Глава 10
Я аж замер от таких слов. И это говорит представитель гильдии лекарей? Серьёзно?
Он даже не удосужился убедиться в правоте моих слов и сразу решил, что это невозможно. Да ещё такое обвинение! Пытаюсь обмануть гильдию, значит? Доказать таким образом, что я круче остальных лекарей вместе взятых?
У меня просто дар речи пропал. Да и Захарыч растерялся, не зная, что ответить. Тут как бы и клинику надо защищать, но и перечить тем, кто может по щелчку пальцев повесить замок на клинике, он не может.
«Давай его усыпим. И леща ему отвесишь конкретного», — предложил Карыч.
«Опять ты за своё? Что за ребячество? Леща… Какой от этого прок?» — отправил я ментальное отклик питомцу.
«Он уже заслужил это. Потом заставишь подписать бумагу, что подтверждает твои слова. Делов-то», — хихикнул пернатый.
«Ты хоть представляешь, что потом будет? Он ведь точно разберётся, что произошло».
— Ваше молчание только подтверждает мои слова, — холодно улыбнулся Ковригин, что-то отмечая на листке. Я не видел, что именно он там калякал, но мне по большому счёту было плевать. Может, он так нервы успокаивает.
— Я категорически с вами не согласен, Пётр Романович, — произнёс я, пристально глядя в глаза помощника главы гильдии. — Смысл мне обманывать, если всё и так вскроется?
— Мой коллега говорит правду, — наконец-то ожил Захарыч. — Я ручаюсь за каждое его слово.
Ковригин отвлёкся, сощурился, внимательно оглядывая нас, затем хмыкнул.
— Хватит заливать, уважаемые, — таким же холодным тоном произнёс он, продолжив чиркать лист. — Я успел изучить ваш отчёт. Сдаётся, что у графа Мещерякова был предиабет. Да-да, и не смотрите на меня так возмущённо. Это всё объясняет. И как раз это вы пытаетесь скрыть. Другими словами, до диабета второго типа ваш пациент ещё не дошёл, когда вы приступали к операции.
Захарыч отчаянным взглядом посмотрел на меня. Слегка замотал головой, сообщая, что не нужно вступать в полемику, тут и так всё понятно. Но я не хотел так просто сдаваться.
— Пётр Романович, при всём к вам уважении, хочу сказать, что вы искажаете факты, — произнёс я, не отводя взгляда от Ковригина. — Организм графа Мещерякова не воспринимал инсулин. Вообще. Но поджелудочная работала, и выбрасывала в кровь достаточное количество этого гормона. Следовательно, у графа был диабет второго типа. Всё именно так, как отражено в отчёте.
Ковригин внезапно покраснел и тихо рассмеялся, покачивая головой.
— Да-да, молодой человек, я всё понимаю, — весело произнёс он, откладывая шариковую ручку. — Вы хотите прославиться. Но на обмане далеко не уедешь, сами понимаете. Завтра к вам начнут поступать те, кто болен диабетом второго типа, и вы распишетесь в своей некомпетентности, отказав им. Хотя нет, скорее всего вновь выкрутитесь, придумывая очередную хитрость.
Я заиграл желваками на скулах. Было непреодолимое желание ответить этому зажравшемуся начальничку что-нибудь резкое. Но Захарыч был прав. Нельзя этого делать, ведь на кону сейчас судьба клиники и всех тех, кто в ней работает. Закроют её, и потом бегай по инстанциям, доказывай, что это ошибка. Я добьюсь справедливости, но какой ценой? Сколько будет клиника находиться под замком? Неделю? Месяц?
— В общем так, Алексей Михайлович, — как-то резко подобрался в кресле Ковригин, выпрямляясь и наклоняясь над столом. Помощник главы гильдии словно вцепился в меня взглядом. — Эту историю мы забудем. Я немедленно удаляю ваш отчёт., ну а вы лично и ваши коллеги прекратите лечить аристократов.
— Пётр Романович, по-моему, это уже перебор, — возмутился Захарыч. — С чего бы нам закрывать двери перед своими клиентами?
— Да никто же не говорит про закрывание дверей. Ну что вы, дорогие мои коллеги, — удивлённо произнёс Ковригин. — Лечите всех тех, кто подходит по рангу. Всяких бизнесменов, торговцев. Среди них есть вполне обеспеченные люди. А вот аристократов оставьте целителям.
— Я буду лечить всех, кто обратится в клинику, — процедил я. — К тому же это наш бизнес. Получается, что нам и решать, кто будет приходить в «Возрождение».
В кабинете воцарилась гнетущая тишина. На стене тикали часы, и ветер колыхал занавеской слева от меня.
Ковригин размышлял над моими словами словно гроссмейстер, планирующий следующий ход. Он-то посматривал в сторону, то поднимал взгляд к потолку, то вглядывался в меня. Захарыч пыхтел рядом, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки его пальцев. Напряжение старика можно было понять, но я не мог иначе ответить. Как могут запрещать мне пробиваться наверх? Какое они имеют право вообще что-то мне запрещать⁈ Тем более обвинять меня во лжи!
— Алексей Михайлович, поверьте, воевать с нами себе дороже, — наконец-то произнёс Ковригин. — Узнаем, что вылечили хотя бы одного аристократа — неважно, в клинике это произошло или в поместье — отзовём лицензию и закроем клинику. А вам лично выпишем запрет на лечение на всей территории Империи. Надеюсь, всё понятно?
— Конечно, вы всё очень доходчиво объяснили, — процедил я, смерив его мрачным взглядом.
Мы с Захарычем поднялись из-за стола и, больше не проронив ни слова, двинулись на выход.
— И дверку за собой прикройте, а то я сквозняков не переношу, — бросил нам вслед Ковригин.
Я выходил последним и, наоборот, распахнул дверь ещё сильней. Пусть тебе спину схватит так, чтобы ты разогнуться не смог, чёрт ты зачёсанный.
Мы вышли из коридора, но Захарыч только пыхтел и вздыхал в ответ. Точно такие же звуки он издавал, когда мы прошли через турникеты, а затем покинули здание, спускаясь со ступеней. И тут Захарыч не выдержал.
— Что это было, Алексей⁈ — воскликнул он. — Ты зачем так дерзил перед вторым лицом гильдии?
— А что мне перед ним на колени упасть и прощения просить? За то, чего не было? — резко произнёс я. — Он пытается прогнуть нас. Не удивлюсь, если ему уже жаловался кто-либо из целителей, что мы клиентов переманиваем.
— Даже если так — зачем было так резко отвечать? — процедил Захарыч, когда мы подходили Пуле, покуривающему у внедорожника.
— Это я ещё сдерживался, — выдавил я сквозь зубы.
— А ты прям точно уверен, что у него был не предиабет? — спросил Захарыч, и тут же поймал мой не очень дружелюбный взгляд. — Нет, я верю тебе, знаю, что ты блестящий лекарь, но мало ли. От ошибок никто не застрахован.
— Я уверен в этом, Захарыч, — напряжённо выдавил я.
— Чо там за разборки? — поинтересовался Пуля, потушив окурок об урну и выкинув его.
— Гильдия недовольна, что я вылечил аристократа от диабета, — сообщил я ему вкратце, устраиваясь на заднем сиденьи.
— Во придурки! — захохотал здоровяк, ударив по рулю пару раз, да так, что я думал тот развалится на части. — Они серьёзно? — затем он бросил взгляд на пожилого лекаря. — Видно, серьёзно. Захарыч, вон, совсем потух.
— А как тут не потухнешь? — проворчал старик. — Нам запретили лечить аристократов. И что делать, я не знаю.
— Решим этот момент, — хмыкнул я.
— Решим? — обернулся Захарыч. — Алексей, я всё понимаю. Ты злой на этого дрыща, да и я тоже кое-как сдерживался. Но попусту сотрясать воздух не нужно. Понятно только, что доходы клиники рухнут. Так что придётся затягивать пояса потуже.
— Не придётся, Захарыч, подожди, — остановил я старика.
Что ж, пора связаться с князем Меньшиковым. Я набрал Елизарова, его помощника, и через секунду раздался в трубке вкрадчивый голос:
— Да-да, слушаю вас.
— Олег Иваныч, добрейшего вечера, — поздоровался я с ним. — Как бы мне переговорить с Михаилом Александровичем.
— Я могу ему передать. Что вы хотели? — услышал я.
— Боюсь, что это конфиденциальный разговор, — сообщил я ему, и на минуту Елизаров затих.
— Добрый вечер, Алексей, — поздоровался со мной князь. — Что стряслось?
Я вкратце обрисовал ему ситуацию. Услышав о том, что я вылечил диабет, Меньшиков знатно удивился. А когда я озвучил угрозы, которые были получены от гильдии лекарей, князь задумался.
— Я удивлён и, честно, недоумеваю, почему вы получили такое предупреждение, — произнёс Меньшиков. — В целом, опасения гильдии лекарей понятны. Боятся, что целители обрушатся на них с критикой. Но я с вами полностью согласен. Гильдия не должна диктовать условия клиникам.
— Можно ли как-то уладить этот момент? — спросил я.
— Всего лишь один мой звонок главе гильдии, и страсти улягутся, — весело произнёс Меньшиков. — Можете продолжать лечить аристократов. Вам никто этого не запретит.
— Благодарю вас, Михаил Александрович.
— Да ну что вы, не нужно благодарностей. Вы спасли моего сына, так что я вам по гроб жизни обязан, — энергично отозвался князь. — Всё, мне пора на встречу. По пути поговорю с Пересыпкиным, так что проблема ваша будет улажена.
Он отключился, а я улыбнулся, посматривая в окно, за которым пролетали деревья на обочине, лавочки и придорожные фонари.
— И замолчал, — пробурчал Захарыч. — Что там насчёт этой гильдии? И кому звонил?
— Князь Меньшиков решит нашу проблему, — ухмыльнулся я. — Так что спокойно работаем дальше.
— Меньшиков? — округлил глаза старик, затем нервно хихикнул. — Ну да, а я тогда балерон Большого театра. Не придуривайся.
— Это правда, — добавил я. — А верить или нет — сам решай.
— Да чтоб мне провалиться! Князь Меньшиков! — засмеялся Захарыч. — Ну ты даёшь, Алексей! Слушай, может, поговоришь с ним, пусть станет нашим спонсором. Что для него сто тыщ в месяц?
— А это уже перебор, — подчеркнул я, и буквально в этот же момент на мой телефон пришло сообщение от графини Донской.
«Я тебя жду, львёнок, через полчаса в Метрополе. Номер 232. Кусь».
Кусь. Ха-ха! Я представил её в костюме крольчихи и рассмеялся. В электронной телефонной книге я быстро нашёл номер нужного мне поместья, переключился на анонимный режим, исказил фильтром свой голос и совершил звонок.
Какое-то время никто не брал трубку, но затем я услышал вежливый голосок:
— Добрый вечер. Поместье графа Донского. Кто вы и по какому вопросу?
— Мне нужно поговорить с графом. Вопрос жизни и смерти, — сообщил я.
— Смерти? — охнул слуга.
— Кто там? — услышал я на фоне грубый голос. — Опять из налоговой?
— Н-нет, там говорят… — дальше я не услышал, но тут трубку взял, судя по голосу, сам граф Донской.
— Кто ты такой? — прорычал он.
— Неважно, — монотонно ответил я. — Ваша супруга ведёт тайную жизнь. Будьте в Метрополе, номер 232, через полчаса, чтобы убедиться в этом.
Я бросил трубку, выдохнул.
— Что ты там мутишь, Лёха? — захохотал Пуля, поворачивая руль. Мы уже подъезжали к поместью.
— Потом расскажу, — пообещал я.
Захарыч ничего не ответил, лишь задумчиво взглянул в мою сторону. Он всё ещё переваривал прошлые события и пока никак не отреагировал на мой звонок.
Так даже лучше. Не придётся слушать брюзжания старика.
В хорошем настроении я доехал до фамильного дома, а затем отправился в душ. Сегодня был тяжёлый день и пора привести себя в чувство.
Поместье Донских, в это же время
Граф Донской был настолько разъярён, что едва сдерживал себя. Он проверил обойму пистолета, затем трясущейся рукой спрятал оружие за пояс, укрывая его полой пиджака, и выскочил к лимузину.
— Роман Петрович, держите, — догнал его слуга. — Успокоительное.
— Сам его выпей, — выплюнул в его сторону граф, садясь в машину. — В «Метрополь»!
Телохранитель замер у машины, провожая её растерянным взглядом.
Внутри графа всё кипело. Он сморщился, вновь и вновь представляя, как стреляет в любовника Аллы. Сначала в колено, затем в пах. Тот начинает визжать как свинья, а граф подходит к Алле и наводит на неё ствол.
— Тут недалеко, скоро будем, — сообщил водитель.
Вот и хорошо. Вот и славно. Он скоро выместит свой гнев.
Не думал, что наградной пистолет от знакомого генерала пригодится, но сейчас он не хотел размышлять о последствиях. В груди разрасталась обида от гнусного предательства Аллы. Если это всё правда, то он не будет мешкать ни секунды, выстрелит. Наверное, не будет. Хотя мысли мыслями, но он не знает пока, сможет ли выстрелить.
Когда лимузин подъехал к гостинице, граф выскочил и сразу же забежал в крутящиеся стеклянные двери, едва не сшибая с ног дамочку с зонтом. Затем замедлил ход, заметив бродящего неподалёку охранника, добрался до стойки ресепшена.
— Добрый вечер, — натянуто улыбнулась накрашенная блондинка. — Вы хотите снять номер?
— Нет, меня ждут в номере двести тридцать втором, — унимая дрожь сообщил граф Донской.
— Да, вы как раз вовремя. Получите записку и проходите, — ещё шире улыбнулась блондинка. — Двадцатый этаж.
Граф выхватил из её руки конверт, поблагодарил и отправился к лифту. Замер на площадке, с замиранием сердца доставая свёрнутый лист бумаги.
На нём он увидел отпечаток губ и подпись: «Жду тебя, мой львёнок!»
Его зовут Лев? Или это у них игры такие? Да плевать. Он умоется кровью уже скоро.
Граф заскочил в кабинку и нажал на кнопку «20». Лифт начал плавно подниматься вверх. Чем ближе к цели, тем сильнее стучало в груди сердце. Явно поднялось давление, перед глазами заплясали чёрные пятна.
Он вышел в коридор, застеленный светло-зелёным ковролином, не слыша своих шагов направился по коридору к нужному номеру. Через пару минут он остановился перед дверью с номерком «232», различая звуки саксофона.
Он постучался и услышал голос… Аллы! Это точно была Алла.
— Подожди, мой сладкий, — пролепетала она. — Пять секунд постой за дверью, а потом входи.
Раздался щелчок замка, но граф не стал дожидаться, резко распахнул дверь, ворвался внутрь.
Его супруга отошла, роняя плётку. Она была одета в кожаный костюм, а её груди бесстыдным образом проглядывали через такую похабную одежду.
— Ох! Ромочка… Я тебе всё объясню, дорогой, — побледнела Алла, пятясь и оглядывая комнату.
— Где он⁈ — зарычал граф, выхватывая пистолет. — Где твой трахарь, я спрашиваю⁈
— Рома, подожди! — взвизгнула Алла, находя халат и пряча под ним полуобнажённое тело. — Я готова всё объяснить!
— А ты можешь? — зашипел граф, распахивая шкаф и оглядывая пустые вешалки. — Проститутка.
— Как ты можешь такое говорить⁈ — воскликнула Алла. — Мы с подружками решили подшутить! Над своими мужьями. Вот и я пошутила. Опусти пистолет! Прошу!
— А на балконе? Ну-ка? — Донской распахнул балконную дверь, но никого там не обнаружил. Затем бросил злобный взгляд на Аллу. — Львёнок, говоришь? И долго ты мне изменяешь с этим… львёнком⁈ Кто он⁈
Донской схватил её за воротник халата, дёрнул, и ткань громко затрещала.
— Ромочка, дорогой, я тебе всё могу объяснить, правда, — Алла упала на колени, схватилась за его штанину. — Только опусти пистолет. Прошу!
Граф Донской влепил супруге звонкую пощёчину, откинул её от себя. Алла всхлипнула, затем разрыдалась. Обыскав каждый угол апартаментов, он убедился, что кроме Аллы в номере никого не было.
— Он взял меня силой… А потом… потом угрожал, что расскажет всё тебе, если я не отдамся ему ещё раз, — завыла Алла. — Потребовал так нарядиться, и настоял называть его львёнком. Он страшный человек, Рома. Страшный.
— Дай сюда телефон, — протянул руку граф Донской. — Живо!
— Ромочка, не надо, — скорчилась Алла. — Прошу тебя, не связывайся с ним. Он убьёт тебя.
Сердце его защемило. Такого унижения он давно не испытывал. Его жену изнасиловали? Он всматривался в лицо супруги, пытаясь различить хоть малейший намёк на ложь, но так ничего и не заметил.
— Это неправда. Ты опять лжёшь мне, — охнул граф, опускаясь на стул и массируя грудь.
На секунду стало нечем дышать. Затем он добрался до кулера, набирая в пластиковый стакан воды и делая несколько жадных глотков. Стало легче, но сердце колотилось в груди набатом, грозясь выскочить из грудной клетки. Это точно неправда.
— Поверь мне, прошу тебя, — продолжала выть супруга.
— Ты раньше меня обманывала, и теперь тоже, — прошипел Донской. — Ты трахаешься с ним, а меня держишь в дураках. Верно?
Ну а вдруг это правда? Тогда почему Алла не обратилась к нему сразу после изнасилования? Настолько испугалась? Нет, это бред, у него полсотни охраны, и почти все гвардейцы с военным прошлым. Какой дурак будет с ним связываться? Что-то здесь не вяжется.
— Ромочка, миленький, — подползла к нему Алла. — Прости меня…
Как же противно ему стало, он даже смотреть на неё не мог.
— Дай… мне… свой… телефон, — мрачно произнёс Донской, вновь протягивая руку.
Алла успела что-то стереть в смартфоне, когда он выхватил устройство из её рук.
— Что ты удалила? — процедил он.
— Тебе показалось, — тусклым голосом ответила Алла, пряча бесстыжий взгляд.
Последнее сообщение всё же она удалила, но номер-то остался. Его-то граф и записал, затем отправил своему спецу, чтобы пробить по базе.
— Ромочка, я так перед тобой виновата. Но он страшный человек. Не нужно с ним связываться, прошу, — умоляюще уставилась на него супруга, размазывая тушь по лицу.
— Я видеть тебя не могу, — прошипел на неё граф. — Одевайся и поехали домой.
Чуть позже, когда они покинули «Метрополь» и отъехали на лимузине от здания, на телефон Донского пришло сообщение от его спеца.
«Барон Алексей Михайлович Логинов, совладелец и ведущий лекарь клиники „Возрождение“».
— Логинов, значит, — процедил под нос граф Донской. — Понятно.
Что он будет делать, пока граф не знал. Это надо было обдумать. И лучше всего ему в этом поможет абсент. Много абсента.
Сегодня пациенты начали прибывать сразу же, как только Пуля открыл двери клиники. Причём среди них были и аристократы.
Болезни из разряда стандартных. Грипп, аллергия, гастрит, чесотка и всё в таком духе. Справился я не особо напрягаясь, потратив на это час от силы.
Затем в приёмной появился довольный Захарыч. Хотя я понял, что улыбку он натянул, чтобы скрыть беспокойство.
— Вроде всё тихо, — сообщил он.
Насте вчера всё рассказали, и она лишь улыбнулась.
— Егор Захарович, вы всё ещё ждёте подвоха? — произнесла ассистентка, копаясь в шкафу и собирая в один ряд колбы с физрастворами. — Где гильдия, а где князь Меньшиков. Да они ещё, наверное, у него извинения попросили.
— Да, конечно, а сейчас Алексею позвонит сам глава гильдии и попросит прощения, — хохотнул Захарыч, постучав по лбу. — Ну ты думай, о чём говоришь?
Мой телефон тут же зазвонил, и я взглянул на экран.
— О, незнакомый номер, — хмыкнул я.
— Ну и кто там? — хмыкнул Захарыч.
Я принял звонок от Пули, прислонил телефон к уху.
— Да, слушаю. Глава гильдии лекарей? Центральное управление? — усмехнулся я. — Да пошёл ты в жопу, глава гильдии!
Захарыч охнул, вытаращился на меня и жутко покраснел, ну а я рассмеялся.
— Шутка. Это Олег звонит, — произнёс я, и Настюха прыснула со смеху, начиная звонко смеяться.
— Да ну вас! Шутники, мать вашу! — прорычал старик, покидая приёмную.
— Алексей, ты чо там гонишь? — услышал я голос Пули.
— Да это я Захарыча разыграл, — весело ответил я. — Что у тебя?
— Да тут странный чел тебя спрашивает. Пьяный в хламину, — объяснил Пуля. — Я его задержал.
— И кто такой? Документы проверил? — поинтересовался я, хотя уже предполагал, что за гость к нам пожаловал.
— Эй, пусти, я сказал! — услышал я на фоне пьяный голос.
— Да, проверил. Граф Донской, Роман Петрович, — произнёс Пуля и одёрнул гостя: — Я же сказал, стойте здесь.
— Сейчас спущусь, — произнёс я.
Пациентов не было, поэтому можно сделать паузу. Видно, граф решил узнать подробности связи с его женой. Или эта особа лапши навешала ему на уши.
— Я сейчас, — бросил я Насте и, не снимая халата, проследовал в холл.
Граф был не в себе. Красные глаза, помятый серый костюм, взъерошенная причёска, а неподалёку — его телохранитель, не понимающий, что ему предпринять.
— Да подождите вы, — Пуля преградил путь графу, который ещё не видел меня, всматриваясь в здоровяка и рыча в его сторону нечто неразборчивое.
Донской заметил меня, когда я оказался от него в пяти метрах.
— А-а-а, вот и Алексей Михайл-лыч, — расплылся в улыбке граф, отходя назад и запуская руку в карман. — Дерзкий… стра-а-ашный.
— Вы о чём, простите? — приблизился я к нему.
— О возмездии! — выкрикнул Донской с искаженным лицом.
Он выхватил пистолет и направил его мне в лицо, нажимая на спусковой крючок.