Глава 7

Акель Тардилар

Она вошла, бросив взгляд через плечо, словно сомневалась, стоит ли следовать за нами. И ведь сама обрекла всех на наказание. Меня в том числе. Бегай теперь с этими… по темному лесу, ищи неприятностей на свой зад. Я ведь не собирался туда сегодня на самом деле. Так, погонял бы немного этих задохликов по залу, соткал бы пару простых, но действенных иллюзий…

Но нет. Маленькая злопамятная колючка решила иначе, и, откажись я идти, студенты быстро смекнут, что ее слово ничего не стоит…

Посмотрел на Аурику, ухмыльнулся мысленно. С виду хрупкое милое создание, а приблизишься – затащит в темный лес и глазом не моргнет.

Заперев двери в зал, я прошел к рассевшимся на лавках пакостникам. Эра Шторм в это время отошла подальше и, остановившись напротив двери-портала, стала изучать начертанные там руны-артефакты.

Кашлянув, я привлек к себе внимание провинившихся студентов, лениво осмотрел каждого, задержался немного на Аде. Скривился. Пусть помнит – мое мнение о ее нахождении в этой группе и в этом колледже вообще – неизменно. Помолчал пару секунд, нагнетая обстановку и проговорил своим особенным, припасенным для таких случаев голосом, что разочарован ими.

Подождал. Оценил эффект.

На подчиненных это хорошо действовало. Они как-то подбирались сразу, каялись, начинали работать с удвоенной силой.

На мерзавцев подействовало слабо. Они в большинстве своем постарались изобразить раскаяние, но получалось плохо.

Эр Фобиар старательно тер указательным пальцем и без того блестящие ботинки, эра Грица смотрела в упор, демонстрируя упрямство и готовность идти до конца, а Барс и вовсе пялился на Аурику, игнорируя мои попытки воззвать к их совести.

Не надо было отпускать их на каникулы. Распустились, гаденыши. Особенно староста. Тормис Кхарт как раз нагло сцедил зевок в кулак. Скучает, бедняга. Не знает, что в этом году половина учебного времени будет отведена на физическую подготовку.

Я стану им родной матерью, отцом и друзей заменю.

Потому что по итогу третьего курса игры и иллюзорные нападения для ребят закончатся, начнется настоящая работа: трудная и смертельно опасная. Но допустят к службе только тех, у кого будут рекомендации трех преподавателей, ведущих основные предметы по профилю. И я среди них.

– Они не раскаиваются, – громко сообщил я, отворачиваясь от группы и глядя на обернувшуюся Аурику. – Нисколько. А ведь я думал, что у этих ребят есть мозги и потенциал. Но…

Развел руками, склонил голову, вздохнул грустно.

– Мне кажется, вон тот слева осознал всю бесчестность своего поступка, – вступила в диалог со мной эра Шторм, тыча пальцем за мою спину.

Я посмотрел в указанном направлении. Морис Тоу сидел чуть ссутулившись, пялился в пол, дышал ровно, руки покаянно сложил на коленях. Топнув ногой, заставил его вздрогнуть и сонно осмотреться. Помнится, на третьем курсе я тоже наловчился спать с открытыми глазами…

– Нет, он не понял, как оскорбил нас своим поведением, – совсем загрустил я.

– Жаль, – кивнула Шторм. – Не так я себе представляла будущих защитников магического порядка.

– Им еще предстоит целый год учебы, – решив вступиться за подопечных, улыбнулся им. Ада Грица сильно побледнела, сцепила руки в замок. – Но вспоминать про правильный путь можно уже сейчас. К чему откладывать? Вы согласны со мной, эр Кхарт?

Староста недовольно насупился:

– Мы не нарушили Устава…

– Знаю, – прервал его я, придав голосу больше холодности, – но вы нанесли оскорбление кураторам. Мне и эре Шторм. И если я вас простить готов – благо, душа у меня широкая, с прекрасным внутренним миром, – то эра Шторм все еще под впечатлением от подобного приема. Ей кажется, что вы недостойны носить форму.

– Нам жаль, – подумав пару секунд, сказал Кхарт.

– И все? – подбодрил его я.

Староста поднялся, выпрямил спину, руки вытянул по швам и громко четко проговорил, по-прежнему глядя на меня:

– Просите, эра Шторм, за доставленные неприятности. Мы жалеем о случившемся, постараемся исправиться!

– В смысле, постараетесь больше не попадаться? – уточнил я.

– Так точно. То есть, никак нет!

– Ясно, – махнув Кхарту, покачал головой, задумчиво бубня: – Не так все и не то. Вот если бы… Ну точно!

Тринадцать пар глаз уставились на меня с преувеличенным интересом. Аурика тоже ждала, что я там придумал.

– Цветы, – сообщил радостно. – Все девушки любят цветы. – Запнулся, посмотрел на эру Грицу, и дополнил, словно бы невзначай: – Все нормальные девушки любят. И, на ваше счастье, я знаю, где можно собрать прекрасный букет!

Легкий недовольный гул быстро сменился тишиной и злыми взглядами.

– На лужайке у поселка рядом с лесом? – с надеждой спросил Тормис Кхарт.

– Мы и купить можем, – вмешался Држкович, грузно поведя плечами. – Вызову такси, слетаю в город. Здесь не так уж далеко…

Я вопросительно посмотрел на эру Шторм, делавшую вид, что снова изучает руны, а нас не слушает. Она обернулась, сморщила капризно хорошенький носик и снова потеряла к нам интерес.

– Не то, – заключил я – Это как-то… без души. К подлостям вы подходите с гораздо большим энтузиазмом. А в темном лесу есть отличное место… где растут синие первоцветы.

Снова недовольный гул. Тормис заранее начал чесаться – он ненавидел лес больше остальных.

– Вперед, бойцы! – подбодрил студентов я. – Сейчас настрою портал и сможете показать эре, что и среди вас есть достойные мужи. Грица, вы можете остаться.

– Я провинилась вместе со всеми, – отчеканила Ада, стягивая с себя форму и аккуратно складывая ее на лавку. – Поэтому не могу остаться в стороне, эр Тардилар.

– Что ж, – я пожал плечами, – вперед. Буду контролировать, как всегда. Обходим болота, стараемся обходить хормуков. Что? Я разве не сказал? Для криминалистов уже заготовлен тренировочный маршрут, выпущены несколько возрожденных крыс, увеличенных в размерах, которых им понадобится упокоить снова. Но вы же помните заклинания на случай встречи с грызунами? Пора! Все за мной. И не забывайте, чем пышнее будет букет, тем меньше злости останется в эре Шторм, тем сильнее она в вас поверит.

Студенты проходили мимо меня в открытую дверь-портал, бросая при этом самые многословные взгляды в сторону Аурики. Та беспечно улыбалась и желал им удачи. Идти с нами она отказалась, сославшись на разболевшуюся от испорченного настроения голову.

Судя по взгляду Тормиса, замыкающего шествие в лес, он бы Шторм помог справиться с болью. Раз и навсегда.

Аурика Шторм

Закрыв двери за Тардиларом, я устало вздохнула и прошла к лавкам, на которых минуту назад сидели студенты. Все вещи они сложили аккуратными стопками, оставив их на своих местах. Перевоплощаться при мне не стали, но, судя по тому, что в лес отправились в одной нижней одежде, сшитой из маг-ткани, действительно каждый был оборотнем.

А в личных делах было написано не про всех.

Например, там не было ни слова про льва в группе. Царь зверей, похоже, пребывал в колледже инкогнито. Интересно, кто еще предпочел не светить животной ипостасью в бумагах?

Забравшись на пустующее сиденье с ногами, обхватила колени и, упершись в них подбородком, позволила себе прикрыть глаза, чтобы на минутку поддаться слабости. Просто расслабиться и побыть собой, не боясь, что кто-то…

– Эра Шторм? – мужской голос заставил вздрогнуть, дернуться и чуть не свалил с лавки.

Недовольно уставившись на вошедшего без стука, без скрипа и без других звуков Нодара Вукита, проговорила:

– Если вы к эру Тардилару, то он сейчас занят. Приходите позже.

– Нет, я не к нему, – Вукит позволил себе улыбку, взялся за лацканы идеально посаженного пиджака и продолжил, приближаясь: – Мне нужны были именно вы. Просто не ожидал, что в зале будет настолько пусто. Разве тренировки вне зала в первый день учебы разрешены?

Я повела плечами, показывая незваному гостю, что не собираюсь говорить с ним о местонахождении Тардилара и наших подопечных. Мало ли, куда людям приспичило уйти. Голыми. Гуляют они, вот и все.

– Как вы себя чувствуете? – Нодар не стал развивать затронутую тему, благоразумно про нее забыв. Остановился совсем рядом и, помедлив пару секунд, уселся напротив, осторожно отодвинув в сторону стопку одежды. – Вид у вас, эра, прямо скажем, не очень.

– Спасибо, – поморщилась я. Тоже мне, мастер комплиментов. – Умеете вы тонко намекнуть женщине, что она не в вашем вкусе. Продолжайте, я вся в нетерпении.

– Что? – Лицо Вукита чуть вытянулось, глаза расширились. Он с силой мотнул головой: – Нет, вы неверно поняли сказанное. Я имел ввиду усталость. Когда вошел, вы…

– Стучаться надо, – прервала его я, чувствуя, что настроение становится все хуже, а руки сами сжимаются в кулаки.

Это было странно, потому что обычно я не страдала подобными агрессивными реакциями.

– Да, простите. И то верно, – Вукит поднялся, нервно запустил пальцы правой руки в волосы на затылке. Повторил: – Простите…

И я почувствовала себя мегерой в третьем поколении. Совесть восстала, уперла руки в боки и скомандовала вести себя по-человечески. Тем более, что сама к нему же в друзья совсем недавно набивалась.

– Это вы простите, – поднялась следом, улыбнулась. – И правда все идет не так, как хотелось бы. Эти студенты… Мне ведь поручили стать куратором группы.

– Я видел, – улыбнулся Вукит. – И слышал. Вам и вашему соседу дали группу на двоих. Тяжелый случай.

– Да, ребята трудные…

– Нет, – Нодар покачал головой, – я о Тардиларе. Говорят, он нелюдим, вспыльчив и любит гулять сам по себе. Кот и есть кот.

Мои брови сами собой взлетели вверх.

– Вы наводили справки?

– Не без этого, – не стал отрицать Вукит. Демонстративно осмотревшись, он обернулся и предложил: – Может прогуляемся? Что вам здесь делать одной? А на улице чудесно. Ветер стих, от столовой пахло чем-то невероятно вкусным.

На свежий воздух и правда хотелось. И в столовую. Но сначала следовало дождаться ребят с цветами. Потому что, если они вернутся из темного леса со своими трофеями, а вручать их будет некому, наладить контакт еще долго не получится.

– В следующий раз, – отказалась я, при этом делая выражение лица как можно более приветливым. Очень старалась. Честно. Но получалось, видно, плоховато, так как Вукит возражать или настаивать на прогулке не стал. Пожелав всего хорошего, торопливо ушел, несколько раз с подозрением оглянувшись. А я так и стояла, старательно растягивая губы в улыбке.

Дверь, закрывшаяся за Нодаром, жалобно скрипнула, и я удивилась, как не услышала ее в первый раз, когда он входил.

Дальше приготовилась скучать и ждать, но планам снова не суждено было сбыться. Портал открылся и из него вышел рыжий долговязый парнишка. “Лис”, – вспомнила я.

– Рик Каурус, – представился он, стоило нашим взглядам встретиться. – Ваши цветы, эра.

Мне протянули цветок глубокого синего цвета с черной сердцевиной. Самый настоящий первоцвет! Он уместился на моей ладони, заняв место от запястья до середины среднего пальца. Тонкий стебелек и бархатистые лепесточки… Совсем небольшие, но сколько в них заключалось магии!

– Спасибо, – только и смогла проговорить я, разглядывая подарок.

Парень в ответ лишь хмыкнул, направляясь к лавке за своими вещами.

Сразу за ним вышло еще трое ребят. На лица я не смотрела, продолжая разглядывать цветы, не в силах отделаться от наваждения.

– Для вас, эра, – на мою ладонь опустился еще один первоцвет. Всего один, хотя вернулось трое ребят. – Простите нас.

Три голоса в разнобой.

Я лишь кивнула.

Они выходили один за другим, еще трое отдали мне цветы, все извинялись. Взгляды их смягчились, голоса стали спокойнее, а на теле появились свежие ссадины и багровые синяки.

Ада Грица вернулась без ничего. Угрюмо извинившись, она отправилась одеваться, и тут же я услышала насмешку, прилетевшую ей от лиса Кауруса. Последними вышли Барс О'никар и Тардилар.

Лев нес в руках не один, а целых три первоцвета.

– Это вам, – сообщил он, вручив мне свою добычу. – Редкие цветы для редкой красоты преподавателя.

– Не такие уж и редкие, – едко заметила я, глядя на количество сине-черных шляпок, выглядывающих из моей руки, сжатой в кулак. – А извиняться не будете?

– Я перед вами ни в чем не виноват, – спокойно ответил парень. – Букет собрал только для того, чтобы сделать приятно. Не из чувства вины.

Придумать достойный ответ не успела.

Акель Тардилар опустил ладонь на плече О'никару, привлекая внимание к себе.

– Сделай тогда и мне приятно, Барс, – котик оскалился, – сообщи своим товарищам по несчастью, что завтра у вас тренировки на плацу начинаются на час раньше. За твое самовольство. Я ведь сказал, в ущелье ни ногой!

Лев сцепил зубы, скулы его проявились гораздо четче, заиграли под кожей.

– Как скажете, – проскрипел парень, резво разворачиваясь на пятках и громко повторяя слова Акеля. Хотя их и без того слышали абсолютно все.

– Спасибо, – прохныкал староста, стоило левушке умолкнуть, – я как раз собирался встать пораньше.

– Это замечательно, – оптимистично заявил Тардилар. – Потому что стоит проконтролировать подъем остальных. Ведь если кто-то из группы не явится вовремя, тебе и отвечать, Кхарт.

Мне показалось, что староста зашипел, но Акель уже не смотрел на него. Молча указав взглядом на дверь, котик крикнул всем: “Свободны на сегодня! Смотрим расписание на завтра в главном корпусе. Помним про наказание!”, и повел меня к выходу. Однако стоило оказаться на улице, он остановился и закашлялся, привлекая внимание.

Я повернулась. Оцепенела. Увидела протянутую вперед руку, которую до этого времени Тардилар держал за спиной.  Она была исполосована мелкими красными царапинами, а в раскрытой ладони лежал маленький синий первоцвет. Один. Но с корнем. С длинным, корявым коричневым отростком, все еще шевелящимся в поисках земли.

– Невероятно, – прошептала я, – не может этого… Как?!

– Нет ничего невозможного, если очень захотеть, – заулыбался Акель. – Подумал, что вы можете попытаться его посадить. А вдруг?..

– Они не приживаются вне давно облюбованных территорий, – напомнила я Тардилару.

– Смотря кто сажает, – пожал плечами он. – Но дело ваше, я просто предложил. Теперь идем подкрепимся и в дом? Посмотрим, как там наш призрачный друг.

***

Еды мы с Тардиларом набрали с собой.

Первоцветы, подаренные студентами и им лично, я нежно завернула в собственный пиджак, предварительно обрызгав заговоренной водой из-под крана. Даже не думала, что такое чудесное растение еще возможно где-то найти. С западного материка они давно исчезли, даже бабушка упоминала о них, как о редчайшем реликте, загубленном жадными людишками.

Первоцветы обладали способностью возвращать силы больному лучше любого магического эликсира, а их аромат способен был отогнать практически любых злых духов. Достаточно подсушить цветы и окурить ими помещение или больного человека. Профессионалы своего дела, такие как моя бабушка, сами изготавливали благовония на основе березового угля, смолы кедра и листьев синего первоцвета…

А уж как полезен был его корень, по легендам, он и больных, находящихся при смерти, мог поднять на ноги. За что, собственно, растение и поплатилось…

Знания сами всплывали в голове, а руки нежно поглаживали тонкие стебельки. Пальцы при этом слегка дрожали от сильнейших эмоций, захлестнувших душу.

– Надо бы поторопиться, – вмешался в мои мысли Акель, шествующий рядом.

Я посмотрела на него и вопросительно вскинула брови.

Он в ответ лишь покачал головой, схватил меня за локоть и едва ли не поволок в направлении уже показавшегося домика.

Я хотела возмутиться такому поведению, но, поддавшись внутреннему чутью, посмотрела в сторону плаца. Оттуда к нам спешил эр Бири собственной персоной. Заметив мое внимание, завхоз взмахнул рукой и что-то прокричал.

– Ага, щаз, – процедил Тардилар, переходя на легкий бег.

Меня он не отпустил, так что пришлось припустить следом.

– Эй, – выдохнула, едва поспевая за неуемным котиком, – почему вы убегаете от Бири?

– Не я, а вы убегаете, – легко поправил меня Акель. – Идите в дом, Аурика. В мою часть. И ждите, не показываясь наружу, чтобы не случилось. Ясно? Я приду следом. Ну?!

Меня подтолкнули к крыльцу. Я побежала. Сам Тардилар остановился и громко поприветствовал гиену:

– Ну, ничего себе, какие люди. Что-то вы зачастили ко мне, прямо польщен.

– Я не к вам! – рявкнул Бири, и в этот момент я открыла дверь, спешно вбегая в прихожую. Дослушать, соответственно, не удалось, хотя причин бегства я все еще не понимала.

Привалившись к стене, с трудом отдышалась, снова пообещав себе вернуться к спорту. Но не сегодня. Завтра, может быть…

Посмотрела на цветы в своих руках, улыбнулась и решила, что прощу Тардилару любую странность за этот шикарный подарок.

А потом сделал пару шагов вперед и мой взгляд упал на зеркало, из которого смотрела… ведунья. Самая настоящая. У нормального человека глаза не могут быть такими: ярко зеленые радужки в мелкую рваную крапинку по центру разделял чуть вытянутый черный зрачок.

– Нет, – прошептала, отпрянув. Один из первоцветов упал на пол, и я на автомате поманила его назад. Цветок взлетел по воздуху и спланировал в раскрытый пиджак. Без всяких заклинаний и плетений. Сам. Подчиняясь моей воле.

“Древняя магия, – прозвучал в голове голос отца, возрождая воспоминание, – старая, как наш мир. Раньше людям нужно было просто подумать, и желаемое исполнялось. Представляете себе? Каждый из них имел способности в определенном направлении и творил магию лишь во благо. Сейчас их почти не осталось, мы их вытеснили. Современный мир диктует свои реалии и правила, не оставляя шансов и выбора. Кто-то называет это эволюцией, кто-то крахом и надругательством над всем хорошим, что у нас было. Итак, ведуньи и ведьмаки – это тема сегодняшнего урока”…

Я посмотрела на цветы в пиджаке. Они тоже считались реликтами, пережитками прошлого. Как и я. Все знали, что были такие цветы, но обращались с ними неосторожно, пренебрегая тайнами и заветами, передаваемыми от отца к сыну. Теперь первоцветов нет почти нигде. И ведуний нет… почти.

Я думала, что давно погубила эту сторону магии в себе. Заставила ее исчезнуть, спрятав в самые темные уголки… Но куда там! Вот уже второй день, как сила просыпалась, заставляя пугаться и дрожать при виде зеркала.

– Что же это за остров такой? – проговорила вслух, обращаясь к собственному отражению. Девушка там была похожа на меня, и не похожа одновременно. В ее взгляде читался вызов, раньше она себе такого не позволяла.

Жизнь в закрытом поселении, где я родилась и выросла, отличалась спокойствием, даже застоем, но и там знали, что ведьмаков не жалуют нигде.

Появись я вот с такими глазами в центре столицы западного континента, и быть беде.

Все равно что внезапно возродились бы мамонты. Всем захочется посмотреть на них, потрогать, сфотографироваться рядом… Но стоит этому животному сделать что-то не так, непривычно для остальных, как его не задумываясь пристрелили бы. От греха подальше. Безболезненно так, чтоб уснул и больше не проснулся. Это теперь называют гуманностью.

Поэтому мы жили уединенно под защитой древней земли.

И все равно это не спасло маму. Ее заметили, взяли в оборот, заставили работать на систему. На новый мир. Но ведь понимали, что ведунья – часть старого. Им было плевать, лишь бы выжать из нее побольше.

Так, думая о своем, я прошла в кухню, налила в кружку воды и поставила первоцветы на окно. Несколько лепестков тут же опали. Я вздрогнула от понимания: это не просто так. В доме есть негатив, причем сильный, и цветы уже начали неравный бой…

Тогда только дошло, что Акель выбрал именно это растение не просто так. Изгнание нечисти в данный момент было нашей основной проблемой, и он придумал решение. Подавшись внезапному порывы, я вынула цветы из воды, разложила их на подоконнике и, проведя над ними ладонью, мысленно представила, как они высыхают, словно бы уже несколько дней пролежали под палящим солнцем.

Секунду-другую ничего не происходило, а потом волосы на голове зашевелились в прямом смысле слова. Взметнулись вверх и в стороны, заставив толпы мурашек промаршировать по позвонку. Посыпались на пол шпильки, которые удерживали прическу, а цветочки превратились в аккуратный гербарий.

Все, кроме того, что подарил Акель. Тот, с корешком, оставила в стакане.

– Тук-тук, – донеслось от входа на кухню.

Я вздрогнула, волосы опали, рассыпавшись по плечам, руки задрожали от внезапной слабости, а глаза защипало, словно в них песок насыпали.

– Только что подумала о вас, – сказала, оборачиваясь к Тардилару и удивилась, как хрипло прозвучал собственный голос. Чтобы рассмотреть его, приходилось щуриться.

Он качнул головой и чуть скривил губы в подобии улыбки, сообщая:

– В кое-то веке пустил в дом девушку, и та ведьмой оказалась.

С этими словами, Акель поставил на стол добытый в столовой обед и театрально сложив руки ладонь к ладони, попросил:

– Давайте поедим, а потом уже станете доказывать, что я снова обознался, не так посмотрел и не то домыслил? Голод, как говорится, не тетка, а у меня обе сущности некормленные. Согласны?

Глупо моргнув пару раз, доказывать ему что-то и впрямь передумала. Признавать, впрочем, его правоту тоже не собиралась. Молча собрала шпильки с пола, достала вилки и села за стол, проговорив:

– Согласна.

По мере того, как пропадала из тарелок еда, восстанавливалось и настроение.  Да и зрение становилось не таким острым. Ну а к моменту, когда разлили по кружкам чай, пришлось щуриться, глядя на часы, висящие на дальней стене, и я поняла, что зрение тоже пришло в норму.

Хотела даже пойти к зеркалу, проверить, действительно ли выгляжу как обычно, но Тардилар меня опередил.

– Норма, – сказал он, с улыбкой глядя на то, как я ощупываю собственное лицо. – Вы снова похожи на рядовую жительницу западного материка. Все хорошо, Аурика.4

Я не смогла сдержать вздоха облегчения.

– Только западного? – уточнила. – На острове я бы выделялась из толпы?

– Несомненно, – спокойно подтвердил мои слова Акель. – Для меня – так точно.

Я вздернула правую бровь:

– Потому что видели, что у меня бывают некоторые… перемены в облике?

– Потому что вы мне нравитесь, – котик дожевал пирожное и облизнулся. Выглядело это до нельзя двусмысленно, что должно было меня как минимум напрячь, но злиться или даже нагнать на себя хмурый вид не получалось.

– Вы невозможный, – покачав головой, поднялась и пошла мыть посуду. – Направьте уже свою энергию в правильное русло. Кажется, мы собирались ловить призрака.

– Я собирался, – кивнул Акель, поднимаясь и приближаясь сзади. Он замер за спиной, и мне пришлось обернуться, чтобы увидеть протянутую вперед кружку: – Ополоснете?

Молча забрала и ее, сунув под струю воды. Нервно мотнув головой, откинула прядь волос, вечно падающую на глаза и, запоздало опомнившись, пробубнила:

– Вообще-то я здесь гостья. Мне полагается смотреть, как вы суетитесь на кухне.

– Вы неправильная гостья с самого начала, – усмехнулся котик. – Так что отринем приличия и такт. Вы моете посуду, я уничтожаю негодяя, натравившего на вас домового. Все просто, непринужденно и быстро. К слову, хорошо бы поджечь первоцветы и пройтись с ними по вашей части дома перед сеансом изгнания. Не против?

– Только “за”, – отозвалась я. – Не хочется стеснять вас еще и этой ночью.

Тардилар пробормотал нечто неразборчивое, состроил недовольное лицо и уже собрался уйти, когда я остановила его вопросом:

– А чего хотел эр Бири?

– Пожелать вам удачи, разумеется, – ответил Акель. – И еще узнать, почему ваша часть дома опечатана рунами.

– Что?! – я прижала руки к горящим щекам. – То есть, он понял, что я входила не к себе, а к вам?

Тардилар неопределенно повел плечами.

– И вы молчали? Бири разнесет сплетни по всему колледжу! Вам ли не знать.

Акель фыркнул.

– Вот уж нет. Плохо вы знаете нашу гиену. Уставом не запрещены отношения между коллегами, – сказал он, усмехаясь. – Так что эта новость ему не интересна. Ну, спим мы вместе, и что?

– И что? – повторила я, не в силах так сразу разобраться, как реагировать и что делать дальше.

– Ничего примечательного, – тем временем продолжал рассуждать котик, – вот если бы у меня уже был роман, то он донес бы все девушке. Или, скажем, у вас были отношения… Вы побледнели, эра.

Я не только побледнела. Кажется, из меня дух разом вышибло. Представила реакцию дядюшки Пака на новость о том, что я с первого дня (точнее, с первой ночи) живу в домике местного бабника… А ведь он ясно дал понять, кто должен быть со мной рядом. Дуглас Пак и только.

– Нужно быстрее разобраться с привидением, – выдавила, понимая, что дядюшка без внимания мой роман с другим не оставит. Со слов знающих его людей, я слышала, что он мстителен и привык получать желаемое любыми способами, но никогда не верила, пока сама не попала в список желаний… И ладно эта сволочь навредит мне – буду знать, за что страдаю. А вот Акель не при чем, крутится рядом по незнанию. Он ведь даже не понимает…

– Что с вами? – Тардилар сделал несколько осторожных шагов ко мне. – Падать в обморок не собираетесь?

– Нет.

– А истерить?

– Нет, – ответила, немного расслабившись, даже в глаза ему посмотреть осмелилась. – Но вы должны знать…

– Что именно? У вас есть жених? – котик был спокоен, как удав. Придумав это сравнение, я нервно хихикнула, и он насторожился, помахал передо мной открытой ладонью. – Аурика? Вы со мной? В этой реальности?

– Да, – я устало вздохнула, закрыла лицо руками. – Но, думаю, нужно вам кое-что объяснить. Для вашего же блага, Акель.

Обняв себя за плечи, отошла к окну. Улыбнулась, разглядывая оставшийся “в живых” первоцвет, коснулась его лепестков, погладила их почти невесомо. Чудесный подарок потянулся навстречу, требуя еще ласки. Его корешок чуть шевельнулся, вода в стакане пошла рябью…

– Я и правда ведунья, – шепнула, оборачиваясь к котику. – Но раньше мне удавалось скрывать это намного лучше, эр Тардилар. Так хорошо удавалось, что я и сама начала забывать. И еще вчера ни за что не подумала бы, что признаюсь в наличии этого дара кому-то… Кому-то, из тех, кто еще не знает о нем.

На последних словах я отошла от растения и села на стул, потому что ноги перестали меня держать.

– И многие знают? – не смог молчать Тардилар. Он совсем не удивился услышанному.

– Не многие, – я посмотрела на него и пояснила: – Но и их хватит, чтобы обеспечить мне неприятности. И вам, если не будете держаться подальше.

– А можно с этого момента поподробней? – котик взял стул и уселся рядом, приготовившись, видимо, слушать длинный рассказ.

Пришлось его разочаровать.

– Исповеди не будет. Я всего лишь хотела предупредить вас о том, что… – сбившись, задумалась, как лучше объяснить ситуацию. Акель не прерывал меня, смотрел с интересом и терпеливо ждал продолжения. – В общем, как вы знаете, с таким даром, как у меня, на материке почти никого не осталось. А если нас обнаруживают, то стараются использовать “на благо” родины, что и делают до тех пор, пока ведьмак или ведунья не отдают концы. Мне это не подходит, поэтому…

– Вы скрываете наличие дара.

– Я его игнорирую. То есть, пыталась это делать и весьма успешно. Просто не применяю, не замечаю, не обращаюсь к нему. На материке это легко, а здесь…

– Хоридор обнажает все, что скрыто, – с серьезной миной заявил котик.

– Да, – согласилась задумчиво, – остров очень странный. Он не дает мне забыть о своей сути, и это тоже проблема, которую предстоит решить до возвращения на материк. Но мы не об этом говорим сейчас. О моем даре знает старый друг отца.

– Насколько старый? – снова вмешался Тардилар.

– Прекратите меня перебивать, – возмутилась, всплеснув руками. – Это сбивает с мысли.

– И все же, – не унимался Акель.

– Старый в прямом смысле, – недовольно ответила я. – Они одного возраста. И раньше мне казалось, что им обоим можно доверять. Пока…

Я запнулась. Как сказать постороннему мужчине, что тебя шантажируют, заставляя стать любовницей? И нужно ли ему вообще это знать?

– Пока старик не решил показать, что он вам не папочка, и сам кое-что может в постели, – усмехнулся Тардилар.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но передумала. Просто кивнула.

– А вы отказались, сетуя на дряблое тело и почти родственные чувства, за что были сосланы на жуткий таинственный остров, – продолжал догадываться обо всем сам Акель.

Я снова кивнула, слегка поморщившись от применяемых формулировок.

– Хм, интересно, – котик откинулся на спинку стула, возвел глаза к потолку, потер подбородок. – Я-то думал, вас сюда по большому блату направили. Папа расстарался для единственного чада. А выходит, это наказание. Что ж, в действиях дедули есть резон.

– Какого дедули? – опешила я.

– Ну, претендента в любовники. Старик.

Я засмеялась.

– Этот, как вы изволили его окрестить, “дедуля” наделен большой властью и выглядит получше многих в его возрасте. Он следит за собой и очень обиделся бы на ваши слова.

– Тогда мне повезло, что досточтимый эр меня не слышит, – котик оскалился, демонстрируя хищную улыбку. – Итак, давайте подведем итог всему сказанному ранее. Вы – ведунья, активно игнорирующая свой дар. Работать на спецслужбы не хотите, поэтому готовы на все, чтобы о тайне никто не узнал. И все шло хорошо, пока некий козел…ой, простите, просто старый муда… Тоже не так? Тогда как мне его называть?

– Пусть будет эр Икс, – ответила, не желая раскрывать все карты.

– Пусть, – Акель странно усмехнулся, словно ему уже все было очевидно, но он решил мне подыграть. – Так вот, эр Икс потребовал любви до гроба в обмен на его молчание. Правильно?

– Да. И ясно дал понять, что не потерпит рядом со мной других мужчин.

– А раньше-то он как терпел? – с любопытством уточнил Акель.

И я тут же разозлилась.

– Не ваше дело!

– Понял, – наглое животное, он же Тардилар растянул губы на пол-лица, даже не пытаясь скрыть насмешки. – Тогда мне грозит неминуемая расправа.

– Вы смеетесь, а мне не смешно! – я вскочила на ноги, сцепила руки и нахмурилась. – Он и правда имеет немалый вес в обществе!

– Еще и жирный, – покачал головой Акель.

– Да с вами невозможно разговаривать! – в порыве чувств, схватила его за руку, сжала пальцы, потребовала: – Хотя бы обещайте, что обдумаете услышанное. Он может испортить вашу карьеру.

– Аурика, – мои пальцы сжали в ответ, лицо котика стало ближе, а голос вкрадчивей, – я преподаю физическую подготовку в колледже. Боюсь, вашему Иксу придется проявить фантазию по максимуму, чтобы мне насолить.

Я попыталась отстраниться, но Акель удержал мою руку, поднялся и теперь навис надо мной, заставляя остаться и дослушать:

– Ваша история весьма познавательна, – промурлыкал котик, – но, увы не тронула меня ни капли. Скрывать такой дар – это идиотизм, потому что он сильнее вас и однажды все равно прорвется наружу, только тогда вы уже не сможете ничего контролировать. Но, тем не менее, вы в своем праве, и не мне вам указывать, как поступать дальше. Это первое. И второе: я может и выгляжу, как человек, нуждающийся в защите, но, поверьте, и сам кое-что могу. Поэтому, если захочу ухаживать за вами, мне не помешают матримониальные планы некоего дедули, положившего на вас глаз. Ну и напоследок: ваш Икс не мог совершить большей глупости, чем отправить сюда. Здесь ведуний уважают, Аурика, и никто не смеет их принуждать к тому, чего они не хотят. Так что, если не струсите, вылезайте из своей скорлупы, пора вылупляться.

Его руки выпустили мои, зрительный контакт был разорван, но в душе все еще продолжался ураган, замешанный на эмоциях: от отрицания до полной безоговорочной капитуляции. Хотелось кричать, что я не трусиха, и в то же время признать за собой эту жуткую слабость. Но говорить уже было не с кем – Тардилар вышел из кухни, насвистывая на ходу популярную мелодию.

– Что ж, хорошо, – пробурчала себе под нос, – будем считать беседу удавшейся. Наверное. Может быть.

Конечно, рассчитывала я немного на другую реакцию. На какую точно – сама не смогла бы ответить. Запуталась. Так странно. Взяла и доверилась совершенно постороннему мужчине. Выложила всю подноготную… Хорошо, не всю, но многое! Однако, прислушавшись к себе, поняла – разочарования не чувствовала, скорее наоборот. Легкое опустошение пополам с облегчением. И что-то еще. Неправильное, выбивающееся из нормы.

Прикрыв глаза, провела рукой в воздухе, расслабилась, открыла глаза и, прищурившись, разглядела тончайшую паутинку магии, развевающуюся от каждого нового вздоха.

– Ах ты, наглая морда, – проговорила вслух, невольно сжимая кулаки, – это запрещенный прием! На западном материке за него можно попасть под стражу!

Котик не отозвался. Не знаю, слышал ли он меня вообще. Бесстыжее животное, имя которому Акель, применив ко мне заговор на правду, растворился в недрах дома, не желая показываться на глаза.

– Хорошо-о, – протянула я, разрывая паутинку резким движением руки, – буду знать, что имею дело с очень любопытным зверем, которому многое человеческое чуждо. Например, соблюдение элементарных норм морали!

Говорила я громко, надеясь, что гаденыш все-таки слышит.

Понимание того, что правду из меня вытянули путем магического вмешательства, расстроило и разозлило. Схватив букет из высушенных первоцветов, я пошла к выходу, желая как можно скорее выкурить нечисть из своей части дома и вернуться к уединенному образу жизни.

Одной спокойнее.

Кот сидел на пороге.

Большой, черно-серый, с мордой, полной пафосного высокомерия. И только глаза были темнее, чем раньше.

– Трус! – высказалась я на этот счет, поставив тем самым точку и не став распаляться дальше. В конце концов, это было бы смешно, ругаться с животным, доказывая ему что-то.

Акель, пребывая в четырехлапой ипостаси, зевнул и, выгнув спину дугой, размял передние лапы. Показывал, наверное, таким образом, что ему глубоко все равно, что я там несу.

Я громко засопела, проявила чудеса неловкости и, в итоге, “случайно” наступила котейке на хвост. Он зашипел и клацнул у моей ноги зубам, я еле успела отпрыгнуть.

– Вы что, псих? – спросила, обиженно, пятясь к стене и глядя на по-настоящему звериную морду. Кот продолжал скалиться, демонстрируя внушительные клыки.

– Ты с кем говоришь?

Тардилар, появляясь из гостиной с пакетом в руках настолько же неожиданно, что я онемела в буквальном смысле.

Дальше была сцена длинной, кажется, в еще одну жизнь, а на самом деле занявшая всего несколько мгновений. Я, словно рыба, выброшенная на берег, хлопала ртом, то открывая, то закрывая его, не в силах сформулировать хоть одну годную мысль и выдавить из себя хоть один звук. Как в самом страшном кошмаре, когда кричишь, а голоса нет.

Зато Акель-человек сориентировался гораздо быстрее.

Шагнув вперед, он вскинул руку и что-то зашептал. В воздухе затрещали черные искорки, раздался визг и кота затянуло в клубок темного тумана. Он крутанулся там, оказавшись вниз головой и сверкнув перед моим озадаченным лицом самым настоящим копытцем. А потом исчез.

Раздался хлопок, завоняло серой, а в доме остались только мы с Тардиларом.

– Ах ты ж, хрясново отродье! – выругался Акель, подбегая к месту, где только что почти поймал в силки… настоящего бесенка! – Ушел! Чуть-чуть не хватило…

Я нащупала стеночку, подошла ближе и прислонилась к ней спиной. Потом позволила себе нервно хихикнуть.

– Только без истерик, – предупредил Тардилар даже не глядя в мою сторону. Он встал на колени и щупал пол, старательно что-то выискивая. Не нашел. Выругался громко, поднялся на ноги и строго спросил: – Почему вы бездействовали?!

– Я?

Бутерброд, съеденный последним за обедом, внезапно показался лишним. И теперь он решительно пошел вверх, желая выйти на волю. Я прикрыла рот ладошкой, намекая, что не выпущу его без боя, шмыгнула носом и помахала перед собой цветочками, разгоняя жуткий въедливый запах серы.

– Вот! – в меня обличительно ткнули пальцем. – Почему нельзя было сделать это раньше? Хоть по морде ему заехать букетом. На что вам еще первоцветы? А теперь ждите мелкую пакость снова.

– Это был бесенок, – на всякий случай сообщила я. – С пятаком и копытами. И глазками-бусинками.

Тардилар хотел что-то сказать, но посмотрел на меня и передумал. Вслух досчитал до пяти. Потом подумал, прикинул что-то в уме, и еще до десяти досчитал. И наконец пояснил:

– Остров – сердце Магновира. Его колыбель. Здесь много кто живет…

– Да, но бесы… – пролепетала я, все еще не в силах признать реальность увиденного.

– То есть, домовой вас не смутил, – хмыкнул Акель, – приведение не насторожило. А маленький глупый хряс, или как вы его привыкли называть, бесенок напугал?

Я помедлила с ответом, но все-таки нашла в себе силы заговорить снова.

– Призраков я видела и даже помогала их упокоить. Домовых не боюсь, потому что жила в ведовском поселении – там дом без духа считался нежилым, мертвым. Хотя, признаюсь, они ко мне никогда поздороваться не выходили и, тем более, никогда не душили… А вот о бесах только в сказках и легендах читала. Как такое возможно?

– Они живут на расширенном пространстве, за долиной русалок. Очень уединенно. И да, их осталось совсем немного, – Акель вздохнул: – Вам еще многое нужно узнать об Острове, Аурика. Чтобы понять его и принять.

– Вы так смело рассказываете мне все это, –  внезапно заметила я. – И русалок показывали. И переходы в лесу… Многое, в общем, из того, что рядовому обывателю знать не положено. А меж тем я собираюсь уехать через год. Не боитесь за секреты Хоридора?

Тардилар таинственно улыбнулся и покачал головой, а в мою душу снова закрались нехорошие сомнения.

– Не боюсь, эра, – тихо ответил он, – и вам не нужно. Просто поверьте.

– А если не поверю, то вы опутаете меня магической паутиной и заставите сделать как вам надо, – теперь усмехнулась я. Это не было вопросом. Он проделал это буквально пять минут назад, сидя на кухне. Он явно знал, умел и давно практиковал подобного рода добровольные признания. Иначе я бы почувствовала вмешательство магии.

– Ждете извинений? – Акель быстро понял о чем я говорю. – Так вот, их не будет. Я и правда привык получать ответы на интересующие меня вопросы. И правда не стану распространяться о них или вынуждать вас делать, как считаю нужным. Думаете, это не корректно? Пусть так. Но и ждать год, пока вы найдете в себе силы открыться и довериться не собираюсь. Как уже говорил, вы мне нравитесь, и я хочу помочь. Для этого нужно было знать…

– И вы узнали, – перебила его я, разворачиваясь спиной. – А теперь пойдемте в мой дом, раз вы так хотите помочь. Мне не нравится дух, способный насылать бесов.

– Поддерживаю, – голос Тардилара раздался из-за спины, очень близко от меня. – И прекратите сердиться, Аурика. Мы все уладим, обещаю.

Хотела фыркнуть и сказать в ответ колкость, только поймала себя на мысли, что верю этому несносному гаду. И это так поразило меня, что пришлось промолчать. Даже недовольное лицо забыла сделать, настолько на меня подействовало понимание ненужной привязанности.

“Ничего-ничего, – попробовала успокоить себя, – вот разберемся с призраком, и прощайте, Акель Тардилар. Я не гоню его только пока он нужен. Только поэтому”.

Акель Тардилар

В ее части дома все еще пахло сыростью: закрытые окна не давали шанса свежему воздуху пробраться в помещения. Это слегка притупляло обоняние и нервировало.

Перед входом и снятием запирающих рун, мы подожгли букет первоцветов.

Аурика смотрела на них с жалостью, на меня и вовсе глаз не поднимала.

Последнее раздражало. Хотелось встряхнуть ее и заставить говорить со мной дальше. Пусть бы даже дерзила.

Отчего-то мне нравился сам звук ее голоса, и теперь, когда она умолкла, выставив передо мной невидимый эмоциональный барьер, я злился, не понимая, как вернуть прежнее расположение ершистой ведуньи.

Пока соображал, чтобы такого ей сказать, она ринулась по периметру своей части дома, размахивая тлеющим веником во все стороны, как священнослужители кадилом. Грозная и устрашающая. Не знаю, что было в мыслях Шторм, но выглядела она уверенно.

Помещения быстро стали напитываться одуряюще сладким ароматом, и я сам не понял, как ноги повели за Колючкой. То, что на нечисть действовало убийственно, оборотней не только не страшило, а наоборот, притягивало.

Мы обошли дом по контуру. Я, как привязанный, ходил за Аурикой, принюхивался, блаженно щурился и осматривался. Закончили в гостиной.

– Здесь все выглядит так же, как раньше, – не выдержав молчания, встал за Аурикой и подытожил: – Только воздух более спертый. Опасности не чувствую. А вы?

Она бросила на меня косой взгляд и подошла к окну. Думал, не ответит, но ошибся.

– Там по-прежнему что-то есть, – Шторм с тоской смотрела на бывший сад, приложила ладонь к стеклу. – Жаль деревья. Кто-то сажал их здесь, и явно с большой любовью. Иначе они не прижились бы на расширенном пространстве. И туман стелется по земле. Почему так?

– Потому что я запер негатив, – ответил, делая еще шаг вперед, теперь стоя почти вплотную к Шторм. – Предлагаю поступить так: я нарисую пентаграмму на кухне у самой двери и войду в сад, а вы встанете на входе с первоцветами. Как только проверю все там, вернусь за вами и медленно пойдем по границе. Если призрак выпрыгнет на кухню – попадет в мою ловушку. Вот и все.

– А если он на нас нападет? – в голосе Аурики не было страха, а ее глаза горели азартом и предвкушением. И вот это немного пугало уже меня.

– Возьмем с собой свечи. Они из церковного воска, – я вынул из кармана сверток, захваченный из дома.

– Вы подготовились, – похвалила Аурика, а затем снисходительно улыбнулась: – Но от особенно сильных призраков свечи не защитят. Я нарисую нам руны.

– Нам?

– Конечно. На теле, – кивнула она. Зелень ее глаз стала более яркой, с лица стерлось выражение стеснительности или враждебности. – Не переживайте, Акель, мне приходилось это делать раньше. Конечно, рисунок до мельчайших деталей не помню, но можем сымпровизировать.

Успокоила, называется…

– В рунах нужна точность, – занудел я.

– Глупости, – Шторм отмахнулась, и сладкий запах первоцвета усилился в разы. – А как вы думаете они появились? Иероглифы рисовали по наитию, по предчувствию. Те, кто понимал суть вещей.

– Они-то понимали, а вы?

– Кажется, я тоже кое-что могу, – загадочно ответила Шторм. – В любом случае, хуже не сделаю. Вы согласны?

Ее волосы чуть шевельнулось, будто снизу подул ветер.

Разумеется, мне нужно было остановить ведунью-недоучку и посоветовать оставить эксперименты для менее опасных занятий.

Но она так смотрела… И снова говорила со мной в доверительной форме. Кажется, Шторм и правда не была злопамятной. А может просто оказалась чересчур азартной?

В любом случае, я нашел в себе силы только на то, чтобы кивнуть.

Пусть пробует, жалко мне что-ли?

Пентаграмму рисовал под мерный бубнеж Аурики. Она пыталась воссоздать по памяти руну защиты от злого проникновения. Прямо на стене рисовала прихваченными мной мелками, то стирая непонятные каракули, то остервенело возобновляя попытки.

Закончив со своей задачей, я вынул свечи и выжидающе кашлянул.

– Пора, – позвал Аурику, разглядывая нарисованные ею символы.

– Угу, – она обернулась, посмотрела куда-то сквозь меня и попросила принести обыкновенную шариковую ручку из стола в ее спальне.

Я послушно выполнил указание, после чего с легким недоумением смотрел, как Шторм легкими уверенными штрихами переносит свои каракули на мое запястье.  Себе она нарисовала тоже самое. Иероглифы я не узнал, среди знакомых мне таких точно не было. Это успокоило – значит, пустая оболочка. Чем бы, как говорится, дитя не тешилось…

– Вот теперь мы под защитой, – уверенно заявила Аурика, откладывая ручку в сторону и с удовольствием любуясь на свои художества. При этом она взяла меня за руку и провела пальчиком по очертаниям рисунка.

Я прислушался к себе, но не ощутил негатива или потребности отдалиться. Однако все равно решил предупредить Шторм:

– Так нельзя поступать. Хватать оборотня за открытые части тела без разрешения. Или хотя бы предупреждать не забывайте. Животная сущность может дать о себе знать настолько резко, что вам будет… неприятно.

Аурика сделала шаг в сторону и, кажется, несколько смутилась. Скорее всего, она и сама не заметила собственного порыва. Умилительная картина длилась всего несколько секунд, после чего Шторм выдала в свойственной ей манере:

– Какие нежности. Постараюсь больше вас не касаться.

– Не обещайте того, что выполнить не сможете, – улыбнулся я, тут же сам хватая ее за руку. – Обиды в сторону. Я предупреждал о других оборотнях, а мои оголенные конечности – всегда в вашем распоряжении.

– Что вы несете? – нахмурились Аурика.

– Несу правду и свет. А еще вечный покой всяким наглым призракам, – подмигнул ей, осторожно потянул за собой, демонстрируя, как нужно обходить пентаграмму. – Теперь пойдем в сад. Готовы ловить гада? Как только открою дверь, дорисуйте линию вот здесь. Так вы активируете ловушку. Ясно?

Она кивнула, забирая у меня мел.

– Я скажу, когда можно идти за мной.

– Будьте осторожны, – тихо ответила она, чуть сжимая мои пальцы своими пока наши руки не расцепились. – Мне кажется, мы недооцениваем того, кто внутри.

– Осторожность-мое второе имя, – улыбнулся я.

– А первое – скромность, подтвердила Аурика. – Это я уже поняла.

Усмехнувшись, я вошел в то, что некогда было яблоневым садом. Теперь это место превратилось в пепелище, в воздухе стоял отчетливый запах гари, во рту моментально появилось неприятное ощущение. Долго находиться здесь было нельзя.

Я двинулся по правой стороне, все больше отдаляясь от Шторм, почти моментально теряя ее из виду. Туман был не просто остатком магического сбоя, он все еще жил своей жизнью – клубился у земли молочным маревом, резко взмывая вверх, проникал под одежду, прикасаясь легчайшими порывами ветра, оставляя после себя холод и смутную тревогу.

Граница сада ощущалась пористой и неправильной. Я не касался ее руками, но прощупывал, посылая мельчайшие импульсы. Они не отталкивались от “стен” расширенного пространства, а проникали в него, впитывались, как в губку.

– Не нравится мне все это, – проговорил громко, чтобы Шторм услышала. – Если что-то пойдет не так, сразу закрывайте дверь! Малейшее предчувствие…

Закашлялся.

Новый порыв ветра подобрался сзади и толкнул в спину. Это было ощутимо физически. Я упал на колени, уперевшись руками в землю, покрытую пеплом от сожженных деревьев.

Стоило попытаться глотнуть еще немного воздуха, как кашель продолжился, не давая прийти в себя. Зарычав, резким движением оттолкнулся от земли, и встал на ноги, выставляя ладони вперед. Я уже плел заклинание защиты, когда увидел его. Призрака.

Смутно знакомые очертания старческого лица исказились, замерев прямо передо мной. Он закричал. Истошно, визгливо, так, что меня отнесло к пористой границе сада. И начало медленно неотвратимо всасывать в нее.

– Пусти-и, – услышал шепот, кажется, прямо в своей голове.

“Не призрак, – понял я. – Сущность. Нечисть, восставшая после неосторожного пробуждения. Хатистер”

– Пусти-и, – повторила тварь, желая получить приглашение поменяться телами. Он скалился так близко, что даже сквозь гарь, я почувствовал смрадное дыхание. Уже и не живой, но и не мертвец до конца. Проклятый и обреченный на вечную боль.

– Может тебе еще ключ от дома? – прохрипел я. – Выкуси.

Собрав остаток сил, швырнул в него горящий шар из тысячи мельчайших импульсов. Минимальная магия, но и она заставила пространство вокруг задрожать. Стена выплюнула меня, а хатистер снова завизжал, скрываясь под покровом густого молочного тумана.

– Аурика! – закричал я, – закрывая двери! Немедленно!

Вместо ответа от моей руки, с того самого места, где были нарисованы неизвестные руны, внезапно проявилась и потянулась вперед тонкая серебристая нить-паутинка. Указатель пути. Я поднялся, поплелся за ней, совершенно не разбирая, куда ведут ноги. Кашель снова напал с новой силой, в глазах появилась кровавая пелена. Но до двери я дошел.

Понял это, когда паутинка натянулась и передо мной появились знакомые очертания прелестной Колючки. Она что-то прокричала, схватила меня за руку, и мы вместе шагнули в дом. Приступ кашля тут же прошел, но голова буквально раскалывалась от боли.

– Пентаграмма не поможет, закрывайте, – прохрипел, аккуратно обойдя острый угол, нарисованный мной совсем недавно.

Аурика понятливо кивнула и дорисовала линию, после чего захлопнула двери в сад и приблизилась ко мне, сообщив:

– Не только из вас этот туман все силы высосал. Та тварь тоже пострадала.

– Хатистер – проговорил вслух, чтобы поверить окончательно.

– Да, – Шторм держала меня за руку, заглядывала в глаза, – не зря я находила в саду следы, помимо своих. Но решила, что это студенты входили… Только предчувствие все равно не обмануло.

– Эти ваши руны, – я сполз на пол, сел, прикрыл глаза. – Хорошая штука. Он не смог проникнуть в меня и занять мое тело. Еще и маяк…

– Да, – в ее голосе послышался восторг. – Это было невероятно! Я все видела. Это нужно где-то зафиксировать. Мой отец с ума сойдет, если ему показать их… Все, о чем я думала, воплотилось в надписи.

– Ведьма, – постановил я, ухмыляясь.

– Т-с, это секрет, – теперь в ее голосе точно слышалась улыбка, – и вы обещали никому меня не выдавать.

– Обещал, значит, не выдам. Оставлю себе…

Последнее само сорвалось с губ. Сон уже захватил мое сознание, не оставляя возможности обдумать сказанное…