Глава 19

Королевский дворец встретил нас торжественной тишиной, нарушаемой лишь приглушённым шорохом наших шагов по мраморным плитам. Я чувствовала себя странно — то ли слишком уверенной, то ли, наоборот, слишком напряжённой. Рядом со мной шли Вассо и Аарон, который едва успел прилететь, чтобы не вызывать подозрений, оба величественные и молчаливые, их взгляды словно разрезали пространство перед нами, удерживая от меня любой нежелательный взгляд или комментарий.

Как только мы вошли в главный зал, нас уже ждала королева. Её величественная фигура возвышалась на троне, её лицо сияло довольной улыбкой, а её взгляд пронизывал насквозь. Её охрана стояла по краям зала, неподвижная и молчаливая, словно статуи. Рядом с ней было несколько советников, но все их взгляды были обращены на меня.

— Оливия, моя непобедимая генерал, — её голос разнёсся по залу, теплый, но в то же время настороженный. — Какая же радость видеть тебя вернувшейся с такой славой. Подойди ближе.

Я сделала шаг вперёд, стараясь сохранять достоинство, несмотря на бурю, разрывающую меня изнутри. Вассо и Аарон остановились чуть позади, как и полагалось моим «сопровождающим». Королева жестом приказала остальным советникам удалиться, оставляя нас наедине.

— Расскажи мне, как всё прошло, — королева сложила руки на коленях и пристально посмотрела на меня.

— Ваша милость, всё прошло идеально. — Я склонилась в знак уважения. — Ваша воля была исполнена. Нора уничтожена, противники покорены. Мы не встретили серьёзного сопротивления, но ваша армия показала своё превосходство.

Её лицо озарилось ещё большей радостью.

— Прекрасно. Я всегда знала, что на тебя можно положиться. — Она сделала жест к своему слуге, и тот тут же наполнил её бокал вином. — Это не просто победа, Оливия. Это шаг к нашему величию. Ты стала моим лучшим оружием.

Я только кивнула, стараясь не выдать дрожь в руках.

— Теперь ты должна рассказать мне всё до мельчайших деталей, — продолжила королева, отхлебнув из бокала. — Я хочу насладиться этим триумфом так, как если бы сама была там.

— Конечно, Ваша милость. — Я начала излагать подробности, описывая битву так, как если бы она действительно была жестокой и кровавой, как если бы те феи действительно пали от нашей руки. Я рассказывала, как мои солдаты, вдохновленные королевским именем, уничтожали врага. Королева слушала, улыбаясь и явно наслаждаясь каждым словом.

Когда я закончила, она на мгновение задумалась, затем поставила бокал и встала.

— Ты превзошла мои ожидания, Оливия, — сказала она, её голос прозвучал немного тише, но от этого только значительнее. — И за это я хочу преподнести тебе подарок.

Моё сердце сжалось. Подарок? От неё?

Она махнула рукой, и в зал вошёл слуга, неся что-то завернутое в плотную ткань. Он остановился передо мной и, по её указанию, развернул свёрток. На свет появился кинжал, изящный, но смертоносный, украшенный драгоценными камнями.

— Этот кинжал — символ моей абсолютной веры в тебя. — Она взяла его и протянула мне. — Пусть он всегда напоминает тебе о том, что ты — моя рука, мой меч, моя защита.

Я взяла кинжал, с трудом удерживая его в дрожащих руках, и склонилась перед ней.

— Я не подведу вас, Ваша милость, — произнесла я, надеясь, что голос не выдаст моих настоящих мыслей.

— Уверена в этом, — она снова села и жестом отпустила меня. — Теперь иди. Тебе нужно отдохнуть, прежде чем ты разоришь вторую нору.

Я кивнула, отступила назад и развернулась к выходу. Мужчины следовали за мной, но молчали, пока мы не оказались в коридоре. Только там Вассо обронил тихое:

— Она играет с тобой, как кошка с мышью.

— Знаю, — ответила я, сжимая кинжал в руке. — Надо сделать все, чтобы наша игра сработала, иначе ее следующими подарками станем мы сами.

Когда мы вернулись домой, усталость обрушилась на меня тяжёлой волной. Но стоило мне переступить порог, как я поняла, что покоя не будет. На входе меня встречали Каэль, дракон королевы, Дирр и… кто это?

Перед нами стоял мужчина необычайной красоты. Его длинные серебристые волосы, переливающиеся как лунный свет, спадали на плечи. Глаза, светло-зелёные, как молодой лист, изучали меня с подчёркнутым уважением. Высокий и стройный, с кожей, которая казалась подсвеченной изнутри, он выглядел так, будто только что сошёл с холста великого художника. За спиной фея виднелись полупрозрачные, сверкающие крылья, которые при малейшем движении создавали ощущение лёгкого ветерка.

— Это твой трофей, — с усмешкой сказал Аарон.

Я обернулась к нему, а затем бросила взгляд на Вассо. Они оба смотрели на меня с таким видом, будто наслаждались моим растерянным состоянием.

— Трофей? — переспросила я, и, как ни странно, голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

— Да, — спокойно ответил Вассо. — Решили, что тебе не помешает ещё один «помощник».

Фей шагнул вперёд и склонился в низком поклоне. Его движения были изящны, как у танцора.

— Я здесь, чтобы служить вам, Оливия, — произнёс он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сила. — Моё имя — Элиор.

Я вскинула бровь, переводя взгляд с одного на другого.

— Служить мне? А ты добровольно здесь или это тоже «подарок»?

Фей выпрямился, встретив мой взгляд.

— Я здесь по собственной воле. Вы спасли моих соплеменников. Хотя они и думают, что вы предали их, я знаю, что это не так. Я видел вашего дракона, когда он разбудил нас и отвёл в безопасное место.

Теперь я удивилась ещё больше. Неужели они всё-таки поверили в наш план?

— И что ты собираешься делать? — спросила я, скрестив руки на груди. — Петь мне песни? Варить зелья? Или ты тоже воин?

— Я сделаю всё, что вы прикажете, — спокойно ответил он. — Но больше всего я умею быть незаметным.

— Шпион? — уточнил Вассо, слегка нахмурившись.

— Можно и так сказать, — кивнул Элиор. — Но главное, я хочу быть полезным. Для меня честь служить тому, кто спас мой народ.

Я взглянула на Вассо и Аарона. Первый лишь пожал плечами, а второй хмыкнул.

— Ну что ж, посмотрим, насколько ты полезен, Элиор, — сказала я, кивая в сторону дома. — Добро пожаловать в хаос.

До следующего нападения оставалась неделя, и я решила использовать это время с толком, выделив пару дней просто на отдых. Конечно, Вассо отдыхать не пришлось — именно он занимался основными разработками плана атаки, поэтому видела я его только ночью в нашей спальне. Это своё право он не упускал никогда.

На следующий день я позволила себе роскошь долго валяться в кровати. Когда же наконец решилась встать, часы уже показывали обед. Неспешно спустившись в столовую, я застала за столом Дирра, который с удовольствием ел что-то, пахнущее мясом и пряностями.

— Доброе утро, — сказала я, потягиваясь и проходя к своему месту.

Он поднял взгляд и встретил меня довольной улыбкой, но его взгляд… О, этот взгляд! Он скользнул по мне, оценивающе и чуть дерзко. Я нахмурилась.

— Добрый день, Оля, — произнёс он с таким тоном, будто бы я пропустила половину жизни. — Утро нас уже покинуло.

— Как и твоё чувство такта? — холодно спросила я, заметив, как его глаза чуть задержались на вырезе моего платья.

Дирр отложил вилку и с лёгким смешком ответил:

— Утром оно отдыхает вместе с Вассо. А ещё я слышал, что утро — для тех, кто плохо проводит ночь. Видимо, тебе было прекрасно.

Я закатила глаза, села напротив него и придвинула к себе тарелку, которую тут же принесли слуги.

— Ты не находишь, что мог бы быть… менее прямолинейным? — спросила я, стараясь не поддаться его провокациям.

Он усмехнулся, наклонив голову и с интересом разглядывая меня.

— А зачем? Прямолинейность — это мой способ изучать тебя. Ты… любопытная женщина. Вассо и Аарон, конечно, обожают тебя. А вот я пока присматриваюсь.

Я внимательно посмотрела на Дирра, пытаясь понять, чего он добивается.

— Вассо уже ясно дал понять, что категорически против ещё одного василиска, — заметила я, стараясь говорить спокойно. — Ты знаешь, как он относится к таким вопросам.

Он хмыкнул, не отрывая от меня своего вызывающего взгляда.

— А мне плевать, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я сам решаю, с кем делить постель или жизнь. Его мнение… ну, скажем так, оно где-то в конце моего списка приоритетов.

— Ты правда готов с ним спорить? — спросила я, скрестив руки на груди. — Потому что я тебе не завидую.

— Я не боюсь Вассо, — ответил он, наклонившись чуть ближе. — Его ярость можно пережить. А вот не попробовать того, что хочется, — это уже слабость. А я слабым быть не привык.

Его слова прозвучали уверенно, но в них было что-то большее. Я ощутила, как в комнате вдруг стало тесно от напряжения.

— Ты прекрасно понимаешь, что играешь с огнём, — сказала я, не отводя взгляда.

— Возможно. Но разве не в этом весь интерес? — ответил он с той же непринуждённой усмешкой, отчего внутри меня всё вспыхнуло, то ли от гнева, то ли от чего-то другого.

Каэль

Я наблюдал за тренировкой брата, и это было единственное, что приносило мне радость. Его сосредоточенность, ловкость, стремление совершенствоваться — всё это напоминало мне о временах, когда наша жизнь ещё не была разрушена. В его движениях я видел ту силу, которой нам обоим так не хватало, когда Оливия впервые вошла в наши судьбы.

Её появление перевернуло всё. Она уничтожила наш дом с триумфом в глазах, который я никогда не забуду. Этот взгляд преследует меня до сих пор — смесь удовлетворения и презрения. Я стоял перед ней на коленях, униженный и лишённый всего, что мне было дорого. А она лишь усмехалась, словно это была всего лишь очередная победа.

С тех пор я стал её игрушкой. Её рабом. Её любовником. Но хуже всего было то, что я стал её инструментом. Клятва, которая связывала меня, вынуждала меня подчиняться. Я вел её дела, писал письма, был свидетелем всех её зверств и преступлений. Мои руки выводили строки, которые приносили смерть, моё молчание становилось оружием. Каждый её приказ был ударом, но я не мог сопротивляться.

Когда в её жизни появился Вассо, я думал, что он станет ещё одной жертвой. Очередной игрушкой, которую она сломает. Но произошло нечто неожиданное. Она его не трогала. Они словно сосуществовали на одной территории, два хищника, два чудовища. Он не бывал в ее постели, не испытывал на своей спине ее хлыст, не становился поводом для насмешки. Он просто был.

Единственное, что она делала с ним — охотилась. И я смирился со всем, но в какой-то момент моя судьба вышла на новый виток и все снова изменилось.

Она переключила всё своё внимание на него, оставив меня в покое. Совершенно резко и неожиданно призвала его и он… Вассо оставался рядом добровольно. Пошел к ней в постель вместо меня. И, что странно… Он смотрел на неё с чем-то, что можно было назвать восхищением, и это злило меня. Как он мог? Почему он больше не видел её истинную сущность? Почему стал на ее сторону? Возглавил ее армию…

Потом появился Аарон. Дракон. Ещё один мужчина, который будто бы любил её. Они оба — и Вассо, и Аарон — казались слепыми к её чудовищной натуре. Я видел, как они прижимают её к стене в коридоре, страстно целуют, скользят руками под её платье. И она отвечала им с таким желанием, которое я не мог понять. Как можно любить её? Эту женщину, которая разрушила столько жизней?

Но… Потом она решила завладеть и моим сердцем. Она вернула мне брата. Того, кого я считал мёртвым. Просто отдала без условий. Я долго искал подвох, но так и не нашел. Она ничего не требовала, просто позволила жить рядом, как когда-то позволяла василиску. Не требуя исполнять долг в постели или еще где либо. Большую часть забот забрал на себя Вассо, мне осталось только проверять почту.

Я даже был благодарен…

А потом был тот день. День, когда она решила стать крестьянкой. И была до одури обворожительна в этом простом платье, звонко смеясь и прижимаясь ко мне так… Так, словно я весь ее мир. В какой-то момент я действительно потерял себя и отдапся чувствам. «Ты мой муж» — говорила она и я захотел поверить.

Впервые за все время нашего брака я действительно был ее мужем. Владел ей как своей женщиной и она подчинялась. А потом пришло утро. Утро всегда приходит и разбивает мечты.

Она захотела все сохранить. Но я не мог. Я знал, что это ложь, что однажды игра закончится и она снова станет собой. А если я поверю в это все, позволю себе стать счастливым рядом с этим чудовищем… Я не переживу это вновь.

Я долго не понимал, как ей удалось обмануть Вассо и Аарона, а потом она рассказала. Она не она. Это была очень изощренная ложь. Мое сердце отчаянно хотело верить, но разум был холоден. Она притворялась. Я не знаю зачем, но это было так. Эти двое поверили, но я не стану. Не позволю ей отнять и мою душу тоже.

Я отвёл взгляд от тренировок брата, чувствуя, как внутри меня поднимается буря противоречивых эмоций. Оливия — чудовище. Но это чудовище вернуло мне единственное, что я любил.

Я почувствовал движение рядом и повернул голову. На скамью возле меня сел фей. Он выглядел спокойным, даже умиротворённым, что казалось нелепым в этих стенах.

— Ты тоже попался в сети Вассо? — спросил я, стараясь не выказывать особого интереса.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Нет. Я пришёл сюда добровольно. Чтобы служить Оливии.

Я замер, не веря своим ушам. Добровольно? Служить Оливии? Какой же это безумец…

— Добровольно? — мой голос звучал хрипло от сдерживаемой злости. — Чтобы служить Оливии? Ты понимаешь, о ком говоришь? Она чудовище. Она напала на твою нору, убила всех, кого смогла. Всё королевство ликует, празднуя, что фей больше нет. А ты говоришь, что хочешь служить ей?

Фей внимательно посмотрел на меня, его спокойствие не дрогнуло ни на мгновение.

— Нет, ты ошибаешься, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Не фей больше нет, а Оливии. Её больше нет.

Я моргнул, не понимая, что он говорит.

— Что ты несёшь? Она… я видел… Я…

— Ты слеп, — продолжил фей, его голос был полон уверенности. — Оливии больше нет. На её месте другая. Та, что спасает. Я видел это сам, когда она спасла нас, когда устроила это представление для армии. Она пришла не убивать, а дать нам шанс. Я здесь, чтобы быть рядом с ней и помогать ей. Всем, чем могу.

Его слова повисли в воздухе, обжигая меня. Я хотел возразить, раскричаться, обвинить его во лжи, но не мог. Его взгляд был таким искренним, таким уверенным, что я почувствовал, как в моей голове зашевелилось что-то похожее на сомнение.

— Я вижу, почему ты не можешь рассмотреть истину, — тихо произнёс фей, и в его голосе звучало что-то странно обнадёживающее. — И могу помочь, если захочешь.

Я нахмурился, продолжая внимательно смотреть на него.

— Как? — осторожно спросил я.

— Просто моя магия, — ответил он. — Если хочешь.

— И что ты сделаешь? — в моих словах было больше подозрительности, чем хотелось.

— Позволю тебе увидеть истину. Так, как её увидел Вассо.

Я закусил губу, в голове клубились сомнения. Это ловушка? Но… ради чего? Он выглядел слишком искренним, чтобы быть частью какого-то коварного плана. Но феи всегда были хитры. Моя интуиция кричала о том, чтобы держаться подальше, но что-то в его голосе… что-то в этих словах…

Я собрался.

— Хорошо, — сказал я наконец. Терять мне всё равно уже нечего, кроме брата. Но фейская магия его точно не отнимет.

Фей кивнул и протянул руку. Я не отпрянул, но всё внутри меня сжалось. Его пальцы коснулись моей кожи, и вдруг вспыхнул яркий свет.

Когда свет угас, я моргнул.

— Я ничего не чувствую, — признался я, удивлённо оглядывая свои руки и место, где стоял фей.

— Ты получишь ровно один шанс увидеть правду, — мягко сказал он, убирая руку. — На больше моей магии не хватит. Иди к ней.

Я поднял на него взгляд, полный сомнений.

— Зачем ты это делаешь?

Он улыбнулся, но ничего не сказал, просто повернулся и ушёл, оставив меня с новой тревогой.

Я дал брату новую серию упражнений, внимательно следя за тем, как он кивает, усваивая мои слова. Его решимость всегда вызывала у меня гордость, даже если я редко это показывал. Он был единственным, что давало мне силы выдерживать эту сумасшедшую жизнь. Но сейчас мои мысли были далеко от его тренировок.

Фей… Этот чертов фей. Он что-то сделал со мной, и я больше не мог избавиться от его слов: «Ты получишь ровно один шанс увидеть правду. Иди к ней».

Что ж, лучше сделать это сразу, чем мучить себя вопросами. Слуги сказали, что госпожа в столовой, и я направился туда. Но вместо того, чтобы застать её за обедом, я увидел, как она выходит из комнаты, а следом за ней идёт Дирр.

— Ты всё равно будешь моей, — произнёс василиск с хищной улыбкой. И чего они все так хотят, чтобы это чудовище принадлежало им. Неужели только мне хотелось держаться как можно дальше?

Она фыркнула, поправляя свои каштановые волосы, а потом перевела взгляд на меня, словно наконец заметив:

— Каэль?

Её взгляд остановился на мне, и я понял, что она ждёт ответа.

— Да, госпожа, — пробормотал я, чувствуя странное раздражение от этого спектакля.

— Боги, Каэль, ну когда ты прекратишь уже? — фыркнула она ещё сильнее. — Пройдёшься со мной? Мне нужен кто-то, кто меня ненавидит.

— Хорошо, госпожа, — усмехнулся я, следуя за ней. Если ей нужен был мой яд, чтобы разбавить её день, то почему бы и нет?

Мы пошли в сад. Она шла впереди, словно ничего особенного не происходило, а я шёл следом, наблюдая за её лёгкой походкой. Она улыбалась, смеялась, останавливалась то там, то тут, чтобы потрогать цветы или присмотреться к бабочкам. Это выглядело странно. Неправильно. Она же была чудовищем.

Но вот она потянулась за вишней на дереве. Слишком высоко. Она выглядела смешно, неуклюже, и это… злило.

— Почему вы такая, госпожа? — вырвалось у меня, пока я подходил ближе.

— Какая? — спросила она, повернув ко мне лицо. Её глаза смеялись, а на губах играла та самая улыбка.

— Делаете вид, что вы больше не Оливия. Не то чудовище, какой являетесь, — сказал я, протягивая ей вишню на ладони.

Она улыбнулась. Улыбка была искренней, лёгкой, не похожей на ту, которая всегда вызывала у меня гнев и ненависть. Она взяла вишню, и в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, я замер.

Я протянул руку, срывая для неё вишню, и почувствовал, как наше дыхание смешалось на мгновение. Она взяла фрукт, и наши пальцы соприкоснулись.

И в этот момент всё изменилось.

Передо мной стояла женщина, которой я никогда не знал. Блондинка с короткими волосами и глазами, полными жизни. Карие, тёплые, добрые. Не Оливия. Никогда не Оливия.

— Спасибо, Каэль, — сказала она, улыбнувшись так, что я потерял способность дышать.

Она взяла вишню, и как только наши руки разъединились, видение исчезло. Передо мной снова стояла моя госпожа, с каштановыми волосами и лёгким вызовом в глазах.

Но я больше не мог пошевелиться. Всё моё существо застыло. Гнев, ненависть, сомнения — всё смешалось.

Что это было? Кем она была? Кто она сейчас?

Моя голова кружилась от возможных ответов, но один факт был непреложным: я видел её. Настоящую.

— Каэль, всё хорошо? — её голос звучал встревоженно. Она стояла совсем близко, вишня так и осталась в её руке.

— Кто ты? — вырвалось у меня, прежде чем я успел обдумать слова.

— Я? Ты же знаешь, чудовище, которое ты ненавидишь, — она улыбнулась, но в её глазах что-то дрогнуло. Она сделала шаг ближе, заглядывая мне в лицо, словно ища ответы.

— Я видел блондинку с короткими волосами. — Слова прозвучали глухо, как чужие.

— Где? — её лоб нахмурился, а взгляд стал острым.

— Перед собой, — ответил я, чувствуя, как странное напряжение сжимает грудь.

Она замерла, опустив глаза в пол.

— Жаль, что я её больше не вижу, — тихо произнесла она.

— Это… это правда ты? — Я искал в её лице признаки лжи, но видел только странную грусть.

— Я, — подтвердила она, взглянув мне в глаза.

— Так это правда? Оля — это не Оливия?

— А ты ну очень недоверчивый, — она слегка усмехнулась, но улыбка вышла слабой. — Каэль, я столько раз тебе это говорила…

— А то, что было в деревне? — перебил я, снова прокручивая в голове тот день.

Её улыбка стала чуть теплее.

— Мне там понравилось. Жаль, что ты не захотел продолжить всё так же.

— Я думал, что ты издеваешься надо мной.

— Но я не издевалась, — её взгляд смягчился, но голос дрогнул. — Ты мой муж. — Она снова опустила глаза, словно прячась. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько всего с Оливией. Я не могу исправить твоего прошлого, но я бы хотела исправить будущее. Но я знаю, что ты не хочешь…

Я не дал ей договорить. Не знаю, что на меня нашло, но я схватил её за плечи и притянул к себе. И прежде чем она смогла возразить или сказать что-то ещё, мои губы накрыли её.

Она замерла на мгновение, а затем ответила, и мир вокруг перестал существовать.

Её губы были мягкими, податливыми, и в этот момент, когда я впервые коснулся их, меня накрыло чувство, которое я не мог описать. Она не отстранилась, не оттолкнула меня, хотя я ожидал этого. Вместо этого она ответила на мой поцелуй, сначала осторожно, затем с большей уверенностью. Я чувствовал, как она медленно сдаётся, как её напряжённое тело расслабляется под моими руками.

Мои пальцы, сами по себе, скользнули по её шее, ощутили её трепет. Она дрожала, но это была не дрожь страха, а что-то другое. Она доверяла мне. Она отдавалась. Я чувствовал, как её ладони прикасаются к моей груди, сначала неуверенно, потом сильнее, словно она искала опору.

Её дыхание стало неровным, когда мои губы углубили поцелуй, исследуя её нежность. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, я не смогу выдержать. Я слишком долго жил с ненавистью, слишком долго видел в ней чудовище, чтобы поверить, что теперь всё иначе. Но её вкус, её тепло, её слабый стон, сорвавшийся с губ, будто разрушали стены, которые я воздвигал вокруг себя.

Она прижалась ко мне ближе, словно окончательно сдаваясь. Моё сердце сжалось. Это было неправдоподобно. Это была не Оливия — это была она, та самая Оля, которая снова и снова пыталась достучаться до меня.

Я отстранился, чтобы перевести дыхание, и посмотрел ей в глаза. Они блестели — не от страха, не от обиды, а от чего-то иного, чего я до сих пор не мог полностью понять.

— Каэль… — прошептала она, её голос был слабым и дрожащим, но в нём звучала искренность.

Я провёл пальцем по её щеке, наслаждаясь её теплом.

— Это правда ты, — сказал я, почти шёпотом, будто подтверждая себе это снова. Она кивнула, и её губы снова потянулись к моим.

Она сдавалась мне полностью, и впервые я чувствовал, что делаю что-то правильное.

Она была здесь, в моих руках, такая настоящая, такая живая. Я прижался к ней, ловя каждый её вздох, каждый стон. Не удержавшись, я прижал её к стволу дерева, чувствовал, как её дыхание стало сбивчивым, но она не сопротивлялась. Она доверяла мне. Это было так… невозможно.

Мои руки скользнули вниз, обхватили её за бедра, ощущая её мягкость, её трепет. Я забрался под её юбку, проводя пальцами по бархатистой коже. Её тело отзывалось на каждое моё движение, её слабые стоны наполняли воздух вокруг нас, сбивая меня с мысли, разрушая последние барьеры.

— Оля, — прошептал я, словно боялся, что это сон.

Она обхватила меня руками за шею, прижалась ближе, и её губы нашли мои. Её поцелуи были горячими, требовательными, но в то же время такими нежными. Я больше не мог сдерживаться. Поднял её, обхватив за бёдра, и она, будто читая мои мысли, обвила меня ногами. Её тепло, её готовность заставили меня потерять контроль.

Я медленно вошёл в неё, чувствуя, как она выгибается навстречу, как её тело принимает меня полностью. Это было больше, чем просто близость. Это было признание, момент истины. Она стонала моё имя, и я знал, что сейчас нет ни ненависти, ни обид — только мы двое, такие настоящие и уязвимые.

Я двигался плавно, чувственно, не спеша, словно хотел запомнить каждую секунду, каждый её вздох. Её ногти оставляли следы на моей спине, а губы прикасались к моей шее, вызывая дрожь по всему телу.

— Моя, — выдохнул я, прижимаясь сильнее, соединяясь с ней так, как не соединялся ни с кем.

Её тело отзывалось на каждое моё движение, её стоны становились громче, и я больше не мог думать ни о чём, кроме неё. В тот момент я понял, что всё изменилось. Я больше не мог видеть в ней врага, чудовище, что угодно. Она была моей. Настоящей.

Когда всё закончилось, она осталась прижата ко мне, всё ещё обвивая меня ногами и укладывая голову на моё плечо. Её дыхание было мягким, как шелест листьев, а её тепло — таким настоящим, что я боялся, что это всё исчезнет, стоит мне отвернуться. Я осторожно провёл рукой по её спине, чувствуя её кожу, её трепет.

— Ты не исчезнешь? — мой голос был хриплым и едва слышным. — Не станешь снова ею?

Она подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Её глаза блестели, как звёзды, наполненные теплом и уверенностью.

— Никогда, — ответила она мягко, но с такой твёрдостью, что я поверил ей сразу.

Я крепче прижал её к себе, словно боясь, что мир вокруг нас разлетится на куски. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, могло вырваться наружу.

— Ты… Ты изменила всё, — выдохнул я, опуская взгляд, чтобы снова посмотреть в её лицо. Она улыбнулась, такая настоящая, такая моя. Жена, о которой я мечтал. Жена, которую я, кажется получил.

— Ты больше не будешь меня ненавидеть? — прошептала она, касаясь пальцами моего лица.

— Я буду тебя любить…

Я не знал, что будет дальше, но в тот момент это было неважно. Она была рядом, и этого было достаточно.