Глава 31

В квартире был настоящий бардак, даже вернее, полный разгром, за те несколько дней, что Виктория и остальные провели в больнице, здесь побывала полиция, следователи и криминалисты. Собрали всё, что было можно и даже, кажется, нельзя, потому что даже шкаф с одеждой стоял открытым, будто его вывернули наизнанку. Постельное бельё, которое припрятала Вика, пропало и хотелось надеяться, что это сделал не Антон перед уходом, потому что он мог его не просто перепрятать, но и уничтожить, чтобы замести следы.

Пройдясь немного по комнатам, она остановилась перед окнами в гостиной, с которых были сняты шторы и разобраны карнизы.

– Камеры были в карнизах, в каждой комнате с двух концов, а ещё в решётке вентиляции над кухней и возле вентилятора в ванной, – Лёша подошёл и встал сбоку, так же задумчиво глядя на беспорядок.

– Всё это время он смотрел на нас, слушал, что мы говорим, знал все наши планы. Значит, он был в курсе, что мы явимся и к Диме, и к нему домой, позволил нам это сделать, чтобы потом явиться к нам.

– Он наблюдал за всем, что здесь происходит, и оставлял записи всего, что ему понравилось. По большей части вас с Андреем. Я думаю, он очень сильно ревновал тебя к нему.

– Ренат обещал его убить, – Вика повернулась к Разумову, – теперь ещё и его отец. Мне даже думать об этом страшно, особенно потому, что мы не знаем в каком состоянии ушёл Андрей.

Вика порылась в ящиках шкафа в поисках запасного ключа от соседней квартиры.

– Я схожу к нему домой.

– Его там нет, мы же уже посмотрели.

– Мне надо понять, возвращался ли он сюда. Вот сейчас я очень жалею, что камеры уже демонтировали, мы могли бы увидеть, что делал Андрей, если возвращался. – Она задумалась на мгновение, – Лёш, ты будешь участвовать в расследовании?

– Меня отстранили и переквалифицировали в потерпевшего, к сожалению, я не смогу больше участвовать, а из-за того, что вскрылось на видео, плюс наше с Андрюхой проникновение к Басманову домой. Как бы ещё нам не прилетело своих обвинений, я почти уверен, что Басманов старший будет пытаться перевести всё это в нападение с целью ограбления или убийства и самозащиту Рената от нас. Если бы не ты у него в плену и ноутбук с его «сокровищами», думаю, мы бы уже сидели за решёткой в ожидании быстрого и болезненного судилища.

Вика обернулась на хруст стекла, прозвучавший в большой комнате. Через дверь было видно, что Маша наступила на осколок кружки, которую она же разбила перед уходом из дома. Она виновато подняла глаза на Вику, но ей не было смысла винить в чём-то подругу, тем более в разбитой посуде.

– Надо будет убраться, когда мы со всем разберёмся, – Маша подошла к Вике и неожиданно обняла её, – если бы я только знала тогда, что произошло. Я так разозлилась, увидев вас вдвоём.

– Я могу тебя понять, это выглядело так, что даже мы с Лёшей в первый момент в это поверили. – С этими словами Вика глянула на подошедшего Разумова, который опустил взгляд.

То признание, что он сделал у больницы, никуда не делось, и теперь будет лежать вечным грузом на его душе, заставляя совесть прокручивать снова и снова картины перед глазами. Вика вздохнула и погладила Машу по спине, потом отстранилась.

– Но намного страшней было видеть тебя в разбитой машине, я очень испугалась за тебя. – Добавила Вика, – потом устроишь нам терапию на этот счет, нас еще долго будут преследовать кошмары, каждого свои.

– Да уж… – Маша неосознанно коснулась широкого пластыря сбоку головы, который скрывал ещё не зажившую до конца рану от удара.

Вика больше не стала терять время и отправилась в квартиру Андрея, оставив друзей в своём доме. Очень хотелось побыть одной и понять, что же произошло на самом деле.

Здесь в противовес её жилищу, было чисто и пусто, как всегда, оставалось в доме Ветрова в его отсутствие. Окна плотно закрыты, и ветер не раздувал привычные паруса штор, создающие мягкий синеватый полумрак. Вика прошла сначала по большой комнате, пытаясь увидеть хоть что-то, что лежало не на своём месте или отсутствовало. Но порядок был идеальным, даже живший тут Разумов поддерживал его с такой же тщательностью, чтобы не обмануть доверие лучшего друга.

В спальне кровать была идеально заправлена и пуста. Вика заглянула в гардероб и провела рукой по рубашкам и футболкам Андрея на вешалках. Почти каждую из них она могла воскресить в своей памяти надетой на него, то как прикасалась к ним, как укладывала щеку на ткань, обнимая его. В конце она остановилась, среди этой одежды не было старой куртки цвета хаки, которую Андрей надевал ещё весной на ранние пробежки, когда было ещё слишком прохладно, чтобы бегать в футболке.

Значит, он все такие приходил сюда? Взял куртку? Что-то ещё?

Вика оглянулась в раздумьях. Синяя форма МЧС висела на своём месте, нетронутая и выглаженная до идеала. Взгляд сам собой упал на стоящий рядом комод, и Виктория подошла к нему, тут же открывая ящики на всю длину направляющих и разглядывая содержимое. Всё было точно так же, как она оставила в последний раз. В тот день, когда к ней переехала Маша, и пришлось поискать запасной ключ от квартиры.

Пробежавшись по воспоминанию того же дня, она заволновалась.

– Только не говори… – прошептала Вика, выдвигая нижний ящик, где сначала показался большой армейский нож в чехле, а потом и кобура. – Нет…

Пустая кобура от его пистолета.

– Нет, Андрей, зачем он тебе? – с безысходностью спросила она у пустоты, – вы же даже меня спасать пришли без оружия.

Это было уже не плохое предчувствие, это был самый настоящий страх того, что оружие ему могло понадобиться не для того, чтобы защитить себя от Басманова, неважно младшего или старшего. Но почему? Зачем же он ушёл? Ведь в последние дни они так много разговаривали, стольким могли поделиться, раскрывая свои самые потаённые страхи? Почему же он не дождался, когда она проснётся, чтобы просто поговорить?

Узнать, что Вика ни капли не винит его за тот внезапный удар, что он нанёс в пылу боя и лёгком помутнении сознания из-за травмы головы. Даже тогда, лёжа в крови на ковре в кабинете, Вике не пришло бы в голову предъявить ему это. Неужели Андрей мог подумать, что она так поступит? Что Вика после всех признаний в любви несмотря ни на что и в любом виде, вдруг предала бы его в тяжёлый момент из-за этого одного удара?

Она встала и, думая об этом, пошла на кухню с кобурой в руке. Открыв верхнюю дверцу, вытащила коробку с лекарствами Андрея. Они были нетронуты, он не заглядывал сюда, чтобы помочь самому себе прийти в себя и успокоиться, хотя уже давно и точно знал, когда это требуется в качестве неотложной помощи, а не рутинной терапии. Он чувствовал, когда ему плохо, и он может сорваться. Что же сейчас?

Вика отодвинула от себя коробку, закусывая губу, случайно толкнула рукой кобуру и она свалилась со столешницы на пол. Когда обернулась, чтобы поднять её, заметила смятый комок жёлтой бумаги рядом с ней. Это что? Записка?

Это был обычный стикер, один из тех, что лежали у Андрея в комнате, и он делал ими закладки в своём дневнике, когда записывал что-то важное, а потом хотел перечитать или показать Разумову. Только этот был спешно скомкан и упрятан внутрь кобуры. Для кого?

Пальцы сами собой развернули квадратик плотной бумаги, открывая неаккуратно написанные почерком Андрея слова: «Прости. Так надо». Вика закрыла рот рукой. Перед кем он ещё мог извиняться, кроме неё? Откуда он мог знать, что она нашла его оружие и сейчас тоже его достанет, чтобы обнаружить записку?

Что значит «так надо»? Как надо? Уйти?

От внезапно нахлынувшего головокружения пришлось опереться на стол. Вика судорожно пыталась понять, почему же он сделал это и куда мог исчезнуть? Напрашивался только один вывод, Андрей всё ещё был в неадекватном состоянии, других причин взваливать на себя вину и скрываться, она не видела. Не сейчас, после всех разговоров и терапии в Центре.

Вика подняла кобуру на стол, и с запиской решила вернуться к Разумову с Машей, чтобы поделиться находкой. Но в дверях она столкнулась с ним же, спешащим к ней.

– Вик! Я хочу съездить к нему домой в Зеленоград, вдруг он там решил залечь на дно, – начал он уже на ходу, едва открыл дверь.

– Хорошо, поезжай. Правда, я сомневаюсь, что «семейный склеп» мог бы стать для него сейчас спокойным местом. Я всё ещё думаю, что он не в порядке и в его голове всё перепуталось от этого выстрела. Смотри, что я нашла, – она протянула ему стикер.

– Прости, так надо? – нахмурился Лёша, – как ещё надо? Ты где это нашла?

– В кобуре, – Разумов изменился в лице на эти слова, а Вика добавила, – пистолета нет, он его забрал.

– Твою же… – он потёр лоб ладонью, выглядя не на шутку обеспокоенным.

– Он стопроцентно приезжал сюда, пропала его куртка, старая такая, с карманами.

– Чёрт, он в этой куртке в походы ходил и… свалил в Сирию в первый раз. Сразу после скандала с отцом, его тогда мать хватилась и обнаружила, что из вещей он ушёл, в чём есть и этой куртке. Она у него типа счастливой. В последний контракт он её не брал, – Лёша посмотрела на неё многозначительно. Оба знали, чем закончился его последний контракт.

– Ты всё равно проверь его дом, – Вика положила руку ему на плечо и скользнула обеспокоенным взглядом по лицу, пока нечто не привлекло её внимание. У виска в тёмных волосах серебрились пара белых.

Неосознанно она провела по ним пальцами, и Лёша вопросительно на неё глянул, удивлённый этим внезапным нежным жестом.

– Седые, – коротко объяснила она, глядя в его грустные глаза. – Прости.

Разумов взял её руку в свою и невесело приподнял уголок губ.

– Ты такая же, как он, – проговорил он, не отпуская её пальцев, – всегда считаешь, что несёшь людям только боль. Но это не так.

– Разве? – Вика снова глянула на седые волосы у тридцатилетнего полицейского.

– Боль причиняют другие люди, вроде Басманова, а ты и Андрей тащите её на себе как крест и не жалуетесь, пытаетесь всех вокруг защитить, ценой собственных жизненных сил. Ещё несколько месяцев назад я не мог понять, как Ветров выживает после всего того, что ему пришлось пережить, как он вообще может существовать, с какой силой внутри, чтобы двигаться дальше. А потом я узнал тебя, и чем дальше, тем больше понимаю, что ты несёшь груз несоразмерный своей хрупкости. Вы просто примагнитились друг к другу, потому что одинаковые.

Вика грустно усмехнулась, понимая, куда он клонит. Ренат Басманов. Его психологическая и физическая «клетка», в которой Вика была заперта столько лет, как в рабстве. Его продолжающееся преследование. Она и сама не знала, откуда она берёт силы, пока не поняла, что черпает их в Андрее. Глядя на него, ей больше не приходило в голову жаловаться на жизнь.

– Седина – это просто цвет волос, – Лёша опустил взгляд к их рукам, – я много пережил с вами обоими, но не стал бы менять это на возможность не знать Андрея или тебя. Ты теперь, как и он, занимаешь в моём сердце слишком много места, – Вика взволнованно посмотрела на него, но он сглотнул и продолжил, – и это не из-за того, что я хотел тебя в каком-то полуночном бреду, и не из-за того, что руками Рената оказался с тобой в постели.

– А из-за чего? – прошептала Вика.

– Из-за того, как ты повела себя после всего случившегося, ринулась спасать меня от самого себя и нас обоих от ошибок. Из-за того какая ты на самом деле. Твоей силы, маскирующейся под слабость. Ты могла отвернуться от меня, сбежать или возненавидеть, зная, что я… что я всё равно одной ногой предатель вас всех. Эта минута слабости открыла мою истинную сущность, и, быть может, Басманов ей просто воспользовался в своих целях, но источником был я. Андрея я ведь тоже давно предал, не отправившись с ним в Сирию, когда он звал за собой. Мне не хватило храбрости признать это тогда, но я струсил и не хотел больше рисковать своей жизнью, после того как чуть не умер в том провальном штурме террористов. Я просиживал штаны столько лет, пока Андрюха по-настоящему воевал.

– Ты поэтому винишь себя в том, что он подорвался вместе с конвоем? Думаешь, должен был прикрыть его, будучи рядом?

Самым красноречивым было то, как Лёша отвёл виноватый взгляд. Он действительно так заботился об Андрее из чувства вины перед ним за это предательство. Это было меньшее, что он мог сделать, на его взгляд, чтобы искупить свою вину.

– Каждый человек выбирает сам свой путь, – Вика положила на его руку свою вторую и чуть сжала, – и мы не можем передумать и вернуться назад. Тебе нужно было пройти своей собственной дорогой, и только благодаря тебе Андрей, вернувшись из Сирии, остался на том подоконнике, а не шагнул вниз. У тебя хватило сил тащить его на себе и после ранения и комы, и после смерти мамы, и ухода Ольги. Ты, единственный, кто у него остался и ни разу не бросил его в тяжёлую минуту. Ты тот, благодаря кому он жив, это твоя сила отвела его от края пропасти, – Вика положила руку ему на щеку и повернула к себе, – ты и есть часть той силы, что ты чувствуешь в Андрее.

– И ты тоже, – быстро свернул с некомфортной темы Лёша, – с твоим появлением он очень сильно изменился. Теперь, когда ты рядом, он излучает любовь и желание жить, а не чёрную тоску.

Вика стояла и смотрела на Разумова, понимая его слова о том, что теперь в сердце она занимает своё место. Он для неё тоже и это её не пугало.

– Сейчас самое время зайти Маше, – прервала она неловкий момент откровений.

– Блин, да, самое время, – чуть посмеялся Лёша, отстраняясь, и отпустил её руку, но ещё раз взглянул с особенной нежностью.

– Ты любишь её?

Он пожал плечами, явно не готовый даже себе ответить на этот вопрос. Слишком много всего случилось.

– Не ври ей никогда, – Вика знала, что если между ним и Машей все же вспыхнут настоящие чувства, она будет всецело за, в этом выборе. – Ложь – это боль. Не причиняйте её друг другу.

– Ты заставляешь меня нервничать, Вика, – Разумов вдруг взбодрился, отошёл и отправился разглядывать кобуру, взяв её со стола, но больше не глядя на Викторию. Видимо, смущающий разговоров было слишком много для одного раза. – Почему это звучит, как прощание?

Вика невесело рассмеялась.

– Не знаю, тебе показалось, наверное. Просто эмоции накатили, мне бы тоже курс реабилитации пройти, успокоительного попить.

– И не говори, может, тут есть что вкусненькое? – Разумов заглянул в коробку с лекарствами. – Ладно, шутки шутками, но я всё же поеду, пока не поздно.

– Куда? – в дверях стояла Маша, держась за ручку и вопросительно глядя то на одного, то на другого.

– В Зеленоград, проверю дом Андрея, вдруг он там.

– Я с тобой! – решилась в ту же секунду она.

Но Лёша был другого мнения.

– Нет, лучше останься с Викой, не стоит ей быть одной сейчас, – а на возмущённый взгляд от обеих девушек, он добавил, – мне будет спокойней, если вы вдвоём. Я и так из-за Андрея психую, что ещё и из-за вас теперь надо будет? Басманов под охраной, Антон вообще за решёткой, но кто знает, сколько там ещё подручных припрятано.

– Очень удобно, – Маша неодобрительно покачала головой, – но так уж и быть. Только ради Вики я останусь.

– Я позвоню, – он отдал Вике кобуру, потом пошел к дверям и, когда поравнялся с Машей, вдруг обнял её за талию и приподнял, тут же крепко целуя в губы. Поставил ошеломлённую девушку на место, – будь умничкой!

– Я что-то интересное пропустила? – спросила Маша, когда он ушёл.

– Нет, мы просто говорили об Андрее. Он оставил непонятную записку и забрал куртку из дома, как оказывается. Кажется, сейчас он не увидел иного выхода, как сбежать. Не понимаю, правда, от чего, кроме чувства вины.

– Защитная реакция, – Маша подошла и рассмотрела записку, – бей или беги. Классика. Он бил, и это плохо кончилось, теперь бежит. Скорей всего от себя самого.

– Да, это похоже на правду. И скорей всего он до конца не пришёл в себя. Есть у меня тоже одна мысль.

– Какая? – спросила Маша, когда Вика быстро вышла из квартиры Ветрова и заперла за ними дверь.

– На стоянке его машина стоит, значит, он бежал не на колёсах, а на своих двоих. Тут не так много мест, куда можно уйти пешком и найти там помощь и поддержку. Как минимум, он мог неосознанно сделать это.

– Это где же?

– В пожарной части, это почти его второй дом. У кого искать убежища, как не у команды?

Вика быстро вернулась в квартиру и собрала в маленький рюкзак документы и дорожную мелочь, решив внезапно, что она может понадобиться. Кинула туда же свой телефон, который с момента, как его вернули в больнице полицейские, найдя его у Рената дома, только и ждал, что на нём загорится имя Андрей. Но телефон молчал, как и любимый.

Они вышли из дома менее, чем через пять минут и Вика направилась прямиком к Тойоте Андрея, стоящей на стоянке. Сначала у неё была мысль взять мотоцикл, но у неё не было второго шлема для Маши. Поэтому внедорожник, спасибо доверенность, подходил просто идеально.

На всякий случай она порылась и в нём, решив проверить следы Андрея, но его, похоже, он не открывал, всё было на местах. Не сразу привыкнув к габаритам машины и слегка напрягшись на выезде со стоянки, Вика вырулила на лесную дорогу и отправилась к пожарной части. По пути Маша попыталась расспросить её о том, что произошло и стало понятно, что Лёша уже рассказал ей некоторую часть, опуская многие личные подробности.

Но Вике не хотелось рассказывать сейчас ни про то, что говорил ей Ренат в её квартире, ни как он пытался напугать её тюрьмой за кражу обручального кольца, ни как отвёз её на кладбище. Драку в доме она рассказала в общих чертах и на этом решила закончить. Согласие остаться с Ренатом до конца жизни в обмен на жизнь Андрея уже не выглядели как храбрость и самопожертвование, ей казалось это чем-то ненужным и неважным. Бессмысленным теперь.

Она поняла, что Ренат не стал бы выполнять обещание и скорей всего нашёл момент, чтобы причинить ей боль, оборвав жизнь Ветрова чисто из чувства ревности и зависти, ведь его Вика по-настоящему любила и не перестала бы, даже оставшись с Басмановым. Он бы не смирился.

В пожарной части было немноголюдно, лето – сезон пожаров на дачах, горящей травы и коротящей проводки. Почти все машины были на вызовах, кроме одной, стоящей в больших открытых воротах с поднятой крышкой капота.

Теперь и Вике пожарная часть отчего-то казалась домом. Это точно из-за Андрея. Она припарковала Тойоту у дальнего угла, где её было бы видно из окошка диспетчерской. Если машины второго отряда нет на месте и с ними поговорить не удастся, быть может, хотя бы с Мариной получится. Она всегда заботилась об Андрее и сейчас не оставила бы его в беде, если бы он явился. Только на это и была надежда.

Вика выбралась и пошла к маленькой лавочке-курилке, чтобы встать в прямой видимости от окна, и крикнула Марину по имени. Потом ещё раз.

Как она и предполагала, Марина, как диспетчер и жена командира отряда, была сегодня здесь. Она спешно вышла из боковой двери и направилась к Вике с Машей, вставшей чуть в сторонке.

– Марина! Хорошо, что ты здесь, мне нужна твоя помощь!

– Что случилось? У меня дежурство, я буквально на минуту могу отойти, пока меня подменили.

– Андрей был здесь? – прямо спросила она. Марина коротко глянула на Машу, потом вернула взгляд на Вику.

– Нет, не было.

Вика засомневалась.

– Точно? Я не просто так спрашиваю, у него большие проблемы и его надо срочно найти!

– Какие проблемы? – первый вопрос не о том.

– Серьёзные со здоровьем, он ушёл из больницы после травмы головы и может быть не в себе.

Взгляд Марины снова запрыгал по девушкам, потом куда-то в сторону.

– А что случилось? Что за травма? Он должен был быть в Реабилитационном Центре, насколько я помню, проходить обследование.

– Марин, – Вика упёрлась в неё пристальным взглядом, – он приходил к тебе?

– Что? Нет!

– Твои глаза выдают тебя. Ты говоришь неправду, – добавила Маша.

– Я его не видела, мне некогда, я дежурю, – она решила сбежать от допроса, но явно их обманывала. Значит, Вика правильно подумала о том, что Андрей направится именно сюда.

– Марин, ты можешь мне врать, что не видела его, но его хотят убить и если найдут первыми, то ты своим покрывательством его не спасёшь, а наоборот подставишь под удар. Он сейчас может быть в неадекватном состоянии после серьёзной травмы, в том числе психологической. Он в полном шоке и может быть опасен для себя самого! – Добавила Вика, когда Марина уже достигла двери и почти зашла внутрь.

Диспетчер остановилась и, несколько секунд подумав, обернулась.

– Я обещала ему.

– Я знала, – Вика закрыла глаза на мгновение, – я знаю, что ты хочешь защитить его, и как ты относишься к нему, заботишься, будто он твой третий сын. Но всё же, скажи нам, зачем он приходил и где теперь.

– Он ведь просил именно тебе не говорить, – с мукой в голосе обернулась она. – Я не знаю почему.

– Дай угадаю, он сказал, что это для моей безопасности?

То, как Марина посмотрела на неё, подтвердило эту догадку.

– Что у вас случилось? Он так выглядел… – Марина покачала головой, – ему было ужасно плохо. Я только один раз такое видела, после пожара на шоссе, когда взорвался бензовоз. Он словно всю семью разом похоронил и себя закапывать собрался.

Вика помнила это происшествие на работе у Андрея и то, как он потом отреагировал на него, впав почти в депрессию от шока и чувства вины. Ведь тогда в первый раз проявились его флешбэки именно во время тушения пожара, что поставило возможность служить дальше под огромный вопрос. Его тогда прикрыл Тимур, их водитель, и не рассказал никому, что Андрей шокировано застыл в панической атаке, глядя на горящую вереницу машин и возвращаясь мысленно к сожжённому конвою бензовозов в сирийской пустыне.

– Так где он? Марина, пожалуйста, скажи! – Вика едва не трсла её за плечи, – он считает, что виноват в том, что не совершал.

Она видела, как взгляд Марины скользит по её лицу, где она знала, ещё остался внушительный синяк от удара Андрея.

– Это он? – спросила она.

– Да, только он не виноват, он не понимал, что это я. Это был новый флешбэк, один из его боевых, где вокруг него враги, он ударил меня почти случайно. Потом он пришёл в себя и понял, что сделал, от этого стало ещё хуже.

Марина металась между ужасом ситуации и обещанием, что она дала Ветрову.

– Я боюсь, что он может причинить вред себе, Марина, понимаешь? Наказать себя!

– Блин! Если бы я знала, он не сказал мне!

– А что он сказал? Где он? На станции?

– Нет, – она покачала головой.

– А где? Куда отправился? Даже полиция его не хочет искать, мы можем не успеть!

– Кажется, я совершила ужасную вещь, Вика, – Марина выглядела настолько виноватой, что Вике стало страшно.

– Что ты сделала?

– Он спрашивал о работе, он хотел работать. Но он же в отпуске!

– И? Что он сделал?

– Я ему сказала про добровольческий отряд, помогла оформиться, и он поехал с ними.

– Какой отряд? Куда? – Вика теряла терпение и самообладание.

– Они сегодня выехали в Рязанскую область, тушить лесные пожары.

– Пожары? – переспросила Вика и её начал медленно затапливать внутренний жар.

– Я не думала, что это плохо, он сказал, что хочет поработать, и устал от больниц. Что ему нужно подумать.

– Ему не подумать нужно! – Вика развернулась от осознания, что пошёл искать Ветров на лесных пожарах. То, что и всегда искал в огне, после возвращения из Сирии.

– А что? – крикнули Марина и Маша, которая пыталась её догнать.

– Долг огню!

Вика запрыгнула в Тойоту и завела двигатель, но как только увидела, что Маша приблизилась к ней и собирается открыть дверь, чтобы сесть рядом, заблокировала двери.

– Вик? Что значит долг огню?

– Он считает, что должен был сгореть со всеми в конвое, что его жизнь взята в долг у огня, и он не имеет права ей распоряжаться. Он может захотеть его вернуть. Вот так, с боем и честью, как настоящий солдат!

– Ты шутишь? – изумилась Маша и подёргала дверь, – ты чего двери заперла? Пусти меня!

– Маш, иди к Лёше, ему очень плохо, ты нужна ему сейчас.

– В смысле? Ты чего? – Вика придавила газ и медленно двинулась задом со стоянки, и подруге пришлось пойти за машиной. – Ты куда?

– Не бросай Лёшу, он очень хороший человек! Но ему очень одиноко и нужна твоя помощь! Люби, его Маша!

– Вика! – Маша взмахнула от злости руками, когда машина отъехала и начала разворачиваться. – Куда ты?

– Я за Андреем!

Крикнула Вика в окно, и вдавила педаль газа. В зеркале заднего вида стояла ошеломлённая Маша и растерянная Марина, отправившая Ветрова навстречу огню.

Вика встретится с ним сама, если понадобится, но Андрея не отдаст!