Глава 34

Андрей шумно вдохнул и вжал её в себя руками, наклонил голову, чтобы захватить губы целиком, потом так же выдохнул, будто бы Вика была его кислородом. Он целовал её на вдохе и выдохе, между ударами сердца, а она скользила руками по его спине, чувствуя, как поднимаются плечи и рёбра от наполняющего его лёгкие воздуха. Чувствуя этот воздух и внутри себя, зная, что это любовь заполняет их, распирая хрупкие человеческие кости.

Ей нужен был выход этой разрывающей любви, этому огню, полыхающему под давлением на неиссякаемом топливе. Вика с трудом отстранилась, разрывая их поцелуй, лишь для того, чтобы прошептать слова, что рвались наружу.

– Андрей, я не хочу быть нигде и никогда, только здесь и сейчас с тобой. Я не могу. И не буду.

– Вика… я… – он смотрел в её глаза, и в полутьме казалось, что его зрачки это два чёрных провала в бесконечный космос и только руки вокруг Виктории удерживают её от того, чтобы провалиться в эту бездну. – Любимая.

Едва слышно прошептал он и снова поцеловал её, подхватил под бёдра, усаживая на свои руки, а Вика обхватила его ногами, прижимаясь ещё плотней. Они сплелись в открытом страстном поцелуе, задыхаясь от накатывающего жара и забывая о мире вокруг.

Андрей, едва приоткрывая глаза, почти на ощупь двинулся к двери в соседнюю комнату, держа Вику на руках. Прошёл ещё несколько шагов, и она почувствовала, как он опускается на колени, а затем и укладывает её, придерживая, на что-то мягкое совсем близко к полу. Может быть, это был какой-то матрас или спальник, расстеленный на твёрдых досках пустой комнаты без мебели.

Виктории всё это было не важно, только Андрей в её руках имел для неё значение, только его кожа под пальцами, каждый маленький или широкий шрам на спине. Каждый выдох, который она ловила губами, каждый тихий стон желания, такого же, как у неё, слиться воедино, соединить этот огонь внутри и превратить его в общее пламя.

В одно мгновение Андрей вдруг замер, удерживая себя на локтях над лежащей на спине Викой.

– Если бы ты только знала… – произнёс он.

– Что? – спросила она, не отнимая руки от его лица.

– Что я влюбился в женщину, рождённую из огня. С первого взгляда я потерял покой и окончательно сошёл с ума. Когда ты склонилась надо мной там, на дороге, и языки пламени, пожирающие меня в кошмаре наяву, сплелись, чтобы превратиться в твоё лицо. Сколько бы я ни избегал тебя, сколько бы ни прятался, ты всегда со мной. В огне, в дыму, во тьме ведёшь меня к выходу. – Он взял её руку и приложил ладонью к середине своей груди. – Ты всегда там, греешь меня, обжигаешь, освещаешь изнутри, даже когда мне самому темно и страшно. Я не могу представить свою жизнь без тебя, её не может быть. Ты – мой неугасающий огонь внутри.

– Тогда не отталкивай меня никогда, – прошептала Вика в ответ, – даже если тебе покажется, что это единственный способ спасти меня. Я не хочу такого спасения, где нет тебя. Мне оно не нужно.

– Не буду, больше не оттолкну, – он опустил взгляд на её губы, а глаза едва заметно блеснули в неполной тьме.

– Обещай, – настаивала Вика, ощущая под пальцами гулко бьющееся сердце.

– Обещаю, – он склонился к самым её губам, – клянусь моей жизнью.

И больше не дал ей ничего ответить или возразить, отвергнуть его клятву или поспорить о цене жизни. Больше не дал вырваться ни одному слову, целуя её страстно и отчаянно до беспамятства. Обнимая её, сжимая, стягивая одежду и тут же целуя открывшийся участок кожи. Облизывая его в страсти, прикусывая, снова целуя.

Вика приподнялась к нему, чтобы подцепить футболку за край и тянуть дальше, пока не достигнет плеч, и он сам не выпутается из ненужной больше ткани. Вся одежда стала в миг лишней, и они избавлялись от неё судорожно, путаясь в застёжках и переплетающихся пальцах. Сбрасывали с себя, оставляя валяться вокруг и больше не вспоминая о её существовании.

Андрей целовал её всю, неистово покрывая каждый сантиметр тела, будто боялся, оставить хоть один из них без своей любви, словно без тепла зимой, передавая своё от губ и дыхания. Вика выгибалась и скользила ступнями по смятой ткани под ними, а когда он снял с неё кеды и стащил джинсы, закинула ноги на его бёдра, чтобы прижать к себе и целовать, целовать, целовать. Словно она потеряла его навсегда, а теперь вновь нашла и больше никогда не сможет отпустить.

Ей хотелось прирасти к нему губами, вклеится всей поверхностью кожи, вжаться и сплавиться от невыносимого внутреннего жара, как смешиваются между собой металлы в доменной печи.

Когда Андрей чуть привстал на колени, чтобы расстегнуть ремень и молнию на джинсах и раздеться окончательно, Вику практически затрясло. Она лежала на матрасе, глядя, как он снимает последнюю одежду и дрожала от холода или нетерпения, от чего-то невероятно сильного и безумного, накатывающего на её сознание. Ощущения похожего на истерику, которая отбирает контроль над телом, заставляет дрожать, биться и кататься по полу, но сейчас ей хотелось лишь схватить Андрея, впиться в него пальцами, вжаться губами и зубами, целовать его и кусать, пожирать, оставляя целым, терзать его лаской и своей страстью.

Своей любовью.

Вот что это было за безумное чувство, отключающее разум. Вот что заставляло её стонать и хватать его руками. Было так больно вдохнуть, что казалось она сейчас заплачет, но теперь абсолютно обнажённый любимый, вернулся к её телу и стянул, наконец, трусики с бёдер, отшвырнул куда-то и сразу же накрыл Вику собой.

Она обвила его руками и ногами, выдыхая дрожащий стон облегчения, который он тут же поймал своими губами. Продолжил её целовать, захватывая то одну, то другую губу, покусывая, засасывая их, вылизывая языком, вдыхая её дыхание. Он вдавливал её собой в матрас, она чувствовала все его тело, горячее, желанное, дрожащее в её объятьях и хотелось кричать от одного этого факта.

– Никогда… – простонала она, едва отрываясь от его губ, – никогда не отпускай меня, Андрей. Иначе я упаду… – перед её глазами летела птица, парящая над лесным озером, крылья которой наполнял сильный невидимый ветер, она была этой птицей, а он нёс её на своих руках, позволяя нестись высоко над землёй. – Я не смогу без тебя летать, – прошептала она, целуя его лицо, обхватив шею ладонью. – Я не смогу больше без тебя.

– Моя Виктория… – Андрей смотрел на неё в полумраке, и она знала, что значит этот взгляд. Знала, что за ним те же самые слова, что он больше не сможет без неё, что невозможно больше разорвать их надвое, что больше они не отдельные люди, они одно невообразимое, уродливое, но неразделимое существо с одним сердцем.

Он вошёл в неё, не разрывая поцелуй, будто больше не мог дышать, и теперь вдыхает кислород только из губ Вики. Задвигался быстро и ритмично, обжигая её своей страстью, сгорая в её собственном пламени, бушующем внутри и снаружи. Их руки скользили по коже друг друга, как языки пламени облизывают кору дерева, пожирая её в последний раз. Их тела изгибались, а бёдра двигались навстречу, чтобы соприкоснуться, погрузиться глубже, соединиться плотней.

Не существовало больше мира вокруг, ни старых поскрипывающих досок на полу, ни запаха дыма, ползущего через щели, ни лагеря пожарных снаружи, ни бушующего лесного пожара, жадно доедающего заповедник. Только они, два сплетённых и перепутанных тела, сливающихся в одно, только движения и ритм, только стук взбесившихся сердец, зовущих другу друга, сквозь тонкие, хрупкие оболочки тела.

Вика тонула в огне его любви, сжималась и стонала, пульсируя в экстазе, и снова тянула Андрея к себе, не в силах насытиться. И он не мог остановиться, будто черпал откуда-то бесконечную силу. Двигался, двигался, двигался, замирал, выдыхая надломленным стоном, впиваясь зубами в плечо или шею, потом делал вдох и снова целовал её, зализывал нежно, оставленные укусы, зацеловывал её мелкую дрожь. Делал вдох и снова двигался, разжигая новое пламя внутри.

И Виктории было так хорошо и больно от этого разрывающего изнутри счастья быть с ним, что хотелось то плакать, то смеяться, то просто дышать за них двоих, прижимая Андрея к себе.

Её Андрея. Навсегда. Несмотря ни на что.

Без времени, без условий, без преград.

Хотелось чувствовать только эту силу любви, разрывающую на молекулы и собирающую вновь, складывающую из маленьких, словно пыль, осколков новых Вику и Андрея, но тех же самых, что и раньше, заращивающую их дыры и трещины, заполняющую их чёрные пустоты, проеденные прошлым, исцеляющую, воскрешающую, заполняющую.

Дарящую жизнь.

Без конца…

 ***

Виктория проснулась в плотном кольце рук, её голова покоилась на его плече, а лицо прижималось щекой к шее Андрея, лежащего на боку лицом к ней. Она вдохнула его запах, тут же тая от удовольствия, дышать им было так хорошо, что глаза сами собой закрывались. Он словно был создан для того, чтобы она безумно любила его всего, наслаждалась каждым мгновением, проведённым в его близости.

Его запах, его тепло, его тело, покрытое шрамами, всё было идеальным и казалось, что она сейчас взлетит над полом от счастья и только руки Андрея не дадут ей подняться в небо. Даже серый потолок из рассохшихся досок не сможет остановить её от этого полёта, казалось, ещё немного и из лопаток вырастут крылья, расправляя длинные перья и мощные мышцы, которыми она сможет поднять их обоих.

Андрей глубоко вздохнул во сне, и Вика осторожно прижала его к себе сильней, глаза вдруг начали наполняться слезами. Это абсолютно одурманивающее ощущение бесконечного счастья в его руках не кончалось больше, оно пульсировало внутри неё вместе с ритмом, бьющегося сердца, будто теперь только этот жидкий огонь разносится по её венам, вместо крови.

Она не выдержала и поцеловала его в нежную кожу на шее, где пульсировала вена, прижалась губами к ритму его сердца и закрыла глаза. Он её жизнь, а она – его. Пульс. Система внешнего жизнеобеспечения, без которого всё сразу остановится. Перестанет толкаться кровь, вдыхаться воздух и… вращаться планета.

Андрей сквозь сон почувствовал это и прижал её руками к себе, так мягко и нежно, с такой любовью, что слезинка всё же выскользнула из уголка глаза Вики, чтобы скатиться куда-то по щеке.

– М-м-м, – сладко протянул Андрей, на медленном сонном выдохе, – мокро.

Вика тихонько улыбнулась и поцеловала его ещё раз.

– И приятно, – в его голосе тоже слышалась улыбка, – не плачь, любимая. – Андрей чуть наклонил голову и прижался губами к её волосам. – Тебе грустно?

– Мне так хорошо, – она снова поцеловала его мягко в шею, понимая, что не может остановиться, – это слёзы счастья.

– М-м, – и он чмокнул её ещё раз в макушку, – тогда продолжай, – и устроился поудобней, переплетая их и без того плотно спутанные ноги.

Вика мягко рассмеялась. Господи, как же она его любит! Теперь орать хочется, бегать голышом по деревне и всем об этом рассказывать.

Кажется, она окончательно спятила.

Только сейчас она обратила внимание, что они примерно по пояс завёрнуты в расстёгнутый спальник, а верхняя часть их обнявшихся и вжатых друг в друга тел прикрыта старой курткой цвета хаки. От неё пахло Андреем и дымом.

Хотя дымом пахло отовсюду, и Вика тут же вспомнила, где она находится. За окном было ещё довольно серо, что дарило надежду, что утро ещё настолько ранее, что у неё не отберут Андрея буквально через минуту.

– Не хочу тебя больше отпускать, – она потёрлась об него носом и спрятала лицо, – не ходи на пожары.

– Солнце, ты же знаешь, я так не могу, – вздохнул Андрей, и Вика знала, что он так скажет, но не попытаться не могла.

– Опять надо всех спасти, да?

– Я нужен здесь, – он начал гладить её спину, словно успокаивая и извиняясь. – Я подписался на десять дней и не могу всё просто бросить. У меня есть работа, дали мотоцикл.

– Ты теперь разведчик? – решилась спросить Вика.

– Да. Странная получилась смесь моей прошлой профессии и настоящей. Но это правильно, потому что я на своём месте.

Вика чуть поджала губы, размышляя о его новой работе. Беспокойство ослабло, но не отпустило её до конца.

– Ты хотел быть один? Потому и живёшь в этом доме, а не со всеми в палатке?

Андрей немного отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я попросил так. Ты же знаешь, что не дал бы спать никому в палатке. Здесь хотя бы не было бы слышно моих кошмаров и люди отдохнули бы после тяжёлого дня. Это очень выматывающая работа.

Вике вдруг стало стыдно от того, что она вчера не дала ему отдохнуть, сначала не пускала есть своими разговорами, а потом на половину ночи заняла его безумным сексом без конца. Сейчас было сложно вспомнить, когда они выдохлись и уснули. Может быть, под самое утро.

– Я не дала тебе отдохнуть, – сказала она, виновато опуская взгляд.

– Вика, – он пальцами приподнял её подбородок и заставил снова смотреть на него. – У меня никогда не было так много сил, как сейчас. Я будто горы могу свернуть, поднять любой вес, бежать бесконечно долго, драться с любым врагом, с тысячей врагов! С тобой, – он притянул её ближе и сладко поцеловал в губы, потом с сожалением отстранился, – у меня крылья вырастают, Вика. Ты что-то делаешь со мной, я никогда не был таким живым, как сейчас.

Вика провела рукой по его щеке, чувствуя отросшую щетину под пальцами и ощущая, как влюбляется в него снова и снова, будто есть куда ещё сильней. Сердце заколотилось в груди.

– Я останусь с тобой, – прошептала она, не отрывая взгляда от его светло-серых прекрасных глаз, которые будто светились изнутри той самой силой, что в нём горела.

– Здесь опасно, очень много дыма, есть большая вероятность, что деревню будут эвакуировать, направление ветра плохое.

– Ну и что! Я уеду только вместе с тобой, ты обещал меня больше не отталкивать. Я буду помогать, я уже нашла работу на кухне, буду варить вам всем щи да каши, – с жаром начала она объяснять,– я хочу быть только здесь! Только рядом с тобой! Ходи в свою разведку и возвращайся ко мне!

Андрей почему-то беззвучно рассмеялся и снова нежно поцеловал её, ласково убирая растрёпанные волосы с лица.

– Моя упрямица, – улыбался он, оглядывая её черты лица, теперь хорошо видные в бледных лучах поднимающегося солнца, слабо просачивающихся сквозь дым .

Вика водила рукой по его шее, потом скользнула на плечо, ещё тёплое под курткой, согретое их разгорячёнными сном и любовью телами. Ощущениями вспоминалась ночь, окутывала мягким покрывалом любви и нежности, разжигала чуть притухшее пламя страсти.

– Мой герой, – сказала она негромко, – мой спасатель, желающий спасти меня даже от самого себя, как же ты мог подумать, что я смогу тебя отпустить? Что я соглашусь на разлуку ради своей безопасности?

– Мне было очень страшно, Вика, – Андрей опустил взгляд и пропустил прядь её волос сквозь пальцы в задумчивости и стыде за самого себя, – я не верю себе. Я трус и всегда убегал от проблем, которые не мог решить. От отца с его на меня планами и ожиданиями, от Лёхи, когда он был ранен и не мог больше служить, от Ольги, когда она хотела замуж и детей. Я каждый раз оказывался где-то очень далеко, где меня переставала мучить тяжесть принятия решений. Мне было легче воевать одному в пустыне, чем смотреть им всем в глаза и видеть, что я их разочаровал, что не могу им помочь, не такой, каким они хотели бы меня видеть.

– И мне в глаза ты побоялся посмотреть? Да?

– Я ударил тебя, – он провёл осторожно пальцем по её лицу, где всё ещё был виден побледневший синяк. – Я едва не убил тебя. Оказался ничем не лучше Рената, даже хуже. Он мог остановиться, а я нет. Я не могу стать твоим новым кошмаром, как он. Я мог лишить тебя жизни и даже не понять этого.

– Никогда, слышишь? – возмущённым шёпотом остановила она его, – не сравнивай себя и Рената. Между вами пропасть, как между чёрным и белым, небом и землёй, водой и огнём! Ты ни на миг и ни на крошечку не как он! Слышишь меня? Даже не думай сравнивать! Никогда!

– Вик, – он хотел отвернуться, и теперь она взяла его за подбородок и заставила смотреть в глаза.

– Я верю в тебя, если тебе не хватает своей веры, возьми мою. Подпитывайся ей! Я знаю, кто ты и какой! Смотри на себя моими глазами, люби себя моей любовью! Я знаю, ты сможешь это! Ты что угодно сможешь, что угодно победишь!

Андрей тяжело дышал, прижатый к её груди и Вика видела, что у него не хватает слов ответить, что его переполняют чувства, как и её. Что ещё немного, и они выплеснутся наружу новым безумием, которое только и вырывается из них, как бушующее пламя при обратной тяге.

Пусть.

Они будут безумны вместе. Друг для друга.

Друг за друга.

Для них.

Андрей притянул её к себе и вжался ртом в её мягкие губы, сминая их в отчаянном поцелуе, заменившем слова. Обнял её своими большими, сильными руками и застонал, не зная, куда девать эту распирающую энергию. Вика ответвила, зарываясь пальцами в его волосы, обхватывая его затылок и притягивая всё ближе к себе, пока они не начали врезаться зубами.

В какой-то момент она толкнулась, сгибая ноги, и перевернула его на спину, чтобы тут же оказаться сверху. Андрей не разжимал объятий, продолжая её целовать, гладить, царапать короткими ногтями её спину, отчего разбегались стада обезумевших мурашек. Вика прогибалась и стонала в его руках, начала плавно двигаться вперёд и назад по его телу, охватываемая невыносимо тянущим желанием. Внизу живота заныло, а изо рта вырвался нетерпеливый стон. Вика упёрлась руками в его грудь и выпрямилась.

– Ви-ика-а-а, – протянул Андрей с мукой в голосе, его тоже сжигало изнутри одним с ней желанием. Она видела это по страданию и жажде на его лице, на приоткрытых, блестящих и налитых от поцелуев губах, которые снова хотелось засосать в свой рот. Есть их до бесконечности, ласкать языком, как и всего Андрея.

Вика провела двумя руками от его шеи по груди, очерчивая рельефные твёрдые мышцы, чувствуя, как он вздрагивает от того, как ладошки прошлись по его торчащим от возбуждения соскам.

– Как же я тебя люблю, – не выдержала она. Двинулась бёдрами по его телу, ощущая, как оно легко скользит, а по коже размазывается её текущая уже смазка.

Андрей тянулся к ней руками, гладил по плечам, потом перешёл на груди, что так близко, но всё равно недоступно для поцелуев нависали над ним, сжал их пальцами, так что Вика застонала и прогнулась, двинулась дальше по его бёдрам. Сзади в её ягодицы упёрся его стоящий каменный член, и Вика едва не вскрикнула от захлестнувшего её вожделения, будто бы не было почти целой ночи любви буквально только что.

Этого было мало!

Всегда мало! Андрея ей будет всегда мало!

– Пожалуйста… – одними губами выдохнул он и Вика сдалась.

Привстала немного и дрожащими уже от нетерпения руками направила его в себя, тут же погружая. Они оба коротко застонали, и Вика сразу начала двигаться, не выдерживая напряжения. Она не могла больше выносить этого желания, не хватало сил на «долго и медленно», потому стала толкаться ногами вверх и двигать бёдрами жарким быстрым темпом. Андрей тут же подхватил его, толкаясь снизу бёдрами и подбрасывая её на своём крупном разгорячённом стволе, постанывая при каждом движении.

Вику наполнили невероятные ощущения, рвущиеся наружу стоном и частым громким дыханием, она скользила по себе руками, сжала грудь, потом опустила их на руки Андрея, который впивался пальцами в её бёдра и не давал сбиться с ритма, подталкивая и подтягивая её к себе обратно, чтобы пронзить на всю возможную длину.

Она взяла его руки и переплела пальцы со своими, глядя, как Андрей дышит открытым ртом и глядит на неё почти полностью чёрными глазами. Её сжигал этот взгляд и возрождал из пепла как феникса, чтобы она снова горела в его руках и на его теле. Сознание мутилось от надвигающегося экстаза, каждым толчком приближая к кульминации, к взрыву ощущений.

Невозможно было не смотреть на самого прекрасного и желанного мужчину перед ней, на его блестящую от испарины кожу, на закрывающиеся в сладкой муке глаза, на сочные красивые губы. На то, как он выгибается, упираясь затылком в плоскую смятую подушечку, как напрягает красивую сильную шею, покрытую поцелуями и краснеющую от прилива крови.

Вика не выдержала и опустилась к его лицу, пытаясь продолжать движение, поцеловала в губы, пока не кончился воздух, прижалась щекой к щетине на краю подбородка, потом и вовсе обхватила шею руками. Андрей прижал её к себе, обнимая, и упёрся ногами, чтобы теперь самому вбиваться в неё снизу, всё быстрей и быстрей.

Их дыхание почти слилось в один сплошной стон. Вика чувствовала, как её заполняет невыносимый жар, как трение заставляет сжиматься и судорожно всхлипывать в преддверии конца. Её колени поджимались к телу, а руки готовы были задушить Андрея в объятьях, она чувствовала, как он наливается внутри неё, как становится больше и твёрже, чтобы вот-вот кончить, ещё мгновение…

И Вика укусила его за шею, вспоминая внезапно, как испытывала безумнейший экстаз, упираясь в свежеокрашенную стену ладонями, и как всё началось с такого же укуса в шею.

Андрей выгнулся под ней с громким стоном, каменея и упираясь ногами в пол, пронзая в последних коротких движениях почти насквозь. Его оргазм толчками покатился внутри неё, настолько ощутимый и горячий, что Вика не выдержала и сама, тут же сжимаясь и вмиг расслабляясь, обжигающая электрически-огненная волна покатилась по её телу, дёргая мышцы внутри, рассылая дрожь и мурашки по коже и мышцами, заставляя выдохнуть протяжный стон, заглушаемый только шеей Андрея.

Она уронила себя на его тело, вздрагивая от сладких афтершоков, чувствуя, как грудь любимого человека поднимается часто и быстро под ней, пытаясь напитать его воздухом. Но он словно кончился в комнате, оставляя лишь запах гари от их сгоревших в страсти тел.

Голова кружилась, сердце болезненно толкалось, а руки и ноги будто бы отнялись. Вика обессилено расплылась по Андрею, не в силах больше себя держать. Но он продолжал держать её, всё ещё обнимая за плечи. И хоть глаза его были закрыты, а сквозь приоткрытый рот вырывалось горячее тяжёлое дыхание, Вика почти наверняка знала его мысли.

Они были такими же, как у неё.

Как же она безумно его любит!

Навеки!

Возможно, они даже ненадолго выключились после такого бурного финала. По крайней мере, у Вики сложилось впечатление, будто кусок времени выпал из своего чёткого отмеренного минутами и часами течения. Она незаметно сползла набок и теперь находилась под рукой у Андрея, покоя голову на его груди. Не раздумывая, она поцеловала его, куда дотянулась.

Андрей поднял руку и погладил её по голове, потом по плечу.

– Я так люблю тебя, – произнёс он тихо, но грудная клетка под ухом разнесла это признание так широко, что его эхо ещё долго гуляло в мыслях Виктории.

– И я люблю тебя, помни об этом всегда, – Вика подняла голову, чтобы посмотреть на него. В глазах горела та же самая любовь тёплыми мягкими огоньками, как язычок свечи.

– Мне пора, скоро подъём и выход в патруль, у меня мало времени на сборы и завтрак.

– Не хочу тебя отпускать, но знаю что надо, – разочарованно заворочалась Вика, но всё же приподнялась. Осмотрела лежащего перед ней совершенно обнажённого Андрея, угол спальника и куртка лежали в стороне, брошенные и ненужные.

Ничего. У неё ещё будет время для любви. Теперь ей верилось в то, что долг огню забыт и Андрей останется с ней. Не мог не остаться, глядя на неё с такой любовью. Сердце плавилось от любви и спокойствия за Андрея, поселившихся там. Вика улыбнулась и нежно поцеловала его.

Потом поднялась с матраса, чувствуя приятную усталость в мышцах, но невероятную окрылённость в душе.

– Идём, не будем опаздывать, у нас ещё много работы.

Андрей поднялся на ноги и вдруг обнял её, приподнял над полом и закружил по пыльной пустой комнате в странном безумном танце без музыки. Она звучала в их головах и сердцах, вторя общему ритму.

Быстро и очень по-армейски они привели себя в порядок, оделись и выбрались из дома, с трудом вытолкав, опять застрявшую дверь. Не переставая улыбаться и держаться за руки, как влюблённые подростки отправились умываться к забору с бутылями, решив в итоге, что надо притащить воды к старому уличному умывальнику в их заброшенном дворе, где теперь было их гнёздышко любви.

Потом пошли завтракать, получив по миске каши, пирожку и железной кружке чёрного горького кофе. С аппетитом всё это съели, то и дело глядя друг на друга и с трудом отрывая взгляд.

Потом Вика, закусывая от беспокойства губу, бороздила тропинку за большой палаткой со штабом, где Андрею за картой, разложенной на большом столе, руководитель в форме и при погонах МЧС, выдавал задание на день.

А потом она долго не могла оторвать от Ветрова губ, целуя его уже стоящего над заведённым мотоциклом в несгораемой защитной куртке и пожарном шлеме вместо мотоциклетного. Её герой-рыцарь на своём горячем боевом коне отправлялся спасать от огнедышащего дракона людей в соседней деревне. Ольгино, находящееся по другую сторону леса, решено было эвакуировать полностью, потому что ветер гнал огонь прямо на них.

Почти все уже уехали, но Андрей должен был разведать ход и скорость огня, потому что из-за плотного дыма квадрокоптеры пожарных приносили мало пользы, плюс надо было проехаться по деревне и проверить, не остался ли кто, после ухода последних машин МЧС с беженцами.

Так рассказал ей Андрей, когда вышел из палатки и надевал свою «броню». А Вика смотрела на него и гордилась, восхищаясь до беспамятства своим любимым. А потом не могла оторваться, когда прощалась, желая лишь одного, чтобы несколько часов его разведки закончились прямо сейчас.

Только, когда за их спинами громко кашлянул начальник, Андрей прервал поцелуй, уселся поудобней в седло и, опустив сверкающее забрало шлема, крутанул ручку. Вика отпрыгнула в сторону, когда он рванул вперёд, поднимая старый мотоцикл на дыбы, а потом и тучу пыли за собой.

Она мягко улыбнулась тому, как тот покрасовался перед ней, чувствуя в нём силу и вдохновение к работе. Она была уверена, что всё будет хорошо, что опасность минует Андрея и любого огненного «дракона» он сможет победить.

Когда она развернулась и пошла к кухне за новой работой для себя, тогда только увидела группу женщин, работавших над питанием, стоящих у забора и глядящих прямо на неё с улыбками умиления. Блин, они так увлеклись с Андреем, что совсем забыли, что не одни. Весь лагерь наблюдал за этим романтическим прощанием и тихо улыбался.

Наверное.

Вика, чувствовала как лицо и шею заливает краской и жаром смущения.

– Помирились, – улыбнулась Надежда, когда она приблизилась. Это даже не вопрос был. Остальные закивали в поддержку этого утверждения.

А Вика внезапно подумала, что в этих старых деревянных домишках такая слышимость, что, наверное, вся деревня слышала, как они мирились половину ночи и утро. Внезапно захотелось убежать и спрятаться в кусты, как в детстве. Но она сдержалась.

– Помирились, – спокойно ответила она, пытаясь не улыбаться глупой смущённой улыбкой, разбавленной неописуемым счастьем в глазах.

Всё что-то одобрительно забормотали, расходясь по своим делам, а Надежда вдруг у неё спросила.

– Это твоя машина? Вон та, тёмно-серая? – она кивнула в сторону Тойоты.

– Моя, то есть наша с Андреем.

– Это очень хорошо, ты нормально водишь? Давно за рулём?

– Ну да, давно, с восемнадцати лет. А что?

– Да вон, Агаповых надо отвезти в Туму, – Надежда указала в сторону, где на лавке у забора сидела пара совсем древненьких старичков, дедушке и бабушке было лет по восемьдесят не меньше, а у их ног стояли несколько сумок и старый чемодан. – Им совсем в дыму тяжко, упирались о последнего, но их из Тумы внук к себе заберёт, поживут, пока пожары не потушат. Только их надо очень аккуратно везти, у тебя машина вроде дорогая, большая и мощная, получится?

– Конечно! – с готовностью согласилась Вика, тут же вспоминая самые сложные участки на разбитой грунтовке с глубоченной колеёй, она придумает, как их вывезти и не растрясти. – Хоть сейчас, как раз дыма пока мало и дорогу будет хорошо видно.

– Отлично! Пойдём, поможешь мне их погрузить, – она сразу двинулась в сторону пожилой пары и крикнула им, – Семёновна, Олегыч, пойдёмте, Вика вас отвезёт на хорошей машине! Берите котомки, чемоданы мы сами.

Вика побежала к машине, завела её и подъехала поближе, чтобы погрузить вещи и старикам не пришлось долго идти. Потом они усадили обоих на заднее сидение и погрузили в просторный багажник все вещи. Надежда сердечно попрощалась с односельчанами, обещая проглядеть за их домиком, чтобы он не сгорел, и отправила их путь.

Вика, выруливая на основную дорогу в Туму, глядела в зеркало заднего вида, как Надежда долго машет им рукой, а сама думала только об одном человеке.

Об Андрее.

И сердце её ликовало и пело песни, несмотря на дым, стелющийся над дорогой, на сгорающий лес и подыхающий в своих страстях мир вокруг. Больше ничего не было важно.

Никто кроме него.