Глава 73

— Шаг, шаг, шаг… поворот…

Отстукивая изящным деревянным посохом по начищенному до блеска полу, процессом командовала госпожа учитель танцев, чьё имя я не то, чтобы забыла, а просто не удосужилась расслышать. При этом она ещё и приплясывала на месте, держась рукой за подол своего до неприличия пышного платья. Учитель буквально распыляла вокруг себя положительные флюиды и заражала весельем.

А вот моё мерзкое настроение с каждой секундой портилось ещё больше.

А всё почему?

Да потому что это не танцы — это пытка какая-то.

— Шаг… шаг, поворот вправо. Присели… Улыбнулись…

Я оскалилась, да так, что замершая напротив меня студентка из группы ментальной магии побледнела и сглотнула. Моргнула и, схватив одной рукой плечо партнёра, а второй приподняв тяжёлый подол бирюзового платья, она гопаком умчалась на другой конец зала.

А-а-а… Это она, наверное, мои флюиды уловила.

Хороший менталист из неё получится.

Всё верно!

«Крушить и рвать» — это всё, что я сейчас хотела.

— Поднялись… покружились. Девушки, что лёгкие облака! Юноши, что молодые горы, сильные и несокрушимые. И.… пошли. Шаг, шаг, шаг, поворот влево…

Лево? Где это чёртово лево? Я уже запуталась.

Тихо выругавшись, продолжила неуклюже передвигать ногами в объятьях нага. Его улыбка всё больше походила на оскал. И только врождённое чувство такта, и привязанность мешала ему сейчас просто откусить мне голову. Яни страдал, стонал и как мог, отпрыгивал от меня подальше, спасаясь от моей тяжёлой поступи.

— Мои ноги, женщина, — не выдержав, прошипел он гадюкой. — Ты мамонт, Алька! Хочешь, чтобы я до бала хромать начал?

— Не ной, тряпка, — процедила я в ответ. — Терпи, ты же мужчина.

Что-то проворчав, он сильнее уцепился за мою талию.

— Шаг… шаг… наклон… — отстукивала резным посохом госпожа учитель.

Засмотревшись на искусно выточенную голову странного животного с клыками на его наконечнике, я, кажется, сбилась с шага. Яни шумно выдохнул и, выразительно, матюгнулся на родном мне дворовом наречье.

Нет, всё же ему общение со мной не на пользу. Оведьмивается наг.

— Так, девушки, что изящные голубки, покрутились и к партнёру, ручку на его плечо.

Завертевшись как юла, я склонила голову, как мне показалось, весьма грациозно и со всей дури врезала лбом в нижнюю челюсть змею.

— Ведьма! — взвыл он. — Ты что творишь?! Руку на плечо, а не прямой удар в челюсть. Мужчину в танце соблазняют, а не на покой отправляют. Алька, больно же!

Я лишь закатила глаза. Ну а что я ему скажу? Да, виновата, да, не совсем женственно вышло. Но я же старалась!

— Ой, наг! Ты боевой змей или где? Что ты шипишь, словно я тебе клыки выбила.

— О кобринные яйца! За что? — он потёр ушибленное место…

На нас украдкой бросали взгляды остальные танцующие. Даётся мне, им было весело. Так хотелось наслать на них кишечные колики, чтобы не до изящных па стало.

У-у-у, достало всё!

— Рески, Миленина, — громогласно пробасила госпожа учитель. — Не отвлекаемся и не прохлаждаемся. Вы у нас и так не пара, а друзья-пингвины на выгуле.

И снова эти смешки. Янчик продолжал страдающе растирать челюсть, и разминать ноги. Тоже мне, вояка!

— Чего вы там замерли? — не унималась учитель. — А ну, в строй танцующих. И внимательнее слушаем меня. Шаг, шаг, шаг… Девушки присели.

Змей с сомнением покосился на меня, словно не решаясь продолжить разучивать эти — слов на них приличных нет — па.

— Между прочим, я ради тебя стараюсь, — оскорбившись до глубины души, снова положила руку Яни на плечо.

Мы поймали такт и закружили по залу. Мысленно считая, я пыталась не перепутать ноги. Но…

— Ай… Алька, да что ты за бегемотик. Ну как с тобой можно танцевать? — снова зашипела мне на ухо эта кобра изнеженная.

— Да иди ты! — психанув, я отошла от него на шаг.

Проплывая мимо нас парочки высокомерно ухмылялись. Янчик разминал отдавленную ногу.

Ну, как барышня, тьфу!

И это выпускник военной академии? Серьёзно? А как же стойко переносить все тяготы жизни. Я вот стою в пышном, бордовом тяжёлом платье, за подол которого каблуки цепляются, и не ною же. Терплю. А он, ты глянь, цаца какая. Пальчик ему отдавили.

Неженка!

— Знал бы я, что ты такая неуклюжая… — сокрушаясь, жаловался на жизнь наг.

— Ну вот теперь знаешь, — я сложила руки на груди.

Нет, ну а что они все хотят?

Их то вальсам и прочему с детства учили, а мой уровень — это «пятка, носочек, топ-топ-топ» в детском садике.

— Нельзя же быть настолько неуклюжей, ведьма.

— Вот и найди себе другую пару, — рыкнула я и, развернувшись, громко топая по яркому светлому паркету больного зала, отправилась на выход.

Достало!

— Аль, — Яни то ли специально, то ли всерьёз прихрамывая, ковылял за мной. — Постой. Ну, не злись, а!

— Что, Миленина, даже ноги передвигать не можешь, — захохотала проплывавшая мимо меня в объятьях какого-то дрыща с третьего курса Мамия.

— Цыц, магичка недоделанная! — рявкнула я на неё. — А то прокляну!

Побледнев, язвительная блондинка мгновенно утанцевала куда подальше.

Понятливая, значит!

Злая как фурия, я выскочила из зала и прямиком отправилась в переход, ведущий на верхние этажи в библиотеку. Может, какое пособие по танцам там есть.

Кто там у них кланяется? Кто кружится?

Издевательство форменное.

Платье путалось у меня в ногах и откровенно мешало. Кружева, непонятно зачем присобаченные по подолу, всё время норовили зацепиться за тонкий каблучок туфель.

Новых неношеных туфель!

Они так стискивали ступню, что, казалось, вечером я обнаружу огромные мозоли. И захромаю сама, и не понарошку, а взаправду!

Это не танцы — это садистские пытки!

Шаг, им. Поворот, присели.

Нос бы не разбить себе или партнёру — вот она первоочередная задача.

Я, громко выстукивая каблуками, шла напрямик к нужному повороту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Яни отстал ещё на выходе из зала. Слабак!

Вбегая по лестнице через ступеньки, натолкнулась плечом на кого-то шибко широкого. И главное, прижалась же ближе к перилам. Вместо того чтобы убраться с моего пути, этот необъятный кто-то гнусаво заверещал:

— Смотри, куда прёшь, девка! Набрали с улиц невесть кого. Сброд невоспитанный.

Что? Что за смертница!

Отпрянув, я уставилась на размалёванную седую старуху в неприлично ярко-красном атласном платье. Толстый слой пудры не мог скрыть ни глубоких морщин, ни обвислых щёк. Мутные глаза особы так же не отрываясь блуждали по моему лицу. Старуха скривилась и высокомерно задрала подбородок. Я же поморщилась — от неё исходил мерзкий запах нафталина.

— Вежливее, бабушка, будьте, — не стерпела я.

— Что? Да как ты смеешь, мерзавка? Ты хоть знаешь, кто я? — провизжала карга.

Наверное, в иной день, я просто бы обошла её и рванула по своим делам.

Но не сегодня и не сейчас!

Отплясав два часа, я готова была пристукнуть любого. А тут такая жертва и сама в мои руки приплыла.

— Признаться, мне неинтересно, кто вы есть такая, — пропела я гадко. — Так что в сторону, милейшая. Дорогу, молодым!

С ближайших картин донеслись весьма ехидные смешки. Сообразив, что я на лестнице, ведущей в приёмную к ректору, поморщилась. Не любила я эту галерею рыжих. Хотя большой портрет статной женщины-воина с огненной шевелюрой всё же не мог оставить равнодушной.

— Назови своё имя, выскочка, — правый глаз старушки дёрнулся. — Я сейчас же передам его ректору академии, и он выпрет тебя домой.

Не сдержав пакостной улыбки, я ещё раз взглянула на потрёпанную жизнью особу. Хм… меня передёрнуло. Ну, бывают приятные женщины в возрасте, а бывают мерзкие старушенции. Вот эту каргу смело можно было отнести именно к ним. Кроме того, она бы возглавила рейтинг противнейших из них.

А раз так, то извиняй, бабулечка, сама напросилась.

— Ой, кому-кому? Аж самому ректору! — я прижала ладони к груди и потупила взор. — Ну раз уж мне выпала такая честь, то передайте привет Андрэ Валевски от Алевтины Милениной и скажите, что он… напыщенный тупой индюк!

— Да как ты можешь, соплячка, — старуху затрясло. — Алевтина… МИЛЕНИНА! Та самая! Это просто недопустимо… Да, ты… Ты… Кажется, ведьма!

— Кто? Я? — воскликнула в ужасе. — Да, что вы! Что значит «кажется»? Разуйте глаза! Не видно, что ли?! Я вам, милейшая, не просто «кажется, ведьма» — я чёрная ведьма. Злая, мерзкая, гадкая тёмная ведьма! Впечатлитесь, и вон с моей дороги, пока целы.

Отштукатуренная бабуля рот открыла, потом, что-то промычав, закрыла. Оу, мне почудилось, или слов у неё на меня не осталось.

Кек, ну а кто ей виноват?! Я, между прочим, посторонилась. Так что моя совесть чиста!

Хлопнув ресничками, положила руку на перила, как бы намекая, что кому-то придётся прижаться к стеночке, и это точно буду не я. Старуха поняла. Расправив нелепое вырвиглазное красное платье, она повторила мой жест. Упрямая, значит.

— Вам здоровье жмёт?! — прямо спросила я. — Знаете, я обычно уважаю возраст. Но вот конкретно вы отчего-то бесите меня настолько, что я готова наплевать на собственное воспитание и пройтись по вам, стуча каблуками.

Глаза особы стали раза в два больше. Повторив мой жест, она вцепилась в перила, видимо, намереваясь стоять на этой лестнице насмерть. У-у-у, кажется, там принципы. Да кто же это у нас такой важный тут нарисовался?

Что за ряженая старая кляча высоких кровей?

— Пошла в сторону, жалкое ведьминское отродье! Ты грязь на моих туфлях!

А вот это я уже где-то слышала. Грязь, да? Хм?

— Если вы засранка, то я тут ни при чём. Туфли чистить нужно, — спокойненько пропела я, всё ещё дивясь своей реакцией на эту старушку.

Да что такое? Откуда ненависть? Я было призадумалась, как сверху раздалось визжащее:

— Мама, почему ты кричишь?

Что? Кек, я аж поперхнулась. О да, на лестнице показался и сам ректор.

— Мама?! — меня перекосило. Я перевела взгляд на неприятную особу. — Ну, конечно, тут же родство на лицо, — засмеявшись, издевательски оскалилась. — А вы знаете, что ваш сынок требовал, чтобы я ему наследника родила. Вот так и заявил: Алевтина, жить без тебя не могу. Да, что там, есть не могу, спать не получается… Страсть как хочу заделать тебе малыша!

Облизнувшись, я послала рыжему воздушный поцелуй.

Получай, вражина, дусту.

— Сынок… — карга схватилась за сердце. — Андрэ, ты говорил, что она скромная, степенная девушка, а это… О святые предки, что она такое?

Ой, я прямо ждала ответ сыночка. Я скромная и степенная? Вот так, сколько нового о себе узнала.

За спиной послышались громкие шаги.

— Аля, ну куда ты убежала? — обернувшись, я поняла, что Яни наконец доковылял до меня. — А-ну, пошли обратно. Я буду стоически терпеть. Обещаю, ведьмуля моя.

— А это ещё кто? — бабка вылупилась на нага.

Хм, я почесала подбородок. Мой змей в клетчатой красной юбке до колен, длинном белоснежном сюртуке и гольфах выглядел просто замечательно. А эти его клыки напоказ и злобный блеск в глазах так просто сказочно дополняли картинку.

— Как кто? — я зыркнула на ректора. — Это мой жених. Самый одарённый змей Шаливара, первый наследник рода нагов Яни Рески.

— Оборотень… — противная особа пошатнулась. — Здесь в Академии? Андрэ, что происходит? Почему эта девка живая и стоит передо мной? Почему ты допустил появления мерзких зверей в нашем храме магии?

— Стоп! — я прищурилась. — Что значит живая, а какой я должна быть?

— Аля, пойдём уже, — заголосил Яни и, перепрыгивая через ступеньки, быстро добрался до меня. — Занятие скоро закончится, а мы и первые па не выучили.

— Ночью потанцуем, Янчик, — я не спускала взгляда со старухи. — Что значили ваши слова?

— Мой сын ещё много лет назад выкинул тебя как тряпку половую из своей жизни. Ты же даже как избранная не смогла родить ему наследника. Не смогла! Понесла и то впустую. Человечишка! Насмешка природы…

Моя челюсть отвисла. Я силилась понять, шутит она или нет. Что за бред вообще? Да я бы на это — я злобно зыркнула на таракана — и с дулом у виска бы не взглянула.

— Понесла? Не смогла родить наследника? — по моим рукам поползла тьма. — Этому мерзкому слизню! Я? Родить ему? Да я за такие шутки…

— Аля, всё… Всё идём.

Схватив меня за плечи, Яни буквально потащил с лестницы вниз.

— Отпусти меня! — рычала я. — Ты слышал, что сказала эта нафталиновая кошёлка? Понесла я! Наследника родить не смогла! Этому! Да меня вырвет только о мысли об этом. А если бы смогла!!! Все мне плохо, у меня изжога! О, какое счастье, что не смогла. Фу! Фу! Фу!

Меня передёрнуло от омерзения.

— Успокойся, — как-то грубо рявкнул змей, — ещё не хватало, чтобы ты тут контроль потеряла. Проблем мало, что ли? Эта старушка в дохлом виде принесёт больше проблем, чем живая.

— Да, но всё же, что она имела в виду?

— Да какая разница, Аля?! Маразм у неё старческий. Старуха Валевски уже давно чудит. Все стараются держаться от неё подальше. Выжила из ума, ну, случается такой казус с леди на пятой сотенке лет, — остановившись, он прижал меня к стене. — Понимаешь, чтобы там не было, это развеяло время. Прошлого нет! Это сложно и почти непонятно, но, что бы ни случилось с тобой в их прошлом — это никогда не произойдёт с тобой настоящей. Магия времени непостижима: её умом не понять, только принять как данность. Я много раз видел, как маги вытаскивали из прошлого людей. Они, молодые, смотрели на своих внуков и сходили с ума, пытаясь понять, как такое может быть. А истина одна. На Земле существует лишь настоящее: прошлого уже нет, будущее не настало. Но Шаливар стоит в центре временных спиралей. Мы видим разом всю их историю, бродим по их прошлому и настоящему. Сдерживаем тварей нашего измерения, не позволяя им проникнуть в твоё. Как ты думаешь, с кем воюют воины Шаливара? С теми, кто пытается прорваться через эти витки времени. Мы стражи границ, Аля. Поэтому запомни, что я тебе сейчас скажу. То, что помнят они — никогда не случится с тобой. Это их прошлое, но не твоё. Твоё настоящее — это я, академия, Эмес, Злата. Бери тот шанс, что дали тебе, и живи.

— Значит, там свою жизнь я прожила?

Меня терзали вопросы, и в голове не укладывались его слова.

— Только в их воспоминаниях, Аля. Не думай об этом: твоя настоящая жизнь здесь и сейчас. Пойдём танцевать.

— Но…

— Алевтина Миленина, вот скажи, какое тебе дело до того, что там у них приключилось? Считай их память — дикой фантазией сумасшедших. Тебе есть дело до этих маразматиков?

— Наверное, нет.

— Вот и славно, а теперь танцевать магом марш!

— Я отдавлю тебе ноги, — я, наконец-то, успокоилась, даже дышать легче стало.

— Да и ладно, — от шутливо отмахнулся, — больничный корпус сразу за поворотом. Доползу.

— Давай делать эти па медленнее, или только первые шаги.

— У нас ещё месяц, Аль. Спляшем.

Улыбнувшись, я взглянула на лестницу. Старухе явно было не до меня, она шипела на своего Андре и тыкала в него указательным пальцем. Он же круглыми глазами смотрел на меня, не отрываясь. Не удержавшись, я показала ему неприличный жест и скрылась с Яни за поворотом.

— Шаг, шаг, шаг, поворот… — доносилось из бального зала.