Глава 11

Разумеется, я не стоял столбом. Секунда у меня всё же была, чтобы отреагировать, и я использовал её правильно — успел выплеснуть анестетик в графа Донского, затем ушёл с линии атаки, когда он нажал на курок.

Но Пуля немного меня опередил. Он ударил по руке графа, и тот выстрелил в потолок. Пуля влетела в стеклянный плафон, который брызнул осколками.

Донской упал как подкошенный и раскинул руки, громко засопев.

— Это что было? — удивился Пуля, охреневший от такого поворота. — Почему он стрелял?

— Сейчас выясним, — склонился я над графом.

— Ты его усыпил, что ли? — услышал я вопрос здоровяка, который поднял пистолет.

— Ну да, по инерции, — признался я, и вытащил избыточное количество энергии из организма графа, заодно и нейтрализовал алкоголь в его крови.

Донской всхлипнул, огляделся, ошалело замотал головой.

— Что я здесь делаю? — выдавил он.

— Это у вас надо спросить, — холодно произнёс я. — Вы стреляли в меня только что.

Пуля замер в стороне, рассматривая пистолет графа. Донской бросил в его сторону взгляд, затем перевёл его на меня. В глазах его появилась обида. Затем лицо его сморщилось от злобы.

— Ты спишь с моей женой, — процедил Донской, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Ты обесчестил наш род.

— Вам рассказать, что на самом деле произошло? — ухмыльнулся я.

— Я не хочу это слушать, — замотал головой Донской, затем он всхлипнул. — Это мерзко. Я просто не смог совладать с эмоциями, и решил пристрелить её любовника.

— Давайте так. Перейдём в комнату, я вас угощу успокоительным, мы пообщаемся и всё выясним, — предложил я.

— Ту т и выяснять ничего не надо, — сморщился граф. — Всё ясно с тобой, подлая твоя душонка.

— Но ведь в наших общих интересах разобраться в ситуации, — подчеркнул я, но граф замолк и отвернулся, поднимаясь на ноги.

— Где мой пистолет⁈ — воскликнул он, затем увидел оружие в руках Пули. — Верни. Это подарок.

— Ты не бурагозь, дядя. Я этот подарок в полицию отправлю. В качестве улики, — оскалился Пуля в ответ.

— Либо мы выясним ситуацию, вернём вам пистолет и отпустим, — добавил я. — Выбирайте.

Граф Донской шумно задышал, затем провёл рукой по лицу и кивнул.

— Ладно. Пойдём поговорим, — тихо произнёс он.

Я взглянул на свои наручные часы. В целом десяти минут хватит, чтобы объяснить, что происходит, а потом вернусь к приёму пациентов. Пока их всё равно нет.

— Что за выстрелы? — прошипел Захарыч, затем увидел графа Донского и осколки на полу. — Что у вас произошло?

— Олег, прибери здесь и расскажи Захарычу, что произошло, — бросил я здоровяку, а сам повёл Донского в коридор.

Зашли мы в первое попавшееся помещение. Здесь был стол, несколько стульев, да и всё на этом. Я лишь распорядился, чтобы Настюха развела успокоительное, и мы с графом расположились за узким столом.

— Начнём с вашей версии. Что вам рассказала супруга? — внимательно посмотрел я на Донского, который в свою очередь ответил очень недружелюбным взглядом.

— Она сказала, что ты её изнасиловал и запугал, — процедил Донской. — Приказал называть себя львёнком.

Я рассмеялся в ответ, на что у графа сжались кулаки. Ладно, раз он общается на «ты», чего мне «выкать»?

— Твоя жена большая выдумщица, — наконец-то произнёс я и перешёл к самому началу нашего знакомства — к той закрытой вечеринке с масками.

Когда я остановился на визите графини в моё поместье, в комнату зашла Настя.

— Ваше успокоительное, — поставила она перед графом кружку с раствором, затем бросила на меня удивлённый взгляд и покинула помещение.

Граф выдул всё до капли и вновь уставился на меня.

— Почему я должен тебе верить? — произнёс он. — Она моя жена.

— И ты ни разу не ловил её на обмане? — удивился я. — Вообще это делается просто. Пригласи менталиста и побеседуй с ней по душам. Мои слова подтвердятся, вот увидишь.

— Ещё я не тратил деньги на менталиста, — проворчал Донской. — Щ-щас, как же.

— Если ты хочешь узнать правду, придётся это сделать. По-моему, вполне оптимальный выход.

Донской уставился в стол, затем вновь взглянул на меня. Ну вот, теперь в его глазах удивление, чувство вины и ещё что-то вроде злости, но уже не ко мне.

— Ладно, допустим, это правда, — выдавил Донской. — Что происходило в твоем поместье? Вы потрахались?

— Я бы не допустил этого, — заметил я. — Она ведь замужняя женщина. Даже если бы она мне нравилась — нет, я такого бы не сделал.

— Тогда что произошло? — удивился граф.

Я продолжил рассказ, затем объяснил, откуда пришло сообщение на его телефон и аргументировал тем, что хотел открыть ему глаза.

— Вот и всё, — хмыкнул я.

— Этого не может быть, — залепетал Донской. — Алла не могла так подло поступить. Наглое враньё. Бред, — он вскочил из-за стола, — Да это же бред!

— Тебе, может, ещё успокоительного? — сухо произнёс я.

Граф остановился у двери, затем чертыхнулся и выскочил в коридор.

— Вы куда? Там палаты, выход в другой стороне! — услышал я голос Виктории.

— Да не может быть этого! — донесся до меня голос графа Донского, когда я показался в коридоре.

— Он что, сумасшедший? — спросила меня Вика-Небула, слегка улыбнувшись.

— У него стадия принятия, — хохотнул я. — Узнал, что его жена ему изменяет и посещает интимные вечеринки.

— А что у тебя там с этой графиней было? — услышал я голосок Насти рядом. — Она прижала тебя грудью… Только это услышала.

— Так-так, и что было? Бурный секс, надеюсь? — улыбнулась Виктория.

— Насть, ты вырвала слова из контекста, — заметил я. — Она добивалась внимания, но я послал её к чёрту, точнее в «Метрополь».

— Ух, как же я люблю такие истории, — хихикнула Настя. — Ты обязательно расскажи об этом подробней.

— Не сейчас. Мы на работе, — сообщил я, заметив двух пациентов, которые шли к регистратуре.

Я принял ещё с десяток больных, из которых было пять предпринимателей из «клуба пятисот», трое — бизнесмены, пришедшие по рекламе Шелест, и ещё два аристократа, которым посоветовали нашу клинику те, кого я благополучно вылечил ранее.

После того как я оздоровил их всех, отправился на обед.

Как раз в обеденной меня первым делом встретил Захарыч.

— Кого ты там опять совратил, Алексей? — услышал я от старика. — Тебе молодых девушек мало? На замужних и пожилых потянуло?

— Алексей Михайлович, не ожидала от вас, — удивилась Дарья.

— Да вы издеваетесь, что ли⁈ — оглядел я хихикающих девушек, устроившихся за столом. — Ладно, ещё раз рассказываю, теперь уже с самого начала.

Обед прошёл весело, и я поймал себя на мысли, что коллектив у нас сплотился ещё сильней. Даже Виктория, под личиной которой скрывалась Небула, прониклась атмосферой и хохотала наравне со всеми. Громче всех смеялся Пуля. От его грохочущего хохота дрожало стекло в оконных рамах, грозясь выскочить наружу.

Допив чай, мы вернулись к своим прямым обязанностям, ведь вновь начали поступать пациенты. Ну а под вечер мне пришло сообщение от графа Донского.

'Алексей Михайлович, прошу вас простить меня за столь вольные высказывания в ваш адрес и за дерзость, а также за покушение на вашу жизнь. Нет таких слов, чтобы искупить вину перед вами.

Я был в состоянии аффекта, в отчаяньи и не соображал, что делаю.

Поэтому надеюсь на ваше понимание и благоразумие.

В общем, я узнал правду. Очень надеюсь, что об этом никто не узнает. Дополнительно сообщаю, что к вам претензий более не имею. Надеюсь, что и с вашей стороны таковых не возникнет. Доброго вечера. С глубочайшим уважением, граф Донской'.

Больше никто об этом не узнает. И коллектив, когда все собирались домой, я предупредил, чтобы каждый держал рот на замке.

В этот же момент я решил зайти в «Пульс», в чат друзей Алексея. От меня поступило предложение пересечься где-нибудь в парке, и все охотно поддержали.

Спустя полчаса Пуля подбросил меня к «Семёрочке», у которой я заметил Рому и Михаила. Лица у них были кислые, а вот Зина, подъехавшая на такси, аж светилась от счастья. Она явилась в светлом обтягивающем платье, на плече новая сумочка.

— Да вас, Зинаида Батьковна, будто подменили, — заметил я, приобнимая Артишок. — В этот раз стройнее выглядите, да и настроение отличное.

— Есть чему радоваться, — хихикнула Зина. — Жизнь удалась, — затем обвела двух хмурых друзей веселым взглядом. — А вы чего такие поникшие? Случилось что?

— Есть от чего грустить, — пробурчал Рома. — Давайте пива возьмём, но я предупреждал, у меня голяк.

— У меня пятерик, — Миша достал из кармана помятую купюру.

— Ну да, кому-то родители ещё присылают, — пробурчал Рома, выхватывая из его рук деньги.

Зина вздохнула, закатила глаза и щелкнула сумочкой, доставая из неё пачку десятирублёвых купюр.

— Держите, я угощаю, — протянула она Роме пять червонцев.

— О, наш человек, — уже веселей произнёс Хмурый. — Погнали.

Мы купили ящик пива, кальмары и ещё пару пакетов с непонятной закуской и устроились на лавочке в парке. Я особо не хотел принимать на грудь и решил ограничиться парой бутылок. Зато Рома выпил залпом первые поллитра, затем открыл вторую бутылку и выпил половину, и только потом он обвел всех мутным взглядом.

— Что, всё настолько плохо? — всмотрелся я в его лицо.

— Да дно полное! — воскликнул в сердцах Рома, глотнув еще пива. Кажется, что оно его не берёт, видно нервничает он сильно. — Мне кредит платить за квартиру, а начальство урезало премию. Причём себе эти жлобы оставили зарплату, только на простых работягах и отыгрываются.

— С-суки зажравшиеся, — злобно процедил Миша. — Говорил мне дядя — переходи на фабрику работать. А я не послушал… Короче, всё просрал. И всё из-за тебя, — Миша пихнул рукой в плечо Хмурого.

— Ты чо, гонишь⁈ — зарычал Рома.

— А кто уговорил остаться⁈ Карьерный рост⁈ — бросил ему в лицо Миша.

Этот пухляш казался мне спокойней, но сейчас он был похож на злого медведя. Видно, и правда достало его жить в нужде и перебиваться с хлеба на воду.

Я вспомнил прошлую жизнь. Когда родителей сократили, мы с братом переехали в деревню. Только благодаря огороду и небольшому хозяйству, состоящему из стайки кур, не умерли с голоду. Потом всё наладилось. Но то время я прекрасно помню. Когда во всем себе отказываешь и смотришь рекламу по ящику бургеров, колбас и сосисок, пуская слюни.

— Друзья, может, хватит? — встал я между Ромой и Мишей, которые уже готовы были схлестнуться.

— Этот толстячок первый начал, — буркнул Рома, усаживаясь обратно на лавку.

— На себя посмотри, дрыщ, — огрызнулся Миша, вернувшись на лавку и садясь рядом с Зиной.

— Всё? Высказались? — оглядела их Артишок и зааплодировала. — Молодцы. Так и общаются настоящие друзья.

— Зинка, молчала бы уже, — бросил в её сторону Рома, которому явно пиво ударило в голову. — Тебе-то что переживать? Эдик за всё заплатит.

— Назовёшь ещё меня Зинкой, — Артишок выставила в его сторону длинный покрытый маникюром ноготь, — я тебя выпотрошу вот этим ноготочком. И ещё. Эдик не платит, он покупает моё внимание. Понятно тебе, Ромочка?

— И сколько раз такого внимания у вас было? — активно задвигал бёдрами Хмурый, загоготав.

— Я тебя предупреждала, — прошипела Зина, бросаясь в его сторону.

Я вздохнул и кое-как успел встать теперь уже между Зиной и Романом.

— Зин, ты говорила о дружбе, а своего друга не можешь понять, — обратился я к Артишок. — Ты что, не видишь? Он очень сильно расстроен, поэтому и злой.

— Я тоже могу быть злой, — процедила Зина, затем также резко остыла. — Ладно, может ты и прав.

— Давайте сядем, и всё обсудим, — предложил я.

Кажется, что сама ситуация подталкивала к разговору, который давно созрел у меня в голове. Идеальней момента и не придумаешь.

— В общем, я могу помочь, Рома, — взглянул я на Хмурого, затем перевёл взгляд в сторону мрачного пухляша. — И тебе, Миша, тоже.

— Ну да! — хохотнул Рома, глотнув из бутылки. — В клинику к себе возьмёшь!

— Это я и хотел предложить, — широко улыбнулся я, замечая, как Хмурый меняется в лице.

— Да ты гонишь, — он аж поднялся с лавки. — Серьёзно⁈

— Зине я не предлагаю, с деньгами у неё всё в порядке, — улыбнулся я.

— Да нафиг мне эта работа? Пелёнки у больных менять или инструменты подавать? — усмехнулась Артишок. — Я и так неплохо себя чувствую.

— Миша, ты чо тормозишь, бро⁈ — хохотнул Рома, подскочив к нему и взлохматив причёску.

— Да отвали ты! — прорычал он, отбивая руку друга в сторону.

— Лёха, да скажи ты ему! Он не верит! — засмеялся Рома.

— Да Лёша прикололся, а ты аж кипятком ссышься, — хмыкнул Михаил, вглядываясь в моё лицо. — Вон, улыбается.

— Я не шучу, Миша, — я спрятал улыбку, уже серьёзно взглянув на пухляша.

— Да ну нахер, — вытаращился на меня Миша, чуть не упав с лавочки. — И какие вакансии есть?

— Рома будет рядовым лекарем, а ты его ассистентом, — сообщил я. — И зарплата больше раза в три той, что получаете в вашей больничке.

— Ну и рожи у вас, — хихикнула Зина, доставая смартфон из сумочки. — Это надо запечатлеть.

Вспышки фотокамеры привели друзей в чувство. Они заорали как резаные, затем открыли ещё по бутылке, и мы стукнулись стеклянной тарой, выпивая за классную работу в суперкрутой клинике.

— Но сразу предупреждаю, — сообщил я этой радующейся парочке. — На работе — никакой дружбы, только работа и четкое исполнение указаний.

— Лёха, само собой. Ты ж нам, считай, жизнь спасаешь, — улыбнулся захмелевший Рома, в котором плескалось уже три бутылки пива.

— Да, согласен. Это если в три раза больше, скока выходит? — сощурился Миша и принялся считать про себя.

— Хорош фигней страдать! — сбил его со счёта Роман. — Получишь платёжку и сравнишь.

Далее мы продолжили беседу, которая перешла на тему отношений Зины и Эдика.

— Ты так много хвасталась в чате, а тут словно стесняешься этого, — заметил я, всматриваясь в припудренное лицо Артишок. — Что с Эдиком?

— Да всё прекрасно, Лёш, — радостно улыбнулась Зина. — Он мне так помогает, если бы вы знали. Я ещё и два зуба вставила. Дорогущие. Во, смотрите, — Зина открыла рот, показывая ровные ряды зубов.

— Зубы как зубы, — хмыкнул Рома.

— Двух не было, я выдрала их больше года назад, — сообщила Зина. — Импланты с магическим напылением. Дорогущие, аж пипец.

— Неплохо так тебя твой Эдик содержит, — хмыкнул Миша.

— Ты за словами-то следи. Я не содержанка, чтоб меня содержать, — процедила Зина. — У нас любовь-морковь.

— Чистая, как вода в горном ручье, — подчеркнул я.

— А ты завидуешь, что ли? — прищурилась Зина. — Или ревнуешь?

— Это радость за то, что у подруги жизнь устаканивается, — хмыкнул я.

— Эдик снял мне квартиру в центре Москвы, между прочим, — продолжила Зина. — Пять комнат, такие просторные, что охренеть можно. И мебель вся новая, из цельного дерева. И я ж не дура, понимаю к чему всё идёт.

— К тому, что ты становишься его содержанкой? — хохотнул Рома.

— А я ведь могу и ударить, — предупредила Зина, хищно оскалившись и сжимая кулак.

— Ну а к чему? — спросил Миша.

— Ща скажу, — Зина выставила палец, присасываясь к бутылке пива. Допивая её, Артишок плеснула пеной под лавочку и поставила сбоку. — Всё идёт к свадьбе.

Парни рассмеялись, да и я прыснул от смеха. Вырвалось. Настолько это казалось странным и нелогичным, что сил удержаться не было.

— Да нафиг ты ему нужна⁈ Ах-ха-ха! — вновь зашелся в смехе Рома, и Зина швырнула в него крышкой от пивной бутылки, которая попала ему прямо в лоб. — Зин, да ты ж простолюдинка.

— Ты просто не понимаешь, — улыбнулась Артишок. — Он так на меня смотрит… Он же втюрился.

— А ты его любишь? Или всё из-за денег? — поинтересовался я.

— Конечно из-за денег, — хихикнула Зина, затем хлопнула меня по плечу. — Да ладно, шучу я. Когда он смотрит на меня, у меня бабочки в животе…

— Ой, я где-то уже это слышал, — скривился Рома. — Ты так про своего Ярика говорила. Ну про ту бестолочь, который племяш императора.

— Ты не путай кумира и мужчину, который рядом, — холодно заметила Зина. — Это разные понятия.

— А, ну тогда хорошо. Как сочтёшь нужным, Зин, — поднял руки Рома, показывая, что не собирается спорить. — У тебя ж ещё там разные уровни и всё по полочкам, я и забыл.

Мы посидели неплохо. В итоге я допил третью бутылку и понял, что она была лишней. Хмель сделал своё дело, и я по-быстрому нейтрализовал спирт в крови.

Попрощавшись с компанией, я сообщил Роме и Мише, что жду их на следующей неделе. Понятно, что пока они напишут заявление, пока их уволят — так и пройдут несколько дней.

В этом мире работали немного другие законы, и вместо двух недель доработки работодатель мог их задержать всего на четыре дня. Вот и получается, что максимум в пятницу они уже будут работать в «Возрождении».

Ну а затем Пуля забрал меня на стоянке и под тихий шансон, льющийся из магнитолы, повёз в поместье.

Поместье Хлебниковых, в это же время

— Сын, может объяснишь, почему мы здесь собрались? — глава семейства обвёл взглядом беседку и стол, на котором стояли вазы с фруктами и пирожными.

— Да, Эдичка, ты что-то хотел сообщить важное? — предположила его мать.

— Дорогие мои, я собрал вас здесь, чтобы поговорить насчёт свадьбы, — сообщил Эдик.

— Ну наконец-то, — выдохнул отец. — Я думал, что ты никогда не перебесишься. Давно пора помириться с Оболенскими.

— Я не про Юлю сейчас говорю, — сообщил им Эдик.

Он волновался и не знал, как родители воспримут его новый союз. Они всегда понимали его и поддерживали. И очень важно, чтобы сейчас это произошло снова.

— А кто? Из какого она рода? — с нескрываемым любопытством посмотрела на него мать.

— Давайте попьём чаю, и я всё расскажу, — выдавил улыбку Эдик, разливая по чашкам заварку.

И он начал рассказывать о том, как познакомился с Зиной, опуская подробности того, как она кидалась в его сторону. Через полчаса он замолк в абсолютной тишине.

Родители были растеряны и сильно расстроены.

— Сын, мы с мамой против, — как можно мягче произнёс глава семейства, но его голос дрожал от напряжения. — И тут всё просто. Она простолюдинка, а мы аристократы. Понимаешь?

— И что? Мы до сих пор будем жить по старым законам? Это прошлый век! Посмотрите на союз Багрянцева и Рощиной. Он простолюдин, она графиня. Взгляните на…

— Сынок, подожди, — остановил его отец, пристально уставившись на него. В его взгляде проскальзывало раздражение и немного гнева. — Мы поссорились из-за твоих прихотей с Оболенскими. Ну да ладно, это можно и перетерпеть. Невелика потеря. Но у тебя ведь ещё много кандидаток.

— Леночка Проскурина, или Сашенька Ветрова, — подхватила за ним матушка. — А племянница Меньшиковых, Ольга? Она такая лапочка, ну прям как с картинки.

— Как вы не понимаете, — тяжело вздохнул Эдик. — Мне плевать, с картинки или ещё откуда-то. В головах у них пусто, да ещё и капризные. Я люблю Зинаиду, и она во мне души не чает.

— Нет, — нахмурился отец. — Мы не даём своего согласия. Подумай о репутации семьи. И те примеры, что ты приводил… Знаешь, что об этих семьях говорят в светском обществе? Их детей называют полукровками. Ты этого хочешь, да⁈ Чтобы мы краснели из-за тебя?

— Понятно, — Эдик бросил чайную ложку на стол и вышел из беседки. — Приятного вам чаепития, уважаемые родители!

Он пошёл куда глаза глядят, лишь бы подальше от них.

Ни хрена они не понимают. НИХРЕНА! Углубившись в сад, он заметил качелю, натянутую между двух деревьев, сел на нее и задумался.

Им нужна аристократка, понимаешь ли. Чтобы на семью не смотрели криво. Да плевать ему на всех! Он хочет быть счастлив в браке. Лучше ведь это, чем слушать ежедневные капризы избалованной фифы после очередного спа-массажа или солярия.

Престиж семьи…

Ладно, раз так, он знает, что делать.

Первым делом Эдик достал смартфон и набрал графа Лихачёва.