Глава 72

Поднимаясь под руку с Эмесом в свою башню, я ловила на себе злобные взгляды девчонок. Они словно специально вываливались толпой на лестничные пролёты и противно хихикали, провожая нас взглядом.

У-у-у, кажется, завтра я стану сплетней номер один. Это так раздражало. Курицы языкастые! Им только на клюв попади.

Да, они меня за Яни готовы были безжалостно линчевать, а тут ещё, нате вам, учитель Валынский. Такое они так просто не проглотят.

Главное, чтобы не поймали и тёмную где не устроили.

Такая перспектива меня, мягко выражаясь, пугала до одури.

Ещё один пролёт и снова эти скалящаяся в улыбке любопытствующие физиономии.

Бесит. Оказывается, выставлять свою личную жизнь напоказ — это так противно.

Я попыталась осторожно высвободить свою руку из захвата ладони ведуна. Но мужчина глухо усмехнулся и сжал мои пальчики сильнее. Похоже, его вообще столь пристальное внимание не трогало.

Тяжело вздохнув, я смирилась с тем, что мое имя будут полоскать на всех углах, да во всех тазах, еще неделю, а то и больше.

Ладно, завтра выловлю особо языкастых и прищемлю им кое-что кое-чем. От этой мысли стало легче дышать.

Ещё пролёт и родные коридорные окна со следами копоти от файерболов. Да, это появилось, когда мою сущность третьекурсницы подпалить пытались. Ну вот, частичку себя, считай, в академии оставила.

Дойдя до нашей двери, Эмес придержал меня. Подняв голову, я взглянула в его тёплые смущающие карие очи. Мысли улетучились куда-то в трубу, и всё, что мне оставалось — глупо улыбаться. Как дура, ей-богу!

Стыдоба!

— Ещё на свидание пойдешь? — шепнул он, придвинув меня к стеночке и нависнув сверху.

Я продолжала улыбаться, понимая, что, как бы, там свидетели имеются, и все они без зазрения совести таращатся. А я краснею. И где моя смелость? Там же в небе сама его целовала. А тут… Ой, мамочки, что говорить-то?!

— Аля, всё хорошо? — Эмес прищурился. — Ну так? Мне рассчитывать на ещё одну встречу с тобой?

Я тряхнула головой и поймала нужную мысль за пятку.

— А если нет? — тихо шепнула я совсем не то, что собиралась.

— Значит, силком потащу, — брови ведуна сошлись на переносице. — Но учти, что тогда лучшая таверна города пройдёт мимо тебя.

— Тогда пойду, — мгновенно выпалила я.

Ну смущение смущением, а таверны тавернами. Это путать не стоит.

— Я рад, что тебе всё понравилось.

Ведун склонился ещё ниже. Глядя в его глаза, заметила, как тяжелеет мужской взгляд. Становится просто до мурашек возбуждающим. Облизнув вмиг пересохшие губы, нервно вцепилась в полы куртки… Упс… Его куртки… Но это неважно. Сглотнув, я сама подалась к нему. Он, кажется, только этого и ждал. Напряжение между нами нарастало. И уже не важно, смотрят на нас или нет. Притянув меня к своей груди, Эмес натурально зарычал и уже было коснулся моих губ.

Но…

В этот момент, заскрипев, дёрнулась ручка и дверь в мою комнату резко отворилась. Я моргнула и так и застыла, ощущая дыхание ведуна на своих устах.

— Ян, виверны его пожри, — простонал он.

Скосив взгляд, я и правда лицезрела в шаге от нас злющего взлохмаченного нага с моим домашним будильником в руках.

— Время видели, — зашипел он, — темно уже. Отбой пробили, а они ходят невесть где.

— Яни, ты чего? Не дети уже, — промямлила я, всё ещё удерживая ведуна за куртку.

— А у тебя вообще репутация! — прорычал змей в ответ.

Его взгляд метнулся к моим ладоням. Нахмурился. Хм… Репутация, да. Я нехотя разжала руки и опустила. Ну ладно, чего уж там.

— Рески, вот был бы кто другой на твоём месте — не стерпел бы, — Эмес легко поймал меня за локоток и притянул обратно к себе. — Но от тебя наг я это проглочу.

Змей лишь сверкнул глазами. Весь его облик говорил, что чешуйчатая «родительница» весьма волновалась и не одобряет разгульного поведения своего чада.

«Да, блин, мысленно простонала я, — меня даже родная мамка так никогда не пасла»

— До завтра, Аля, — ведун галантно поклонился и.…

— Кхм… — раздалось над нами, — только попробуй, Валынский, я вмиг забуду, кто из нас кто.

— Не раздражай, Ян!

— Эмес, — я премило улыбнулась и хлопнула ресницами, — до следующего свидания.

Он медленно кивнул и, нехотя развернувшись, пошёл в сторону лестницы, даже не взглянув на змея.

— Янчик, мамбы ты моя бдительная, ты только что лишил меня прощального поцелуя, — прошипела я, глядя мужчине своей мечты в спину.

У меня прямо ладони чесались намылить нагу за такие дела шею.

— Ага, один поцелуй наведу у всех, — он легонько положил свою руку на моё плечо, — а после всё самое интересное: утренние газеты с кричащими заголовками, вопящие о морали родственники и, само собой, поспешный брак.

— А нету у меня родственников, — возразила я.

— Зато у него, Алечка, найдутся. А теперь сложи всё это у себя в голове. Хотя если ты хочешь срочно надеть белое платье, то можешь догнать. Он там на лестничном пролёте. Ещё успеешь.

Склонив голову набок, я призадумалась и тут же расплылась в улыбке.

— Хм… А Эмес Валынский хитрее, чем я думала.

В коридор ворвалась стайка девиц со старших курсов. Бросив на меня парочку острых, да что там просто убийственных взглядов, они противно захохотали и разошлись по комнатам. М-да… насчёт газет не знаю, а слухи уже ползут.

— О, кажется, Алевтина, снова может здраво мыслить. Он не только хитрее, подруженька моя, но и опытнее, старше и стратег из него преотличный. Он же тебя, что крепость, штурмом берёт. Изучает. Прощупывает слабости, бреши в обороне. Но запомни, ведьма: всё, что легко досталось — яйца ужиного не стоит. Только трофей, добытый в кровавом бою, через трудности и лишения стоят на самых почетных полках.

— Я даже не представляю с кем ему бой-то вести, — задрав подбородок, я всё ещё смотрела вслед ушедшему Эмесу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С тобой, конечно, ведьма. Ты же не собираешься так просто пасть к его ногам?!

Хм… я уже не была столь категорична. Но в чём-то Яни прав — нервы помотать господину «Я само совершенство» нужно. Чтобы посуетился, поднапрягся, тактику моего соблазнения разработал.

— Я подумаю, — хохотнув, поиграла бровями и поспешила в комнату.

Стянув тёплый плащ и куртку, скинула вещи на спинку кровати и, разувшись, упала на матрас.

— У-у-у, — Яни прикрыл дверь и сложил руки на груди, демонстрируя мне весьма внушительный обнажённый торс. Только вот не трогало, совсем. Этот змей окончательно перешёл в зону вечных любимых друзей.

— Так, ведьма, вижу, кто-то очень хорошо провёл время.

— Ты даже представить не можешь, наг… М-м-м, — я томно вздохнула. — Мы катались на пегасе.

— Ну почему же не могу, — сдвинув мои ноги к стене, он присел рядом и внимательно вгляделся в моё лицо.

— Что? — фыркнула я.

— Влюбилась, — прокомментировал очевидное Яни и как-то разом погрустнел. — Я думал, это случится чуть позже. Но видя, как вы смотрите друг на друга…

— Да ладно тебе, у нас ещё столько времени, — махнула я рукой на его стенания.

Ей-богу, нашёл, где сокрушаться.

— Увы, моя лучшая и единственная подруга. Всё весёлое не длится вечно — реальность догоняет нас и требует своё. Но за тобой я буду следить в оба глаза.

— Абсолютная наговская привязанность? — мне стало чуточку смешно.

— Она самая.

Змей поднял руку и распустил длинные густые рыжие волосы. И всё-таки он хорош собой. Повезёт его истинной. Надеюсь, она будет не какой-нибудь высокомерной магичкой. Поймав один из шелковистых локонов, не больно дёрнула. На Землю бы его… Там девушки долго смотреть не станут, сразу в оборот возьмут. Или их сюда, чтобы эти пафосные выдры Шаливара конкуренцию почувствовали.

Яни упёрся в высокое изножие кровати и задумчиво рассматривал моё лицо.

— Влюбилась или нет, кобреныш ты мой, а мы с тобой друзья до гроба, — я, как в детстве, выставила указательный палец вперёд.

— Друзья навсегда, — он сжал его своим и потряс. — У магов есть такая традиция.

— А у оборотней?

— Мы и ведуны братаемся на крови.

— Ого, — выдернув мизинец, я покосилась на свой письменный стол, — так, где мой канцелярский нож?!

Ответом мне был громкий мужской смех.

— Ты, бедовая, танцевать-то умеешь?

— Я? Откуда?! — так и не найдя искомое, недоумённо покосилась на змея.

Где я, а где танцы. Да и вообще, я представляю, какие вальсы они здесь выплясывают.

— Значит, будем учить, — так одной фразой друг обрадовал меня до глубины печёнок.

— Зачем? — мои глаза от осознавания грядущей жирной подставы слегка увеличились.

— Скоро осенний бал, несмотря на раннюю зиму всё пройдёт согласно традициям. Мне нужна будет женщина в партнеры. Я ведь буду представлять всю общину оборотней, которые уже по-тихому пакуют сюда чемоданы. Ударить в грязь лицом ну никак нельзя.

— Ого, а это серьёзно!

— Очень, Аль. Я первый оборотень, подтвердивший наличие магического дара.

— Подтвердивший, то есть существуют те, кто не подтвердил?

— Да, есть и такие, в основном это полукровки с более жидкой кровью, но каждый из них имеет право попробовать свои силы при поступлении.

— Ага, да фиг кого этот мерзкий ректор сюда пропустит.

Я вспомнила эту пылающую злобой морду Валевски. Такой червём вывернется, а забракует всех поступающих перевертышей. Морда противная.

— Вот поэтому мы должны станцевать как нельзя хорошо, второй танец точно будет за Эмесом, но первый мой, — Яни выдержал многозначную паузу и добавил: — На нас будут смотреть все старейшины трёх рас. В этом году оборотней и ведунов на балу будет, как никогда, много.

Мелькающая на горизонте перспектива оказаться в центре внимания меня совсем не радовала. Но если подумать — насолить ректору Валевски — это я завсегда, тут и просить не надо, достаточно только намекнуть.

— Хм… Ну что же, раз надо сплясать — так учи хоть лезгинке, хоть гопаку. Если это испортит настроение этому рыжему таракану, то я хоть цыганочку сбацаю.

Мой змей просиял. А у меня появилось лёгкое ощущение недосказанности. Словно за кулисами творится что-то важное, но нам показывают иной отвлекающий спектакль. Да и Яни, он сидел в брюках, впервые с момента нашего знакомства. И я была готова признать, что он отнюдь не юноша, а взрослый мужчина.

— А, кстати, Алька, твоя мама журналы прислала, я здесь немного… короче всё повскрывал. Слушай, как думаешь, если я появлюсь на балу в шикарном платье с разрезом по бокам, все будут в восторге? Или лучше сделать их поменьше, дабы не шокировать старичков?

А нет… показалось. Яни всё тот же. Это у меня помутнение.

— Какое платье?! — прошипела я. — Оденешься, как сейчас. В брюки!

— Да ни за что! Это мне девицы из пятой комнаты на юбку сока пролили, пришлось пялить на себя эту мерзость.

Закатив глаза, я поняла, что бал легко не пройдёт.