Глава 22

Меня вели по темным коридорам под зданием инквизиции. Руки, связанные за спиной уже начали ныть. Вот стопроцентно останутся синяки! Урою.

Магические путы жгли запястья, а я старательно изображал покорность — шаркал ногами, всхлипывал, позволял себе спотыкаться. Идеальная жертва, сломленная страхом.

Сам же искоса наблюдал за довольными мордами законников. Один из них, крупный мужчина с шрамом через всю щеку, даже усмехался, поглядывая на меня сверху вниз.

— Думала, сможешь от нас скрыться? — усмехнулся он, дергая за веревку так, чтобы я споткнулся. Наверное, надеялся, что я свалюсь. — Метку свела, сучка, но от нас все равно не уйдешь.

Провоцировал. Только на что? Чтобы я «еще больше» боялся? Интересно, он сам себе сделал шрам для устрашения, или это результат встречи с кем-то, кто оказался не таким беззащитным, как планировалось? Криво зашито, в спешке, значит, второе.

Я лишь жалобно всхлипнул в ответ, позволив плечам Майи еще больше поникнуть. Внутри же радостно отмечал каждую деталь: у крупного хромота на левую ногу (старая травма колена, судя по постановке стопы), у второго дрожание рук (либо пьяница, либо наркоман), у третьего слишком новое оружие (неопытный или недавно потерял старое в бою).

Вряд ли полезно будет, но хоть этим себя развлечь.

Если бы я был в своем теле, то управился бы с ними за тридцать секунд. В теле Майи — ну, может, за минуту, зато намного зрелищнее.

Мы спустились еще глубже, в самые недра подземелья, где воздух становился затхлым и холодным. Здесь пахло сыростью, плесенью и чем-то еще — чем-то, что заставляло мой желудок сжиматься от отвращения. Страхом. Болью. Кровью.

А вот это уже было знакомо, узнавался характерный «аромат» пыточных. Странно, как быстро привыкаешь отличать запах свежей крови от старой, запах страха от запаха смерти. Профессиональная деформация, наверное. Хотя нет, просто слишком приходилось бывать в таких местах. Не самые светлые пятна в моей памяти.

Пыточная.

Массивная дубовая дверь распахнулась со скрипом, и меня втолкнули внутрь. Комната была просторной, но мрачной: каменные стены, покрытые странными пятнами, которые я предпочел не рассматривать слишком внимательно. По периметру располагались различные приспособления, от вида которых становилось не по себе даже мне.

Надо же, почти классический набор. Дыба — модель еще дедушкина, но в хорошем состоянии. Железная дева — новодел, но качественный. Жаровни стандартные, инструменты… хм, кое-что даже не знаю, для чего предназначено. Какой же извращенной фантазией нужно обладать, чтобы создавать вот это все?

В центре комнаты уже ждал высокий, широкоплечий мужчина в черной мантии. Главный инквизитор. Его лица никто не видел. Вечно в капюшоне. Только голос.

— Майя, — произнес он хрипло. — Добро пожаловать домой.

«Домой». Если дом там, где все хотят причинить боль.

Я заставил себя задрожать — что было совсем несложно в этом месте — и опустил глаза к грязному полу. Фу, какая гадость.

— Я… я не хотела… — пролепетал я дрожащим голосом. — Прошу вас…

А вот это уже сложнее. Играть жертву всегда труднее, чем хищника. Хищником я был от природы, а вот жертвой…

Инквизитор медленно обошел меня кругом, словно оценивая товар. Его шаги гулко отдавались от каменного пола.

— Не хотела? — переспросил он с ледяной усмешкой. — А что же ты тогда хотела, убийца? Думала, что сможешь обмануть нас? Свести нашу метку и зажить новой жизнью?

Убийца, убийца… А сам-то сколько народу на тот свет отправил? Хотя у него же это правосудие. Как же я ненавижу лицемеров. Почти так же сильно, как людей, которые делают больно невинным.

Он остановился прямо передо мной, и я почувствовал запах его дыхания, кислый, затхлый. Наверное, зубы не чистит. Или слишком много времени проводит рядом с трупами. Профессиональная вредность.

— Ты забыла одну простую вещь, дорогая моя, — продолжил инквизитор, поднимая мой подбородок одним пальцем. — Метка — это лишь символ. А принадлежность… навсегда.

Я широко распахнул глаза, изображая ужас, хотя на самом деле тщательно запоминал. Голос запомнил, манеру держаться тоже. Когда все это закончится, я найду этого ублюдка раньше Анортана. И тогда он узнает, что такое настоящий страх.

— Нет, пожалуйста… — прошептал я. — Я готова на все… что угодно…

В восьми случаях из десяти после этой фразы начинается самое интересное. Либо торг, либо признания, либо предложения. Интересно, что выберет наш садист?

— Что угодно? — переспросил Главный инквизитор, отступая на шаг. — Это… многообещающе.

Вот и торг начался. Значит, ему что-то нужно. И нужно настолько, что он готов торговаться с «беглой убийцей». Любопытно.

Он подошел к одному из столов, заставленных инструментами, и провел пальцем по лезвию тонкого ножа. Металл зловеще блеснул в свете факелов.

Театральность зашкаливает. Что дальше? Злобный смех? Монолог о том, как он будет медленно меня убивать?

— Видишь ли, Майя, у меня есть для тебя одно задание, — сказал он, не поворачиваясь ко мне. — Выполнишь его, и я подумаю о том, чтобы сделать твое наказание менее… болезненным.

«Подумаю». Не «сделаю», а именно «подумаю». Дает надежду, но не дает гарантий. Попросту говоря — врет. Впрочем, я и не рассчитывал на его честность. Таким, как он, верить нельзя по определению.

Я проглотил комок в горле.

— Что… что нужно сделать? — спросил я дрожащим шепотом.

Инквизитор, наконец, повернулся ко мне.

— Принести кулон, — произнес он медленно, смакуя каждое слово. — Кулон матери нашего горе-императора. Эту безделушку, которую он так тщательно прячет.

Анортан что-то от матери тщательно прячет? Ох, что за ерунда? Он почти все материнское спалил, как только смог добраться.

Но сердце екнуло. Только не от страха, а от удовлетворения. План работал как часы.

— Но… но я не знаю, где он… — начал я, но инквизитор поднял руку, останавливая меня.

— Ты найдешь, — отрезал он. — Или я найду для тебя более… убедительную мотивацию.

Он подошел к жаровне.

Раскаленное железо — самый популярный аргумент у любителей «убедительных бесед». Помню, как в однажды один идиот пытался меня так же припугнуть. Правда, закончилось все тем, что он сам познакомился со своим раскаленным железом гораздо ближе, чем планировал изначально.

— Помню, как ты кричала, когда мы ставили тебе метку, — продолжил инквизитор, почти ласково, — помню, как умоляла о пощаде после того, как убила своего отчима.

При упоминании об отчиме я почувствовал, как что-то во мне сжалось от ярости. Инквизитор знал правду, знал, что произошло в ту ночь, знал, что Майя защищалась, а не нападала. И все равно использовал.

— Я знаю, что он делал с тобой, — продолжил инквизитор тихим, почти интимным тоном. — Но закон есть закон, не так ли? Убийство остается убийством.

Я изо всех сил сжал кулаки за спиной, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Спокойно, Ланзо. Не время для самодеятельности.

— Так вот, — инквизитор вернулся ко мне, держа в плотных, явно магически укрепленных перчатках тонкую раскаленную иглу, — ты принесешь мне кулон. Завтра до заката. Иначе мы с тобой вспомним старые времена.

Спешит. Либо герцог поджимает, либо боится, что кто-то еще может добраться до кулона раньше. Он провел иглой по моей шее, не прокалывая кожу, но оставляя тонкую красную линию.

Меня ослепило болью, а солоноватый вкус крови подсказал, что я прокусил губу. В глазах полыхала алая пелена, а в голове пульсировала одна мысль: выпущу дракона и зажарю. Заживо. Медленно. Чтобы прочувствовал все от и до.

— Я… я попробую… — прошептал я, потому что голос отказался подчиняться.

Инквизитор усмехнулся.

— Вот и прекрасно. Во дворце тебе помогут.

Значит, Анортану это не понравится. Еще бы — проворонил под собственным носом. Интересно, кто именно? Стража? Слуги? А может, кто-то из приближенных?

Он отступил и кивнул законникам.

— Отведите ее в камеру. Пусть подумает о завтрашнем дне.

Меня снова потащили, на этот раз в узкий коридор, выложенный влажным камнем. Камера оказалась крошечной — едва хватало места, чтобы лечь, — с соломой на полу и маленьким окошком под самым потолком.

Когда тяжелая дверь захлопнулась, оставив меня в полумраке, я, наконец, позволил себе выдохнуть и расслабиться. Первая часть плана удалась. Теперь я знаю, чего хочет инквизитор, и у меня есть время до завтрашнего заката.

Герцог, скорее всего, сам нас найдет. Инквизитор работает на него, это было очевидно. Никто другой не был бы заинтересован в кулоне матери Анортана.

Я устроился на соломе поудобнее и закрыл глаза. Шея болела, воняло жженой плотью, но я даже проверить не мог, насколько все плохо.

Майя меня убьет за то, что из-за меня попортили ее тело. Но не раньше, чем я грохну виновника.

Интересно, а она вообще обо мне думала? Беспокоилась? Раньше я никогда не думал, что кто-то может за меня переживать. Всегда был один и полагался только на себя.

А теперь… есть кто-то, кто может волноваться, если я не вернусь.

Хотя вряд ли она беспокоилась обо мне. Скорее, о своем теле. Она вообще считала меня безответственным психом. И во многом была права, надо признать.

Но мне плевать. Это будет безумием, отказаться от возможности добиться ее. Если мы, конечно, выживем.