенка.

Сладкая вишенка… ты помнишь Артёма?

– Ты, – Вика поперхнулась куском воспоминания про одну действительно случившуюся в её жизни измену. – Ты ведь хотел, чтобы я про это вспомнила! Чтобы и сейчас я почувствовала именно себя во всём виноватой!

Она снова встала.

– Чтобы я считала, что это я всех провоцирую! А всё дело в твоих видео!

– Каких ещё видео? – Ренат начал делать вид, что смертельно устал от её больных фантазий и вот она выдаёт ещё одно.

– Тех, что ты всем подсовывал! Диме! Лёше! Чтобы он тоже считал себя виноватым в этом грехе, считая, что сам не смог устоять! Ты… и с Артёмом так было!

Внезапно осознала она.

– Артёмом? – нахмурился Басманов.

– Твоим однокурсником! Другом Артёмом!

– Это с которым ты переспала за моей спиной? Ты про него? Разве ты не понимаешь, что это только доказывает мои слова о твоей природной неверности?

– Или твоей больной расчётливости! – прикрикнула она, – ты ведь всё это подстроил тогда! И сейчас тоже! Со всеми!

– Какими ещё всеми? Вика, очнись! Ты бредишь!

– Я вспомнила то, что ты не планировал! Признай, что ты не думал об этом! Надеялся на мою вечную амнезию!

– Меня начинает это утомлять, – Басманов потёр пальцами переносицу, – ты не представляешь, сколько терпения мне требуется, чтобы не позвать охрану и не заставить их бросить тебя в камеру, чтобы ты осмыслила свои фантазии. Вика, ты сядешь в тюрьму! За кражу! Прямо сейчас! Зачем ты вспоминаешь, когда и с кем мне изменяла, единственному человеку, который тебя всю жизнь безотчётно и безусловно любил! Прощал всю твою дурь, все твои грехи! Ты предаёшь моё доверие и любовь к тебе, Вика!

Вика рассмеялась в голос.

– Любовь?

– Ты не понимаешь разве, что я пришёл сюда, чтобы спасти тебя?

– Спасти? – изумлённо переспросила она и шокировано плюхнулась на стул. – ты?

– Единственный способ закрыть это уголовное дело и избавить тебя от участи тюремного заключения, это стать владелицей этого прекрасного перстня. – Ренат подтянул к себе пакетик и вытащил из него кольцо.

– Ты хочешь мне его подарить что ли? Я же его украла по твоим словам!

– Нет, Виктория, ты не понимаешь. Это обручальное кольцо и владеть им может полностью и неоспоримо только моя жена.

– Что? – Вика не верила своим ушам. Он что думает, что она действительно не в своём уме и поверит во всю эту липу с арестом и испугавшись побежит за него замуж?

– Я могу спасти тебя таким простым способом, надень на палец кольцо, и дело можно закрывать. Ты же не можешь его украсть у себя самой!

– Зачем тебе это? – почти кричала Вика, желая смеяться как безумная.

– Потому что я люблю тебя! Люблю больше жизни, Вика! Я готов нарушать ради тебя закон! Забрать тебя домой в качестве жены даже после всех преступлений, что ты совершила, всех бесконечных измен! – Он вытянул одну руку с раскрытой вверх ладонью, будто только и ждал, когда она вложит в неё свою и позволит себя окольцевать, торжественно соглашаясь выйти за него замуж и не сесть в тюрьму за выдуманное преступление.

– Ты больной, Ренат! На всю голову больной! Я лучше сяду!

– Я ведь не шучу, это уголовное дело уже лежит на столе у прокурора, все те бумаги, которые ты так хотела посмотреть, все записи. Если я выйду отсюда один, ты поедешь в СИЗО. И я не смогу больше этому помешать, даже если ты передумаешь. Я не стану нарушать закон!

– Ты? Не станешь нарушать закон?

– Вика! Я использую мою любовь к тебе и доброту во благо. Моё и твоё! Наши судьбы всё равно связаны, и ты не будешь существовать отдельно от меня, не будешь счастлива.

– Это угроза?

– Это факт, который ты постоянно доказываешь! Дай мне руку, – он тянул ладонь, а во второй руке держал перстень переливающийся в свете тусклых ламп.

– Я. Люблю. Андрея! – резко ответила Вика.

– Даже это я смогу потерпеть. А потом ты забудешь его, как и остальных всех забыла.

– Нет, – Вика покачала головой, пятясь от него. – Его я не собираюсь забывать, более того, ты питаешь ложные иллюзии о том, что он не заступится и не вытащит меня даже из тюрьмы. Разумов мне сможет помочь!

– Разумов через пару недель будет уволен за превышение полномочий и слишком любопытный нос! – злился Ренат, – и это будет на твоей совести! Ты разрушишь его жизнь окончательно, если считаешь, что до сих пор было недостаточно!

– Меня тошнит, – Вика часто задышала.

– Дай мне руку и надень кольцо! – сдаваться он не планировал.

– Меня тошнит! – прикрикнула она и зажала рот рукой, согнулась над столом, опираясь рукой. – Мне правда плохо!

Вика изобразила рвотный позыв, сократив мышцы живота и очень натурально подавившись. Застонала сквозь руку, накрывающую рот, будто сейчас случится самое страшное.

Басманов брезгливо отодвинулся и тут же убрал кольцо в карман.

– Охрана! – крикнул он и в комнатку тут же зашёл один из её конвоиров, похитивших от больницы, – отведи её в туалет, быстро!

Вика согнулась, продолжая давиться воображаемой рвотой, и продажный полицейский резко подхватил её под локоть и потащил куда-то наружу из комнаты, потом по коридору, где в конце, возле той самой двери, через которую они вошли, находилась узкая белая дверь со значком туалета. У самой двери она сделала вид, что споткнулась и в последний момент нанесла удар локтем в живот этому мужику.

Тот явно не ожидал этого подлого удара, считая, что самое страшное, на что она способна, это наблевать ему на ботинки. И пока он приходил в себя, Вика в два шага оказалась у двери и выскочила наружу.

На пустой задней улочке уже горели фонари в вечернем полумраке, Вика быстро сориентировалась и уже почти рванула в выбранную сторону, как на её шее сомкнулись руки.

– Попалась! – Антон, прижал локтем её шею и вдавил спиной в свою грудь, заставляя мгновенно задохнуться и едва ли не повиснуть в воздухе в его хватке. – Он был прав, что надо подстраховать. Ну, раз уж вы не договорились, переходим к плану «Б».

В плечо Вики вонзилась тонкая игла маленького шприца. Не успела она и пискнуть, как жар и темнота начали душить её заместо рук Антона. Ноги подкосились, и всё погасло.