Глава 4

Дом, в который нас пригласили, оказался невероятно уютным. Здесь царила настоящая атмосфера семьи, что было редкостью в общине. Более того, у этой пары было двое сыновей — это почти чудо для здешних мест. Нас встретили радостно и гостеприимно: хозяйка сразу усадила за стол, а хозяин поприветствовал Солда, похлопав его по плечу.

— Добро пожаловать, Лин, — сказала хозяйка с широкой улыбкой. — Устраивайтесь, будем ужинать.

За столом было тепло и весело. Еда оказалась восхитительной, а разговоры — лёгкими, почти домашними. Солд, заметив, как я расслабляюсь, не скрывал своей радости, и я поймала себя на мысли, что впервые за весь день почувствовала себя уютно.

После ужина мужчины поднялись, чтобы поговорить о своих делах, оставив меня наедине с женой друга Солда. Она сразу же повернулась ко мне с заговорщицким видом.

— Говорят, ты так влюбилась в нашего Солда, что даже из послушниц ушла, — сказала она с лукавой улыбкой.

— Можно сказать, что так и было, — не стала спорить я, решив не вдаваться в подробности.

— А как тебе удалось всё у нас озеленить? — она смотрела на меня с неподдельным интересом. — Никогда такого не видела. Когда мы с Калиром женились, алтарь и наш дом чуть оживились, и то всего на год.

— Я сама не знаю, как так вышло, — честно призналась я. — Думаю, богиня благословила наш союз.

— Ну да, ты же послушница, — кивнула она, будто это всё объясняло.

— Больше нет, — спокойно уточнила я.

Она чуть прищурилась, как будто проверяя мою искренность.

— А ты не думала вернуться обратно?

— Куда? — удивилась я.

— Ну, к послушницам.

— Зачем? — мой голос прозвучал твёрдо.

— Просто, — её ответ был таким же расплывчатым, как её вопрос.

— Нет, не думала, — отрезала я.

— Понятно, — коротко кивнула она, отводя взгляд.

В этот момент в комнату вернулись мужчины. Солд выглядел напряжённым, и это сразу бросилось в глаза. Я тут же встала, подойдя к нему.

— Солд? — спросила я тихо.

— Всё хорошо, Лин, — ответил он, но голос его был слишком ровным. — Но думаю, нам пора.

— Хорошо, — кивнула я, быстро поблагодарив хозяйку и хозяина за ужин и гостеприимство.

Мы вернулись домой, но Солд всю дорогу оставался задумчивым. Я несколько раз пыталась начать разговор, но он лишь коротко отвечал, явно что-то обдумывая. Лишь дома, когда дверь за нами закрылась, я добилась ответа.

— Мне придётся уехать на рассвете, — сказал он, наконец посмотрев мне в глаза. — Но я постараюсь вернуться к ночи. Максимум к следующему утру.

— Куда? — спросила я, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Я хочу с тобой.

— Не выйдет, Ксюша, — его голос был мягким, но твёрдым. — Это довольно опасно.

— Ты же говорил, что больше не будешь участвовать в подобном, потому что у тебя теперь есть я, — напомнила я, чувствуя обиду.

— Я и не собираюсь участвовать в сражениях, — заверил он. — Но это задание от старейшин. Игнорировать его не получится. Я и Калир поедем вместе. Так мы быстрее справимся.

— А я останусь совсем одна? — мои слова прозвучали тише, чем я хотела.

— Я попрошу присмотреть за тобой, — ответил он.

— Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать, — возразила я, чувствуя, как раздражение просачивается в голос.

Солд обнял меня, притягивая ближе и касаясь губами моего лба.

— Со мной всё будет хорошо, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Обещаю.

Солд потянул меня к себе, и его губы накрыли мои. Поцелуй был долгим, глубоким, сладким, и я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. Его руки нежно скользили по моему телу, поглаживая, обнимая, даря мне чувство тепла и защищённости. Я расслабилась в его объятиях, отвечая на его ласки, чувствуя, как он вновь пробуждает во мне это приятное, тягучее чувство.

Его пальцы медленно опустились ниже, задержавшись на моей промежности. Он чуть отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом, и тихо спросил:

— Болит?

— Мм? — не сразу поняла я, всё ещё утопая в его ласках.

— Есть неприятные ощущения внутри? — уточнил он, его голос был мягким, но серьёзным.

— Неа, — покачала я головой, улыбнувшись. — Всё хорошо.

Солд слегка улыбнулся, его взгляд стал чуть теплее.

— Хочешь попробовать ещё… или подождём, пока я вернусь? — спросил он, его голос звучал сдержанно, но в то же время в нём была нотка ожидания.

Я замерла на мгновение, раздумывая, и почувствовала, как моё лицо чуть покраснело от его вопроса.

—- Хочу. — Все, что смогла произнести.

Солд посмотрел на меня с теплотой и нежностью. Его улыбка стала шире, и он, легко касаясь моих губ своими, тихо произнёс:

— Моя смелая девочка…

Его голос был низким и хрипловатым, словно он едва сдерживал бушующие внутри эмоции.

— Я хочу попробовать тебя… там, — сказала я, набравшись смелости. — Как ты пробовал меня.

Его глаза расширились от неожиданности, но в следующую секунду в них зажглось желание, тёплое и глубокое, как пламя.

— Ксюша… — протянул он моё имя, и в этом звуке было всё: удивление, восторг, нежность.

— Что? — спросила я, смущённо опуская взгляд.

— Ты меня удивляешь… приятно удивляешь, — сказал он, легко проведя пальцами по моей щеке. — Ты невероятная, моя жена.

Я ответила ему мягкой улыбкой, а затем потянулась к его губам, чувствуя, как его руки крепче обнимают меня, прижимая ближе. Его поцелуй был глубоким, тёплым, окутывающим меня с головой. Он двигался уверенно, не торопясь, словно давая мне время осознать всё, что происходит.

Я не стала останавливаться, постепенно спускаясь по его телу, даря лёгкие, осторожные поцелуи. Моя решительность росла с каждым его откликом, каждым вздохом, каждым взглядом, полным тепла и желания.

Его руки аккуратно задержались на моих плечах, словно спрашивая, действительно ли я этого хочу. В ответ я подняла взгляд, встретившись с его глазами, и улыбнулась. Моё сердце билось быстрее, но в этот момент я была уверена в своём желании сделать для него что-то особенное, что-то, что покажет, как много он для меня значит.

Мои руки скользнули в его штаны и я ощутила всю силе его желания в своих руках. Твердый, упругий, горячий член. От того, что он был в моих руках внутри начал стягиваться узел желания. Я не удержалась и лизнула головку. Слегка терпкая на вкус. На ней тут же выступила капелька. Я размазала ее пальцем, Солд тяжело выдохнул. Захотелось услышать, как он стонет. Я начала водить рукой по члену. Он такой бархатный, это очень приятно и возбуждает, заводит еще сильнее. Мои нижние губки свело приятным желанием. Захотелось, чтобы эта головка раздвинула меня внизу и вошла до предела, чтобы снова стало так хорошо, как было…

Но сначала попробую что-то новенькое. Я открыла рот и медленно насадилась на член. И мой муж застонал. Ох, от этого звука я становилась только мокрее и даже сосочки на груди затвердели.

Оказалось, чужое удовольствие такое приятное. Я начала двигаться. То впускала его глубже, то практически полностью вынимала изо рта. Посасывала, как самый вкусный леденец и с удовольствием отмечала, как Солду приятно.

Он периодически клал руку мне на голову и хотел контролировать темп, но потом словно передумывал и убирал. А мне почему-то хотелось, чтобы он не убирал. Хотелось, чтобы он сделал со мной что-то… грязное. Ощутить все его желание. Я насаживалась ротиком на его член, а мои складочки уже начали изнывать от того, что этот член не погружается в них. Я начала ерзать и Солд заметил.

Поднял меня с колен.

— Твой ротик просто волшебный, моя хорошая. Но я чувствую как ты течешь и мне хочешься взять тебя. Хорошо?

— Да…

Он улыбнулся и неспеша раздел меня, покрывая мое тело поцелуями, пока делал это. Потом посмотрел на меня жадным взглядом и прислонил к кровати, опирая на руки. Погладил по спине, бедрам и легонько шлепнул.

— Раздвинь ножки, Ксюша.

Я подчинилась. Почувствовала обе его теплые ладони на своих ягодицах, а потом его член, легко скользнувший внутрь

— О-о-о, — застонала я, когда он наполнил меня собой.

— Ты такая мокрая, — хрипло произнес он и сделал толчок, потом еще и еще.

Мой стон — его движение. Его руки контролируют мое тело, я едва держусь за сознание, впившись в простыни пальцами. Как же ярко, как же хорошо!

— Моя узенькая кошечка, — шептал он, не останавливаясь, а у меня внизу все сводило от удовольствия. Кажется вот-вот и я просто потеряюсь в его толчках и этом ощущении. — Давай, Ксюша, кончи для меня.

Его пальцы на моем клиторе и я послушно срываюсь в бездну с его именем на устах.

Он продолжает вторгаться, усиливая и до того яркие эмоции, пока не финиширует, заливая мне поясницу спермой с громким, совершенно звериным рыком.

Я упала на кровать без сил, а он очистил меня и лег рядом. Промежность продолжала пульсировать. Почему-то хотелось, чтобы он ее продолжал трогать.

— Ты можешь погладить меня… там?

Он ничего не ответил, но, как оказалось, мог. Его пальцы снова нежно ласкали мой бутон, даря просто потрясающие ощущения.

— Хочешь еще? — спросил он, целуя мою спину.

— Просто хочу, чтобы ты гладил.

— Хорошо.

После всех эмоций и удовольствия мы остались лежать на кровати. Солд мягко обнял меня, его пальцы всё ещё нежно скользили по моей коже, порой задерживаясь там, где пульсировали остатки наслаждения. Его тепло, забота и тихие прикосновения успокаивали, а его дыхание на моей шее дарило чувство уюта и защищённости.

— Ты невероятная, моя Ксюша, — тихо произнёс он, целуя мою макушку.

Я улыбнулась, чувствуя, как веки начинают тяжело опускаться. Его руки обнимали меня, словно укрывали от всего мира, и я заснула, утопая в этом ощущении.

Утро началось с аромата еды. Я открыла глаза и почувствовала, как вкусно пахнет, завернулась в одеяло и вышла на запах. Увидела, как Солд уже на ногах, раскладывает что-то на столе.

— Доброе утро, малышка, — поприветствовал он с тёплой улыбкой. — Садись, будем завтракать.

Мы ели вместе, обсуждая всё и ничего. Я наслаждалась каждым моментом, понимая, что скоро его не будет рядом. Когда завтрак закончился, он подошёл ко мне, аккуратно взял за руки и прижал к себе.

— Мне нужно идти, Ксюша, — сказал он, и в его голосе слышалась тяжесть.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — призналась я, прижимаясь к нему крепче.

— Знаю, — он погладил меня по спине. — Я тоже не хочу тебя оставлять. Но я скоро вернусь. Обещаю.

Его тёплые объятия были как щит от всего плохого, но стоило ему отстраниться, как я почувствовала, что мир стал холоднее. Он ещё раз поцеловал меня, успокаивающе погладил по щеке, затем, перекинув через плечо сумку, направился к двери.

— Я скоро вернусь, малышка, — повторил он, прежде чем выйти.

Когда дверь за ним закрылась, комната показалась пустой и холодной. В воздухе ещё витал его запах, но ощущение одиночества накрыло меня. Я села на кровать, обхватила колени руками и взглянула на окно. В голове крутилась одна мысль: «Пусть он вернётся скорее».

Я не планировала выходить из дома. Честно говоря, мне не хотелось снова сталкиваться с жителями общины, чьи взгляды всё ещё жгли мне спину. План был прост: провести день в одиночестве, закутавшись в покрывало, с чашкой чего-то тёплого, и, может, даже попытаться осознать, что теперь моя жизнь изменилась навсегда. Но, как оказалось, моё уединение оказалось не в моих руках.

Когда в дверь постучали, я вздрогнула. Первой мыслью было сделать вид, что дома никого нет. «Если я не отвечу, они уйдут», — промелькнуло в голове. Но тут же пришло осознание, насколько это глупая идея. Вряд ли в этой общине, где каждый знает, что творится у соседа, кому-то неизвестно, что я дома.

Вздохнув, я пошла открывать. На пороге стояли они — те самые две девочки, Алия и Далия, которые помогали мне собраться на свадьбу. Увидев их, я тут же вспомнила их одинаково звучащие имена и мысленно закатила глаза. Почему их родители так назвали? Настолько редкое дарование, как дочери, и даже не попытаться придумать что-то уникальное.

— Лин! — радостно воскликнула Алия. — Мы решили, что ты не должна скучать в одиночестве.

— И хотим повеселить тебя весь день, — добавила Далия, сияя улыбкой. — И, конечно, послушать о том, как живут послушницы.

От их слов у меня внутри всё сжалось. Я напряжённо улыбнулась, не зная, что сказать, но девочки, кажется, ничего не замечали. Или же просто умело делали вид, что не замечают.

Не дожидаясь приглашения, они легко прошли в дом, словно это была их собственность.

— Ох, у тебя здесь так уютно! — заметила Алия, осматривая всё вокруг. — Давай поможем тебе выбрать наряд для сегодняшнего дня.

Прежде чем я успела возразить, они уже рвались к моему скромному гардеробу, выуживая платья и рубашки. Удержать их было невозможно. Вскоре я оказалась в лёгком платье, причём меня практически вывели за руку в солнечный день.

На улице я сразу заметила, что всё вокруг стало ещё зеленее. Буйная растительность буквально оживала на глазах. Это было удивительно, но я быстро подавила улыбку, чтобы не показывать девочкам своего любопытства. Они радостно щебетали и вскоре привели меня в «женский клуб».

Я ожидала чего-то, может, уютного и тёплого, не похожего на то, какие ассоциации вызвало в голове это сочетание слов. Но реальность не сильно отличалась от моего представления о скучном и малопривлекательном месте. В помещении собрались женщины всех возрастов. Старших, конечно, было больше, и их взгляды не предвещали ничего хорошего. Настроение резко упало, но, к счастью, жена Калира сразу подошла ко мне с улыбкой.

— Лин! — радостно приветствовала она. — Рада тебя видеть.

Её доброжелательность немного смягчила ситуацию. Мне предложили присоединиться к общему занятию — вышиванию огромного круга ткани. В центре комнаты лежала большая вышивка, над которой трудились все присутствующие. Я села в круг вместе с другими женщинами, и мне объяснили, что нужно делать.

— Это оберег для общины, — сказала одна из старших женщин. — Каждая вплетает в него крупицы своей магии.

Взяв иглу, я начала работать, но почти сразу ощутила, как что-то странное происходит. Энергия будто тянулась из меня в эту ткань. Головокружение накрыло резко, и я тут же выпустила вышивку.

— Что случилось? — спросила Алия.

— Мне… Хм… Это неприятно.

— Да, оберег высасывает много магии. И ощущения не очень приятные, но по-другому его не сплести, — вздохнула она.

Но прежде чем я успела ответить, в меня полетели осуждающие замечания.

— Это наш долг, и не время роптать на судьбу, — резко сказала одна из женщин. — Все вплетают, и ты вплетай.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но закрыла, решив, что спорить бесполезно. Однако внутри я почувствовала раздражение. Их слова о долге прозвучали как приказ, а их взгляды давили так, словно я уже провинилась перед всеми. Магию на оберег, девственность на алтарь, чтобы община процветала… Я не была уверена, что хочу быть частью всего этого.

К счастью, всё прервалось на обед. Женщины отложили свои иглы и вышивку, двигаясь в соседнее помещение. Очевидно, есть рядом с оберегом считалось таким же неправильным, как и жаловаться на него. Я последовала за остальными, чувствуя, как напряжение в голове понемногу спадает.

Обед накрыли быстро, и, как и в вышивке, тут тоже всё делалось сообща. Женщины оживлённо беседовали, но разговоры быстро свернули на одну тему — нехватка женщин и детей в общине.

— Послушай, Лин, — обратилась ко мне одна из старших, женщина с проницательным взглядом. — Твои сестры, послушницы, так неправы, что не хотят выходить замуж. Особенно за анимагов.

Я напряглась, но лишь кивнула. Ну да, я уже замужем. Что ещё от меня хотят?

— Наши земли истощаются, — продолжила она. — Нужны дети. А как появятся дети, если женщины не хотят выполнять свой долг?

— Да, — подхватила другая. — Земля анимагов требует больше женщин. И это неправильно, что послушницы отказываются вступать в браки. Кто будет заботиться о будущем, если не они?

Я снова кивнула, хотя внутри у меня всё кипело. Я-то замуж вышла! Что они ко мне пристали?

— А ты, Лин, должна побыстрее зачать, — добавила третья, склонив голову. — Родишь ребёнка — земля расцветёт пуще прежнего.

— От родов тоже прольётся благая кровь, — пояснила первая, её голос был исполнен какого-то священного трепета. — Это благословение для общины.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, и роды тоже будут происходить на алтаре? Мысль о том, что и это придётся делать под пристальным взором всей общины, повергла меня в уныние. Я уже окончательно решила, что эта община мне не по душе, особенно когда Солда нет рядом.

Но закончить обед мне не удалось. Дверь открылась, и в дом вошли трое старейшин. Каждый из них был в длинной тёмной одежде, напоминающей мантии, расшитые простыми, но эффектными узорами. Их лица были суровы, а взгляды — холодными, словно они видели меня насквозь. Один из старейшин был особенно впечатляющим — высокий, с острыми скулами и длинными седыми волосами, заплетёнными в тонкую косу. Другой — ниже ростом, но его строгий взгляд компенсировал всё. Третий был самым старым из них, лицо покрыто глубокими морщинами, но в глазах читалась жёсткая, непреклонная сила.

Женщины тут же встали и низко поклонились, выказывая почтение. Даже самые старшие склонили головы, словно перед чем-то священным. Я, не понимая, что происходит, осталась сидеть, ошеломлённая этим внезапным поворотом. Ошибка? Возможно. Но я так и не двинулась.

Один из старейшин, тот, что с седой косой, посмотрел прямо на меня. Его голос прозвучал резко, как хлесткий удар:

— Пойдём.

— Куда? — растерянно спросила я, всё ещё не понимая, что происходит. — Почему? Что случилось?

Но прежде чем старейшины успели ответить, женщины вокруг начали тихо шептать, но достаточно громко, чтобы я слышала:

— Лин, нельзя так. Ты проявляешь неуважение, сидя, когда старейшины зовут тебя.

— Это непозволительно. Ты же жена, ты должна понимать, что твой долг — слушать.

— Не позорь своего мужа, это недостойно, — добавила одна из женщин, голос её звучал почти с укором.

Я почувствовала, как на меня начали давить, не словами старейшин, а этими тихими, приглушёнными комментариями женщин. Их взгляды, эти тихие голоса, словно подталкивали меня к тому, чтобы я подчинилась. Сердце забилось сильнее, в груди сжалось неприятное чувство, но я всё же поднялась, стараясь сохранить остатки спокойствия.

— Я… хорошо, — сказала я, глядя на старейшину.

Он кивнул, как будто мой жест был само собой разумеющимся, и развернулся, ожидая, что я пойду за ними. Под тихие шёпоты женщин я направилась вслед за ними, не зная, что ждёт меня в этом «святом месте».

Меня привели в большое помещение, которое сразу поразило своей торжественностью и холодом. Стены были из тёмного камня, украшенные резными узорами, которые казались древними и таинственными. Высокий потолок поддерживали массивные колонны, уходящие вверх и теряющиеся в полумраке. Единственным источником света были высокие окна с витражами, сквозь которые пробивались лучи солнца, окрашивая пространство в разноцветные оттенки.

В центре зала стояли три резных кресла, выполненные с таким мастерством, что они больше напоминали троны. Старейшины безмолвно заняли свои места, не обращая на меня особого внимания. Я осталась стоять посреди зала, чувствуя себя маленькой и уязвимой под их пристальными взглядами. Холодный каменный пол под ногами и тишина вокруг заставили меня зябко поёжиться.

После недолгого молчания один из старейшин, тот самый высокий мужчина с седой косой, обратился ко мне:

— Лин, — начал он, и его голос эхом отозвался от стен. — Мы рады приветствовать тебя в нашем святом месте. Это великая честь — быть здесь.

Я кивнула, не зная, что ответить. Его слова казались напыщенными и лишёнными искренности.

— Твой приход в нашу общину — событие необычайной важности, — продолжил он. — Мы редко принимаем новых членов, особенно таких, как ты. Но благодаря твоему мужу, Солду, который заслужил наше уважение и доверие, мы сделали исключение.

Он сделал паузу, словно ожидая моей реакции. Я молча смотрела на него, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Мы ценим твой вклад в процветание нашей земли, — подхватил другой старейшина, тот, что был ниже ростом. — Твоя сила принесла нашей общине много благ. Зелень, что вновь ожила вокруг нас, — свидетельство твоего дара.

— Поэтому мы хотели бы выразить тебе свою признательность и предложить тебе стать ближе к нашей общине, — добавил третий, самый пожилой из них. Его глаза блестели, но в них не было тепла.

Я почувствовала, как внутри нарастает тревога. Всё это звучало слишком искусственно, как будто они готовились перейти к чему-то важному для них.

— И в знак того, что ты тоже хочешь стать частью нашей общины, — снова заговорил первый старейшина, — мы хотели бы попросить тебя об ответной любезности.

— Какой? — осторожно спросила я, стараясь не выдать своего напряжения.

— Назови нам своё настоящее имя, дитя, — произнёс он, внимательно глядя на меня. — Это сблизит нас и позволит принять тебя полностью в нашу общину.

Я замерла. Сердце забилось быстрее, и по спине пробежал холодок. Солд предупреждал меня, что не стоит называть мое настоящее имя и ему я доверяла больше, чем этим троим.

— Моё имя — Лин, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

— Мы знаем, что это твоё имя для всех, — мягко сказал второй старейшина. — Но мы — старейшины общины. Нам ты можешь доверить своё настоящее имя. Это останется между нами.

— Но… Когда вы сочетали нас браком… Вы же сами назвали мое имя, признавая меня женой Солда, — совершенно запуталась я. Один из троих подтверждал брак. Он точно знал, что я Ксюша.

— Волей богов имя не остается в памяти никого, кроме брачующихся. После церемоний никто не в силах вспомнить его. Разве тебе это неизвестно, послушница?

— Вылетело из головы. Простите мою забывчивость.

— Конечно, Лин, — смягчился старейшина. — А теперь, будь добра, назови свое имя.

— Я… — начала я, пытаясь подобрать слова. — Простите, но моё имя известно только моему мужу. Таковы обычаи.

— Обычаи важны, — согласился пожилой старейшина. — Но в нашей общине старейшины имеют особые привилегии. Мы должны знать имена всех наших членов.

Я почувствовала, как внутри нарастает паника. Их взгляды были настойчивыми, требовательными.

— Я уважаю ваши традиции, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но мой муж просил меня не называть моё имя никому. Я не могу нарушить его доверие.

Между старейшинами пробежался быстрый взгляд. Тишина в зале стала ещё более давящей.

— Лин, — начал первый старейшина с ледяной вежливостью. — Твой отказ может быть воспринят как неуважение к нам и к нашей общине.

— Я не желаю проявлять неуважение, — ответила я твёрдо. — Но верность моему мужу для меня превыше всего.

Они снова переглянулись. В глазах старейшин мелькнуло что-то недоброе.

— Мы понимаем твою преданность, — произнёс второй старейшина с натянутой улыбкой. — Но ты должна понимать и наше положение. Без знания твоего истинного имени мы не сможем полностью принять тебя в нашу общину.

— Мне жаль, — сказала я, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. — Но я не могу выполнить вашу просьбу. Как минимум, пока мой муж не вернется и не позволит мне это сделать.

Тишина повисла тяжёлая и гнетущая. Старейшины смотрели на меня, и я чувствовала, как их недовольство растёт.

— Ты свободна, — наконец произнёс пожилой старейшина, махнув рукой в сторону двери.

Я поспешно поклонилась, чувствуя, как сердце стучит в ушах, и быстро покинула зал. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь успокоиться. Я не знала, к чему приведёт мой отказ, но чувствовала, что ситуация становится всё более опасной.

Возвращаясь домой, я размышляла о том, что делать дальше. Я надеялась, что Солд скоро вернётся. Без него я чувствовала себя здесь чужой и беззащитной. Но одно я знала точно: своё имя я никому не назову, как бы они ни пытались на меня давить.