Глава 19

Маркус всё ещё держал меня за плечи, его ладони согревали кожу, но прежде чем я успела что-то сказать, дверь распахнулась, и внутрь стремительно вошёл Рет.

Он выглядел взволнованным, его взгляд сразу же нашёл меня.

— Лира, — его голос был напряжённым, и в этом напряжении чувствовалась тревога.

Я напряглась.

— Что случилось?

— Это Аэлрион. Ему очень плохо.

Я резко выпрямилась.

— Что значит плохо?

Рет стиснул челюсти, его кулаки сжались.

— Он едва может двигаться. Ломка… Она началась еще пару дней назад.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Где он?

— В отдельной спальне. — Рет посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь оценить мою реакцию. — Лира, тебе нужно к нему.

Я не стала спрашивать больше ничего. Развернувшись, я быстрым шагом вышла из комнаты, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Когда я вошла в спальню Аэлриона, первое, что бросилось в глаза, — это тусклый свет, окутывающий пространство. Шторы были задернуты, воздух был тяжёлым, застоявшимся.

А потом я увидела его.

Он лежал на кровати, его кожа была бледной, а губы сухими и потрескавшимися. Глаза, которые обычно сияли сталью, были мутными, полными боли.

Я медленно подошла ближе.

— Аэлрион…

Он с трудом повернул голову ко мне, его дыхание было неровным.

— Лира… — его голос был хриплым, ослабленным.

Я села на край кровати, наклонилась ближе.

— Почему ты мне ничего не сказал?

Он усмехнулся, но даже эта слабая улыбка вышла болезненной.

— Потому что мне не нужна твоя жалость. Ее подачки и те было легче принять.

Мои пальцы осторожно коснулись его руки.

— Ты страдаешь.

— Это пройдёт… — Он тяжело вдохнул. — Просто… нужно время.

Я покачала головой.

— Нет. Ты же так умрешь.

Я не позволю ему мучиться.

Наклонившись ближе, я провела ладонью по его лицу, чувствуя, насколько горячая у него кожа.

— Позволь мне помочь.

Аэлрион смотрел на меня, его взгляд затуманился.

— Как? Продлить мою агонию?

Я не ответила словами.

Вместо этого наклонилась и легко коснулась его губ своими.

Тепло. Оно пронзило меня, когда я ощутила, как он, пусть и слабо, но всё же ответил.

Магия прошла между нами лёгкой волной.

Он вздрогнул.

Я почувствовала, как напряжение чуть-чуть ослабло, как его тело расслабилось хоть немного.

Но этого было недостаточно.

Поцелуй помог, но только немного. Я молча смотрела на него, наблюдая, как напряжённая линия его челюсти чуть дрожит, как руки крепко сжимают покрывало, как тяжело поднимается грудь. Он был ослаблен, измучен, но не только физически. Я видела это. Чувствовала каждой клеткой.

— Тебе стало легче? — мой голос был мягким, почти неслышным.

Аэлрион медленно кивнул, но в его глазах всё ещё плескалась боль, не физическая, а та, что поселилась в нём задолго до этой ночи.

— Чуть-чуть, — ответил он после паузы, и я знала, что этих слов недостаточно.

Я нахмурилась, опуская руку на его грудь, ощущая, как его сердце бьётся под пальцами, медленно, тяжело.

— Аэлрион… — я набралась смелости задать вопрос, который мучил меня всё это время. — Почему ты отдалился от меня?

Он тяжело вдохнул, будто этот вопрос оказался для него самым трудным. Несколько долгих секунд молчал, словно борясь с чем-то внутри себя, затем, наконец, тихо произнёс:

— Потому что ты не та, кого я ненавижу.

Я моргнула, мои пальцы на его коже дрогнули.

— Что?

Он отвернулся, глядя в потолок, а его руки сжались в кулаки, натягивая простыни.

— Я ненавижу Эйлирию, — его голос был ровным, без вспышек злости, но в этой тишине крылась глубокая, разъедающая изнутри усталость.

Я чувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Не из-за того, что он ненавидел ту, кем я когда-то стала.

А потому что его ненависть была наполнена слишком многими годами боли.

Я не знала, что сказать.

Просто продолжала медленно вести пальцами по его груди, будто надеясь сгладить остроту этих слов.

— У меня был сын, — его голос был низким, хрипловатым, но не от желания, как у других моих мужей, а от усталости. — Хотя… нет. Он есть. В моем мире время течет иначе. Просто я никогда его не увижу.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он не говорил этого раньше, никогда не упоминал. Мне даже в голову не приходило, что у него мог быть ребёнок.

— Где он? — осторожно спросила я.

— В мире, куда я не могу вернуться, — коротко ответил он, и в этом лаконичном ответе было столько боли, что мне захотелось дотронуться до него, сгладить эту остроту.

— Почему?

— Потому что его мать умерла из-за меня. Потому что этот мир больше не принадлежит мне. Потому что я был слишком слаб, чтобы что-то изменить, — он усмехнулся, но эта усмешка была полна горечи, без единой тени веселья. — Или, вернее, потому что так решила ты.

Я замерла. Он говорил об Эйлирии, но мне всё равно было больно это слышать. Я не собиралась его поправлять или мешать выговориться. Ему было больно и это все, что я могла для него сделать.

— Мне жаль… — сказала я, и это были не пустые слова.

Он коротко хмыкнул.

— Если бы тебе было жаль, ты бы никогда этого не сделала.

Я не ответила. В его глазах было столько боли, столько сломленных надежд, что я не знала, как заглушить их. Пальцы медленно скользили дальше по его коже, ощущая жар, биение сердца, напряжение в мышцах.

Он напрягся, но не отстранился.

Я двигалась медленно, изучающе, не торопясь, не давя. Просто позволяла ему почувствовать прикосновение, позволяла понять, что я здесь, что слышу его.

Он глубоко вздохнул, его грудь вздыбилась под моей ладонью.

— Почему ты тогда не ушёл? — прошептала я.

— Потому что не мог, — его голос стал ниже, почти вибрировал. — Потому что ты не позволила.

Я сглотнула.

— Ты имеешь полное право меня ненавидеть.

— Я ненавижу тебя, — он повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах горела ярость, глубокая, безжалостная, кипящая в самом его существе. — За то, что ты забрала у меня всё. За то, что ты забрала его.

Я вздохнула, чувствуя, как слова ложатся на сердце тяжёлым грузом.

Он молчал, долго, пристально смотрел на меня, словно пытаясь разгадать что-то. Я не отстранилась, наоборот, придвинулась ближе, положила голову на его плечо. Почувствовала, как его тело напряглось, как дыхание стало чуть более сбивчивым.

Он не привык к этому.

Не привык к теплу, от Эйлирии. Но не оттолкнул меня.

Его рука чуть медленнее сжала мою ладонь, крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Мне не нужно, чтобы ты меня любил, — прошептала я, легко ведя пальцами по его груди, наблюдая, как его дыхание становится ровнее. — Мне нужно, чтобы ты не был один.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул.

Я видела, что даже мои простые касания помогают.

Он повернул голову ко мне лицом, его пальцы медленно скользнули вверх по моему запястью, потом выше, легко, изучающе.

Я подняла голову, и наши взгляды встретились снова.

На этот раз в его глазах было не только напряжение.

— Лира… — его голос был хриплым, почти беззвучным.

Я не отвела взгляда.

— Да?

Он вдруг оказался слишком близко.

Слишком тёплым. Слишком раненным.

Слишком реальным.

— Мне нужна ты, — сказал он, но в этом не было влюбленного порыва или страстного желания.

Но была жгучая потребность, переходящее во что-то тягучее. Она словно передалась мне, пропитала и меня тоже. Теперь это уже была не его потребность, а наша. Общая жажда.

Я накрыла его ладонь своей, чувствуя, как напряжение между нами становится нестерпимым.

Когда наши губы встретились, я не думала ни о долге, ни о том, что это мой муж.

Я просто отвечала, потому что хотела дать ему то, чего у него никогда не было с Эйлирией.

И когда он медленно, но уверенно притянул меня ближе, я позволила.

Позволила быть рядом.

Позволила ощутить, что его слышат.

Что он не один.

Он двигался осторожно, будто боялся, что я исчезну, что это очередная игра, и я растворюсь в тени, как призрак. Но я не исчезала. Я была здесь. Я сама вела его, целовала его глубже, отзываясь на каждое движение, пока не ощутила, как его напряжение медленно превращается в что-то иное. В уверенность. В желание.

Мы были слишком близко, слишком слиты воедино, и его губы, его руки, его движения вдруг стали увереннее, требовательнее.

Это была не только его потребность.

Это была наша.

Общая жажда.

В воздухе разлилось нечто тёплое, пульсирующее. Его поцелуи сбивались, дыхание становилось всё более прерывистым, а пальцы оставляли горячие дорожки по моей коже.

Я сдалась ему полностью.

Его движения были неторопливыми, почти бережными. Будто он проверял, что всё действительно реально, что это не обман, не сон.

Я чувствовала, как напряжение внутри нас скручивается всё сильнее, как его тело дрожит подо мной.

А потом пришло освобождение.

Он тяжело выдохнул, прижимая меня к себе, а я уткнулась носом в его шею, ощущая, как его тело постепенно расслабляется, теряя последние остатки напряжения.

Я слушала его дыхание, ждала, пока его грудь перестанет вздыматься так неровно, пока его сердце не замедлит свой бег.

Когда он заснул, я медленно высвободилась из его объятий.

Тихо поднялась, натянула одежду и, не оборачиваясь, вышла.

Мне нужно было побыть одной.

Я вошла в спальню, чувствуя, как усталость буквально приковывает меня к земле. Каждое движение давалось с трудом, тело гудело от напряжения, а в голове роились мысли, не давая покоя. Хотелось просто упасть в постель и забыться, но взгляд сразу выхватил тех, кто ждал меня.

Рет сидел в кресле у камина, его лицо было освещено мягким светом пляшущего пламени. Он не говорил ни слова, просто наблюдал, и в его молчании было больше вопросов, чем могло бы вместиться в длинный разговор. Стеф же уже устроился в постели, полураздетый, но, заметив меня, приподнялся, опираясь на локоть.

Они сразу почувствовали, что со мной что-то не так. Я ощутила это, видимо по нашей связи. Я к ней еще не привыкла.

Сейчас мне не хотелось ни говорить, ни объяснять, ни вообще думать о том, что произошло.

Я молча подошла к кровати и села на её край. Ладонь скользнула по лицу, задержалась на висках. Напряжение повисло в воздухе.

— Тяжёлый день, цветочек? — первым заговорил Стеф. Его голос звучал лениво, но в глазах отражалось беспокойство.

Я устало кивнула.

— Очень.

Стеф медленно сел, взгляд его чуть смягчился, и он осторожно убрал с моего лица прядь волос, заправляя её за ухо.

— Хочешь поговорить?

Я покачала головой.

— Просто хочу уснуть.

Рет продолжал молча наблюдать. Он не вмешивался, но мне казалось, что он видит гораздо больше, чем я хотела бы показать.

Я чувствовала себя пустой. Близость с Аэлрионом словно опустошила меня.

— Тогда спи, — спокойно сказал он. Его голос был низким, мягким, почти заботливым.

Я благодарно кивнула, не находя в себе сил сказать что-то ещё.

Стеф, поколебавшись, придвинулся ближе, но не настаивал. Он просто лёг рядом, позволив мне самой решить, хочу ли я чувствовать его рядом.

Я не отстранилась.

Тепло его тела под боком было неожиданно комфортным.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь отпустить мысли.

Темнота мягко окутала меня, и я провалилась в сон.

Я очнулась, но мир вокруг был ненастоящим.

Белый, безграничный, бесконечный. Небо и земля сливались в одну пелену, словно весь мир исчез, оставив меня в пустоте. Здесь не было теней, не было направлений. Я могла идти в любую сторону, но знала — никуда не дойду.

И всё же я была здесь не одна.

— Ты хорошо справилась, дитя, — голос, раздавшийся в этой безграничной пустоте, был глубоким, окутывающим, полным силы, от которой хотелось дрожать.

Я обернулась.

Она стояла прямо передо мной — высокая, ослепительно красивая, с распущенными волосами, меняющими цвет от серебряного до тёмного золота. Казалось, что в её глазах отражался целый мир, но не живой, а созданный из холода и расчёта.

Я знала, кто это.

Эйлирия.

Настоящая.

Холод, пробежавший по спине, вонзился прямо в сердце.

— Что тебе нужно? — мой голос дрогнул, предательски срываясь, но я не отвела взгляда.

Богиня улыбнулась, легко, почти ласково, но в этой ласке было что-то, от чего хотелось бежать.

— Я пришла сказать тебе, что всё идёт по плану.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается леденящее предчувствие.

— Какому ещё плану?

Эйлирия шагнула ближе, и пространство дрогнуло, будто реагируя на её присутствие. Я не могла этого видеть, но знала — реальность вокруг нас искривляется, как ткань, смятая беспощадной рукой.

— Ты беременна.

Слова прозвучали мягко, как шелест листьев, но в моей голове они прозвенели, как удар грома.

Дыхание сбилось.

Грудь сдавило, в горле пересохло, а сердце стукнуло с такой силой, что казалось, будто его сжали в кулаке.

— Нет…

— Да, — богиня склонила голову, её улыбка стала глубже, словно она наслаждалась этим моментом. — И это именно то, что мне было нужно.

Я шагнула назад, но что-то невидимое держало меня, приковывало к месту.

— Что… ты задумала?

Она подняла руку, неспешно провела кончиками пальцев по воздуху, и передо мной появилось что-то эфемерное, призрачное…

Образ.

Два младенца.

— Я возьму их себе, — произнесла она ровно, почти нежно.

Я замерла, сердце в груди колотилось глухо, будто пыталось прорваться наружу.

— Что?..

— Я дала тебе всё, что нужно. Жизнь, свое тело. Возможность создать новую жизнь. Теперь я заберу их… и свое тело обратно.

Слова звучали так спокойно, так просто, будто это было само собой разумеющимся.

— Нет…

— Как только ты родишь, — продолжала она, не обращая внимания на мой протест, — я вернусь. И, наконец, стану матерью.

Она улыбалась.

Расслабленно. Уверенно.

Как будто я ничего не могла изменить.

Как будто всё уже было предрешено.

Что-то внутри меня треснуло, осыпаясь тысячами ледяных осколков.

— Ты не посмеешь! — в голосе зазвенел страх, но я не отступила.

Эйлирия смотрела на меня так, будто я была капризным ребёнком, который отказывается признавать неизбежное.

— Посмею, — сказала она тихо, но в этом слове звучал холодный приговор. — Ты думала, что можешь украсть у меня жизнь?

Мир дрогнул.

Трещины пробежали по бесконечной белой пустоте.

— Ты всего лишь временный сосуд, дитя.

Я чувствовала, как вокруг меня сгущается тьма, как воздух становится вязким, удушающим.

— Нет…

— Ты просто носишь их для меня. Одна глупая богиня решила, что если проклянет меня, я не найду способа получить желаемое. Должна признать, мне потребовалось время, но я снова в победителях. Даже готова выразить ей благодарность, ведь все муки родов ты заберешь на себя.

Тьма сомкнулась вокруг, вырывая из-под ног последнее ощущение опоры.

Я падала.

Пространство рушилось.

Страх сдавил горло, превращая крик в сдавленный хрип.

— НЕТ!

Я проснулась в холодном поту.

Я резко села в кровати, воздух словно превратился в камень, давя на лёгкие, не давая вдохнуть. Всё тело дрожало, словно я только что вырвалась из ледяной воды. Горло сдавило судорогой, в груди было пусто и больно одновременно, а слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Рядом раздалось движение, матрас прогнулся, и чьи-то сильные руки легли мне на плечи, пытаясь удержать в этом бешеном вихре эмоций.

— Лира?! — встревоженный голос Стефа был ближе, чем я ожидала.

Я моргнула, смутно осознавая, как он прижимает меня к себе, его тепло пытается вытеснить страх, но не может.

Рет оказался рядом так же быстро. Он осторожно коснулся моего запястья, его холодные пальцы уверенно сжались вокруг пульса, словно он пытался убедиться, что я всё ещё здесь.

— Чёрт возьми, что случилось? — в его голосе сквозило напряжение, но он держал себя в руках, не давая панике взять верх.

Я попыталась ответить, но голос застрял в горле.

Грудь сжималась так сильно, что казалось, будто моё сердце разорвётся в клочья, если я сделаю ещё один вдох. Всё внутри меня сотрясалось от осознания, от жутких слов, что только что прозвучали в моей голове.

— Лира! — снова позвал Стеф, его ладонь нежно скользнула по моей спине, успокаивая, но я даже не могла ощутить этого. Меня трясло, как в лихорадке, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что казалось, оно просто разорвётся.

Рет внимательно смотрел мне в глаза. Его взгляд потемнел, в нём появилось что-то острое, хищное, но он ничего не сказал.

Я не знала, что они чувствовали, какие страхи пробуждались в их головах. Они не знали, что мне приснилось. Не знали, но чувствовали, что это важно.

— Лира, что случилось? — голос Маркуса раздался со стороны двери.

Я повернула голову и увидела его. Он был здесь. И всё же даже его присутствие не приносило мне облегчения.

Я пыталась заговорить, но губы дрожали. Голос застрял в горле. Я чувствовала, как по щекам всё ещё текут слёзы, горячие, солёные, неостановимые.

Маркус шагнул ближе, а я сжалась в комок, обняв себя руками, словно хотела удержать внутри этот ужас, не дать ему разорвать меня изнутри.

— Лира, — уже тише позвал он, опускаясь передо мной на колени, его сильные руки легли поверх моих, осторожно сжимая, будто давая понять, что он здесь, со мной.

Я сглотнула, всё ещё ощущая привкус страха на языке, и закрыла глаза.

— Она… — голос сорвался, пришлось сделать несколько судорожных вдохов, прежде чем я смогла сказать хоть что-то. — Она сказала, что я беременна.

Комната застыла.

Я слышала, как Рет резко втянул воздух, как Стеф сжал мои плечи чуть сильнее, а Маркус напрягся.

Я открыла глаза и посмотрела на них.

— Она… Она сказала, что это всё, что ей было нужно, — прошептала я, и слёзы потекли с новой силой. — Она хочет забрать их… меня, как только я рожу.

Стеф выругался сквозь зубы, но я едва его слышала.

— Тише, цветочек, — пробормотал он, притягивая меня к себе и гладя по волосам.

Рет ничего не сказал, но его лицо было напряжённым, глаза холодными.

Маркус был рядом, его пальцы нежно скользили по моему запястью, но мне казалось, что я всё ещё падаю в эту бездну.

— Мы не позволим, — твёрдо сказал он, и в его голосе было столько уверенности, что я всхлипнула, вцепившись в его ладонь.

Знали ли они, что Эйлирия вернётся? Я не знала… Не хотела знать.

Но они этого не хотели.

Они не позволят.

Я хотела верить.

Но страх не уходил.

Двери с глухим звуком распахнулись, и воздух в комнате мгновенно стал плотнее. Магия, тяжёлая и властная, наполнила пространство, заставляя всех присутствующих напрячься.

Я сжалась в объятиях Стефа, всё ещё ощущая, как страх сжимает горло. Слезы продолжали орошать мои щеки.

— Ну, конечно, ты здесь, — голос был холодным, но я не сразу подняла голову. Я знала, кто пришёл.

Астерон.

— Ты даже не представляешь, в каком я был восторге, когда обнаружил, что тебя нет в зале, — его голос был наполнен льдом, но за ним скрывался огонь. Огонь ярости. — И вот, пришёл найти свою пропавшую игрушку в спальне, а заодно и поразвлечься не откладывая.

Я почувствовала, как Стеф напрягся, его пальцы чуть сильнее сжали мои плечи, защищая.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Украдкой стерла слезы, медленно выпрямилась и подняла на Астерона взгляд.

— Уходи, — сказала я ровно, но мой голос был всё ещё тихим, слишком дрожащим.

Его глаза вспыхнули.

— Ты даже не выслушала, почему я здесь.

— Мне не нужно знать.

Он сделал шаг ближе, и я невольно вжалась в Стефа.

— Хочешь обдурить меня, Эйлирия? Тебе почти это удалось, но я больше не проявлю слабости, — его голос стал тише, опаснее.

— Я сказала, уходи, — я посмотрела прямо в его тёмные глаза, зная, что сейчас он заметит всё. Но не рассчитывала, что мое раскрасневшееся лицо как-то его смутит. Являться без стука же не смущает.

И он заметил.

В его взгляде что-то дрогнуло, но это было не сожаление. Скорее раздражение.

— Что с тобой? — холодно спросил он, не сводя с меня глаз. — Что случилось? Не удалось сломать жизнь еще какому-то глупцу?

— Ничего, — быстро ответила я, но голос снова предательски дрогнул.

Астерон медленно склонил голову, изучая меня.

— Ты плакала.

Я сжала губы, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, в разговор вмешался Маркус.

— Она беременна, — ровно сказал он. Я перевела на него удивленный взгляд. Зачем? Зачем он сказал ему?

В комнате повисла тишина.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Астерон замер.

Я видела, как его выражение лица изменилось, как мгновенно потухли насмешки, уступая место чему-то более глубокому.

Он смотрел на меня так, словно пытался осмыслить услышанное.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, он лишь сжал кулаки. Смотрел еще с минуту и никто не нарушал этой тишины.

— Беременна, — повторил он, его голос был слишком тихим, слишком опасным.

Я сглотнула. Нет. Он не навредит моим малышам. Он не такой. Я хочу верить, что не такой!

Он медленно выдохнул, его взгляд метнулся к моему животу, затем снова ко мне.

— От кого?

Я не ответила.

Астерон застыл, словно время для него на мгновение остановилось. Его взгляд, всегда уверенный и холодный, теперь казался растерянным, почти ошеломленным. Его чёрные, бездонные глаза глубже погружались в меня, пытаясь разглядеть истину.

— Повтори, — его голос прозвучал низко и опасно, словно предупреждение перед бурей. — Ты беременна? Кто отец? Один из твоих недомужей?

Рет и Стеф напряглись, но не сказали ни слова. Я же всё ещё не могла до конца осознать происходящее.

— Это неважно, — пробормотала я, понимая, насколько слаба эта попытка избежать правды.

Астерон медленно сделал шаг вперёд. Воздух в комнате уплотнился, магия задрожала, словно сама обстановка подстраивалась под его гнев.

— Это важно, Лира, — он произнёс моё имя так, будто оно было ключом к чему-то далёкому, утраченному. — И я узнаю правду.

Я сжала губы.

— Ты не имеешь права…

— Имею, — его губы дрогнули в жёсткой усмешке, но в глазах пылало нечто другое. — Если ты не скажешь мне добровольно… Меня не остановишь ни ты, ни твои мужчины.

Волна магии накрыла меня, окутала, словно нити тёмного света обвились вокруг моей кожи.

Астерон не двигался, но напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой. Его тёмные глаза неотрывно смотрели на меня, будто он пытался силой вырвать ответ, но я видела, что мои мужья не намерены позволять ему зайти дальше.

— Она сказала, что не хочет, — Стеф шагнул ближе, встав между нами, его тело было напряжено, как натянутая тетива.

Магия Астерона чуть дрогнула, но не исчезла. Его взгляд задержался на Стефе, а затем он обвёл остальных изучающим взглядом.

— Это не твой выбор, — его голос звучал ровно, но в нём сквозила угроза.

— Ты прав, — раздался низкий голос Маркуса, и в ту же секунду его тело окутало мерцающее пламя. Оно было не горячим, но я ощущала в нём силу, живую и грозную. — Но моя жена сказала, что не хочет этого. И мы достаточно сильно её любим, чтобы не позволить тебе подойти, если она того не желает.

Рет без слов встал рядом со Стефом, его ладонь легла на рукоять кинжала, а глаза вспыхнули ледяной сталью.

Я видела, как пальцы Астерона дёрнулись. Не от страха, нет. От гнева.

Я знала, что он может уничтожить их всех одним движением.

Только Маркус теперь был богом, но его сила ещё не окрепла, он не выстоит против Астерона.

Остальные? Они и вовсе смертны.

Если всё зайдёт слишком далеко… Я их потеряю. Всех.

Грудь сжалась от боли. Я не хочу этого. Я не хочу больше потерь.

— Стойте, — я подняла ладонь, заставляя Маркуса погасить пламя. Он бросил на меня напряжённый взгляд, но подчинился.

Я глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза Астерону.

— Сделай это, — тихо сказала я.

Он не двинулся.

— Лира… — предостерегающе произнёс Стеф.

— Всё в порядке, — я чуть кивнула. — Он не причинит мне вреда.

Я знала это.

Я видела его настоящим. Я верила, что он не навредит мне.

Только тогда Астерон шагнул вперёд, протягивая руку. Я не отстранилась.

Я почувствовала, как его магия снова коснулась меня, но теперь уже мягче. Она проникала внутрь, исследовала, искала правду, и я закрыла глаза, ощущая, как что-то дрожит внутри меня.

Моё сердце застучало быстрее.

Я не могла это скрыть.

Астерон напрягся.

— Нет… — выдохнул он одними губами, не веря собственным ощущениям.

Я отвернулась, но он тут же оказался рядом, схватив меня за запястье.

— Нет, — повторил он, но теперь в его голосе звучала растерянность.

Я не могла смотреть на него.

— Два… — он сказал это почти беззвучно.

Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось.

— В тебе два ребёнка.

Его пальцы сжались крепче, но не причиняя боли.

— Один… — он перевёл взгляд на Стефа. — Его.

Тот молча сжал челюсти, его глаза вспыхнули, но он ничего не сказал.

Астерон снова посмотрел на меня.

Теперь его взгляд был наполнен чем-то, чего я не ожидала увидеть.

— А второй… — его голос сорвался. — Второй от меня.

Тишина в комнате стала оглушающей.

Астерон стоял неподвижно, но я видела, как его взгляд медленно меняется. В нём было что-то новое — не просто злость, не просто потрясение. Осознание.

— Так вот оно что, — его голос был низким, напряжённым, почти угрожающим. — Вот почему ты вела себя так странно. Почему позволила мне…

Я медленно подняла голову, дыхание перехватило от того, как холодно звучал его голос.

— Ты придумала хитрость, чтобы снять проклятие, — продолжил он, и теперь в его глазах полыхал настоящий гнев. — Ты использовала меня!

Я моргнула.

Проклятие?

Я…

Я толком и не знала о проклятии.

Но я знала, кто знал.

Эйлирия.

И осознание, которое накрыло меня в этот момент, было подобно удару в грудь.

Вот какую игру она вела.

Я сжала пальцы на животе, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

Эти дети…

Не её.

Мои.

Я вдруг рассмеялась. Тихо, сначала почти беззвучно, но смех нарастал, становился истерическим, прерываемым судорожными вдохами.

Стеф тут же шагнул ко мне, но я сделала слабый шаг назад и осела на пол, ощущая, как голова кружится от нахлынувшего отчаяния.

Я гладила свой живот, мои пальцы дрожали.

— Лира, — тревожно позвал меня Маркус, но я не могла ответить.

Смех перерос в слёзы.

Горькие.

Они текли по моим щекам, пропитывали губы, падали на руки, пока я всё сильнее вжимала ладони в живот.

Как же это больно.

Она смогла обхитрить бога, неужели я действительно думаю, что смогу найти выход из этого и спасти своих детей от нее? Спасти себя?

Но как?

Как же маленькая, смертная Лира найдёт выход из этого теперь?

Мои дети…

Не её.

Мои!

Я прижалась лбом к коленям, сжимая себя в попытке удержаться от полного срыва.

Я не позволю ей забрать их.

— Она все продумала, все предусмотрела, — прошептала я, закрывая лицо руками. Моя грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось от слёз, которые я уже не могла сдерживать.

Тишина в комнате стала вязкой, наполненной напряжением, которое пульсировало в воздухе, как живая субстанция.

— Она? — повторил Астерон, и в его голосе зазвучало что-то новое. Не злость. Нет. Опасность.

Я почувствовала, как по телу пробежала ледяная дрожь.

— Эйлирия, — едва выдохнула я.

Мои пальцы бессознательно сжались на животе, словно защищая маленькие жизни внутри меня.

Астерон застыл.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

Его бездонные чёрные глаза больше не выражали ярости. В них зарождалось подозрение.

— Что ты сказала? — его голос стал низким, слишком спокойным, чтобы быть безопасным.

Я молчала, но он не дал мне возможности отвернуться.

Его магия окутала меня мгновенно, и я задохнулась, почувствовав, как она проникает в меня, пробирается в самые глубины моего существа, рвёт завесу, которая, как оказалось, давно уже была на месте.

Я зажмурилась, но это не помогло.

Что-то внутри щёлкнуло.

Как сломанный замок.

Как рухнувшая стена.

Воздух сгустился, закружился, мир вокруг словно задрожал.

Я услышала чей-то тихий вздох.

А потом голос Астерона.

Глухой. Хриплый.

— Это не может быть… Ты не она.

Я открыла глаза.

Он смотрел на меня так, будто впервые видел.

Его грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали, но он всё ещё держал меня своей магией, не позволяя сдвинуться.

— Кто ты? — выдохнул он, и впервые в его голосе не было ни гнева, ни высокомерия. Только растерянность.

Я сглотнула, ощущая, как горло пересохло.

— Лира, — выдохнула я.

Его магия вспыхнула, словно огонь, хлестнула меня с новой силой, но теперь я чувствовала, что это не боль, а… отчаянная попытка понять.

Астерон медленно, почти благоговейно, коснулся моих волос, словно проверяя, настоящая ли я.

— Ты не Эйлирия, — выдохнул он, и я увидела, как в его глазах разрастается осознание.

Он был бледен.

Почти испуган.

— Ты… ты не она.

Я сглотнула.

Он понял.

Астерон резко отстранился, словно обжёгся. В его глазах мелькал вихрь мыслей, слишком быстрых, чтобы я могла угадать, что именно он осознал.

— Теперь понятно, — проговорил он медленно, переводя взгляд на моих мужей.

Я почувствовала, как Стеф чуть подался вперёд, напряжение вокруг нарастало.

— Теперь понятно, почему вы вдруг полюбили свою жену, — усмехнулся бог, но в его голосе не было насмешки. Только странное, острое любопытство.

Затем его чёрные, как бездна, глаза задержались на Маркусе, изучающие, пристальные.

— И это понятно, — добавил он, наклоняя голову, будто рассматривая что-то необычное.

Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар.

— Ты не такая лживая сука, как она, — заключил он, почти с восхищением. — Хотя тоже запудрила мне голову. Но я понимаю. Боялась, да?

Его слова больно вонзились в моё сознание, и я вздрогнула.

— Как интересно, — задумчиво проговорил он, всё ещё изучая меня, словно видел впервые.

Я сжала руки в кулаки.

— Астерон, чего ты хочешь? — мой голос звучал ровно, но внутри я уже знала ответ.

Он сделал шаг вперёд, и его аура окутала меня, накрыла, будто теплом, но в этом тепле было что-то необратимое.

— Я хочу помочь, — сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я напряглась.

— Но есть одно условие.

Он улыбнулся, но эта улыбка не несла угрозы. Она была задумчивой, почти мягкой.

— Ты станешь моей женой.

Воздух вокруг меня словно застыл.

Я моргнула.

— Нет, — ответила я, даже не раздумывая.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— У меня уже есть мужья, — продолжила я твёрдо, — и я не откажусь от них.

Я ожидала вспышки гнева. Ожидала ярости, недовольства, чего угодно…

Но Астерон только усмехнулся.

Кажется, он знал, что я именно так и скажу. Или надеялся?

— Ты действительно не Эйлирия, — пробормотал он, и впервые в его голосе прозвучала лёгкая тень… восхищения?

Я нахмурилась.

— Мне нравится это, — продолжил он, затем нахмурился. — Но ты носишь моего ребёнка.

Я сглотнула.

— Ты…

— Ты беременна, — его голос был твёрдым, не допускающим сомнений. — От меня.

Вокруг меня сгустился воздух.

— И я тебя не оставлю.

Я не могла дышать.

— Более того… — Астерон нахмурился, и его глаза вспыхнули странным светом. — Я не позволю этой твари забрать не только моего ребёнка, но и его тоже. Она не достойна стать матерью.

В его голосе появилась тихая, опасная угроза.

— Поэтому, хочешь ты этого или нет, маленькая Лира, — он сделал ещё шаг ближе, его пальцы легко коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову, — теперь мы заодно. И мне будет гораздо легче помочь своей жене.

Я вздрогнула.

— Даже если ты этого не хочешь. Приняла же ты в наследство гарем Эйлирии. Можешь принять и меня. Тем более, что нам явно было хорошо вместе.

Он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он не шутит.

Мой мир перевернулся вновь.

*****

Приглашаю вас в свою новую МЖМ историю, где магия творит чудеса, а неприятности находят героиню быстрее, чем её женихи! 🌟 Будет много юмора, магических казусов и, конечно же, горячих моментов! 💥

МЖМ и многомужество? Разумеется!

Война за трон? Без вопросов!

Интриги, страсть и волшебство? Абсолютно!

Готовьтесь к непредсказуемым приключениям и очень горячим поворотам сюжета! 😉

https:// /shrt/ua92

Когда феи-крёстные раздавали принцессам таланты, мне досталась уникальная способность — влипать в неприятности. И, надо сказать, я довела это искусство до совершенства.

Папенька-король давно махнул на меня рукой, но последнее моё «достижение» добило его окончательно. Теперь он всерьёз готов продать королевство врагам, лишь бы оно не досталось мне… И, если честно, я его понимаю.

Ведь провалить простую церемонию выбора мужа так, чтобы в результате обрестисразу четверых — это, согласитесь, талант! Да ещё каких мужей! Папенька поседел в один миг, придворные спорят, переживёт ли он этот удар, а мои новоиспечённые благоверные решили… перевоспитать меня!

Но талант, знаете ли, не пропьёшь и в карман не спрячешь.

В тексте есть:

#Упрямая героиня с интересным даром

#С юмором по жизни

#Четыре совершенно не принца

#Война за трон

#Много горячего и пикантного

#МЖМ

#Многомужество

#Приключения и обязательно любовь

#Смелая и смышленая, но совершенно не везучая(или нет?) героиня

#Очень горячо и откровенно

#Много секса

#Мужчины с характером

#Выход, который надо найти

#Загадка, которую надо разгадать

#Сказка, которая вам понравится

#ХЭ гарантирован

https:// /shrt/ual2