Глава 21

Наверно, я уже уснула – в реальности так хорошо не бывает. Или бывает? Я как воск плавилась, думала, сейчас лужицей тут, у двери, и растаю. Правда, содержание алкоголя в лужице будет зашкаливать, так что лучше сильно не воспламеняться. Что-то я даже думать не могу, оказывается, мы уже не в моей комнате. Пожелать посильнее: «Если сон – пусть не заканчивается». Надеюсь, я к завтрашнему утру всё не забуду. Глаза почему-то вообще не открывались. Последнее, что подумала: «За что же мне такое счастье? Наверно, за бесконечную доброту».

Просыпаться не хотелось, прижалась потеснее к Пузатику. Что-то он больно гладкий – облысел, что ли? И как-то он уж сильно разросся за ночь. Приоткрыла один глаз – господи, это не Пузатик.

Решила притвориться спящей: во-первых, не так стыдно, во-вторых, разговаривать не придется, в-третьих, есть время обдумать сложившееся положение.

Что имеем? То, что я вчера напилась, как последний сапожник, я помню. Потом, видимо, по пьяни, стала приставать к преподавателю. Со мной всё ясно. Вопрос, почему он согласился? Поерзала, вроде нижнее белье на мне, может, всё не так страшно. Потом вспомнила, что у него ко мне развилась привязанность, ничего в жизни романтичнее не слышала.

– Очнулась? – где-то над ухом спросили, и под ухом из грудной клетки продублировало.

– А что вчера было-то? – я постаралась придать голосу уверенность. Господи, вот ему везет, одна – шлюха, вторая – алкоголичка.

– Да, собственно говоря, ничего, – еще имеет наглость похохатывать.

Похоже, мы как к нему пришли в спальню, я сразу бревном и вырубилась.

– Я никогда так не напивалась, – это правда. Пару бокальчиков вина на день рождения и бокал шампанского на Новый год, даже пива не пью. Коварная штука этот лусанин.

– Я так и подумал, когда ты грохнулась в коридоре и захрапела.

Господи, как стыдно. Не знала, что я храплю, соседка в общаге никогда не жаловалась, родители тоже ничего не говорили – щадили, наверно. Задумалась: не поэтому ли соседка так любила у своей тети гостить?

– Пойдем, зелье выпьешь, – Ран Кор чмокнул меня в макушку и пошел – видимо, на кухню.

Ну, раз еще целует, значит, сразу не бросит. Так, ботинки нашла, а вот где платье?

Решила, что если выйду в белье и в ботинках для практических занятий, тогда то, что не случилось вчера, случится сегодня. Платье обнаружилось под подушкой, как могла, я разгладила его, надела и поплелась на кухню.

Когда же мне последний раз так стыдно было? Призадумалась. Оказалось, за последние два месяца почти каждый день. Странно, что привычка не выработалась; если варить дяде Павлову и его собаке, уже после третьего раза должна была привыкнуть.

Рискнула посмотреть на Нахала. Непривычно видеть, что он не злится. С утра при свете дня и без рубашки он еще красивее. Посмотрела на рану – очень хорошо затянулась, только рубец пока красный остался, но мы теперь знаем, чем отбелить можно, только не согласится, наверно.

Решила прервать неловкое молчание:

– Вы не подскажете, который час?

– Корина, ты чего? – наверно, это не тот вопрос, который он ожидал; может быть, надо было сначала извиниться.

– Мне на работу сегодня, я же теперь вместо ночных смен оба выходных работаю, – ответила я деловито.

– Не пойдешь никуда, сегодня будем учить про порталы и защиту, – похоже, он всё-таки разозлился. – Я через неделю уезжаю, почти на месяц.

Ну вот, расстроилась не передать как. Только, думала, у меня жизнь налаживаться стала. Ну и как я без него? А если меня прикончат за это время?

Не соврал, все выходные учили. Получается, я перешла на какую-то очень прогрессивную форму домашнего обучения. Но мне это нравилось, особенно учитель, особенно когда мы не учились. В комнату к себе я зашла только один раз, в воскресенье: за формой и новым расписанием на следующую четверть. Пузатик на меня явно обиделся, и даже пирожное не помогло. Принесу ему в понедельник новые ленточки, может, простит.

Как выяснилось в понедельник, Пузатик – это еще цветочки. Когда мы с Ксиан встретились в гостиной, чтобы идти на завтрак, я думала, она меня убьет. Пришлось признаться, что лорд Кор любезно согласился обучать меня дополнительно, благо она не поинтересовалась, что за уроки.

Так как за выходные я в библиотеку так и не выбралась, пришлось идти туда в понедельник после пар. Проходя мимо кабинета ректора, уловила краем уха:

– Тебе было сказано сблизиться с девчонкой Корф! – голос ректора. – Зачем было городить весь этот романтический бред, еще и у всех на виду?! – сердце мое ухнуло в пятки и перестало биться, руки похолодели. – Сблизиться, втереться в доверие, чтобы контролировать, понимаешь меня?

Дальше я не слушала, повернулась и медленно пошла к ближайшему углу. Думаю, подожду – посмотрю, кто выйдет. Не успела и двух шагов сделать, слышу:

– Корина? – такой родной, такой, думала, любимый голос. Медленно поворачиваюсь, горло душат слезы. Мой Нахал стоит у кабинета ректора, смотрит на меня, даже наглости хватает улыбаться. Господи, за что? Как можно так притворяться? Я никогда не представляла, что может быть так больно, так невыносимо, что даже физическую боль ощущаешь в сердце!

– Как ты мог? Что я тебе сделала? – больше говорить не могла, побежала, пока хоть дорогу могла рассмотреть сквозь потоки слез.

Сегодня днем я умерла.