Глава 14 · Он начал плести паутину

Пришлось перемерить десятки разных нарядов под пристальным, оценивающим взглядом родительницы, которая артистическим взмахом руки отправляла платье за платьем покоиться на кровать, где уже успела вырасти целая гора одежды. Спустя какое-то время я все же удостоилась благосклонного кивка головы матушки, означающего, что та удовлетворена выбором.

— Сидит на тебе идеально… — с умилением произнесла она и развернула меня лицом к зеркалу.

Тонкие пальчики нежно погладили меня по открытой глубоким вырезом платья спине. Я пожала плечами и принялась разглядывать свое отражение. Редкие багровые вкрапления на плотно облегающем черном одеянии сверкали, переливаясь всеми оттенками красного, в тех местах, куда напрямую падали солнечные лучи. Книзу расклешенная длинная юбка элегантной волной ниспадала до самого пола, скрывая изящные босоножки на высоком, тоненьком каблучке. Если бы не эти самые каблучки, мои глаза были бы на уровне мамочкиной тонкой шеи.

В это время ее руки потянулись к моим всклокоченным после долгого сна волосам и принялись аккуратно пропускать пряди через пальцы.

— Ничего, и так сойдет, — попробовала было посопротивляться я.

Однако осталась неподвижно стоять перед зеркалом, решив позволить умелым рукам суккубицы творить столь любимые ею чудеса. Под воздействием ее чар мои волосы, укрытые сверкающей золотой пыльцой, начали заплетаться в высокую элегантную прическу. Мамуля действительно была настоящей волшебницей. Мало кому из нас, демониц, удалось овладеть магией красоты в совершенстве, как это получалось у нее.

Когда последняя прядь змейкой поползла вверх и вплелась между остальными, кудесница стряхнула с рук остатки магии и те осыпались блестящей пыльцой на ворсистый ковер.

— Готово! — торжествующе заявила мама и гордо вздернула свой аккуратненький носик.

Только-только открыла рот, чтоб поблагодарить свою помощницу, как входная дверь с грохотом распахнулась, и я, не успев произнести ни единого слова, так и замерла соляным столбом. Все мысли мигом улетучились из головы, когда увидела, как в зеркале отразился Шейнотт, ворвавшийся в комнату с весьма суровым выражением лица. Густые брови насуплены, красные глаза пугающе сверкают. Даже с того расстояния, где находилась, я без труда увидела в них беснующееся чувство обиды. Впрочем, эту эмоцию с помощью присущей мне магии ощутила сразу — она влетела в спальню раньше своего хозяина… Да и обида ли это на самом деле? Похоже, что-то посильнее.

Ну, да, как я сразу не поняла? В демоне свирепствовала неукротимая злость!

Та самая, от которой в венах начинает бурлить кровь, мозг плавится, разум тлеет, выжигая последнюю надежду на сохранение самообладания. Зверь внутри Шея отчаянно рвался с цепи в бешеном желании разнести в мелкие щепки оковы, что уже с трудом сдерживали его.

Он был готов немедленно наброситься на меня…

Взять силой, сделать своей. И больше никогда и ни за что не отпускать…

От этой мощной эмоциональной волны, докатившейся до меня все сокрушающим на своем пути тайфуном, тело охватил озноб. Почудилось, что в лицо мне брызнула яростная пена того самого тайфуна, отчего мои оголенные согласно фасону платья спину и плечи покрыли ледяные, колкие мурашки.

…Когда мама мягко коснулась моей руки, я непроизвольно вздрогнула и дернулась всем телом, словно выныривая из этой пучины страстей, в которой чуть не утонула за несколько коротких мгновений.

— Пойду-ка я к гостям, а то они заскучают там одни, без хозяев, — тихо прощебетала мне на ухо родительница и, грациозно развернувшись, плавной походкой направилась к выходу.

Шейнотт, видимо, вспомнив, что он вообще-то благовоспитанный член императорской семьи, почтил маму на прощание натянутой улыбкой. Но как только та вышла в коридор, с шумом затворил дверь и, стремительно пересекая комнату, двинулся к раскрытому гардеробу, как будто бедный шкаф и был его главной целью. На ходу стянул с себя черный пиджак и бросил на пол. Потом остановился у гардероба и принялся перебирать в нем свою одежду.

Еще некоторое время назад я была преисполнена решимости поговорить с мужем — выяснить отношения и понять, в каком направлении нам следует двигаться дальше, но сейчас, неподвижно стоя возле огромного зеркала в позолоченной расписной раме и искоса поглядывая на супруга, засомневалась, стоит ли это делать. Пусть он и старался сдерживать в себе зверя и скрывать истинные эмоции, но очень сильно чувствовалось, какую муку доставляли ему подлинные, так долго подавляемые чувства, что распирали его изнутри. И эти чувства пугали до дрожи в коленях и одновременно вызывали жалость.

Он был похож на воздушный шар, который до предела заполнен газом, и если сию же секунду не перекрыть его поступление, шар с шумом взорвется и разлетится на мелкие тряпичные кусочки.

Во мне боролись две Евы: одна была робкая и разумная и не хотела ранить любимого ею человека, а вторая больше всего на свете желала освободиться от навязанных магией чувств, чтобы наконец понять, что ей вообще от жизни надо… И в штормовом круговороте мыслей верх одержала та Ева, которая не боялась, которая чувствовала, а не рассуждала, заставляя меня ходить по тончайшему льду над пропастью, и это будоражило кровь, заставляло сердце биться в учащенном ритме.

— Шей, — негромко обратилась к демону, плечи которого дернулись, стоило мне произнести его имя. — Давай поговорим.

Он резко захлопнул дверцы шкафа и крепко сжал в руке черную рубашку, выбранную, по-видимому, для ужина. Костяшки его пальцев побелели. Мужчина смотрел на меня грозно.

— О чем ты хочешь поговорить? — почти срываясь на рык, спросил он.

— О нас.

Послышался его шумный вздох.

— Тут и говорить не о чем. Если о том, чтобы избавиться от чар, — ведь ты так страстно стремишься к этому! — я не стану тебя переубеждать. Даже могу дать тебе время и возможность достичь желаемого и выделю в помощь несколько воинов из своего элитного отряда. — Демон медленно двинулся навстречу ко мне. — Делай, что хочешь.

Его слова явились для меня тем самым пресловутым — удивительным и ошеломляющим — громом посреди ясного, весеннего неба. Я была просто шокирована. Никогда и ни при каких обстоятельствах не могло мне прийти в голову, что Шейннот способен на понимание, даже если это все претит его нравственным устоям.

Муж удивил и одновременно осчастливил меня настолько, что я была готова кинуться к нему в объятия и целовать его напряженное, суровое лицо до тех пор, пока на нем не расцветет улыбка. Шей остановился в неприличной близости, разжал пальцы, и рубашка выскользнула из его руки, бесшумно спланировав на ворсистый ковер. Твердые мужские пальцы коснулись моей щеки.

— Однако есть одно условие, — его низкий голос был спокойным, как озерная гладь ранним утром.

Ну, вот и ложка дегтя в бочке с медом. Рано обрадовалась, принцесса! Я подняла взгляд на супруга, который, как видно, начал плести паутину вокруг меня, и спросила:

— Какое?

Словно из камня высеченное лицо озарила едва заметная, победоносная улыбка. Муж ответил:

— С этого момента я хочу, чтобы ты была честна перед окружающими, мной и самой собой… — Жесткие пальцы нежно провели вниз по моей шее, принялись поглаживать плечо, и в тех местах, где ощущалось их прикосновение, моя кожа покрывалась колючими, неприятными мурашками. — А так как я не могу тебе больше доверять, свяжи это условие магической клятвой.

Вот нахал! Он думает, что с помощью какой-то клятвы заставит меня плясать под его дудку⁈

— А если я не соглашусь?

Демон ухмыльнулся.

— Тогда я больше не стану сдерживать своего зверя. А ты и не представляешь, каких усилий мне это стоит. Намного проще будет выпустить его наружу и быть самим собой, таким, каким создала меня матушка-природа.

Я смотрела в горящее марево его красных глаз и все четче и четче понимала, что он не блефует. Лучше свяжу себя с ним клятвой, нежели испробую на вкус его настоящего зверя. Уверена, что более рационального решения не найти.

Собралась с силами и резко отпрянула от мужчины. Похоже, все-таки умудрилась запутаться в его паутине! Протянула руку вперед и недовольно пробормотала:

— Ладно, уговорил. Произноси свою клятву!

Дальнейшая реакция супруга меня удивила. Скривив губы в недоверчивой ухмылке, он сначала несколько секунд неотрывно смотрел на меня. По-видимому, не ожидал, что я так быстро соглашусь, и теперь просто-напросто пытался понять, не шучу ли я. И этот его слегка неуверенный, изучающий каждую черточку моего лица взгляд заставил задуматься.

А не совершаю ли я сейчас ошибку?.. Может, не вижу подводных камней?

И в тот самый миг, когда мной овладели сомнения, Шейнотт нежно сжал мою руку и скороговоркой быстро произнес заклинание, запечатывающее мою клятву перед ним. Вокруг наших ладоней возник плотный, багровый дым и закружил в медленном, одиночном танце.

Супруг вперил в меня испытующий взгляд и сказал:

— Ну, вот и все.

Дым рассеялся, и я отдернула руку. Шестое чувство шептало мне, что, скорее всего, я что-то упустила и в скором времени поплачусь за очередной опрометчивый поступок.

— Доволен? — спросила мужа.

Подавила горечь, вызванную резко проявившейся обидой к демону, загнавшему меня в угол.

Шейнотт загадочно улыбнулся и как ни в чем не бывало — будто это вовсе не он заставил меня принять его условия и закрепить их клятвой! — спокойно произнес:

— Ты прекрасно выглядишь, как и всегда…

С этими словами он наклонился, подбирая рубашку, а я неспешно подошла к кровати, присела на краешке и механически ответила:

— Ты тоже…

Мои мысли в тот момент были далеки от происходящего в реальности — я отчаянно пыталась понять, в чем подвох. Предъявленное супругом условие внешне представлялось довольно сладким, как то самое наливное яблочко, сердцевина которого может быть гнилой, но этого не увидишь, пока не откусишь от сочного плода.

От размышлений меня отвлек вопрос демона:

— Ну, что, готова к вечеру натянутых улыбок и фальшивых комплиментов?

Он застегнул темный пиджак, надетый поверх черной рубашки, и, подойдя ко мне, протянул руку.

— А ты? — поинтересовалась я и, поднявшись с кровати, вложила свою ладонь в его.

Шейнотт аккуратно переплел наши пальцы и широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы в обворожительной улыбке.

— Дорогая моя, я был рожден для этого! — ответил он с капелькой иронии в голосе. В красных глазах блеснула легкая усмешка.

Муж направился к выходу, я последовала за ним, крепче сжимая его ладонь и бормоча на ходу:

— Ты, как всегда, в своем репертуаре!

Так, взявшись за руки и представляя собой на взгляд стороннего наблюдателя счастливую семейную пару, мы покинули комнату и вскоре уже входили в малый зал. Небольшое помещение освещали декоративные позолоченные люстры в форме цветов, свисающие с высокого потолка на тонких цепях.

— А вот и молодожены! — радостно прозвучал родной, низкий голос, принадлежащий моему отцу. Тот заметил нас сразу, как только мы переступили порог.

Гости, которых вокруг толпилось не меньше двух дюжин, тоже прервали разговор и обратили все свое внимание на нас. На лицах засияли отточенные до совершенства, без сомнения, поддельные, деланно добродушные улыбки.

Папин позолоченный кубок мягко спланировал на изящный круглый столик, родитель подскочил с укрытого пледом из меха пасандры диванчика и направился к нам. Мамуля, демонстрируя прямую осанку и гордый взгляд осталась сидеть на диване одна. Стремительными, широкими шагами отец быстро преодолел зал, остановился перед нами, поправил темно-синий галстук-бабочку, идеально дополнявший его нарядный серый фрак, и посмотрел на моего спутника снизу-вверх.

В семье Шейнотта все мужчины были очень рослыми и крепкими. И несмотря на то, что папочка был на вид вполне себе статным демоном, ростом он все же уступал моему супругу.

— Ваше Высочество… — отец легким кивком почтил Шея. После чего теплые руки родителя ухватили мою ладонь, и он заботливо произнес:

— Как ты себя чувствуешь, доченька?

Я по давнишней привычке уставилась на его густые, ухоженные усы цвета зрелой пшеницы, забавно пляшущие над пухлой верхней губой.

— Спасибо, папуля, за последние дни я действительно сильно вымоталась, но мне теперь намного лучше, — ответила я и тут же заметила, как кустистые брови взметнулись вверх, а голубые глаза сердито уставились на Шейнотта.

Горячая рука мужа, молчаливо стоящего сбоку, чуть крепче сжала мою ладонь. Я скосила глаза на Шейнотта. Тот сжал губы в тонкую нитку, мне показалось, он с трудом сдерживал смех. Да что происходит-то?..

Отец опустил руки, сунул их в карманы темных штанов и пожал плечами. На его щеках зардел алый румянец.

— Что ж, обойдемся без подробностей. Проходите в зал, вас все ждут! — пробормотал он и, развернувшись к нам спиной, быстро зашагал вперед.

Я снова покосилась на мужа. Может, он объяснит странное поведение своего тестя?..

Шейнотт склонился и прошептал мне на ухо:

— Извини, забыл сказать. Твой отец ничего не знает о том, что ты сбегала. Как, впрочем, и все остальные, не считая твоей матери, меня и моих ближайших подчиненных.

Я скрипнула зубами. Не мог раньше сказать⁈ Теперь и мои щеки ожег жгучий румянец стыда. Надо же было такое ляпнуть! Что теперь папа подумает обо мне?..

Взглянула на родителя — он уже вернулся к своему диванчику, схватил позолоченный кубок со столика и поднес его к губам.

Эх, по-моему, впереди меня ждет очень-очень долгий вечер.

И я не ошиблась.

Сначала нам с Шейноттом пришлось выслушать десятки длинных и витиеватых поздравлений в связи со свадьбой. Каждый из гостей постарался, ведь приглашенным на подобное торжество этикет велит радоваться за новобрачных и щедро обсыпать их комплиментами. Когда официальные приветствия закончились, меня от моего супруга оттащила Венесса.

Тонкие руки подруги детства обвили мою шею. Девушка, пахнущая сладостью распустившейся розы, прижалась ко мне, крепко обняла. Я в ответном объятии легонько похлопала ее по спине.

— Еворочка, как же я соскучилась! — тараторила подружка над самым моим ухом. — Ты почему после свадебной церемонии даже не попрощалась со мной? Сразу с муженьком улизнула из зала…

Наобнимавшись, она наконец отодвинулась от меня, и ее глаза цвета спелого апельсина посмотрели на меня с укором, а я отметила, как прекрасно подчеркивает этот удивительный цвет ее глаз длинное, приталенное платье из черного шелка. Венесса, ожидая ответа, обиженно задрала курносый нос кверху и скрестила руки на пышной груди, которую обнажало глубокое декольте.

— Прости! — Я пожала плечами, прокручивая в голове все возможные варианты оправданий. На своей свадьбе подруга уделила мне должное внимание. Поэтому, если б я оказалась на ее месте, наверно, тоже бы обиделась. Хотя… За желание удалиться с супругом в укромное местечко подальше от глаз гостей еще никто никого не наказывал. — Мы с Шеем очень хотели поскорей остаться наедине… Ну, ты сама понимаешь, — слукавила я и бережно заправила шоколадно-коричневый локон, выпавший из высокой элегантной прически придворной красавицы, ей за ухо.

Венесса еще несколько секунд прожигала меня недовольным взглядом, правда, я мигом поняла, что все ее недовольство наигранное, ведь мы знаем друг друга с пеленок. Потом она смиренно вздохнула и протянула поистине ангельским голоском

— Так и бы-ы-ыть, ты прощена.

С этими словами девушка ухватила меня за руку и потянула в сторону от сгруппировавшихся вокруг Шейнотта гостей. Мы присели на двухместный диванчик возле большого арочного окна, из которого открывался вид на весь город.

— Ну, рассказывай! — по-командирски приказала она и, подцепив тонкими пальчиками стройный фужер с игристой наливкой, поднесла его к выразительно очерченным губам цвета спелой вишни.

Вот и испарился, как капля воды в жаркой пустыне, ее ангельский голосок. Подруга использовала его как секретное оружие, когда хотела выглядеть в глазах окружающих невинной наивняшкой, и исключительно в те моменты, когда ей это было нужно… Замужняя жизнь ее ни на чуточку не изменила. Передо мной с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком сидела дьявольски красивая, коварная демоница.

Последовав примеру Венессы, я тоже взяла наполненный бокал с зеркального столика.

— А что ты хочешь узнать? — спросила я и пригубила сладкой наливки с шипящими пузырьками.

В апельсиновых глазах моей наперсницы блеснул азарт. Она придвинулась ко мне и, склонившись к самому уху, прошептала:

— Как прошла ваша брачная ночь?

Ох, Венесса! Меня всегда удивлял ее повышенный интерес к нашим с Шеем личным отношениям.

— Хотя можешь даже не отвечать, — демоница махнула рукой и отодвинулась на прежнее место. Пальчики девушки погладили мягкий, молочного цвета бархат дивана, и она мечтательно произнесла: — Я уверена, что это было незабываемо…

— Ну, да, да.

— Я почему-то не слышу энтузиазма в твоем голосе! Неужели вы уже успели поссориться?

— Да нет, все хорошо! — возразила я и натянуто улыбнулась.

Венесса сощурила глаза, обрамленные пышными ресницами. Ей с самого детства с легкостью удавалось распознавать, что у меня от нее имеются секреты. Вот и сейчас, похоже, заподозрила неладное. Надо срочно выкручиваться из опасной ситуации, пока она не раскусила меня, как белка орех.

— М-м-м… Скажем, это было не так, как я себе представляла, — пробормотала первое, что пришло на ум.

Подруга удивленно склонила голову на бок:

— Что значит — не так? Разве может что-то быть не так, когда ты с ним?

— Не знаю, как объяснить, Несс. Не так, и все. Давай сменим тему разговора, — предложила я.

Но демоница, по-видимому, меня уже не слышала. Она водила подушечкой тонкого пальчика по краю бокала и отрешенным взглядом смотрела куда-то мне за спину.

— Евора… — тихо произнесла она, сделав глоток, и пожала плечами. — Я тебя не понимаю. Ты только взгляни на него!

Ее ладошка взметнулась вверх, указывая на кого-то позади меня. Я обернулась:

— На кого мне нужно взглянуть?

— На мужа своего! — раздраженно ответила демоница и снова придвинулась ко мне. — Он — идеал мужчины.

Я взглядом отыскала среди оживленных гостей Шейнотта, который по-геройски развлекал их, беседуя с каждым подолгу, причем уважительная улыбка ни на минуту не сходила с его лица. В общем, вел себя, как это и пристало настоящему принцу. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Видно, подруга от меня не отстанет, пока ее не удовлетворит мой ответ.

— Не такой уж он и идеал, Несс. Ты ведь его не знаешь настолько, насколько знаю я. У этого «идеала» тоже — поверь мне! — есть недостатки.

— Какие же? — возмущенно зашипела она. — Может, его сексуальное, мускулистое тело, на котором шикарно смотрится любой наряд?

Перед моими глазами тут же предстал образ обнаженного супруга: на мокрой, загорелой коже в мягком свете свечей поблескивают капли воды…

Я тряхнула головой, прогоняя навязчивую картинку, которая резко взбудоражила кровь.

— Или его сильные руки, сжимающие крепко-крепко и дарящие тебе желанные ласки⁈ — продолжала негодовать подруга.

Образ обнаженного супруга снова возник передо мной. Горячая ладонь демона нежно гладит мой живот… Скользнула вниз, провела по внутренней стороне бедра…

Я снова мотнула головой, но в этот раз видение не исчезло так просто. Наоборот — фантазия продолжала рисовать в моем сознании соблазнительный образ Шейнотта.

… Вот демон склоняется, тесно прижимается ко мне. И в тех местах, где наши тела соприкасаются, моя кожа плавится. Мужской палец нежно проводит по моим губам, слегка раскрывая их. Его рот накрывает мои губы. Горячий язык проникает внутрь…

Я вздрогнула и резко подскочила с дивана. Сердце билось быстро-быстро. Что со мной? Почему не могу перестать думать о нем⁈

Перевела растерянный взгляд на Венессу, которая смотрела на меня с неподдельным удивлением. Зачем она все это говорит мне?

Стоп-стоп… Может ли быть, что она пылает страстью к моему мужу?

От этой мысли кровь в венах разом вскипела. Меня накрыло волной дикой ревности. Я еле-еле сдерживала внезапно появившееся желание накинуться на подругу детства и выцарапать ей глаза, чтобы не засматривалась на моего принца!

Крепко сжав в руке бокал, поднесла его к дрожащим от злости губам и залпом осушила.

Надо срочно успокоиться…