Глава 3

— Я его понимаю, — произнесла я, разглядывая, как свет от окна отражается в гладкой поверхности пола. — Вместо любимой жены теперь я.

— Ничего ты не понимаешь, — тихо, но твёрдо ответил Аэлрион.

Я повернулась к нему, пытаясь уловить в его словах что-то большее, чем просто раздражение.

— Разве? — спросила я. — Он мне не рад так же, как я не рада быть тут.

Аэлрион покачал головой, его золотые глаза встретились с моими, и в них промелькнула тень усталости.

— Он не рад, потому что долго привыкал к Эйлирии и своей новой жизни. А теперь снова перемены. Они ему даются сложно.

— Разве вы тут не из большой и чистой любви? — выпалила я, чувствуя, как эта мысль прокатывается по моим губам с горькой насмешкой.

— Нет, Лира, — спокойно ответил Аэлрион, его взгляд стал холодным, почти отстранённым. — Мы тут из большого желания Эйлирии владеть нами.

— В смысле? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— У каждого из нас своя история, — продолжил он, отворачиваясь к окну, будто вспоминая что-то далёкое и болезненное. — Но итог один. Мы тут не от большой любви.

Я замерла, осмысливая его слова.

— Тогда, раз её не стало, вы можете просто уйти, — сказала я, надеясь услышать, что они наконец-то свободны.

Аэлрион тихо усмехнулся, но в этом смехе не было радости.

— Не можем, — ответил он, не оборачиваясь. — Стеф первым делом это выяснил. Все метки на твоём теле активны.

Я замерла, инстинктивно касаясь области чуть ниже ключицы, где светилась звезда.

— И что это значит? — спросила я, чувствуя, как от этих слов внутри поднимается новая волна паники.

— Это значит, что мы связаны с тобой, Лира, — сказал он, обернувшись ко мне. — Теперь ты наша хозяйка. Хотим мы этого или нет.

Я нахмурилась, его слова прозвучали странно, будто в них скрывался какой-то подтекст, который я пока не понимала.

— Как это хозяйка, если ты говорил жена? — спросила я, пытаясь держать голос ровным, но почувствовала, как руки невольно сжались в кулаки.

Аэлрион посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. Затем он слегка отвёл глаза в сторону, будто этот разговор был для него неприятен.

— Жена и хозяйка здесь не взаимоисключающие понятия, Лира, — ответил он медленно, проводя пальцами по подлокотнику кресла, словно пытаясь справиться с внутренним напряжением. — Эйлирия никогда не видела разницы. Для неё мужья были не партнёрами, а инструментами.

— Инструментами? — я повторила, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Да, — кивнул он едва заметно, его голос стал почти бесцветным. — Она использовала нас и нашу магию. Ей не нужно было ничего, кроме силы и послушания.

Мои пальцы чуть сильнее сжались, когда я услышала эти слова.

— Даже без капли привязанности? — пробормотала я, опуская глаза.

— Даже без неё, — подтвердил он, его руки замерли на подлокотнике, словно что-то удерживало их от движения.

Я попыталась осмыслить услышанное, но в голове всё смешалось.

— Так теперь я и жена, и хозяйка? — переспросила я, отводя взгляд и стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Да, — ответил он ровно, но всё же поднял взгляд на меня, изучающий и тяжёлый. — Но в твоём случае это не значит, что ты должна быть, как она.

Он чуть сдвинулся, словно проверяя, насколько я усвоила его слова, а потом добавил:

— У тебя есть выбор.

Эти последние слова прозвучали настолько просто, что я даже замерла. Мой взгляд остановился на его руках, которые теперь лежали на коленях, спокойно и неподвижно. Но за этим внешним спокойствием я чувствовала скрытую усталость.

— Выбор... — повторила я тихо, чувствуя, как всё вокруг становится ещё более чужим и пугающим.

— А если я с вами разведусь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается слабая надежда.

Аэлрион посмотрел на меня так, будто я задала вопрос из учебника для новичков.

— Я уже говорил, что браки с богиней нельзя расторгнуть, — ответил он спокойно, чуть наклонив голову.

— Но я же теперь богиня, — попыталась я возразить, сложив руки на груди.

— Законы для всех одинаковые, Лира, — сказал он, слегка пожав плечами. — Мы твои, пока ты жива или пока мы сами живы.

Я сжала зубы, пытаясь найти в его словах хоть какую-то лазейку.

— А если я вас просто... отпущу? Живите где хотите, я не против, — предложила я, стараясь звучать уверенно, хотя сама не верила в свои слова.

Аэлрион коротко выдохнул, будто это была не первая попытка кому-то объяснить эту систему.

— Нет, — ответил он твёрдо. — Мы должны спать в одной кровати.

Я замерла, вытаращив на него глаза.

— Что? — выпалила я. — Зачем?

— Наши метки требуют постоянного энергообмена, — объяснил он, глядя мне прямо в глаза. — Чем дольше мы в разлуке, тем хуже для нас.

— Хуже? — я нахмурилась, чувствуя, как его слова начинают меня пугать.

— Сначала это слабость и дискомфорт, — сказал он, его голос стал ниже, словно он не хотел вдаваться в подробности. — Потом... хуже.

Мой взгляд остановился на тех символах, которые вспыхивали на моей коже каждый раз, когда что-то касалось этой темы. Теперь они казались не просто узорами, а чем-то зловещим.

— Так я не могу вас ни отпустить, ни развестись, — пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое осознание.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мы связаны. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет для всех.

Его слова звучали холодно, но в них не было злобы — только твёрдая уверенность, от которой становилось ещё тяжелее дышать.

Рядом с Аэлрионом вспыхнул маленький огонёк. Он мелькнул так быстро, что я сначала подумала, будто мне показалось. Но Аэлрион спокойно протянул руку, коснулся его пальцем, и перед ним в воздухе возникла полупрозрачная записка, словно сотканная из света.

Он пробежал глазами по тексту, затем коротко кивнул и провёл рукой, развеивая её, как дым.

— Нас ждут в другом зале, — сказал он, посмотрев на меня. — Остальные хотят с тобой познакомиться.

Я напряглась, но Аэлрион уже двинулся вперёд, явно ожидая, что я пойду за ним.

Мы прошли через несколько просторных залов. Они казались бесконечными, каждый был по-своему уникален: мозаичные полы, стены с плавно сменяющимися узорами, величественные колонны, увитые чем-то вроде светящихся лоз. Но, несмотря на всю эту красоту, я чувствовала себя чужой.

Наконец, мы вошли в небольшой зал. В отличие от предыдущих, этот был… уютным. Милым, даже, если такое слово вообще применимо в этом месте. На стенах висели замысловатые картины, изображающие то ли миры, то ли просто странные фантазии. А вместо мебели здесь были только пушистые пуфы, мягкие и такие большие, что в них можно было буквально утонуть.

Как раз это и делал Стеф, который развалился в одном из них, лениво водя пальцем по красным линиям на своей руке. Когда он заметил нас, его алые глаза лениво скользнули по мне.

— Удобно, не так ли? — бросил он с лёгкой насмешкой, погладив пушистую поверхность пуфа.

Я отвернулась, чувствуя, что начинаю краснеть.

Первый был высоким, со светло-серебряными волосами, коротко подстриженными. Его серые глаза казались ледяными, как зимнее небо. Угловатое лицо выглядело строго, даже аристократично. Правда этот неестественный серо-синий цвет кожи… В прочем, он тут не самый колоритный. Его поза, слегка напряжённая, как будто говорила, что он всё ещё оценивает, стоило ли вообще появляться здесь.

Второй, напротив, производил совершенно другое впечатление. Он был немного ниже остальных, с рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и зелёными глазами, сверкающими так ярко, что они будто подсвечивали его лицо. Его тёплая улыбка слегка сглаживала напряжение, но в его взгляде читалась явная настороженность. А эти острые уши… эльф?

И, наконец, третий… В его внешности было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Платиновые волосы спадали до плеч, сияя в свете, а голубые глаза, чуть больше напоминающие ледяные осколки, добавляли образу холодной красоты. На его лице застыло выражение, которое можно было назвать чем-то между спокойствием и скрытой издёвкой.

— Лира, — сказал Аэлрион, жестом приглашая меня сделать шаг вперёд, — это Илион, он дроу, Ретом — эльф и Маркус — феникс. Они тоже твои… мужья.

Я почувствовала, как напряглась, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Рад познакомиться, — сказал Ретом, его голос звучал тепло, но я заметила, как он осторожно оценивает меня взглядом.

— Любопытно, — протянул Илион, слегка приподняв бровь. — Значит, теперь мы связаны с другой душой.

— Просто чудесно, — сухо добавил Маркус, его тон был настолько холодным, что я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Стеф, всё ещё развалившись в пуфе, усмехнулся:

— Ну что, дружная семья в сборе. Лира, теперь твоя очередь удивлять нас. Или ты просто тихо побудешь в шоке?

Я не знала, что сказать, и всё, что я могла, это глубже вздохнуть, стараясь не выдать своего смятения.

— Как я вижу, любимого типажа у Эйлирии не было, — сказала я, оглядывая стоящих передо мной мужчин.

Стефан рассмеялся, его алые глаза вспыхнули от искреннего веселья. Эльф с дроу переглянулись, словно обмениваясь молчаливыми комментариями.

— Тебе кто-то из нас не нравится? — с лёгким интересом спросил эльф, склонив голову набок.

Прежде чем я успела ответить, вмешался Аэлрион:

— Она из техногенного мира. В них обычно живут только люди, — пояснил он, глядя на меня. — Я прав?

— Прав, — кивнула я, чувствуя, как это слово словно повисло в воздухе между нами.

— О, так ты из тех миров, где меня считают демоном или дьяволом, — ещё шире улыбнулся Стеф, его голос звучал с лёгкой насмешкой. — Боишься меня?

— Я вас всех боюсь, — честно ответила я, сложив руки на груди. — И не из-за того, что вы разные, а потому что какого дьявола я вообще должна быть тут с пятью незнакомыми мужчинами?

Мои слова прозвучали громче, чем я ожидала, и я увидела, как уголки губ Стефа снова дрогнули, словно он наслаждался этим моментом.

— Я надеюсь, никакого дополнительного гарема у Эйлирии не было? — обратилась я к Аэлриону, стараясь сохранить хоть каплю самообладания.

— Нету, — ответил он спокойно.

— И на том спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как воздух немного выровнялся, хотя обстановка всё ещё оставалась напряжённой.

Стеф рассмеялся снова, но в его смехе уже не было насмешки, а скорее лёгкое одобрение, будто он что-то понял обо мне. Остальные мужчины стояли молча, их взгляды больше не казались такими тяжёлыми, хотя напряжение всё ещё витало в воздухе.

Эльф, чуть прищурившись, сделал шаг вперёд, но держался на почтительном расстоянии.

— Лира, расскажи нам о себе. Сколько тебе лет? — спросил он, его голос был мягким, но взгляд изучающим.

— Двадцать, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя их внимание было почти осязаемым.

В комнате на мгновение повисла тишина.

— Двадцать? — переспросил Маркус, его голубые глаза округлились от лёгкого шока. — Ты еще ребёнок.

— Ребёнок? — не поняла я.

— Совсем юная, — заметил Илион, его серебристые глаза блестели лёгким удивлением.

— Эйлирия отдала своё тело двадцатилетней девчонке? — протянул Стеф, его алые глаза вспыхнули от явного веселья. — Чудесно.

— Ну извините, что я не древняя, как ваши тысячелетия опыта, — огрызнулась я, скрещивая руки на груди.

Стеф рассмеялся, но в его смехе не было злобы — скорее, он наслаждался ситуацией.

— Сколько лет обычно живут в твоем мире? — уточнил феникс.

— До ста.

— А замуж со скольки выходят?

— С восемнадцати… в среднем.

Мне показалось, или мужчины выдохнули?

— А ты замужем была? — спросил Стеф, всё ещё весело разглядывая меня.

— Нет, — ответила я, пытаясь говорить твёрдо, хотя меня начинало трясти от напряжения.

— Дети? — спросил Илион, его тон был ровным, но глаза продолжали сверлить меня взглядом.

— Нет, — ответила я резко. — И кота тоже нет, если вы вдруг решите об этом спросить.

Стеф вновь засмеялся, его смех был настолько заразительным, что я едва не закатила глаза.

— И чем ты занималась в своем мире? Кем должна была стать? — мягко спросил Ретом, его рыжие волосы переливались в свете, а голос звучал скорее с интересом, чем с насмешкой.

— Специалистом по управлению кризисами, — сказала я, выпрямляя спину, словно отвечала на экзаменационный вопрос.

— Управление кризисами? — Илион приподнял бровь, и в его голосе прозвучал лёгкий интерес.

— Отлично, — протянул Стеф, его тон оставался насмешливым. — Добро пожаловать в самый грандиозный кризис, который ты могла себе представить, цыпочка.

— Лира, — сдержанно поправила я, чувствуя, как в груди нарастает раздражение.

— Хорошо, Лира, — протянул он с ухмылкой. — Но кризис от этого меньше не становится.

— Спасибо за поддержку, — я закатила глаза. — Никто не учил меня справляться с магическими мужьями и чужими мирами.

— Теперь научишься, — вмешался Аэлрион, его голос был спокойным, но твёрдым.

— Великолепно, — пробормотала я. — А вы всегда такие… дружелюбные?

— Нет, — коротко ответил Илион, его серебристые глаза снова стали холодными. — Но, возможно, со временем мы привыкнем друг к другу. Так уж сложилось, что ушла Эйлирия или нет, а управлять мирами надо все равно. И никто, кроме тебя этого сделать не сможет.

— Но ты же был в каком-то из миров сегодня, — обратилась я к Стефу.

— Да. Мы можем выполнять твои поручения. Но сами распоряжаться мирами не можем, — ответил этот, который не демон, но очень похож.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, что меня оценивают, проверяют, словно я сдаю экзамен, который никогда не хотела сдавать. И похоже, никто из них не собирался облегчить мне этот процесс.

— Видимо, не очень-то уж вашей богине дороги все эти миры, раз она оставила их мне, — бросила я, скрестив руки на груди.

Стеф усмехнулся, его алые глаза вспыхнули, словно я сказала что-то невероятно забавное.

— Храброе заявление, — протянул он, лениво развалившись в своём пуфе. — Но знаешь, в этом есть что-то.

— Это не храбрость, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри растёт раздражение. — Это логика. Кто в здравом уме отдаст что-то настолько важное двадцатилетней девчонке?

— Лира, — спокойно вмешался Аэлрион, его взгляд был серьёзным, но в голосе чувствовалась усталость. — Ты недооцениваешь Эйлирию.

— Да? — я прищурилась, стараясь удержать спокойствие. — А как мне не недооценивать, если она исчезла, оставив всё это на меня?

Мужчины переглянулись, и между ними повисло напряжение. Стеф лениво приподнял бровь, но ничего не сказал, будто выжидал.

— Эйлирия не исчезла просто так, — наконец сказал Аэлрион, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая тяжесть.

— И почему же? — спросила я, сверля его взглядом.

Он не ответил сразу. Вместо этого его золотые глаза коротко встретились с серебристыми глазами Илиона, и я почувствовала, что между ними пронеслось молчаливое понимание.

— Это не важно, — холодно произнёс Маркус, его голос был как лёд, отрезая любые попытки углубиться в тему.

— Не важно? — повторила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Вы серьёзно? Она оставила меня в этом хаосе, а вы говорите, что это не важно?

— Важно только то, что ты теперь должна управлять этими мирами, — вмешался Ретом, его голос был мягче, но от этого слова не казались менее весомыми.

— Почему? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Потому что мир не может существовать без своего бога, — тихо сказал Аэлрион, и его слова словно повисли в воздухе.

Я замерла, осмысливая услышанное.

— Что это значит? — мой голос звучал тише, но от этого не менее напряжённо.

— Это значит, что если ты не будешь заниматься мирами, они погибнут, — ответил Илион, его серебристые глаза смотрели прямо на меня, словно оценивая, как я восприму эти слова.

— Погибнут? — прошептала я, чувствуя, как холод пробежал по спине.

— Полностью, — подтвердил Стеф, его голос был неожиданно серьёзен. — Если ты готова на такие жертвы, то можешь их оставить.

— И позволить всем исчезнуть? — спросила я, пытаясь понять, насколько всё это реально.

— Да, — ответил Маркус, его взгляд был жёстким. — Это твой выбор. Эйлирия, похоже, была готова к этому, раз оставила тебя на своём месте.

Мои пальцы нервно сжались, пока я пыталась переварить услышанное. Всё это звучало как безумие, но их лица были слишком серьёзными. Я смотрела на них, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и задала вопрос, который назревал всё это время:

— Где мы вообще находимся?

— Межмирье, — ответил Аэлрион, коротко глянув на меня, будто эта информация была очевидной.

— Межмирье? — переспросила я, растягивая это странное слово.

— Это место, где живут боги и богини, — пояснил Ретом, его тон был мягче, чем у остальных, но взгляд оставался внимательным.

— Боги? — я невольно фыркнула. — Так вы хотите сказать, что вокруг полно таких, как я?

— Таких, как ты, — с лёгкой усмешкой заметил Стеф, — нет. Но да, боги и богини существуют.

— Тогда почему я не видела никого другого? — насторожилась я, оглядываясь вокруг, словно кто-то мог внезапно появиться.

— Потому что они живут довольно далеко друг от друга, — сказал Илион, его тон был холодным, но в нём чувствовалась серьёзность. — У каждого бога своё место, свои миры. И это хорошо, потому что им не стоит знать о твоей… особенности.

— Значит, мы не одни? — спросила я, пытаясь понять масштаб происходящего.

— Одни, — коротко ответил Маркус. — Эйлирия особо ни с кем не дружила. У неё был тяжёлый характер, мягко говоря.

— А ещё потому, — добавил Стеф с насмешкой, — что ей нравилось, чтобы её никто не трогал.

— Замечательно, — пробормотала я, чувствуя, как всё это становится ещё хуже. — Но если вокруг столько богов, почему вы сказали, что нельзя никому рассказывать про... ну, про то, что я теперь здесь вместо неё?

Наступила пауза, и мужчины переглянулись.

— Потому что тебя убьют, — спокойно сказал Аэлрион.

Я замерла.

— Что?

— Точнее, тебя и твои миры поглотят, — уточнил Илион, его голос звучал так, будто он объяснял что-то элементарное.

— И нас заодно, — добавил Маркус, скрестив руки на груди.

— Почему? — мой голос задрожал.

— Боги не любят слабости, — пояснил Ретом, его зелёные глаза стали серьёзнее. — А для них ты сейчас — слабость.

— Если они узнают, что вместо Эйлирии появилась новая, неопытная душа, — добавил Аэлрион, — они сделают всё, чтобы захватить твои миры и уничтожить тебя.

— Это... безумие, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это реальность, — холодно заключил Маркус. — И тебе придётся её принять.

— А почему мои мужья не боги? — спросила я, пытаясь хоть как-то уложить всё услышанное в голове.

— Потому что Эйлирия не хотела делиться властью, — спокойно ответил Аэлрион. — Поэтому она выбирала нас так, как считала нужным.

— Но вы её не любите, — сказала я, больше утверждая, чем спрашивая.

— Нет, — коротко ответил Илион, его голос был ровным, а серебристые глаза холодными.

— Но всё равно стали её мужьями? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри растёт непонимание.

— Как видишь, — лениво бросил Стеф, его алые глаза сверкнули, а губы тронула насмешливая улыбка.

— Зачем? — спросила я, внимательно посмотрев на них, пытаясь уловить хоть намёк на ответ.

Они переглянулись, словно не торопясь с объяснением.

— Это уже не важно, — наконец сказал Маркус, его голос был ровным и холодным, а взгляд ледяным. — Изменить это всё равно нельзя.

— Нельзя? — переспросила я, чувствуя, как эти слова звучат приговором.

— Мы связаны с тобой так же, как были связаны с ней, — пояснил Ретом, его зелёные глаза смотрели прямо на меня, в них было что-то мягкое, но от этого не менее пугающее. — Это часть её силы. Узы, которые невозможно разорвать.

Я нахмурилась, пытаясь найти хоть какую-то лазейку в их словах, но их лица говорили, что выхода нет. Я понимала, что пытаюсь выяснить одно и тоже по кругу. Но мне совершенно не хотелось быть связанной с мужчинами, которые не хотят быть связаны ни то, чтобы со мной. Даже с изначальной хозяйкой этого тела. Пленницей была не только я, они тоже. И вот как пошутила богиня. Она оставила нас… или все же меня? Со всеми своими мирами и всей этой ответственностью. Просто потому что… так захотела?

— Она нас выбрала, — добавил Илион, скрестив руки на груди. — Её выбор был окончательным. Мы смирились. И ты смиришься.