Глава 6. Эверт Ланзо

Когда она исчезла в тенях, оставив после себя лишь легкий аромат лесных трав и холодное прикосновение магии, я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Эта девчонка действительно начинала действовать мне на нервы.

А еще… будила во мне охотничий инстинкт. Не те ощущения, когда я стремлюсь выполнить задание. Нет… Это азарт выследить, догнать, усмирить…

Впрочем, далеко она не уйдет: она точно не чистокровный эльф, их почти не осталось. Так, живут при дворах некоторых правителей как ценные игрушки. Потому теневой переход выжмет нее как апельсин, а она явно была измотана еще до нашей встречи.

"Пьяный грифон" не был самым очевидным выбором, но был логичным. Достаточно далеко от города, чтобы сбить погоню, но и достаточно близко, чтобы добраться в том состоянии, в котором должна была оказаться девчонка после перехода.

Драконья кровь в моих венах пульсировала, требуя действий. Я прикрыл глаза, позволяя ей взять верх, и мир вокруг изменился: запахи стали острее, звуки четче, а след магии девчонки проявился как тонкая серебристая нить, тянущаяся в сторону городских ворот.

Я не стал торопиться. Дал ей время: пусть думает, что оторвалась, расслабится. Выслеживать ее было почти… приятно. Драконья кровь дает множество преимуществ, о которых большинство даже не подозревает. Например, способность чувствовать остаточную магию спустя сутки после ее использования.

Потому у меня было время расслабиться, и оставшуюся часть ночи провел в лучшем баре этого пропахшего крысами и плесенью городка. Только вот веселиться не получалось.

Все мои мысли занимала девчонка. Меченая, а, значит, смертница. Что же она могла такого сделать, что перед ней поставили выбор: или казнь, или пожизненная работа на законников?

И что такого в этом гребаном дневнике матушки Анортана такого, что за ним послали ту, что будет до последнего биться, чтобы выполнить задание? Он им определенно нужен. Зачем?

Поймал хорошенькую разносчицу, которая демонстративно краснела и "невзначай" показывала, что она может предложить на эту ночь. Сочная, податливая, но…

От нее пахло кухней и… дешевыми духами. А я мне до одури захотелось вдохнуть чуть слышный запах лесных трав и чего-то неуловимо-эльфийского… Так пахло от девчонки. Так что я сунул монету разносчице между грудей и один ушел в снятую на ночь каморку.

К "Пьяному грифону" я подошел на закате следующего дня. Тут никогда не бывало тихо, потому проще всего было затеряться тому, кто хочет отсидеться.

Но сейчас таверна особенно сильно гудела: кто-то решил тут устроить себе праздник и собрал толпу подвыпивших гуляк. Из окон доносилась отвратительная игра на лютне и пьяные песни.

Внутри было душно и многолюдно. Запах эля, пота и подгоревшего мяса ударил в ноздри. Я поморщился, но быстро нашел ее. Она сидела в дальнем углу, откуда просматривались все входы и выходы. Бледная, в капюшоне по самый нос и испариной на шее, но все еще настороженная, как дикий зверь.

Я намеренно зашел справа: большинство ждет нападения слева, базовый инстинкт. К тому же со стороны это должно было выглядеть как обычные заигрывания подвыпившего посетителя.

— Привет, красавица. Одна тут отдыхаешь?

— Отвали, — процедила она, и я заметил, как ее пальцы сжались на рукояти кинжала. — Или…

Момент узнавания был… восхитителен. Ее зрачки расширились, губы дрогнули, дыхание на мгновение замерло. В глазах смешались страх и ярость. Охрененно вкусный коктейль, от которого у меня перехватило дыхание, и не будь между нами одно нерешенное дело, мне было бы плевать, насколько узкая подсобка в этой таверне.

— Или что? — я не смог сдержать улыбку и хищно облизал губы. — Продолжай, мне интересно.

Она двигалась плавно, но при этом быстро: перекатилась через стол одним ловким движением, опрокидывая его между нами. Толпа вокруг расступилась с испуганными возгласами. Кинжал, брошенный ею, просвистел у моего уха: неплохой бросок для того, кто едва держится на ногах.

Я перемахнул через упавший стол, уходя от второго кинжала — ну естественно, у нее их было два. А, может, и три.

Она двигалась как танцовщица, несмотря на очевидную слабость. Удар, блок, снова удар, мы кружили по залу в странном подобии танца, опрокидывая столы и стулья.

Где-то сбоку жалобно тренькнуло: мы спасли уши посетителей от этой весьма дерьмовой игры.

— Перестаньте! — взвизгнул женский голосок, но тут же потонул в общем шуме.

Девчонка была хороша, действительно хороша. Каждое движение выверено, а удар рассчитан. Но я видел, как подрагивают ее руки, как сбивается дыхание. Она все еще не восстановилась после прыжка.

Мгновение, и она снова попыталась уйти в тени, но в этот раз я был готов. Успел схватить ее за руку прежде, чем она растворилась в них. Рывок, и она врезалась в мою грудь с приглушенным возгласом боли и ярости.

Я не заметил, когда в ее руке появился стилет, и она не моргнув глазом воткнула его мне в бок. Вспышка боли неожиданно ослепила меня.

— Стерва! — прорычал я, увидев, как довольно блеснули ее глаза. Необычные: один голубой, как небо, другой — бирюзовый, как море, которое я видел лишь на картинах.

Эффект неожиданности сыграл ей на руку, она вывернулась, оглянулась на выход, но… Щелчка пальцев было достаточно, чтобы ей путь на выход отрезала стена огня.

Огонь всегда был моим другом. Я слышал, как посетители с криками бросились к двери и к окнам. А вот девчонка метнулась вверх по лестнице с неожиданной скоростью.

Я бросился за ней, перепрыгивая через две ступеньки. В коридоре второго этажа мелькнул край ее плаща — она бежала к угловой комнате.

Глупый выбор. Это последнее, что стоило делать.

Девчонка успела захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Я усмехнулся: в “Грифоне” отличные защитные заклинания, но… Не будь я Эверт Ланзо, если бы они не оказались для меня сущей ерундой.

Дверь разлетелась в щепки, а девчонка ждала меня с кинжалом наготове. В полумраке комнаты ее глаза казались почти черными от огромных зрачков.

— Не подходи, — прошипела она, пятясь к окну.

— Иначе что? — я сделал шаг вперед. — Убьешь меня? Или попробуешь снова уйти в тени? — я покачал головой. — Ты слишком слаба для этого. Я вижу, как дрожат твои руки.

Она бросилась на меня с отчаянной решимостью. Кинжал (я все-таки был прав, у нее был третий!) просвистел у моего горла. Хороший удар, но предсказуемый. Я перехватил ее запястье, вывернул руку. Кинжал со звоном упал на пол.

— Отпусти! — она извивалась как дикая кошка, пытаясь вырваться.

— Прости, красавица, но нет.

Одно движение, и в моей руке оказался ее ремень, которым я легко опутал запястья девчонки. Она дернулась, пытаясь освободиться, но было поздно. Я чувствовал, как она дрожит от ярости или страха, а может от того и другого вместе.

Другой конец ремня я привязал к изголовью кровати и оказался прямо над ней. Глаза, опушенные черными густыми ресницами, распахнулись от ужаса. Девчонка издала какой-то отчаянный стон и дернулась.

— Ты псих! — выкрикнула она, пытаясь вывернуться.

— Я знаю, — ответил я.

В комнату потихоньку уже начал проникать запах дыма и жар от того, что творилось внизу. Кажется, “Пьяного грифона” придется отстраивать заново.

Я положил руку на бедро девчонки, и под водопад совсем нецензурных оскорблений нарочито медленно начал вести ее вверх, скользя по соблазнительным изгибам тела. Жаль, времени не хватит.

Дневник нашелся за ее поясом. Маленькая потрепанная книжица, из-за которой разгорелся весь этот сыр-бор.

— Прости, малышка, но, пожалуй, в следующий раз, — помахав перед носом девчонки дневником и увернувшись от совсем не изящного удара ногой, сказал я.

— Свинья! Скот! Убийца! — рычала она, отчаянно дергая связанные руки.

— Все так, — я наклонился к ней, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Ты выживешь. Я в этом уверен. А мне пора.

Последнее, что я увидел, выпрыгивая из окна комнаты — себя в ее расширенных от ужаса глазах. Красиво.

Огонь распространялся медленно, но неумолимо. К тому времени, как пламя добралось до второго этажа, я уже был далеко от таверны.

Я знал, что она выживет. Такие, как она, всегда выживают. И когда она найдет меня (а она найдет), я не сомневался — у нас будет чем заняться.