Глава 13

Три дня без магии оказались труднее, чем три недели тренировок. Тело, привыкшее к ежедневным нагрузкам, требовало стихий — как организм курильщика требует табака. Руки зудели, пальцы непроизвольно складывались в жесты формирования конфигураций, и я ловил себя на том, что тянусь к воде в стакане не рукой, а потоком. Приходилось себя одёргивать.

Барсуков был прав: отдых необходим. Каналы восстанавливались — давление в висках исчезло к концу второго дня, а утром третьего я проснулся с ощущением лёгкости, которого не испытывал две недели. Тело было благодарно. Тело умнее головы — это я понял ещё полтора века назад, но каждый раз забывал, увлекаясь работой.

Зато вынужденный простой позволил заняться делами, которые не требовали магии, — а таких накопилось предостаточно.

Утром третьего дня Дуняша — личная помощница графини Шуваловой — появилась на пороге нашей квартиры с конвертом. Небольшой, с монограммой графини — две переплетённые буквы «Н» и «Ш» под графской короной.

Внутри была записка. Я сразу узнал почерк Шуваловой — размашистый, уверенный, совершенно не старческий:

«Можете спокойно выбирать себе герб. Майдель вас более не побеспокоит. Н. Ш.»

Коротко и ёмко, по-шуваловски. Ни подробностей, ни объяснений — только результат. Как удар молотка по гвоздю: один раз, точно, по шляпке.

Я показал записку отцу. Василий дважды перечитал её и впервые за три дня улыбнулся — по-настоящему, без натянутости.

— Наталья Романовна — великая женщина, — произнёс он. — Передай ей мою благодарность. И скажи, что новый комплект будет лучшим в её коллекции.

— Непременно.

Мать, узнав новость, просияла. Лена достала блокнот и написала на первой странице: «Герб». Подчеркнула дважды.

Настало время его выбрать.

Специалиста по геральдике нашёл Данилевский через свои бесконечные контакты в петербургской бюрократии.

Фамилия специалиста была Зворыкин — Аркадий Петрович Зворыкин, действительный статский советник в отставке, бывший герольдмейстер при Департаменте герольдии Правительствующего Сената. Человек, который за тридцать лет службы составил, проверил или утвердил больше гербов, чем любой другой чиновник в империи.

Зворыкин прибыл к нам на Большую Морскую на следующее утро — аккуратный невысокий господин лет шестидесяти пяти с седой бородкой клинышком и круглыми очками, придававшими ему вид учёной совы.

Под мышкой он нёс потёртый кожаный портфель, набитый справочниками, и длинный тубус. Одет был скромно, но опрятно — тёмный сюртук, серый жилет, начищенные ботинки. Руки — маленькие, сухие, с пальцами, привыкшими к перу и тонкой работе.

Мы собрались в гостиной полным составом. Марья Ивановна подала чай с пирожными — Зворыкин оценил и то, и другое с видимым удовольствием.

— Итак, господа, — начал он, разложив на столе бумаги, справочники и альбом с образцами гербов. — Вам предстоит создать фамильный герб. Это — ответственное и, смею заметить, увлекательное дело! Герб — не просто картинка. Это — визуальная формула вашего рода, первое послание вашей семьи всему миру. Каждый элемент несёт значение, каждый цвет — символ, каждая фигура — смысл. Герб будет представлять вашу семью в Общем гербовнике, на документах, на печатях — возможно, столетиями. Поэтому подходить к нему нужно со всей серьёзностью.

— Мы готовы, — кивнул отец.

— Прекрасно. Тогда начнём с главного вопроса: что вы хотите выразить в гербе? Какие ценности, какие качества, какую историю?

Мы переглянулись. Мать заговорила первой:

— Нашу профессию. Мы — потомственные ювелиры и артефакторы. Пять поколений мы занимаемся созданием ценнейших изделий. Это — душа нашего рода.

— И преданность Отечеству, — добавил отец. — Мы служим империи своим мастерством. Орден Святой Анны, благодаря которому мы получили право на дворянство, — тому подтверждение.

— Стойкость, — дополнил я. — Наша семья не раз проходила через тяжёлые времена. И выстояла. Это должно быть отражено.

— И… преемственность поколений, — закончила Лена. — Мы — династия. Не просто мастера, а род мастеров.

Зворыкин кивал, делая пометки карандашом. Когда мы закончили, он снял очки, протёр их платком и водрузил обратно.

— Прекрасная основа! — воодушевился он. — Теперь позвольте мне объяснить правила, в рамках которых мы будем работать. Российская геральдика имеет строгий регламент, утверждённый Департаментом герольдии. Герб состоит из обязательных и необязательных элементов. Обязательный — щит, это основа любого герба. Всё остальное — шлем, намёт, щитодержатели, девиз — добавляется по желанию и в соответствии с рангом дворянства.

Он раскрыл альбом на странице с примерами.

— Для жалованного потомственного дворянства — а именно к этой категории вы относитесь — допустим, щит с фигурами, коронованный дворянской короной, шлем с намётом и девизная лента. Щитодержатели — фигуры по бокам щита — обычно полагаются титулованному дворянству: баронам, графам, князьям. Но, — Зворыкин поднял палец, — есть прецеденты, когда и нетитулованным дворянам разрешали щитодержателей. Это остаётся на усмотрение Департамента.

— Начнём со щита, — предложил я.

Консультант кивнул.

— Разумеется. Форма щита — французская, как принято в российской традиции: прямоугольный, с закруглённым основанием. Щит может быть разделён на поля — рассечён, пересечён, скошен. Такое деление позволяет разместить больше символов.

Зворыкин достал чистый лист и начал рисовать — быстро, уверенно, с мастерством человека, нарисовавшего тысячи гербов.

— Предлагаю следующую структуру. Щит, рассечённый надвое вертикально — правая и левая половины. Это позволит совместить два смысловых блока: профессию и служение.

Мы внимательно наблюдали за точными движениями его руки.

— В правой части, — он рисовал, комментируя, — я бы расположил символ вашего ремесла. В геральдике есть несколько традиционных фигур для ювелиров и мастеров. Рука с молотом — символ ремесла и труда. Или — наковальня. Но для артефакторов я бы предложил нечто более специфическое. Например — самоцвет. Огранённый камень в оправе — прямая отсылка к ювелирному делу. Или, если хотите подчеркнуть магическую составляющую, — четыре стихийных символа: пламя, волна, камень и спираль ветра.

— Самоцвет и четыре стихии, — оживился отец. — Это хорошо. Это — суть нашей работы.

— Для левой части, — продолжал Зворыкин, — государственное служение. Классический вариант — двуглавый орёл, но он зарезервирован для государственного герба и использовать его в родовой геральдике нельзя. Однако существуют аналоги: лев — символ храбрости и верности, грифон — защита и бдительность, единорог — чистота намерений. Для семьи, получившей дворянство за служение через мастерство, я бы предложил грифона — существо, сочетающее силу льва и зоркость орла. Стражник и защитник.

— Грифон мне нравится, — заметила мать. — Это красиво и символично.

— А стойкость? — спросила Лена. — Как её отразить?

— Стойкость можно выразить через тинктуры — геральдические цвета, — объяснил Зворыкин. — Лазурь — лазоревый цвет — означает верность, честность и безупречность. Золото — богатство, великодушие, постоянство. Чернь — то есть чёрный цвет — мудрость, скромность и вечность. Для ювелирного рода, я бы предложил лазоревое поле с золотыми фигурами — это сочетание и красиво, и символически насыщено…

Зворыкин тут же принялся рисовать второй вариант:

— А вот альтернатива… Щит, пересечённый горизонтально. Верхнее поле — лазоревое, с тремя золотыми самоцветами в ряд: символ трёх поколений мастеров, достигших вершин. Нижнее поле — чёрное, с золотым грифоном, держащим в лапе штихель — инструмент ювелира. Грифон — защита и стойкость, штихель — ремесло. Над щитом — дворянская корона. Девизная лента внизу.

— Пять поколений, — поправил я. — Не три. Мы — пятое поколение ювелиров.

Зворыкин кивнул.

— Тогда пять самоцветов. Или, что элегантнее, — пять звёзд. Пятиконечные звёзды в геральдике символизируют стремление к совершенству. Пять звёзд — пять поколений. Расположить их в ряд или дугой — на ваш выбор.

— А девиз? — спросил отец.

— Девиз помещается на ленте под щитом. Традиционно — на латыни, но допускается и на русском. Что бы вы хотели?

Мы задумались. Девиз — это квинтэссенция рода. Одна фраза, которая должна сказать всё.

— «Мастерством служим», — предложила мать.

— «Руками и сердцем», — сказала Лена.

— Коротко и сильно, — одобрил Зворыкин. — На латыни это будет «Arte et corde» — «Искусством и сердцем». Или «Manibus servimus» — «Руками служим». Есть также классический вариант — «Arte et labore» — «Искусством и трудом». Он широко известен и имеет достойные прецеденты.

— «Arte et labore», — сказал я. — Просто, точно, без вычурности. Нам не нужен лишний пафос.

Отец кивнул. Мать — тоже. Лена записала в блокнот.

— Итого, — Зворыкин подвёл черту, — я предлагаю два варианта для детальной проработки. Первый: рассечённый щит, правая половина — четыре стихийных символа на лазоревом поле, левая — золотой грифон на чёрном поле. Над щитом — дворянская корона с тремя листовидными зубцами. Внизу — лента с девизом «Arte et labore». Второй вариант: пересечённый щит, верхнее поле — лазоревое с пятью золотыми звёздами, нижнее — чёрное с золотым грифоном и штихелем. Та же корона, тот же девиз.

— Сколько времени потребуется на доработку? — спросил я.

— Два-три дня на детальные эскизы. Потом — ваше согласование. После согласования я подготовлю документы для подачи в Департамент герольдии. Рассмотрение в Департаменте — от месяца до трёх, но при наличии ордена Святой Анны первой степени обычно не затягивают.

— Прекрасно. Действуйте, — кивнул отец.

Зворыкин собрал свои справочники, бережно уложил эскизы в тубус, допил чай, съел ещё одно пирожное — видимо, на дорогу — и откланялся. Маленький аккуратный человечек с портфелем и тубусом, от которого зависело, как будет выглядеть наша фамилия в веках.

Полтора века назад уже имел императорский герб на вывеске магазина. И сейчас он у нас появился.

Впрочем, тот герб был другим. Герб поставщика Императорского двора. А этот — будет нашим. Новым. Первым для Фаберже-дворян.

После ухода Зворыкина мы не разошлись — слишком много нерешённых вопросов висело в воздухе, как пыль после строительства.

Лена первой перешла к следующему пункту повестки. Она раскрыла ноутбук, достала блокнот и положила на стол авторучку — боевое оружие стратега.

— Семья, — начала она тоном, который я слышал на производственных совещаниях, — давайте поговорим о приёме.

— Уже? — мать подняла голову от чашки.

— От нас ожидают объявления. Мы уже почти что получили потомственное дворянство, так что нужно действовать. Это не прихоть — это обязанность. Если мы не устроим праздник, нас сочтут либо скупыми, либо невоспитанными. Ни то, ни другое нам не подходит.

— Согласен, — кивнул отец. — Мы уже обсуждали это. Но тогда был только орден. Теперь — дворянство оформляется. И шуваловский «зонтик» ускоряет дело.

— Именно. Значит, приём нужно планировать уже сейчас. И первый вопрос — где.

— Дворец Белосельских-Белозерских, — сказал я. — Мы уже арендовали его для презентации браслетов. Место проверенное, персонал знакомый, масштаб подходящий. И символика правильная: дворцовый приём для новых дворян. Я свяжусь с Аллой Самойловой, чтобы подтвердить договорённости.

Лена кивнула и сделала пометку.

— Второй вопрос — формат мероприятия. Предлагаю торжественный ужин и бал. На сто — сто пятьдесят персон, не больше. Качество здесь важнее количества. Если говорить о том дворце, то ужин можно устроить в Белом зале, бал — в Мраморном.

— Список гостей? — спросил отец.

— Уже потихоньку составляю, — Лена раскрыла ноутбук и повернула экран к нам.

На экране уже была таблица — четыре колонки: «Имя», «Статус», «Приоритет», «Примечания». Сестра не теряла времени.

— Первая категория — обязательные. Те, кого мы не можем не пригласить, иначе обидим. Великий князь Алексей Николаевич с супругой — наш покровитель. Министр Двора граф Баранов — он лично нам поручил государственную миссию. Председатель Гильдии Ковалёв. Графиня Шувалова — наш постоянный заказчик и спасительница. Все наши партнёры и конкуренты — да, конкуренты тоже. Осипов, Бельский, Дервиз. Не пригласить — показать страх. Пригласить — показать силу.

— Бертельса тоже? — матушка приподняла бровь.

— Бертельса — обязательно, — Лена улыбнулась с хищностью, которая могла даже напугать. — Пусть пьёт наше шампанское и смотрит, как мы празднуем. Это лучшая месть.

— А ты кровожадна, сестрица, — улыбнулся я.

Впрочем, с Леной я был согласен. Бертельса стоило пригласить. Больше чудить он не станет, а мы покажем великодушие.

— Вторая категория, — продолжала она, — важные гости. Те, кого стоит пригласить для укрепления связей. Чиновники из Министерства двора — помощники Баранова, с которыми нам предстоит работать по «посольству мастерства». Военные — если будет контракт с Военным ведомством, полезно знать людей лично. Промышленники — потенциальные заказчики. И, разумеется, Денис Ушаков с семьёй. Коллеги по Гильдии туда же.

— Денис — в первой категории, — поправил я. — Он — не просто полезный контакт. Он почти — семья.

Лена слегка порозовела. Но кивнула и переставила строчку в таблице.

— Третья категория — приятные и полезные знакомства. Друзья, знакомые, люди, которых мы уважаем и которым хотим сделать приятное. Самойлова, Обнорский, если приедет. Барсуков — без него не было бы ни моего ранга, ни папиного. Марго — она нас обеспечивала жемчугом…

— И четвёртая категория, — Лена хитро улыбнулась. — Те, кого мы приглашаем, предполагая, что они откажутся. Но сам факт приглашения — жест вежливости, который запомнят.

— Вроде государя? — улыбнулся отец.

— Государь и государыня. Разумеется, они не придут. Но приглашение через канцелярию — протокольный реверанс, который покажет наше почтение.

Я мысленно отметил: сестра думала на три хода вперёд. Не ювелир — шахматист.

— Теперь — программа мероприятия, — Лена перелистнула страницу в блокноте. — Ужин, речи, тосты — стандартные. Бал — оркестр, танцы, шампанское. Но нам нужна изюминка. Нечто, что выделит наш приём из десятков подобных мероприятий, которые проходят в Петербурге каждый сезон. То, о чём будут говорить. То, ради чего придут даже те, кто обычно не ходит.

— Выставка наших работ? — предложил отец.

— Это уже было на презентации браслетов. Повторяться — дурной тон.

— Живая демонстрация мастерства, — сказала мать. — Василий мог бы показать работу с камнем. Прямо на глазах у гостей — создать что-нибудь.

— Рискованно, — покачал головой отец. — Работа с камнем требует сосредоточенности. Публика, шум, музыка — не лучшие условия.

— А если не полноценную работу, а мастер-класс? — предложила Лидия Павловна. — Короткий, зрелищный. Возможность самостоятельно создать небольшой, но памятный артефакт…

Идея была интересная. Показать высшему обществу не результат, а процесс. Не украшение на витрине, а руки мастера за работой. Это было… свежо. Необычно. И — при правильной подаче — незабываемо.

— Есть ещё вариант, — сказал я. — Благотворительный аукцион. Несколько изделий из нашей коллекции — не самые дорогие, но эффектные — выставляются на продажу. Вырученные средства идут на благотворительность. Детские дома, больницы, стипендии для молодых мастеров. Это и зрелище, и добрый жест, и освещение в новостях — журналисты любят благотворительность.

— Мне нравится, — Лена строчила в блокноте. — Аукцион и мастер-класс. Одно — для души, другое — для глаз. Вместе — убойное сочетание.

— И музыка, — добавила мать. — Нужен хороший оркестр. Струнный квартет для ужина, полный оркестр для бала. Я могу порекомендовать…

— Мама, ты великолепно играешь на скрипке, — напомнила Лена. — Может, выступишь? Одно выступление. Раньше ведь хозяйки дома нередко садились за инструмент…

Мать покраснела — впервые за долгое время. Потом улыбнулась:

— Если вы настаиваете… Могу сыграть Чакону Баха. Но чур Лена мне аккомпанирует!

— Семейное выступление, — я кивнул. — Мать и дочь. Это… сильно. И вполне в духе старых дворянских традиций.

Лена улыбнулась — мягко, без обычной деловитости. Редкий момент, когда сестра позволяла себе быть не стратегом, а дочерью.

— Хорошо. Итого: дворец Белосельских-Белозерских, сто пятьдесят гостей, ужин, бал, мастер-класс и благотворительный аукцион, семейное музыкальное выступление, оркестр, танцы… Список гостей — в работе. Примерные сметы составлю к завтрашнему утру…

Мы обсуждали детали ещё минут сорок — меню, цветы, оформление зала, дресс-код, рассадку. Мать настаивала на живых цветах — розы и пионы, белые и кремовые. Отец хотел, чтобы в зале были выставлены несколько наших лучших работ — не для продажи, а для атмосферы. Лена считала, что нужны фотографы — и не один, а три: для зала, для гостей и для закулисья.

— И пресса, — добавила она. — Но контролируемая. Два-три проверенных журналиста с аккредитацией. Никаких папарацци, никаких жёлтых газет. Только те, кому мы доверяем.

В этот момент зазвонил мой телефон.

Я посмотрел на экран. Номер знакомый — Дядя Костя.

— Прошу прощения, — сказал я семье и вышел в коридор.

— Александр Васильевич, — голос Константина Филипповича звучал иначе, чем обычно. Без привычной хрипотцы и без иронии. Так он говорил, когда дело было серьёзным. — Я нашёл кое-что интересное по поводу вашего камня. Нужно встретиться.