Глава 2

— Нет, — сказала я робко, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Не буду же я говорить, что сама дура.

— Что ж, — выдохнул старейшина, задумчиво окинув нас взглядом. — Тогда сегодня же сочту вас браком. И пусть богиня ниспошлёт вам дочерей. Все слышали? Сегодня в общине праздник! Новая дочь пришла в наш дом, а с ней придут и другие!

От этих слов я ощутила себя частью какой-то странной секты, и, чуть растерявшись, крепче прижалась к Солду. Он казался… нормальным. Или я просто успела привыкнуть к нему? В общем, ощутить землю под ногами я смогла только тогда, когда он внёс меня в дом — наш дом.

Ощущение тепла исчезло вместе с его объятиями, и мне стало зябко без его рук, тем более что я всё ещё была босиком.

— Осмотрись, теперь это твой дом. Ты здесь хозяйка, — сказал Солд, отпуская меня, и добавил: — А я пока схожу, принесу тебе одежду.

— Здесь есть магазины? — с надеждой уточнила я.

— Нет.

— Ты принесёшь чьи-то вещи? — в голове мелькнули неприятные образы поношенного белья, и я едва удержалась от гримасы.

— Нет, наши девушки умеют шить, я куплю тебе новые, — спокойно объяснил он.

— Ладно, — согласилась я, слегка расслабившись.

Когда он вышел, я оглядела дом. Небольшой, но достаточно уютный. Один этаж, три спальни, простая кухня с каменным очагом и деревянной мебелью. Всё здесь было скромным, но продуманным, каждая деталь на своём месте. Тишина и простота дома немного успокаивали, хоть от ощущений нового статуса, предложений старейшины и странного обычая с именем у меня всё ещё кружилась голова.

Вернулся он не один, а с двумя девушками, которые несли в руках вещи. Одна принесла целый комплект одежды на выбор, всё новое. А вторая держала длинное, расшитое платье — очевидно, подвенечное. И явно не новое.

— Это Алия и Далия, — представил их Солд.

Я вопросительно посмотрела на него, невольно приподняв брови. Серьёзно? Настолько у их родителей туго с фантазией? Девочки явно не близняшки, но имена почти одинаковые.

— А это наше общинное подвенечное платье, — пояснил он, не обращая внимания на мой взгляд. — Когда будешь готова, пойдём к алтарю.

Пока я переваривала происходящее, девушки сразу взялись за дело, помогая мне собраться. Алия и Далия вежливо, но с нескрываемым любопытством посматривали на меня, одновременно задавая вопросы.

— Как ты оказалась на поле боя, будучи послушницей? — с интересом спросила одна, заплетая мне волосы.

— Ох, долгая история, — отшутилась я, уклоняясь от прямого ответа.

— А почему ты выходишь замуж за анимага? — спросила другая, и её губы сложились в лёгкое выражение недоумения.

Я снова отшутилась, уклонившись от прямого ответа, и девушки надули губы, но, видно, решили не настаивать.

Они помогли мне надеть платье, которое оказалось на удивление изящным. Его тяжёлые, тонкие ткани спадали к полу, а изящные вышивки переливались на свету. Длинные белоснежные волосы они заплели в красивую прическу, закрепив её аккуратно.

— Тебе повезло, — сказала Алия, оценивающе глядя на меня, — Солд будет достойным мужем.

— Не сомневаюсь, — ответила я, и, как ни странно, мои слова прозвучали вполне уверенно.

Щебетушки мне нравились, но разговаривать с ними я особо не стремилась. Не было никакой гарантии, что в разговоре не вырвется что-то подозрительное. Девочки и так уже считали нашу свадьбу чем-то необычным, и задавали слишком много вопросов. Поэтому я отвечала односложно и, в основном, молчала, терпеливо давая им завершить подготовку.

Когда всё было готово, Алия позвала Солда. Он появился в дверях, остановился, и я заметила, как он замер, рассматривая меня — то, во что меня превратили их стараниями. Даже мне пришлось признать, что они постарались на славу. Мои синие глаза светились, оттеняемые яркой вышивкой на платье, белоснежные волосы были элегантно уложены, оставляя шею открытой. Платье подчёркивало фигуру, придавая всему образу некую силу и утончённость.

— Ты бесподобна, — тихо сказал он, подойдя ко мне. — Мне так повезло.

Его слова, сказанные с теплотой, коснулись чего-то внутри, и когда он нагнулся, чтобы поцеловать меня в висок, я не отстранилась. Его ладонь мягко скользнула по моим волосам, а затем спустилась к щеке. Я, почти бессознательно, потерлась об его руку, вдыхая знакомый аромат, как будто стараясь впитать его в себя.

Слишком сильно хотелось, чтобы я тоже могла так пахнуть — как он.

Такое странное, почти животное желание.

— Всё понятно, влюбилась, — заключила Далия, прищурив глаза и хитро ухмыляясь. Я непонимающе посмотрела на неё, чувствуя, как тепло от комментария постепенно растекается по щекам.

— Да у тебя же всё на лице написано! И как ты ластишься к нему… — продолжила она, удивлённо разглядывая меня. — Никогда бы не подумала, что послушницы так могут.

Солд, словно подтверждая её слова, обнял меня крепче, прижимая к себе.

— Она больше не послушница, — сказал он с уверенностью. — Теперь она моя невеста.

После этих слов он взял меня за руку, и мы направились через общину. Люди останавливали взгляды, тихо перешёптывались, пока Солд уверенно вёл меня к одному из зданий. Войдя внутрь, я сразу почувствовала атмосферу чего-то древнего.

Судя по всему, это было местное святилище — их храм или что-то похожее. В центре комнаты находился алтарь, простой, без украшений, но с заметными следами времени.

Обряд начался просто. Мы с Солдом стали по разным сторонам алтаря, а рядом встал старейшина, наблюдая за каждым нашим движением. По его жесту мы опустили руки на холодную поверхность алтаря, и я приготовилась, думая, что меня спросят что-то или заставят произнести ответ. Но, к моему удивлению, мне предстояло лишь молчать — всё говорил Солд.

— Я, Солд Вирам, беру в жёны Ксюшу, отныне Вирама, — произнёс он с силой и уверенностью. Его голос звучал глубоко и спокойно, как будто каждое слово было значимо.

— Клянусь, что буду беречь её, как свою собственную душу. Клянусь защищать её от бед и несчастий, как защищаю себя. Клянусь, что все мои дни будут днями нашей семьи, что все мои силы будут её опорой, что моя кровь, моя магия, моя жизнь будут её щитом и её домом.

Он посмотрел мне в глаза, и его голос стал тише, но от этого слова казались ещё более искренними:

— Клянусь быть ей верным и преданным, пока бьётся моё сердце, пока течёт моя кровь.

Как только Солд произнёс последние слова клятвы, наши руки вдруг окутало мягкое сияние, словно теплая волна прошла по ним. Но в следующий миг меня пронзило сильное жжение в области шеи, ближе к затылку, и я невольно схватилась за это место, пытаясь унять боль.

— Не может быть, — раздался тихий, удивлённый голос старейшины. — Покажи место, которое запекло, — попросил он, глядя на меня с неподдельным изумлением.

Я бросила взгляд на Солда, чувствуя лёгкую растерянность, но он едва заметно кивнул, и я, повернувшись спиной к старейшине, убрала волосы со шеи. Почти сразу старейшина наклонился, разглядывая то, что появилось на моей коже.

— Богиня приняла твои клятвы, Солд, и благословила ваш брак, — проговорил он с уважением и лёгким трепетом в голосе. — У твоей жены появился знак.

— Какой знак? — спросила я, так и не понимая, что происходит.

— У тебя здесь отпечаток лапы с когтями. Это символ моего дома, — объяснил Солд, глядя на меня с каким-то новым, почти гордым выражением. — Значит, богиня считает наш выбор правильным.

Он медленно повернул меня к себе лицом, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих. Поцелуй был одновременно нежным и уверенным, как будто он делал это уже сотни раз.

Сначала это было как лёгкое прикосновение, словно шёлк коснулся кожи, и моё сердце тут же забилось чаще. Я ожидала, что он сразу отстранится, но вместо этого его губы задержались на моих, становясь мягче и глубже. Солд поцеловал меня так, словно читал по губам, медленно, с нежностью и терпением. Сначала это был просто тихий момент, но вскоре я почувствовала, как его руки мягко скользнули к моему лицу, обрамляя его ладонями и приближая меня ближе.

Его губы двигались плавно, нежно, но было в этом поцелуе что-то ещё — что-то непоколебимое и тёплое, словно он обещал этим поцелуем заботу и защиту. Он касался меня так, будто каждый дюйм моих губ был особенным, значимым, и я, забывшись, ответила на его поцелуй, чувствуя, как теплеет всё тело.

— Отлично. Теперь вы Солд и Ксюша Вирам, — торжественно объявил старейшина. — Идите и закрепите свой брак. По правилам, это стоит сделать в ложе слияния, чтобы невинная кровь орошила наши земли и наполнила их, но все мы знаем, что послушницы отдают свою невинность храму. Так что можете сделать это и дома.

Солд, не задумываясь, снова подхватил меня на руки, и я почувствовала, как меня обдало волной тепла. Упрямиться я не стала. Если домой, то домой. Не собиралась же я сейчас всем объявлять, что, хоть послушницы и посвящают свою невинность храму, у меня с этим немного иначе.

Солд занёс меня домой и, не останавливаясь, направился прямиком в спальню. Я сразу заметила, что в комнате что-то изменилось — пока нас не было, её явно украсили. По комнате были разложены цветы, в воздухе витал мягкий, едва уловимый аромат, а кровать была застелена свежими белыми простынями. Всё выглядело невероятно романтично, как будто кто-то действительно позаботился о том, чтобы сделать эту ночь особенной.

Солд бережно уложил меня на кровать и сел рядом, его взгляд был мягким, тёплым, и в то же время он выжидал, словно давая мне время привыкнуть, понять, что происходит. Я почувствовала, как сердце гулко бьётся в груди, но его спокойствие, его уверенность словно передавались мне.

— Никто не обвинит тебя, если мы сделаем это не сегодня. Я не хочу тебя торопить, — сказал Солд, его голос был мягким и заботливым, что-то в нём звучало сдержанно.

— Торопить? — переспросила я, чувствуя лёгкое замешательство.

— Да, — кивнул он, смотря мне прямо в глаза. — Мы ведь едва знакомы. Если ты хочешь узнать меня получше, я пойму.

Предложение было более чем разумным. Логичным. Но почему-то внутри меня что-то противилось этим словам. Мне нравилось прижиматься к нему, чувствовать его близость, его тепло. И с каждой минутой я всё больше ощущала, что хочу именно этого. Я почти была уверена, что мне понравится и всё остальное, и не хотелось оттягивать момент, когда мы сможем быть вместе по-настоящему.

Я потянулась к его губам, и он мгновенно понял мою молчаливую просьбу. .

Солд медленно наклонился, его взгляд был полон тепла и осторожности, словно он боялся спугнуть меня одним неверным движением. Его пальцы мягко скользнули по моим плечам, едва касаясь кожи, от чего по телу пробежали мурашки. Он не спешил, позволяя мне привыкнуть к его прикосновениям, к его присутствию рядом, к той теплоте, что исходила от его тела.

Его руки осторожно взялись за ткань платья, чуть приподнимая её. Я затаила дыхание, наблюдая, как он аккуратно снимает с меня одно плечо за другим, открывая нежную кожу. Он опустил губы к моей шее, оставляя мягкие, почти невесомые поцелуи, и я почувствовала, как от этих прикосновений внутри всё становится мягче, теплее.

Платье соскользнуло чуть ниже, и его руки обвили мою талию, нежно притягивая меня ближе. Его пальцы были тёплыми, ласковыми, и он гладил мою кожу так осторожно, словно прикасался к чему-то бесконечно ценному. Каждый его жест был осознанным, каждая ласка — наполнена заботой и желанием дать мне время привыкнуть к его близости.

Его руки скользнули вверх по моей спине, медленно изучая каждый изгиб, каждую линию моего тела, пока я сама не начала расслабляться в его руках, доверяясь ему. Солд оставлял мягкие поцелуи на каждом участке кожи, который открывался, пока ткань медленно опускалась всё ниже.

Я ощущала, как его губы нежно касаются моего плеча, ключицы, оставляя поцелуи, такие же тёплые, как его прикосновения. Он поднимал взгляд к моим глазам, проверяя, что я чувствую, и, видя моё молчаливое согласие, его прикосновения становились немного более уверенными.

Когда платье, наконец, скользнуло вниз, его взгляд задержался на мне, и я ощутила, как он сдерживает дыхание. Его глаза, тёмные и тёплые, смотрели с такой нежностью и восхищением, что у меня внутри что-то дрогнуло. Я почувствовала себя одновременно и уязвимой, и желанной.

Его руки снова вернулись на мою талию, притягивая меня ближе, и я сама почувствовала, как мои пальцы коснулись его плеч, поглаживая сильные мышцы под тканью. Солд позволил мне это, наблюдая за каждым моим движением с мягкой улыбкой, и я почувствовала, как тёплая волна желания охватывает меня, пробуждая что-то новое и нежное.

Солд опустил губы ниже, мягко и ласково касаясь кожи, пока не добрался до моей груди. Его тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи, заставляя моё сердце биться сильнее, и по телу словно пробежал ток. Когда его губы нежно коснулись моего соска, я ощутила лёгкую волну возбуждения, которая пробуждала совершенно новое, незнакомое, но невероятно приятное чувство где-то глубоко внизу живота.

Он оставлял поцелуи вокруг, плавно двигаясь, никуда не спеша, словно изучал каждую реакцию моего тела. Его язык мягко обвёл сосок, а затем он слегка прикусил его, и я невольно выдохнула, ощутив, как из груди вырвался первый тихий, прерывистый стон.

Мой муж был нежен и осторожен, но в то же время настойчив в своих действиях. Каждая моя реакция, каждый отклик заставляли его прикосновения становиться чуть смелее: он сжимал мои бедра чуть сильнее, целовал меня с всё большей страстью, словно его чувства становились глубже с каждым мгновением. Его руки, скользящие по моим бедрам, и губы, оставляющие тёплые поцелуи на животе, будили во мне желания, которые я едва успевала осознавать.

Когда он аккуратно стянул с меня трусики, во мне вдруг вспыхнул страх. Невольно напряглась, и он, заметив это, тут же остановился, поднимая взгляд, чтобы поймать мой.

— Ксюша? — тихо спросил он, мягко коснувшись моих губ успокаивающим поцелуем. — Ты передумала?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. — Просто… мне страшно.

— Почему? — его голос был полон тепла и терпения, словно он готов был ждать столько, сколько потребуется.

— Это мой первый раз, — призналась я, чувствуя лёгкий румянец на щеках.

— Первый? — с недоумением переспросил Солд, приподняв бровь.

— Эм… — пробормотала я, чувствуя, как лицо горит от смущения.

— Может, ты и это забыла, но два года назад ты должна была отдать свою невинность в храме, — добавил он, сдерживая усмешку.

Я была так смущена, что слова застряли в горле, и, кажется, моего молчания ему хватило, чтобы понять правду.

— Значит, не отдала… — он внимательно посмотрел на меня, словно проверяя, правильно ли понял.

Я молча покачала головой.

— Ксюша, девочка моя, я обещаю тебе, что буду нежен. Если ты готова, — его голос был полон мягкости и заботы.

— Хорошо, — прошептала я, немного успокаиваясь.

— Но, милая, нам придётся вернуться и сделать это на ложе слияния. В общине невинные девушки становятся жёнами только там.

— Но я… — хотела сказать, что я совершенно голая, но снова покраснела, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Ничего, сейчас. — Он легко поцеловал меня в нос и ушёл, вернувшись через пару минут с сумкой на плече. Завернув меня в покрывало, он снова подхватил меня на руки.

Я спрятала голову у него на груди, чтобы не видеть никого, кого мы могли встретить по пути. Солд, заметив это, тихо улыбнулся:

— Можешь смотреть, — мягко сказал он, явно уловив мой манёвр.

Мы вошли в светлое, просторное помещение, поразившее меня своей красотой. Оно было почти полностью открытое, залито естественным светом, словно окружённое полупрозрачными занавесями, пропускающими солнечные лучи. В центре комнаты стояло ложе слияния — массивное, украшенное резьбой и гладкими, тёплыми на вид подушками и покрывалами, всё созданное так, чтобы дарить покой и уют.

Он осторожно усадил меня на край ложа, и я, чувствуя, как внутри всё сжалось, прошептала:

— Это… больно?

Теперь я больше боялась самого этого места, чем предстоящего процесса, и мне не хотелось отпускать покрывало, которое обхватила пальцами.

— Ты получишь удовольствие, уж я постараюсь, — мягко сказал Солд, его голос был успокаивающим, и в нём звучала тёплая уверенность. — Ты доверишься мне?

Я кивнула, прижимая покрывало к груди. Он наклонился и нежно поцеловал меня, ни на мгновение не пытаясь отнять у меня моё укрытие. Его поцелуй был мягким и спокойным, словно он приручал дикого зверька, давая мне возможность привыкнуть к нему, к этому месту и к тому, что всё будет так, как мне нужно.

Солд продолжал целовать меня, пока я не почувствовала, как волны возбуждения снова начинают гулять по моему телу, разливаясь тёплыми, сладкими ощущениями. Как будто уловив моё состояние, он стал нежно прикасаться ко мне, его движения были трепетными и заботливыми, словно это была новая близость, ещё более искренняя, чем в нашей спальне.

Я постепенно расслаблялась, полностью отдаваясь его ласкам, откликаясь на каждый его жест. Его руки нежно обвили моё тело, поглаживая, а губы скользнули по моей коже, медленно спускаясь вниз. Каждое прикосновение было наполнено теплом и обещанием чего-то неизведанного, но бесконечно притягательного.

Его губы добрались до моей груди, и я ощутила, как он сжимает её руками, заставляя меня дрожать от наслаждения. Волна за волной, возбуждение всё сильнее наполняло меня, и когда он расположился между моих ног, я ощутила лёгкий, но невероятно интимный трепет. Солд нежно провёл языком, исследуя меня, и я невольно выгнулась, не сдержав тихий стон, чувствуя, как всё моё тело откликается.

— Солд… — прорывалось у меня, но он, мягко улыбнувшись, прошептал:

— Тебе понравится.

— Мне уже нравится, но… — прошептала я, всё ещё теряясь в новых ощущениях.

— Так и должно быть. Расслабься, малышка, — сказал он, успокаивая меня.

Его язык скользнул к моему клитору, и я почувствовала, как он начал ласкать его, умело и терпеливо, доводя меня до чего-то незнакомого, но невероятно приятного. Я уже не стеснялась собственных стонов, забываясь в его ласке. Не знаю сколько это длилось, но я больше не смогла удержаться — накатывающая волна удовольствия накрыла меня целиком, и я испытала первый в своей жизни оргазм. Тело пронзила судорожная дрожь, а перед глазами вспыхнули яркие огни, словно радуга из чувств, цветов и эмоций, которых было так много, что я едва могла осознать.

Губы Солда накрыли мои в поцелуе, и я ответила. Как же хорошо, еще и его сладкие поцелуи. Его тело прижалось ко мне ближе и стало совсем хорошо. Так правильно. Внезапно резкая боль пронзила меня внизу, и я тихо вскрикнула, но он тут же приглушил этот звук своими поцелуями, успокаивая.

— Всё, маленькая, — прошептал он. — Больше не будет больно. Дальше будет только приятно.

Я словно очнулась от происходящего, но не надолго. Его язык захватил мой рот в требовательном изучении. И новые волны удовольствия начали скручиваться, а боль отступила окончательно, уступая место чему-то новому. Ощущению правильной наполненности. Его слова мягко окутали меня, и я, доверяясь ему, снова расслабилась, чувствуя, как это обещание превращается в реальность. Солд начал двигаться во мне, наблюдая за моей реакцией и удовлетворенно хмыкнул, когда я застонала.

— Моя Ксюша… — хрипло прошептал он, и в его голосе было столько чувства, что у меня внутри всё дрогнуло. Он толкнулся чуть глубже, и я ощутила, как он наполняет меня полностью, словно становясь той самой недостающей частью, которую я искала и не осознавала, что нуждалась в ней.

Его движения были медленными, тягучими, каждая волна ритма проникала глубоко, даря мне всё больше и больше нежности и наслаждения. Солд смотрел на меня восхищённо, будто видел что-то удивительное и ценное, и каждый его взгляд заставлял меня чувствовать себя желанной, любимой. Его губы скользили по моей коже, даря мне мягкие, тёплые поцелуи на плечах, шее, снова возвращаясь к моим губам, как будто он хотел, чтобы я не просто чувствовала его, но знала, что он здесь — рядом и полностью со мной.

Его дыхание становилось всё более прерывистым, его тело двигалось в совершенном, медленном ритме, который поднимал меня всё выше, нарастающими волнами возбуждения. С каждой секундой напряжение внутри меня усиливалось, и я тонула в этих ощущениях, отвечая ему, теряясь в его прикосновениях, в его движениях, чувствуя, как наши тела находят общий ритм, будто созданный для нас.

Его руки скользнули по моей талии, притягивая меня ближе, и мы слились в этом ритме, где больше не было ни слов, ни сомнений.

Наши тела двигались в унисон, и с каждым его толчком я всё сильнее ощущала нарастающую волну удовольствия. Всё внутри сжалось, готовясь к моменту, который казался неизбежным, как дыхание, как стук сердца. Солд чувствовал мой отклик, и его движения становились чуть быстрее, чуть глубже, но всё так же бережно и трепетно, словно он не хотел торопить, но не мог остановиться.

Когда наконец я достигла пика, волна наслаждения обрушилась на меня с такой силой, что я не смогла сдержать громкий стон, тело пронзила судорога, и перед глазами вспыхнула целая радуга красок. Я потерялась в этом мгновении, ощущая его внутри себя, его жар, его силу, и вдруг почувствовала, как Солд тоже достиг своего предела. Он стиснул меня крепче, в ответном порыве выгнувшись навстречу, и я ощутила, как его тело сотрясают те же судороги, которые накрывали меня.

В этот момент нас окутало тёплое сияние, как будто сама магия переполняла наши тела, сливаясь в единое целое. Я почувствовала, как жар и свет наполняют комнату, а на его груди, в районе сердца, возник белоснежный пион, мягко мерцающий.

Я провела пальцами по цветку, ошеломлённая этим новым чудом, и спросила, чуть охрипшим голосом:

— Что это?

Солд посмотрел на меня с удивлением, касаясь цветка вместе со мной.

— Никогда о таком не слышал, — произнёс он, ещё не до конца веря в то, что видит. — Видимо, это ещё одно благословение от богов.

Он склонился ко мне и, с улыбкой полным нежности, сказал:

— Ты — мой подарок небес.

Мы некоторое время лежали так, обнявшись, наслаждаясь теплом и тишиной после этой близости, пока я не почувствовала, как он осторожно очищает моё тело магией. Потом он взял сумку, достал из неё одежду и, помогая мне, одел нас обоих, а затем аккуратно сложил покрывало обратно.

Когда я была готова, Солд снова подхватил меня на руки.

— Я могу идти ногами, — тихо сказала я, ощущая, как между нами всё ещё проскальзывает тихая близость, как память о том, что только что произошло.

— Такова традиция, — ответил он, улыбнувшись.

Он вынес меня наружу и вдруг замер. Перед нами стояло множество людей — казалось, вся община собралась, и, увидев их, я инстинктивно прижалась к нему сильнее.

— Что происходит? — шепнула я, чувствуя лёгкий страх.

— Пока не знаю, — ответил он, сдвинув брови. — Обычно пару никто не встречает.

Я осмотрелась и заметила нечто странное — вся община, которую я ещё утром видела холодной и серой, утопала в зелени. Кусты и цветы теперь повсюду пробивались сквозь землю, и я непонимающе смотрела на эти перемены.

— А почему всё такое зелёное? — прошептала я. — Здесь ведь не было ничего зелёного…

Солд посмотрел на меня, в его взгляде было что-то тёплое и гордое.

— Это ты, малышка. Твоя кровь, — сказал он, словно это объясняло всё. — Я и не думал, что в тебе столько силы.

В этот момент к нам подошёл старейшина, его лицо было недовольным, взгляд настороженным.

— Ты обманул нас, Солд? — бросил он с подозрением. — Ты украл девчонку? Она не вступила в брачный возраст?

Солд нахмурился, его взгляд стал твёрже, он явно не оценил этот выпад.

— Если бы она не достигла брачного возраста, алтарь бы не принял наш брак, — твёрдо ответил он. — Моя жена со мной добровольно.

Я почувствовала, как его рука чуть сильнее сжала меня, словно он хотел, чтобы я чувствовала его защиту, и рядом с ним, несмотря на пристальные взгляды и странные вопросы, я действительно ощущала себя в безопасности.

— Сколько тебе лет, дитя? — спросил старейшина, не скрывая недоверия.

— Двадцать, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Тогда как ты смогла отдать первую кровь нашей земле?

От этого вопроса я растерялась и, не зная, что ответить, умоляюще посмотрела на Солда. Он сразу всё понял.

— Кого-то не устраивает результат? — холодно бросил он, окинув собравшихся взглядом.

Ответа не последовало — все молчали.

— Моя жена не обязана отвечать на все эти вопросы. Мы уходим.

И, не дав никому опомниться, он уверенно унес меня прочь, оставляя всё позади. Я смогла выдохнуть только тогда, когда он занёс меня в наш дом и мягко поставил на ноги. Почувствовав, что напряжение наконец отпустило, я тут же прижалась к нему, обнимая крепко и надёжно.

— Ксюша? — спросил он, чуть удивлённо, но, почувствовав, как я прижимаюсь к нему, обнял в ответ.

— Это всё так странно… Они злятся на меня? — тихо спросила я, чувствуя, как эмоции прорываются сквозь всю эту необычную ситуацию.

— Нет, маленькая, — ответил Солд, его голос был мягким и успокаивающим. — Ты возродила это место. Обычно невестам хватает сил возродить только свой дом и немного земли вокруг алтаря. А судя по тому, что я видел, тебе удалось намного больше. Они должны быть благодарны, думаю, они просто в шоке. Я их понимаю: послушниц нельзя воровать — за это обычно строго наказывают. Старейшина боится последствий.

— Но я ведь… ты меня не крал, — прошептала я, чувствуя, как тревога постепенно рассеивается.

— Ну, разве что совсем чуть-чуть, — усмехнулся он, поглаживая меня по волосам. — Но ты ведь не против?

— Не против, — ответила я, улыбнувшись, и, не сдержавшись, сама потянулась, чтобы поцеловать его.

Он ответил мне с той же теплотой, а затем, отстранившись на мгновение, тихо произнёс:

— До сих пор не верю, что ты моя.