Глава 10

Акель Тардилар

Как я и велел, Тормис примчался в лечебницу и доложил все об Аурике. Она пришла в себя, была немного взволнована, но в целом выглядела и чувствовала себя неплохо.

Только тогда меня немного отпустило.

Даже не думал, что способен еще испытывать такой страх за кого-то, наверное, это возраст сказывался. Все-таки не молодой мальчик уже, чтоб такие стрессы переживать. Вначале идиот Барс со своим романтическим порывом чуть не ушел в озеро, потом Аурика…

Когда поднял с земли ее тело, думал разорвет от ужаса. В лице Шторм не было ни кровинки, и магия ощущалась слишком плохо. С непривычки глупая ведьма сильно переборщила со всплеском силы и это могло кончится фатально.

Теперь же, когда она пришла в себя, хотелось найти ее и наорать в припадке бешенства. Кто так вообще делает?!

Сцепив зубы, махнул рукой, отпуская Кхарта. Не нужно было мальчишке смотреть в каком я состоянии. Таким он меня еще не видел и мог испугаться. Да и я мог сорваться ни за что, а ведь Тормис вел себя адекватнее всех в чрезвычайной ситуации.

– Она спрашивала про вас, – уходя сказал Тормис. – Несколько раз. Где вы и вообще…

Я обернулся.

– Что вообще?

– Ну, – змееныш позволил себе легкую улыбку, – я думал, за Барса переживать будет. Это ведь он чуть концы не отдал. А она только услышала, что его забрали и лечат, и все. А про вас несколько раз спрашивала. Еще смеялась, когда мы сказали, что такую жену даже в прайд с удовольствием приняли бы. Сказала, что ей это не интересно. Представляете?

– Представляю.

– Удивительно, как странно мыслят люди с материков. – Тормис хмыкнул. – А может это мы слишком помешаны на равных браках? И это мы странные?

Он наконец ушел.

А я продолжал смотреть на закрывшуюся за гаденышем дверь и осмысливать сказанное. Спустя пару секунд тоже заулыбался. Кажется, кто-то решил подработать сводником. Неужели думает, что я настолько заинтересован в Шторм, чтобы рассматривать ее в качестве пары и будущей жены?

Последняя мысль позабавила. Я и Аурика. Да уж…

И вроде смешно, но, пока вернулся в палату к Барсу, невольно вообразил, как представляю ведунью родителям. Хотелось бы сказать, что картинка вызывала внутренний протест или отторжение, но этого не случилось.

О’никар в очередной раз пришел в себя. Когда я вошел, он как раз порывался уйти из лечебницы, говорил Молиту, будто у него все в полном порядке. Директор пригрозил сообщить о происшествии его отцу, и все стихло. Никому не хотелось скандала.

Я молча понаблюдал за тем, как львенышу вкололи лошадиную долю успокоительного, выслушал новую порцию недовольства от Молита и ушел. Хотелось перекинуться и сбежать в лес. Остаться там на ночь, поохотиться, забыть о делах на время. Но тут же перед глазами возникал бледный образ лежащей на земле ведьмы, и все остальное отодвигалось на задний план.

Сам не заметил, как добрался до дома. Шел быстро, погруженный в себя и злой. Очень злой. Потому что отвык бояться и – что куда более важно – совсем не привык привязываться к кому-то по-настоящему. Последнее пугало куда сильнее любых неприятностей на работе.

А ведь я ее даже не целовал ни разу. Смешно. Правда смешно. Сколько у меня было женщин? Разных. Были и куда более красивые, чем Шторм. Но никогда не хотелось оставить их в своей постели на ночь просто для того, чтобы иметь возможность оберегать. Ни единожды. От подобного откровения меня словно током пробило. Как я попался? Когда? Нет, с этого крючка определенно пора было соскакивать.

Решительно кивнув собственным мыслям, тут же составил приблизительный план. Схожу в ее часть дома, поставлю серьезную защиту и завтра же разберусь с хатистером. Хватит. В моем жилище есть место только для меня и для коротких интрижек. К серьезным отношениям я не готов и не знаю, буду ли готов хоть когда-то.

Она была на кухне. Перешагнув порог дома, сразу почувствовал, где искать Аурику. Дошел туда, представляя, как выскажу все, что думаю о ее глупом поступке. Даже рот открыл. И закрыл. Остановился в проходе и замер, опершись на притолоку и разглядывая спящее чудо.

Аурика сидела на стуле, сложив руки на столе и удобно устроившись на них головой. Ее безмятежное лицо было повернуто в мою сторону, мерное дыхание давало понять, что сон сморил надолго. Я тихо оттолкнулся от стены, подошел, присел на корточки рядом. И понял, что меня отпустило окончательно. Прошли моментально и злость, и страх, и желание что-то выяснять. Осталось только неизменное желание видеть, что все с этой ведьмой хорошо.

Взгляд привлекли небольшой пузырек из темного стекла и белый конверт. Они нашлись на столе. Конверт был распечатанным и из него торчал кончик пригласительного на Ночь Огней. От Ингрид Шоустер. Вот как…

Подняв Шторм на руки, прижал ее к себе и чуть не замурлыкал, когда она сама закинула руки мне на шею, обнимая сильнее. Перенес горе-ведунью в кровать, уложил осторожно и собирался уйти. Но она нахмурилась во сне, под закрытыми веками заметались зрачки, а дыхание сбилось.

– Акель, – тихий шепот сорвался с алых губ, заставив меня внутренне дрогнуть.

– Т-ш-ш, – не удержавшись, коснулся ее щеки, погладил указательным пальцем. – Все хорошо.

Она замерла, вздохнула успокоившись и улыбнулась. Перевернувшись на бок, Аурика снова провалилась в безмятежность сна, а я отошел к окну, разглядывая темнеющее небо и прислушиваясь к собственным ощущениям. Больше не было желания избавиться от Шторм… оно ушло окончательно, стоило той тихо позвать меня по имени.  Хотелось иного. Как минимум узнать наконец, каковы на вкус ее губы.

А еще избавить ее от недругов.

Аурика Шторм

Я проснулась от звука упавшей на пол кастрюли. Грохот стоял знатный, потому вскочила, как ошпаренная. И не сразу поняла, где нахожусь. То есть, вот минуту назад прикрыла глаза, сидя в кухне, а теперь лежала в кровати котика, укрытая одеялом. Что это, провалы в памяти? Или у кого-то входит в привычку носить меня на руках?

Улыбка непроизвольно нарисовалась на моих губах, и, как ни старалась ее стереть, не смогла.

Из кухни тянуло чем-то горелым и немного яичницей. Сам Тардилар стоял спиной ко входу и, бубня под нос ругательства, пытался отскрести приготовленное блюдо от сковороды.

– Готовите? – уточнила я, хотя все и так было очевидно.

Он раздраженно передернул плечами, бросил свое гиблое дело и обернулся.

– Ужин сгорел, – признался честно. – И продуктов больше нет. Беда пришла откуда не ждал. Вы выспались?

Я кивнула, не сводя глаз с Тардилара. Он выглядел необычно: всегда собранный и уверенный в себе, теперь котик был помят, лохмат и откровенно недоволен. И хотелось бы верить, что взволновало его так только отсутствие в доме еды.

– Может быть, еще не поздно сходить в столовую? – предложила осторожно.

– Все давно закрыто, – отмахнулся он. Покосившись на сковороду с сожженной яичницей, взял ее и раздраженно положил в раковину, залив водой. Раздалось характерное шипение, по дому с новой силой разлился запах гари.

Я опустила взгляд, обдумывая, как продолжить разговор и стоит ли вообще его продолжать. Может, это толстый такой намек, что пора мне и честь знать?

– У меня есть квартира в городе, – вдруг сказал Акель. – И ключи от портала.

– Вы собираетесь уехать? – не поняла я.

– Собираюсь, – согласился он, и я ощутила волну разочарования, тут же сменившуюся удивлением от следующей фразы: – А вы? Как насчет того, чтобы сходить в кафе? Кроме того, утром мне туда должны прислать газеты из архива по делу Романовых. Я должен буду принять их лично.

– Утром? – повторила я за ним.

– Мы успеем вернуться к началу занятий, – не верно понял мои опасения котик.

Я чуть не засмеялась. Ну, конечно, это мне следовало подумать прежде всего о работе и о возможности опоздания, а не о гипотетических приставаниях со стороны Тардилара. Ведь мы уже проводили ночи в одном доме, и все было абсолютно прилично. Тардилар наконец усвоил, что со мной ловить нечего в романтическом плане, теперь, кажется, он воспринимал меня исключительно как друга. И мне бы радоваться, ведь именно этого и добивалась, но…

– Да, хорошо, – я улыбнулась. – С удовольствием. Я ведь тоже ничего толком не ела за весь день. О, совсем забыла. Возвращаясь домой, я встретила Ингрид…

– Знаю, – перебил меня Акель. – Уже отнес зелье в лабораторию. И приглашение видел, переложил его к документам, которые вам отдал Бири.

Он быстро подошел и развернул меня за плечи, направляя к выходу:

– Переодевайтесь. Поговорим в городе. Они там после одиннадцати локальные порталы закрывают, выставляя защиту от переходов. А до стационарного нам с вами далековато будет добираться. Так что, вперед. Времени мало.

***

В город мы уходили через ту же дверь-портал, что и в плачущий лес. Это напомнило мне о желании поговорить с Акелем. Нам нужно было обсудить случившееся, мне хотелось знать его отношение к моим действиям и вообще… Я чувствовала недосказанность между нами, чего раньше не замечала.

А еще постоянно косилась на котика. Было весьма непривычно видеть его в классическом мужском костюме идеального кроя. Или это сложение у него было идеальным? Сама я надела черное платье до колен. Одно из тех, о которых говорят “и в пир, и в мир”. С квадратным вырезом и рукавом три четверти, идеально скрывающее недостатки фигуры и подчеркивающее достоинства. Голос разума во время переодеваний твердил что-то о более прозаическом выборе одежды, но женщина во мне взбунтовалась. Уже привычная к заигрываниям Акеля, потеряв их, я грустила и желала вернуть все назад.

Такая странная женская логика.

Портал вывел нас в помещение, подобное корпусу в колледже. Тардилар пояснил, что это и есть здание, принадлежащее нашему учебному заведению. Если планируются экскурсии с группами, то выходят студенты именно там.

В город мы вышли уже затемно, но великое множество фонарей не давало потеряться. Акель тут же вызвал кар и, уже спустя, двадцать минут, мы очутились в тихом уютном местечке с живой музыкой и красивым оформлением. Кафе скорее походило на ресторан, а еда оказалась божественно вкусной, так что разговаривать нам поначалу не пришлось. Зато во время десерта Тардилар неожиданно вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую черную карточку и положил ее передо мной, с явным опасением наблюдая за реакцией.

– Что это? – спросила, отодвигая мороженое в сторону и удивленно дотрагиваясь до прямоугольной пластмаски.

Стоило моему пальцу коснуться поверхности карточки, как на ней появились буквы. “Эссер единого отдела по борьбе с магическими преступлениями, аннор первой степени, эр Акель Тардилар”. Слева появилась миниатюрна голограмма, изображающая очень серьезного мужчину в темно-зеленой форме с погонами и несколькими медалями на груди.

Я медленно положила удостоверение на стол и отодвинулась вплотную к спинке своего стула. Взгляд поднимать не спешила, пытаясь понять, насколько важным для меня стало такое открытие. Изначально я понимала, что он не просто преподаватель физической культуры, но и предположить не могла, что проживаю в одном доме… да что там! Сплю на одной постели с эссером единого отдела по борьбе с магическими преступлениями.

– Я же говорил, что могу помочь с дядюшкой Паком, – первым заговорил Тардилар.

Нервно скомкав салфетку, все-таки нашла в себе силы посмотреть на него. И… ничего. Все тот же мужчина. Красивый, чуть хмурый, смотрит прищурившись. Я его таким, кажется, давным-давно знаю… Или три дня? Или не знаю вообще?

– Аурика, ты спрашивала, кем я работаю. Я сказал.

Он тоже откинулся на спинку стула, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

– В единый отдел сложно попасть, – наконец проговорила я, внезапно понимая, что вернулся собственный голос. От стресса, наверное. – Это значит, что…

Сбилась. Он сам продолжил.

– Что я могу работать на любом из континентов, а еще здесь, на острове. Но числюсь в штате Орвика Молита. На восточном материке. Выполняю в основном его задания, хотя могу работать и от имени Совета.

– Моя мама…

– Она работала на такую службу, да.

Я схватила стакан с остатком воды, осушив его в три глотка. И этого катастрофически не хватало. Даже дышать стало тяжело.

– Тебя никто принуждать не станет, Аурика. – Акель чуть наклонился над столом и сказал вкрадчиво: – Ситуация с ведуньями сейчас такова, что их слишком мало. Те, что рождаются с даром, прячутся, боятся обзоводиться семьями и рожать детей. И правительство само этому виной. Вопрос был поднят не так давно Высшим Советом, как приоритетный, и в ближайшие несколько лет будет создана организация по защите людей, рождающихся со способностями, подобными твоим. Тогда тебе и вовсе не придется прятаться. Понимаешь?

– А сейчас? – уже мой собственный голос осип от волнения.

– Сейчас ты сможешь вернуться только если продолжишь подавлять силы, – не скрывая правды, ответил Тардилар. – Или… остаться здесь, на острове. Пока все не уляжется там, по крайней мере.

– Дуглас Пак может рассказать все…

– Поверь, я сумею закрыть ему рот.

– Зачем? Зачем это тебе?

Только теперь поняла, что мы все-таки перешли на “ты”, отметила невзначай и тут же приняла, как данность.

– Потому что могу, – пожал плечами Акель. – Чем не довод?

Я сцепила руки, посмотрела на него внимательно и спросила, чувствуя, как замирает сердце в груди:

– Значит, ты не сдашь меня в вашу службу и поможешь уговорить молчать эра Пака? Просто так? Потому что это в твоих силах? Что это за игра такая, эр Тардилар?

Он улыбнулся.

– Это просто моя работа, Аурика. Я нахожу магических преступников и добиваюсь их наказания. А чем старикашка не преступник? Он шантажист и просто моральный урод. И потом, у него есть грешки помимо этого.

– Хорошо. Пусть так. А что ты делаешь в колледже? Зачем притворяешься преподавателем, да еще так долго?

Тардилар поморщился:

– Что за слово “притворяешься”? По-моему, я прекрасный педагог. Как говорится. талантливый человек талантлив во всем. Понимаешь? Ладно-ладно, хватит закатывать глаза. Меня сослали за плохое поведение. Да, такое тоже бывает. Я немного переусердствовал с последним делом, и мне поручили стать нянькой в полисмагическом колледже. Во-первых, группа там подобралась такая, что без присмотра нельзя – одни родовитые отпрыски с большим потенциалом и трудными характерами. А во-вторых… Молит.

– Что с ним?

– Я имею ввиду директора Бруна Молита. Его хотят дискредитировать перед лицом общественности, чтобы брат – Орвик – не прошел на выборах в Высший Совет. Как именно – пока не известно. Я блюду честь медведя. Вот так.

Нервный смешок сам сорвался губ.

– Сильно же ты провинился. Расскажешь, что случилось?

Акель пожал плечами и, посмотрев в сторону официанта, взмахнул рукой, давая понять, что готов рассчитаться.

Понятно, на этот вопрос не ответит. Что ж, и ладно, без того словно на исповеди в роли священнослужителя побывала.

Пока я “пережевывала” услышанное, Акель расплатился с официантом и снова вызвал кар. На этот раз назвав местом назначения свой адрес.

Его квартира находилась в спальном районе западной части города Шорт. Совсем недалеко от туристического центра Бастория. Так говорил таксист, не замолкая ни на минуту, с тех пор, как мы отправились в дорогу. В одном лице мы получили и гида, и синоптика, и заботливого дядюшку, советующего одеваться теплее, если собираемся гулять по набережной в столь поздний час.

Это с одной стороны позабавило, с другой пробудило любопытство. Я удивленно воззрилась на Акеля, и тот подтвердил, что из окон его квартиры можно увидеть скалы, набережную и океан, чем вызвал полный восторг с моей стороны.

Гулять мы не пошли, но к окнам я буквально прилипла, стоило только оказаться в месте назначения. Распахнув их настежь, вылезла наружу, подставляя лицо пронизывающему ветру, пахнущему солью и свободой, и радостно уставилась… в темноту. Фонари освещали мостки у океана, но дальше была лишь непроглядная ночь, поглотившая всю красоту, на которую я рассчитывала посмотреть.

– Туда нужно утром идти, – сказал Тардилар, усаживаясь рядом и накидывая мне на плечи теплый плед. – Сейчас бессмысленно.

– Боюсь, я не встану настолько рано, чтобы успеть все, – посетовала, представляя, что на сон и без того почти не осталось времени.

– Вернемся в другой раз, – улыбнулся Акель. – Я тебя приглашу, когда не нужно будет больше никуда спешить.

Посмотрев на него, внезапно ощутила неловкость. Слишком проникновенным был взгляд у котика. И сидел он ближе, чем сел бы друг.

– Я устала, – отступив от окна, обратила внимание на саму комнату-студию, по которой промчалась всего минуту назад, преследуя лишь одну цель – лицезреть океан.

Обстановка была современной, но без изысков. Хороший кухонный гарнитур со стойкой вместо стола, огромный кожаный диван, журнальный столик и шкафы, встроенные в стену напротив. Посреди комнаты виднелась отключенная голографическая доска.

– Ну как? – Акель прошел мимо, вынул из шкафа собственную рубашку и полотенце, протянул все это добро мне. – Годится?

– Уютно, – ответила я.

– Душ там, – котик указал влево, на деревянную дверь. – Я пока диван застелю. Если справишься быстро, то успеем еще про Ингрид Шоустер поговорить.

Я открыла было рот, чтобы немедленно задать вопросы, но Акель, не церемонясь, подтолкнул меня к ванной комнате. Фыркнув, забрала предложенное, и пошла в указанном направлении. Мылась быстро, думая только о том, чтобы Тардилар не уснул раньше времени и рассказал, что же ему удалось узнать о моей соотечественнице.

Рубашка котика стала мне идеальной ночнушкой, прикрыв все стратегически важные места. Я даже подумала купить себе что-то подобное – настолько удобно себя в ней ощутила. Сам же Акель, едва дождавшись моего выхода, тоже пошел в душ. Мне было предложено “уснуть с миром и перенести разговоры на завтра”. В его словах, безусловно, было рациональное зерно, вот только выполнить просьбу не получилось. При всей усталости, любопытство не давало провалиться в небытие. Поэтому, покрутившись на застеленном диване, я радостно приподнялась, стоило котику показаться в комнате.

– С легким паром, – сказала в темноту, угадывая его местонахождение по очертаниям.

Тардилар тихо ответил что-то неприличное. Прислушиваться подробнее не стала.

– Думал ты спишь уже, – пожаловался он вслух. – Нам вставать через…

– Знаю, – усевшись в кровати, закуталась в одеяло по самые уши и попросила: – Ты мне расскажи в общих чертах, что узнал и баиньки.

Показалось он снова выругался.

Пара секунд, и котик приземлился рядом. Сел, недовольно зыркнул своими глазищами, повздыхал печально, глянул демонстративно на часы, зажатые в руке… Но помилования не дождался.

– Так что там? – подбодрила его я.

– Ты невыносимая женщина, – пробубнил Акель, укладываясь на краю кровати и закидывая руки за голову.

К слову, на нем было лишь полотенце, закрывающее… э-э-м… назовем все это бедрами. И мне бы подумать, что сон – лучшая перспектива в этой ситуации, нежели бодрствование бок-о-бок, но… Та рыжая не давала покоя.

– Она меня отравить хотела? – чуть подавшись вперед, спросила у Акеля.

Он обернулся и удивленно вскинул бровь:

– С чего ты взяла? Что за страшные мысли? В зелье было лекарство.

Мое лицо разочарованно вытянулось.

Акель совершенно неприлично заржал:

– Кто бы еще так расстроился от того, что его не хотят травить, – проговорил он, качая головой.

– Просто она странно себя вела, – пожаловалась я, укладываясь на своей половине кровати. – Но, возможно, я и правда слишком себя накрутила.

– Не слишком, – Тардилар повернулся на бок, лицом ко мне. Подпер голову рукой и продолжил: – В зелье было не только лекарство. Но эту информацию было решено от тебя скрыть. Для твоего спокойствия.

– Кем решено?

– Молитами. Орвиком и Бруном. Они убеждены, что не нужно посвящать тебя в детали плана.

– А есть план? – я придвинулась ближе, азартно сверкнув глазами.

Акель снова заулыбался.

– Ты даже не спрашиваешь, почему я все равно рассказываю тебе все. Ладно, сам скажу. Потому что ты неуемная ведьма. Лезешь, куда не просят и, по незнанию, можешь натворить много бед. Не надо обижаться на правду. Ты сама хотела этого разговора и не дала мне уснуть.

Я поджала губы, подумала пару секунд и отринула обиды в сторону.

– Так что там с планом? И с зельем… – напомнила котику. – И почему оба Молита в курсе этих дел с Шоустер?

– Тебе бы в дознаватели, – хмыкнул Акель. – В зелье лекарство для твоего горла, а еще очень хорошо скрытый любовный эликсир, четко направленный на некоего объекта. На кого именно понять нельзя, пока эликсир не начнет действовать.

– Она меня что, влюбить в кого-то решила? – выдала я, озадаченно моргая.

– Не тебя, а в тебя. То есть, стоит тебе заговорить с объектом, как его должны обуять самые сильные чувства. Концентрат у эликсира такой, что страсть должна быть просто неземной.

– О, – только и выдавила из себя я.

– И мы считаем, что объектом должен стать директор Молит.

Пришлось снова сесть, лежа не думалось. Хотя нет, сидя тоже ничего умного в голову не шло.

– Зачем такие сложности? – наконец спросила я.

– Чтобы он накинулся на тебя при всех, – объяснил Акель. – Он медведь, Аурика, и в минуты страсти плохо себя контролирует. В лучшем случае ты отделалась бы шрамами. В худшем… Он лишил бы тебя невинности прямо там, на глазах у кучи свидетелей. В зверской форме.

Спать расхотелось окончательно.

– А можно снова окно открыть? – севшим голосом попросила я. – Что-то душно стало.

Акель тоже сел.

– Слушай, все будет хорошо. И в ситуации мы непременно разберемся. Веришь мне?

– Да, – без всяких сомнений ответила я. – Но это не мешает мне бояться.

Тардилар взял меня за руку, чуть сжал холодные пальцы.

– Правильный подход, – заметил он. – Но только не переусердствуй. Мы проведем следственный эксперимент, максимально оставляя тебя в стороне. Как только поймем, кто является объектом, сразу возьмемся за Ингрид. Кто-то помог ей поступить задним числом в закрытый колледж…

Я устало прикрыла глаза, потерла свободной рукой лоб.

– Это все слишком сложно для простой учительницы.

Миг, и меня прижали к могучей груди. Акель отпустил мою руку и теперь обнимал плечи, гладил спину. По-дружески, конечно…

– Простую учительницу уже втянул во все это кто-то другой, – шепнул он мне в макушку. – Кто-то, обладающий властью и желающий наказать своенравную девочку. А потом пожалеть. Когда злой плохой медведь ею попользуется, свихнувшись на глазах у сотен студентов.

Я распахнула глаза, но не спешила отстраняться от Акеля. Меня медленно накрывало осознанием, и липкий холодный страх проникал под кожу, заставляя цепляться за котика, как за плот для утопающего.

– Дуглас Пак, – сорвалось с губ. – Это он? Он… Не может быть. Не настолько же он сумасшедший?

– Проверим, – Акель чуть отодвинулся от меня и посмотрел в глаза: – Все это действительно лишь предположения, не подтвержденные фактами. Пока что. Но, после Ночи Огней, нам будет чем руководствоваться. Аурика… Пора спать, знаешь?

– Да.

Меньше всего мне хотелось спать. И отворачиваться от Тардилара тоже не хотелось. Близость котика казалась не просто желанной, а необходимой. А жизнь, как выяснилось. не скупилась на сюрпризы, заставляя по-новому чувствовать вкус каждого нового дня. И каждой ночи.

– Поцелуй меня, – попросила я, двумя словами разбивая огромную стену, выстроенную между мной и остальным миром. Подумалось, что вот сейчас Акель начнет снова шутить насчет моей непредсказуемости и ведьмовской натуры…

Но он не стал.

Положил руку мне на затылок, опалил горящим взглядом и впился в губы, будто только этого приглашения и ждал. Я отвечала неловко, но со всей возможной отдачей. Обхватив его щеки ладонями, страстно подалась навстречу, чувствуя, как засыпает разум и просыпается внутри женщина, сотканная из одних лишь инстинктов.

В то же время Акель, осторожно уложив меня на постель, не разрывая поцелуя, касался груди, живота, бедер. Его руки порхали по моему телу, распаляя желание все сильнее…

И вдруг все прекратилось. Котик отстранился, прорычал что-то нечленораздельное, накинул на меня одеяло и, наспех укутав, прижал к себе со словами:

– Ведьма. С тобой никакого зелья не нужно.

Какое-то время я ошалело моргала и восстанавливала сбитое дыхание, но потом все же спросила:

– Что случилось?

Тардилар недовольно поелозил, подложил свою руку мне под голову, прижался теснее и шепнул в висок:

– Это нечестно с моей стороны. У тебя от страха гормоны взбунтовались. Завтра проснешься и будешь в шоке от того, на что решилась. К тому же, если правильно все узнал, дар прятать тоже не удастся.

– А тебе не все равно?

Во мне закипала злость. Надо же, раньше только и бросал намеки на близость, а случилось получить от меня согласие, и пожалуйста – на попятную пошел. Или испугался, что навсегда останусь на острове, а такое в его планы не входило?

В глазах защипало, захотелось отвернуться и лечь как можно дальше от этого…

– Ай, – Акель закинул на меня ногу, удерживая рядом. – Осторожней там. Я, знаешь ли, не железный.

– А я по-твоему железная? – обида все-таки вырвалась наружу. – Хватит этого. Пусти.

– Нет, – наглый кот и не думал сдавать позиции, продолжая удерживать рядом с собой. Его подбородок касался моей макушки, а пальцы осторожно поглаживали плечи. – Отпустить не могу. Но и спать с тобой, когда ты толком не разобралась в себе тоже не стану. С другой бы запросто, Шторм, понимаешь? Воспользовался бы и забыл на утро. Но тебя забывать нельзя. У нас еще Пак не пойман, Шоустер не допрошена, хатистер не упокоен и океан не смотрен. Вот переделаем все, тогда…

– Забудешь меня? – спросила, с удовольствием вдыхая его запах.

– Покажу тебе, как все должно быть, – ответил он загадочно, продолжая свою незатейливую ласку. – Спи, Шторм, а я буду рядом.

***

Разбудил меня поцелуй в шею.

Это было настолько непривычно, что глаза распахнулись быстрее, чем начал работать мозг. Так что, в первые пару мгновений, я недоуменно смотрела в незнакомый потолок и гадала, где и с кем оказалась.

– Будильник звенел трижды, – до противного бодро проговорил откуда-то издалека Акель.

Память тут же услужливо подкинула воспоминания вчерашнего дня. И ночи. А ведь я думала, что разучилась краснеть…

Перекатившись на живот, я посмотрела на котика, сидящего за столом и перебирающего несколько стопок газет.

– Архив? Его уже принесли? – догадалась, моментально забыв о смущении. Кутаясь в одеяло, я сползла с дивана и ринулась к Тардилару. – Что-то важное нашел?

– Кое-что, – он перебрал в воздухе длинными пальцами, не отрывая глаз от очередной газетной вырезки. – Пока не знаю, стоящая ли информация. Нужно проверить.

Я подошла и встала рядом. Сладко зевнув с неудовольствием оценила великое множество новых бумажек.

– Их же перебирать можно целую вечность.

Акель вскинул голову и посмотрел на меня долгим испытывающим взглядом.

– Что? – спросила, не выдержав.

– Жду, – улыбнулся он. – Как себя поведешь.

– Есть хочу, – сообщила чуть подумав.

Тардилар засмеялся:

– Тогда давай выдвигаться в колледж. По пути купим что-то из еды. – Он поднялся и быстро, совсем неожиданно, прижал меня к себе, удостоив поцелуем в губы. Потом в нос. В скулу. И, наконец, в висок.

А я стояла столбом, не понимая, что делать дальше. Теперь, при сумрачном свете раннего утра, произошедшее ночью казалось нереальным, придуманным. И каждое движение с его, с моей стороны – слишком оголенным. В темноте было проще…

– Смущаешься, – постановил Акель. – Но сразу скажу, Шторм, обратного пути нет. Я собираюсь много и часто целовать тебя. Иногда обнимать. Возможно, на людях. И продолжать спать в одной постели. Когда-нибудь, твое холодное сердце оттает, и ты начнешь принимать участие в этих любовных игрищах и даже признаешь наших детей.

Я засмеялась. Игриво ткнула его кулаком в грудь и осмелилась посмотреть в глаза.

– Иногда ты несешь жуткий бред, а вроде серьезный мужчина, эссер единого отдела… – качая головой, не смогла отказать себе в желании коснуться его колючей щеки. Провела пальцами от виска к подбородку, приподнялась на цыпочки и легко поцеловала в уголок губ.

Руки Тардилара тут же оказались на моих бедрах.

– Я готов дурачиться вечность, если ты будешь продолжать так улыбаться, – шепнул он, прислонившись лбом к моему лбу. Потом встрепенулся, отодвинулся, посмотрел на часы, обвивающие запястье, и кивнул в сторону оставленного на стуле платья: – И я слышу, как урчит твой несчастный желудок. Одевайся, Аурика, поспешим. Портал откроют через двадцать минут, а через сорок невозможно будет пройти в дом незамеченными. Или ты не против слухов о нас?

Я уже направлялась в ванную комнату, прихватив одежду.

– Против, – ответила, не поворачиваясь. – Пока мы сами не определились, что между нами, только слухов и не хватает. Нет уж! Пусть все знают меня, как честную порядочную женщину.

– Пусть, – усмехнулся Акель. – Один я буду знать, какая ты на самом деле.

***

Мы успели прийти в дом вовремя. Колледж уже оживал, медленно просыпаясь и начиная жужжать голосами, поэтому Тардилар накинул на нас полог невидимости, потратив немало сил на его поддержание.

Зато слухов мы избежали. Наверное. Если не принимать во внимание Адама Бири, замершего неподалеку от леса и глядящего в нашу сторону с самым ехидным выражением лица. Акель уверял, что видеть нас гиена не мог, но я просто нутром чувствовала – завхоз знал, куда и на кого смотрел. Как только мы приблизились к дому, он отвернулся и пошел по тропинке к учебным корпусам, громко что-то насвистывая себе под нос.

Больше свидетелей нашего возвращения не случилось.

Собравшись на уроки – а у меня намечалось сразу четыре часа истории Магновира – я сбежала, пожелав Акелю хорошего дня. Тот продолжал рыться в газетных вырезках из архива и был настолько увлечен, что, кажется, даже не заметил моего ухода.

В этот раз свой корпус я нашла легко, а уроки проходили без лишних нервов. Время, проведенное за преподаванием, пронеслось быстро, и я уже хотела бежать к Тардилару, чтобы присоединиться к поискам информации по нашему хатистеру, когда дверь распахнулась сама.

На пороге учебного помещения возник Нодар Вукит собственной персоной. По словам Акеля, главным подозреваемым в деле против Молита теперь был Дуглас Пак, так что, по логическому размышлению, программиста можно было автоматически снять с наблюдения. Однако это не мешало мне поддерживать с ним дружеских отношений.

– Добрый день, – эр Вукит улыбнулся и отступил с прохода, снова оказавшись на улице и выпуская меня. – Уже уходите? А я как раз хотел узнать, когда заканчиваете сегодня. Помните, мы собирались посидеть за чашкой чая?

Я посмотрела на часы и поняла, что до обеда успею отдать дань вежливости и исполнить обещание, данное коллеге.

– Вы вовремя, – сообщила я Нодару. – Именно сейчас я не отказалась бы от дружеской беседы.

– Прекрасно! – показалось, он и впрямь обрадовался. Бедняга, видимо, как и я, не был особенно успешен среди новых коллег. – У меня и десерт есть. Уверен, вы оцените. Прошу?

Вукит галантно подставил локоть.

Путь до его дома был недолгим. По дороге мы говорили о студентах-первокурсниках, делились впечатлениями от колледжа и его обывателей, но я не могла отделаться от мысли, что что-то было не так. Будто все эти разговоры являлись лишь прелюдией перед чем-то более важным.

Так и вышло.

– Какой чай предпочитаете? – учтиво спросил Вукит, стоило оказаться в его уютной кухне. – Черный? Фруктовый? Зеленый?

– Без разницы, – пожав плечами, с удовольствием осматривалась по сторонам. Спустя некоторое время, заметила: – У вас интерьер значительно лучше моего. Мебель хорошая, техника и магическая подсветка. Кажется, вы понравились эру Бири гораздо больше, чем я.

– Да, я наслышан о том, куда вас поселили, – отозвался Нодар, выставляя передо мной большую бумажную коробку, набитую безе. – По-моему, это безобразие. Вам следовало проявить жесткость и потребовать замены жилища.

– Это не в моем характере, – кротко промолвила я. – Как-то навалилось все сразу…

Вукит нахмурился. Передо мной возникла чашка с удивительно вкусно пахнущим чаем. Сам хозяин дома сел напротив, цыкнул и раздраженно взмахнул руками:

– Беспредел, – выдал он. – Еще и ваш сосед – тот еще… Как вы с ним ладите?

– Ой, и не спрашивайте…

Постаравшись изобразить на лице расстройство, схватила одну из пирожных и с удовольствием сунула в рот.

– Все так плохо? – эр Вукит чуть подался вперед. – Он обижает вас?

– Обижает, – не стала отрицать я, закидывая в рот вторую безе и припоминая котику вчерашний отказ заниматься любовью. Я ему, понимаешь, самое дорогое отдать хотела – невинность девичью, а он не взял. Кто Акель после этого? – Такой негодяй, словами не передать. Но ничего, поверьте, я на него управу найду.

Нодар вскочил на ноги так резко, что я чуть третьим пирожным не подавилась от неожиданности.

– Хотите, я разберусь с ним? По-мужски!

Я ошарашено моргнула. И еще раз. Потом медленно кивнула. Почему нет, собственно? Пусть поговорит.

– А что вы ему скажете? – поинтересовалась, кокетливо стреляя глазками.

– Чтоб больше не смел… – тут Нодар немного растерялся. – Что он вам конкретно делал? Грязные предложения были? Приставания? Попытки совратить? Надавить?!

– Ремонт помогать делать отказался, – капризно пожаловалась я. – Сантехнику починил, а кран все равно подтекает.

Вукит медленно сел на место, удивленно на меня посмотрел.

– Кран? – повторил как-то растеряно.

– Да, – подтвердила я, закидывая в себя новое безе. – В ванной комнате.

– Я могу посмотреть…

Решимости в моем герое поубавилось, голос стал тише, бравада испарилась. Я уже было расслабилась и начала придумывать, как бы нам переместиться с кухни в гостиную, а потом выпроводить его ненадолго… Все-таки Акель просил провести обыск на предмет необычных вещей. Но, стоило открыть рот, чтоб озвучить желание поменять место дислокации, как Нодар снова “завелся”.

Стукнув кулаком по столу, он посмотрел на меня с вызовом и заявил:

– А давайте поменяемся домами?

– В смысле?

Он опустил голову, постучал по столу открытыми ладонями и снова уставился на меня.

– Я вынужден признаться, – Нодар схватил свою чашку с чаем, отпил из нее несколько глотков и шумно вернул на место. – Надеюсь, мы сможем сохранить дружеские отношения даже после моих слов. Потому что схожусь с людьми я крайне тяжело, эра Шторм…

– Да говорите уже, – поторопила, гадая, что еще придумал горе-программист.

– Именно я – виновник сложившегося положения, – проговорил Вукит виновато пожимая плечами. – Вижу, вы не понимаете. Объясню. В день нашего прибытия, я задержался в пути, в то время как вы приехали немного раньше. И… вот. Тот дом, его вообще не должны были трогать, эра Шторм. Он нестабилен, ведь, говорят, в нем проводил эксперименты сам Эверет Асти. Вобщем, когда я узнал о своем назначении в колледж, попросил кое-кого дернуть за веревочки, чтоб заселиться именно туда. В таинственное логово магистра магических эманаций. Это ведь невероятно интересно… Не всем, но мне – очень. А завхоз – идиот – перепутал все и заселил не того “новенького”. Вас, Аурика.

– То есть, меня сунули в тот гадюшник по великому блату вашего знакомого? – помолчав, уточнила я.

– Так и есть, – Нодар Вукит нервно всплеснул руками, едва не опрокинув остатки чая. – И мне бы мигом прояснить неточности с эром Бири, только случилась неприятность – я не смог сразу связаться с тем, кто устроил всю эту маленькую аферу. А потом выяснилось, что завхоз уже послал документы, утвердив место вашего проживания через Управление. Легче было просто оставить все как есть. Но меня терзала совесть. Я даже подходил к вам, чтобы узнать, как новое жилище… Теперь вижу, как сильно подставил и каюсь. И предлагаю искупить вину перед вами. Плевать на официальные бумажки, давайте просто поменяемся домами?

Я сидела и слушала, не решаясь перебить Вукита ни словом, ни даже громким вздохом. По завершении исповеди допила свой чай, обвела изучающим взглядом кухню и, улыбнувшись, ответила:

– Вы прощены. И да, я согласна на обмен. Раз вам так хочется жить среди сырости, не смею возражать. Только меняться будем не сразу, потому что болезнь еще дает о себе знать и слабость сохранилась, а переезд отнимает все силы. Я плохо переношу смену жилья.

Коснувшись горла, тихонько покашляла.

– Конечно! – глаза Нодара засветились искренней радостью. – Как только поправитесь, звоните. Я сам помогу вам с вещами. Это совсем не сложно. К слову, скажите же мне, как человек, проживший в доме уже не одни сутки, слышали там что-то подозрительное? Действительно раздается плач младенца ночами? А по стенам скребутся?..

– Если бы хоть что-то подобное было. я бы моментально съехала, пусть даже на улицу, – заявила, поднимаясь из-за стола. – Но может быть когда вы въедете, вам больше повезет.

– Надеюсь! – Вукит вскочил следом. – Я не напугал вас всеми этими слухами?

– Немного, – передернув плечами, погрозила ему пальцем: – Смотрите, а то придется вам переезжать глубокой ночью. Я – девушка впечатлительная, а после ваших слов всякое могу себе напридумывать.

– Звоните в любое время, – не растерялся Нодар, совсем ни капли не раскаявшись в том, что напугал меня. – Можно хоть сейчас…

– Нет, сейчас я иду спать, – заявила категорично. – Обеденный сон – лучшее лекарство. Всего хорошего и спасибо, что признались, пакуйте потихоньку вещи.

Я покидала дом Вукита очень стараясь изображать радость и предвкушение от скорого переезда. На самом деле с трудом переставляла едва гнущиеся ноги и гадала, хорошо ли сыграла роль типичной блондинки.

Не знаю, как дошла до дома и не сорвалась на бег. Все время казалось, что Нодар продолжает стоять и смотреть мне в след, а обернуться было страшно. Вот, кто хотел изначально попасть в дом Эверета Асти! Вот, о ком предупреждал меня Адам Бири, передавая копию дела Романовых!

Открыв дверь, промчалась в гостиную и, увидев Тардилара, заявила:

– Кажется, я нашла того, кто пробудил хатистера!

Акель сидел на полу, обложившись кучей газетных вырезок и раскрыв перед собой голографическую доску, на которой теперь были закреплены виртуальные вырезки – видимо то, что показалось ему особенно важным.

– Зачем его искать? – удивился котик, поднимая на меня уставший взгляд. – Ох, Шторм, надеюсь, ты не спугнула нашего лже-программиста? Говорил же, не лезь, куда не просят.

Я даже решила обидеться, искренне и надолго. Но котик выглядел настолько замученным, что меня хватило только на недовольное фырканье. Потом села рядом и быстро пересказала суть нашего с Вукитом чаепития.

– О нем говорил Бири, – завершила монолог, с волнением, – но ведь ты и без меня это знал. Откуда?

– Пришлось пошевелить мозгами, – недовольно отозвался Тардилар. – Сложил некоторые детали, запросил проверку на нескольких людей. Окончательно убедился сегодня.

Он потянулся вперед и ткнул в виртуальную вырезку на голографической дочке, увеличивая изображение растягивая его указательным и большим пальцами.

– Смотри, – Акель кивнул на фото в центре статьи. – Это эра Вида, единственная дочь Пастеса Романова. Еле нашел фото удовлетворимого качества. Она была просватана за банкира, буквально продана почти разорившимся отцом. Ее мнение никто не учитывал, хотя все знали о расположении к магистру Асти. Девушка пропала в день свадьбы прямо из церкви. Готовилась в комнатке для невест к выходу и… исчезла, хотя прямо за дверью стояла охрана. Ее следов не нашли, требований от похитителей не поступало.

Я изумленно рассматривала девушку. Молодая, стройная, но совсем не красавица, скорее симпатичная. Вот Нодар, который явно унаследовал ее черты, получился гораздо харизматичней. Я бы назвала его мужским вариантом Виды Романовой…

– Они родственники, – шепнула, не веря своим глазам. – Это невероятно.

– Думаю, Нодар ее сын, – кивнул Акель. – Ее и Эверета Асти. Телосложение у Вукита скорее от отца. В правом углу доски я запустил сравнительный видеоанализ, но, думаю, все ясно и так.

– Вида и Эверет были любовниками? – у меня глаза грозили выпасть из орбит.

– Поначалу, да. Потом наверняка узаконили свой брак под другими именами. Когда шумиха немного улеглась…

– Он ее выкрал, – догадалась я, – но как?

– Спросим у Нодара, как только соберем достаточно доказательств, – устало улыбнувшись, Акель стал собирать вырезки вокруг в стопку.

А я никак не могла прийти в себя.

– Но зачем ему возвращаться? Он же разбудил… О!!! – я почувствовала легкое головокружение и схватилась руками за плечи Акеля. – Но ведь в саду неприкаянный Пастес Романов. Его там убили…

Тардилар осторожно отцепил мои руки от себя, поцеловал пальчики и поднялся, подтягивая меня за собой.

– Давай ты оставишь это на меня? – с надеждой попросил он. – Когда разберусь, все расскажу. Обещаю.

– Акель, – у меня пересохло во рту. – Если они прятались здесь, в доме… А отец Виды нашел их. Ох!

Я рванула в сторону, прижала ладони к горящим от возбуждения щекам.

– Магистр Эверет для чего-то создал второе пространство у этого дома, о чем никому не рассказывал. Это ведь выяснилось только потом, так? Значит, он сделал это сознательно, чтобы прятать там похищенную невесту! Да! И еще… говорят, люди слышали плач ребенка по ночам. Ну конечно, слышали, если вида родила здесь Нодара…

– Шторм, – Акель схватил меня за локоть, развернул к себе и покачал головой: – Ты так боишься работы в спецслужбах, дрожишь от одного упоминания о них, а сама то и дело суешь свой любопытный носик в самые жаркие события, происходящие вокруг. У тебя невероятно подходящая фамилия, знаешь?

– Не заговаривай мне зубы, – улыбнувшись, заискивающе попросила: – Расскажи мне. Я ведь вижу, ты уже понял все.

Тардилар усмехнулся.

– Я кое-что домыслил, но это все безосновательно и требует доказательной базы, а потому…

Встав на цыпочки, поцеловала его в губы, чуть отодвинулась и посмотрела в глаза котику, шепнув:

– Умру же от любопытства. Спасите, эмиссар.

– Ведьма, – в который раз обозвал меня Акель. – Хорошо. Идем на кухню, там и поговорим. Нам принесли обед, а я страшно проголодался. Полдня читал газеты и отчеты.

Итак, я со своими догадками двигалась в верном направлении.

Акель мыслил, конечно, масштабней, но признал, что из меня однажды мог выйти очень неплохой следователь. Или жена, с которой не забалуешь…

Что касается Романовых, его теория была весьма правдоподобна.

Сначала он решил, что хатистер, спавший столько лет и восставший только при моем заселении, был разбужен кем-то из вновь прибывших. Таковых, помимо студентов первокурсников, было трое. Я, Вукит и уборщица Ванда. На всех троих он сделал запрос, решив проверить каждого досконально, то есть по-настоящему пристрастно, даже в грязном белье потребовал рыться.

Так он узнал, что я не врала о своем прошлом; исключил из подозреваемых Ванду и обратил внимание на программиста, нигде подолгу не задерживающегося, не имеющего личной жизни и вынудившего эра Бири заселить новенького в дом Асти. Дальше подал запрос в архив и изучил множество данных, подтверждающих его догадки. Нодар Вукит мог являться прямым потомком магистра Асти и эры Романовой, а приехал он, чтобы осторожно замести следы жуткого прошлого. А именно – убийства собственного деда. Скорее всего, непредумышленного.

– Думаю, Пастерс нашел их, – дожевывая блинчики, сказал Акель. – Узнал как-то о второй, скрытой, части дома и пробрался туда. А может проход обнаружил в комнатке… О том, что Вида выйдет замуж именно в той церкви было доподлинно известно за много месяцев до свадьбы, и Эверет наверняка создал скрытую дверь-портал. Он был гением и, похоже, очень ее любил. А Пастес сильно попал из-за пропажи дочери, так что искал ее словно ненормальный. Помешался просто.

– И нашел, – грустно сказала я. Воображение рисовало ужасную картинку. Молодая мама, грудной ребенок и поехавший крышей мужик, желающий во чтобы то ни стало вернуть дочь, чтоб продать подороже. Или к тому моменту он хотел уже только наказать ее?

– Скорее всего, – кивнул Акель на мои слова. – Тогда случилась трагедия. Уже не знаю, что именно, но хатистер как бы намекает – хорошего там мало.

Я грустно улыбнулась и спросила:

– Если все подтвердится, что будет с Нодаром? И с его родителями… Как считаешь, они еще живы?

– Считаю, что следствие это выяснит, – Акель наклонился и поцеловал меня в щеку. – А пока послушай вот что: на твою половину дома сегодня въехали несколько эссеров из нашего спецотдела. Они будут следить за распоясавшейся нечистью и его потомком, если тот вдруг заявится. Так что, если услышишь голоса – не бойся. Ребята живут в параллели. Дальше. Завтра ты сообщишь Нодару, что готова поменяться с ним домами. Переезд наметишь на вечер. Перед Ночью Огней. Все студенты отправятся на карнавал, и здесь смогут спокойно разобраться с историей Романовых. Он обрадуется такому шансу, а мы отправимся разоблачать Шоустер.

– Мы? – удивилась я.

– Не ты, – внес поправку Акель. – Моя команда спецов. И Ада Грица под твоей личиной, выпившая малюсенькую часть приготовленного для тебя зелья. Она изъявила желание участвовать в поимке преступницы, ей это зачтется в качестве практики. У вас фигуры похожи, остальное сделает иллюзия. Ада заговорит с объектом, на того подействует зелье, и мы будем готовы схватить Ингрид.

– А я?

– А ты отдохнешь от мирской суеты в новом доме, – тоном, не терпящим возражений, процедил Тардилар. – Встретишь Ингрид, возьмешь у нее маску с балахоном, отдашь все Аде и будешь ждать новостей с фронта. Что за недовольство на лице? Ты ведь об этом мечтала. Чтобы тебя не трогали и не вмешивали во всякие грязные расследования.

Я подумала и кивнула. Правда ведь сама просила, так чего теперь жаловаться?