Глава 11

Торн вот уже несколько минут хохотал, периодически тыча в меня пальцем и силясь сказать хоть слово. Наконец я не выдержала и стала кидаться в него камешками и веточками, в изобилии валявшимися у моих ног.

Дело все в том, что сразу после учебы мы отправились на склад и приобрели мне побудник. Кроме того, я отвела душу и купила кучу очень нужных девушке мелочей, оставив у гномки почти все свои деньги. Однако, вместо того, чтобы идти с обновками домой, Торн предложил прогуляться по лесу и поговорить. Так и поступили.

Я изливала другу душу, а он целых десять минут молчал, только глаза округлял все больше и больше. И вот, в момент, когда я сообщила о письме и о том, как удивилась, что мой парень не Глеб, а какой-то Марик, Торна прорвало.

— И как Драгислав на это отреагировал? — Парень, все еще похихикивая, взглянул на меня и закрыл лицо ладонями. — Ох, лучше молчи, могу себе представить.

— Да в чем дело-то? — я раздраженно дернула друга за плечо и остановилась. — Ты должен мне все объяснить! Сначала он хамит при каждой встрече, потом выделяет меня из общей массы девушек: я ведь не совсем слепая, заметила это. Улыбается мне, следит взглядом, помогает всячески. Но с другой стороны прямого интереса тоже не проявляет. И это понятно, все-таки Тарлауг — проректор, а я простая адептка. Но письмо от воображаемого кавалера его явно взбесило… Что я должна думать? Ему нравится издеваться надо мной? Или я вообще не так все поняла? Прошу, объясни.

Торн остановился, его лицо стало серьезным.

— Нет, Бриана, он просто растерян, — сказал друг, отводя взгляд. — Видишь ли, все, что ты рассказываешь, очень напоминает привязку. Знаешь, что это?

Я покачала головой. Торн закрыл глаза ладонью, помолчал.

— Как бы так лучше сформулировать мысль?.. — пробормотал он. Вскинувшись, заговорил с энтузиазмом: — Вот когда мой отец встретил маму, то у него крышу начало сносить, а он и без того по жизни вспыльчивый и нетерпимый. Понимаешь? Ухаживать за ней не стал, просто сообщил, что его зверь признал ее — теперь они должны быть вместе. И баста. Мама ему неприличный жест показала и давай хвостом вертеть направо — налево, из принципа. Только желающих ухаживать за парой Эгера не нашлось, все знали, чем это грозит. Ну, в общем, отец маму измором взял. Он упрямый очень и не знает отказов ни в чем.

— Зачем? — не поняла я.

— Затем, что влюбился. Раз и навсегда. Нашел свою пару. Так бывает у волков. Только вот, если мой отец — упрямец, то Драгислав еще хуже. Ему дамы не отказывают, но все интрижки получаются очень недолговечными, для него карьера на первом месте, Бриана. Он часто отпускает шуточки в адрес моего отца, смеется над его привязанностью к одной единственной женщине. Мол, повязала его жена, сделала подкаблучником. Только, видно, пришла пора нам посмеяться над ним. Я не уверен на все сто процентов, но мне кажется, что его зверь тебя признал своей парой.

Я покачала головой. Торн кивнул.

— Чудненько. То есть магистр мечтает о карьере и ни во что не ставит женщин, но его инстинкты требуют… ммм… чего они требуют? — решила еще раз уточнить я.

— Тебя. И я не имею в виду просто любование тобой, Бриана, тяга будет расти. Не то чтобы быстро, но не замечать ее станет очень сложно. Кстати, твоя волчица тоже в стороне не останется.

— Что это значит? — нахмурилась я.

— То что настоящая привязка работает в обе стороны. Хотя женщины все же могут ей противиться, если сильно захотят. Не понимаю только, почему он не объяснится, если все действительно так.

— Подожди! — Я прижала пальцы к вискам, прикрыла глаза и спросила: — Значит, он внезапно мог понять, что я — это его пара? Но мне ни слова не говорит, потому что, скорее всего, думает, что мой зверь сам к нему приведет. Вопросы задает, не стало ли мне хуже… Ждет, пока сама приду. Не наглость ли это? Или просто действительно карьера превыше всего? Как он там говорил? Холодное сердце — это главное здесь? — внутри меня все клокотало от бессильной злости, хотелось рвать и метать. Ну, или хотя бы порычать немного.

— Бриана, я не знаю. Может, мы ошибаемся.

— Может быть. В любом случае, я тебя услышала! — сорвавшись с места, словно ужаленная осами, с силой пнула ближайшую ко мне корягу и сразу выругалась.

Ух, больно, зараза! Скривившись, потерла поврежденную конечность и, прихрамывая, пошла вперед.

— Хватит рассиживаться. Пора домой, мне еще письмо читать от тайного воздыхателя! — сказала следующему по пятам другу.

— Ну чего ты ерундой занимаешься? — Торн догнал меня и пошел рядом, с опаской поглядывая на мою свирепую физиономию. — Ведь ежу понятно, что это Ратмир тебе написал. Почему просто не объясниться с Драгиславом и…

— Ты слышишь себя? Я едва знаю этого Драгислава! Да, что-то чувствую странное, но повод ли это отчитываться перед ним за каждый мой шаг?! — уперев руки в бока, остановилась и, четко выводя каждое слово, произнесла: — Нет уж, я себя уважаю! А все эти твои байки про зверей и их пары оставь для кого-нибудь другого. Учеба — учеба и еще раз учеба! Кроме того, нам еще с Муном разобраться нужно. Некогда голову ерундой забивать.

Я довольно улыбнулась, понимая, что приняла верное решение.

— Как же с вами, девушками, тяжело. — покачал головой друг. — Я тебе говорю, что он влюбился, скорее всего, а ты себе черте что придумала и нашла повод обидеться. Вот если бы ты рассказала ему про свои подозрения…

Махнув на незадачливого сводника рукой, я снова отправилась в путь, громко приговаривая:

— Сами во всем разберемся. Если твой дядя захочет. Я буду думать только о деле. Сдержанная, расчетливая и бесчувственная, вот какая я теперь…

***

Соседи ушли на обед, а я осталась, сославшись на головную боль.

Лежа в постели, снова и снова мучительно прокручивала в голове свой разговор с Торном и письмо от «Марика — Ратмира»:

«Привет!

Хотел повидаться лично, но, оказывается, у вас там временно закрыли проход, никому выходить на свиданки нельзя. Магистр Тарлауг согласился передать тебе письмо — отличный парень, и чего на него все наговаривают? Был у твоих — там все хорошо. Батька твой требовал вернуть дочь домой, но, узнав, что ты поступаешь в тайный институт благородных девиц, сдался и велел передать следующее: «Глеб твой свиньей оказался — поженился на другой, так что учись и жениха заодно приглядывай». Мамка твоя плакала и пирогов домашних передала для тебя. Съел их в пути, очень вкусно. Спросил у магистра, что нового у моей невесты — не знакомым же мне ему представляться? Теперь знаю, что ты поступила и три года будешь грызть гранит науки. А еще знаю, что мужик этот на тебя запал, а меня люто возненавидел, хотя я ему лучшую свою улыбку презентовал. Быстро ты, однако, Глебу тому замену нашла, молодец. В случае чего, обратись к Кириане, она мне напишет.

Ратмир.»

«Обратись к Кириане»… Дальше откладывать разговор с драконшей было нельзя: мало ли, что Муну в голову взбредет?

Повернувшись на другой бок, достала из-под подушки мятую записку от проректора. «Я буду очень рад снова увидеть Вас. Успехов в учебе, Ваш пр-р Тарлауг.» Рад он будет, как же… Зверь его обрадуется, а сам он только сильнее хмуриться станет. Знаем, проходили.

Еще раз перевернулась на бок.

Ох, бедная моя головушка, столько мыслей в ней, как в котле варятся, закипают. Рывком поднявшись с постели, я подбежала к окну и сняла магическую защиту. Прохладный воздух ворвался в комнату, растрепав остатки моей прически. Как же хорошо!

Дома, когда я чувствовала, что слишком сильно нервничаю из-за чего-то, мне достаточно было прийти в конюшню и взять одного из отцовских жеребцов на прогулку. Поездки эти творили настоящие чудеса. Оседлав коня, я давала ему команду шагать вперед и прикрывала глаза. Сначала мы двигались медленно, плавно меняя аллюры с шага на рысь; потом я давала знак, и лошадь переходила в галоп. Вот когда счастье переполняло меня, заставляя громко хохотать, словно лесную ведьму. Эта сумасшедшая езда увлекала надолго и могла продолжаться часами! Мы носились в степях, наперегонки с ветром, оставляя все невзгоды и волнения далеко позади. Наверное, так же чувствуют себя птицы, когда парят в небе, насмехаясь над людьми и их земными заботами…

Вот и сегодня все мое существо рвалось на свободу, хотелось бежать и громко кричать, освобождая душу от невысказанных обид и сомнений! Но проход закрыт, пока магистр не обнаружит поджигателя. А значит, я должна вывести Ругира Муна на чистую воду!

Обувшись, выскочила из квартиры и стремительно помчалась к зданию РЗН, рабочей зоне некромантов. По дороге несколько раз пришлось остановиться, чтобы восстановить сбившееся дыхание и дать отдых глазам. Почему-то вокруг все плыло, а головная боль усиливалась.

Наконец достигнув цели, я ворвалась внутрь нужной постройки и огляделась. Узенький холл с множеством дверей и лестницей, ведущей вниз, меня не воодушевили — придется потратить немало времени на поиск Кирианы Виннэр.

Стены здесь, как это ни странно, были выкрашены в веселенький оранжевый цвет, а на белых дверях висели черные таблички.

Мне повезло, первый же кабинет справа отводился для нужд заведующей факультетом криминалистической некромантии. Постучав несколько раз, я толкнула дверь и вошла, не дожидаясь разрешения. Нервно кутаясь в болтавшуюся на теле рубаху, я огляделась и остановила взгляд на удивленной красавице, застывшей с бокалом в руках.

— Вы ко мне? — по видимому, шесми Кириана не привыкла к подобным «взломам». В ее прекрасных фиалковых глазах читалось раздражение и порицание.

— К вам. — решительно сообщила я. — Мне Ратмир велел, случись что-то плохое, найти вас и просить помощи.

Стало холодно: видимо, здесь помещение не прогревалось совсем. Поежившись, я спросила, клацая зубами:

— М-можно я присяду? Что-то не очень хорошо себя чувствую…

— Конечно, садись, — драконша быстро приблизилась ко мне и помогла дойти до ближайшего кресла. Теперь в ее глазах были тревога и интерес. — Так ты подруга Ратмира? Заболела?

— Нет. То есть, да, я подруга. Но не болею. Я пришла, чтобы вы помогли мне вывести на чистую воду одного гада. Он поджег мою комнату и угрожал мне в пьяном угаре.

— В пьяном угаре? — шесми нахмурилась. — Поджег? Что за угрозы? Домогательства? Шантаж?.. Что?

— Это трудно объяснить вот так сраз-зу, — я снова клацнула зубами.

— Успокойся, возьми себя в руки и расскажи все по порядку. Кто он, первокурсник? Или кто-то из старших групп?

— Не совсем. — Мое лицо горело огнем, хотя чувства стыда я не испытывала. — Он из руководящего состава.

— Боги! Почему ты не отправилась к проректору? Нам нужно немедленно его пригласить!

— Нет! Я не могу, потому что у меня нет доказательств. Кто поверит моему слову против слова мастера Муна?

Красавица-драконша побледнела и отшатнулась от меня:

— Ты что несешь? — Кириана выпрямилась, и на лице ее появилась маска надменности и пренебрежения. — Кто тебя надоумил на подобные глупости? Я понимаю, что произошло: Мун — красивый парень, он тебя отверг, не так ли? Теперь ты мстишь. Могла бы придумать что-то поинтереснее. Ты назвала мне имя Ратмира, и я непременно проверю, откуда ты его знаешь, и знает ли он тебя. А сейчас уходи! Сделаю вид, что ничего не слышала, но подобное не должно повториться!

— Мне сказали, что я найду у вас помощь! — я вскочила с кресла, все мое тело ощутимо трясло то ли от гнева, то ли от холода. — Неужели вы думаете, что я настолько глупа, чтобы приходить к постороннему человеку и лгать про покушение и открытые угрозы? Меня отправил к вам Ратмир, только поэтому я здесь! Этот ваш красивый парень — всего лишь личина! На самом деле под внешностью Муна скрывается вор и убийца, монстр!

Я пошатнулась и облизнула пересохшие губы, собираясь продолжить свою пламенную речь. Однако внезапно налившиеся тяжестью веки и жутчайшая головная боль разрушили все мои планы на корню. Последним более менее четким воспоминанием для меня стали испуганные фиалковые глаза шесми Кирианы Виннэр.

Мне снилось странное существо, покрытое яркой чешуей и ругающее моих отца с матерью за деторождение. Оно то удалялось от меня, то приближалось вновь, заставляя держать глаза открытыми. Очень хотелось, чтобы это чудо-юдо отстало. Я вяло пошевелила отяжелевшим языком, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь, но из горла не вырвалось ни звука, даже губ разомкнуть не получалось.

Наконец чешуйчатое нечто пропало, перестав сновать туда сюда и подарив минуту покоя. Но оказалось, что это было затишье перед бурей! Мало того, что мне под самый нос сунули какую-то гадость и держали, чтобы не смогла отвернуться, так еще запах на кусочке ткани был настолько отвратительным, что я распахнула рот в немом крике о помощи, и тут же поплатилась за свою самонадеянность! В горло полилась какая-то дрянь, по вкусу напоминающая подсоленный рыбий жир.

Я дергалась и мычала, но чешуйчатый был намного сильнее, пришлось глотать мерзкое желе. Ну, погоди! Если я выживу и смогу встать, то ты у меня точно ляжешь, гаденыш!

— Вот так, через минуту придешь в себя, — существо, не подозревая о моих глобальных планах по его мучительному умерщвлению, оставило меня в покое и со стоном упало в соседнее кресло. — Давненько я так не нервничала! Ты меня уморила просто.

Память медленно возвращалась в мою несчастную головушку. Так это драконша надо мной измывалась! Облезлые гоблины, зачем я пришла к ней одна?! Кричала на заведующую факультетом некромантии, ворвалась без разрешения, а затем и вовсе потеряла сознание. Стыдоба! Ужасно хотелось провалиться сквозь землю, но мои желания вообще редко сбываются.

— Ну как, полегчало немного?

Я шире открыла болевшие от света глаза и взглянула на Кириану Виннэр. С ее тела исчезал остаток чешуек, рубашка и брюки были порваны в нескольких местах, аккуратная прическа была испорчена, а на пальцах рук медленно уменьшались когти, превращаясь в обычные человеческие ноготки.

— Что? — она удивленно посмотрела на собственные руки, проследив за моим взглядом. — А, не пугайся, это я от стресса немного дала волю трансформации. Некогда было следить за инстинктами.

— Простите меня, — мой голос слегка дрожал от напряжения, однако чувствовала я себя гораздо лучше прежнего. — Что за лекарство вы мне дали?

— Одна хорошая успокоительная настойка. Мой дядя сам разработал рецепт. Скажи мне, как давно ты не давала своему зверю выбираться наружу? Месяц или больше?

Я покачала головой:

— Нее понимаю о чем вы.

Драконша улыбнулась.

— Кажется, понимаю: ты решила скрывать свою расу, так? Что ж, это твое право. Всегда лучше иметь козырь в рукаве. Но нельзя пренебрегать своей второй сущностью. Ты ведь убиваешь себя! Кстати, как тебя зовут?

— Адептка тридцать первой группы факультета общих преображений, Бриана Рихса. Мне жутко неудобно перед вами, но раз уж я все равно здесь, — прикрыв глаза, я обхватила плечи руками и продолжила, — могу ли я попросить вас не раскрывать никому моей тайны?

— Обещаю. Но и ты пообещай впредь быть осторожней. Кто ты? Твои волосы выкрашены непонятно как, теперь и не угадать, что ты за животное такое.

Я скупо улыбнулась:

— Пусть будет волчица.

Драконша, окончательно принявшая свой прежний человеческий вид, весело рассмеялась и покачала головой:

— Если бы ты была волчицей, то не могла бы сдерживать превращения больше двух — трех дней. Тем более в обстановке постоянного стресса. Но если не хочешь говорить, не нужно. Главное о чем тебя попрошу — в ближайшие дни зайди подальше в лес и дай волю инстинктам. Настойка будет действовать еще какое-то время, но недолго.

— Спасибо, — я замялась, не зная, как именно отреагирует моя новая знакомая на дальнейшие слова, — то, что я говорила про мастера Муна — не выдумки, если не верите мне — напишите Ратмиру, пожалуйста. Сообщите ему, что я попала в беду и очень хочу его видеть.

— Бриана, — красавица чуть подалась вперед, оказавшись совсем близко, — ты говоришь очень неприятные для меня вещи. Допускаю, что Ругир Мун может быть весьма навязчив или своенравен, но он — не убийца. Я готова поручиться за него, как за себя. Однако в твоих глазах плещется страх при одном упоминании о его имени, и только поэтому я обещаю проверить твои слова. Не бойся, займись пока своим зверем, хорошо?

— Вы должны быть очень осторожны…

Кириана улыбнулась мне:

— Я услышала тебя. Ты ведь та самая девушка, из-за которой Драгислав Тарлауг поставил на уши всю академию? Расследование все еще ведется, несмотря на арест подозреваемой.

— Подозреваемой? — я пропустила слова про Тарлауга. — Кого-то обвинили?

— Да. Вечером, перед последним испытанием. У Лиссы, секретаря учебной части, нашли какое-то вещество, свидетельствующее о ее причастности к поджогу. Девушку передали следователю для допроса, хотя я в ее виновность совершенно не верю.

— Лисса… Она ведь была близка с Муном, — пробормотала я.

— Именно так. Она очень его любит. Больше того, Бриана, я убеждена, что и он любит ее не меньше… Там все очень запутано. Давай поговорим завтра вечером? Ты отдохнешь, а я аккуратно пообщаюсь с Ругиром. Договорились?

Я кивнула и, попрощавшись, ушла.

Всю дорогу домой меня не покидало чувство растерянности. Душа была в смятении: столько всего навалилось в одночасье, а сил тащить это в одиночку совсем не осталось. Разум твердил мне, что я упускаю что-то очень важное, и нужно непременно разобраться с этим. А вот сердце… Сердце требовало довериться магистру Тарлаугу, рассказать ему все, не таясь. Или это было не сердце? Может быть, та самая привязка, о которой твердил Торн, туманила мне голову?

Так, погруженная в свои нелегкие думы, я зашла в квартиру и тут же попала под словесный обстрел. Юхо обещал, что больше НИКОГДА не станет мне доверять, потому что я не доверяю ему, а Лени, размазывая слезы по лицу, грозилась перестать считать меня подругой. Торн, облокотившись на стену, сверлил потолок свирепым взглядом.

— Да что произошло, в самом деле?

— Ты солгала нам, что хочешь побыть одна, а сама прочитала письмо от Ратмира и побежала к шесми Кириане! — эльфийка помахала у меня перед носом мятой бумажкой, видимо, доказывающей все мои смертные грехи. — Вот, оно валялось на твоей кровати.

— Сбежала сама! — гном поднял вверх указательный палец и замер, чтобы я прочувствовала всю опрометчивость и бесчестность совершенного поступка. — А теперь скажи, почему? Ты подозреваешь кого-то из нас в сговоре с Муном? Мы недостойны твоего доверия? Зачем было врать про плохое самочувствие и скрывать от нас писульки от этого парня?! Мы видели, как ты бежала в РЗН, к драконше в гости.

— Что за бред вы несете? — от раздражения у меня даже руки затряслись, и в голове снова зашумело. Объяснять им свое поведение не было ни сил, ни желания. Наоборот, хотелось накричать и завыть от злости. Я уже решила воплотить свои планы в жизнь, но тут Торн схватил меня за руку и, глядя на пробивающиеся наружу когти, прокричал друзьям:

— Бегом по своим комнатам! Она перекидываться собирается! Бри, посмотри на меня, все хорошо. Успокойся. Я знаю, как тебе страшно и больно. Сейчас все пройдет. Закрой глаза, дыши ровнее. Представь, как твоя мама ждет тебя дома, она готовит пироги и зовет тебя по имени. Как ласково звучит ее голос, помнишь? Вот так. Ты ведь любишь своих родных, а они любят тебя, вспоминай что-нибудь доброе. Хорошо. Так, а теперь давай я отведу тебя в одно хорошее место. Прогуляемся немного, договорились? Не отвечай вслух, просто кивни, если согласна.

Кивнула — это я пока могла.

Мы шли по улице: Торн говорил какие-то милые небылицы, а я старалась быть максимально спокойной. Когда перед нашими глазами появилась кромка маленького леса за жилой зоной, парень выдохнул с облегчением и радостно заявил:

— Пришли, можешь перекидываться и гулять вволю.

Я оторопело уставилась на друга и задала естественный, в моем понимании, вопрос:

— И как мне это сделать?

— Ну, а как все делают? Так и ты.

У меня подкосились ноги. Присев на корявый пенек, я хмуро глянула на своего горе-учителя и закрыла уставшие от дневного света глаза, проговаривая про себя:

— Всё, кажется, мне конец.

— Да брось ты. О! Есть шикарная идея! Давай я тебя разозлю? Ты выпустишь пар и не заметишь, как…

— Хорошо, зли.

— Так. Так-так-так… Ты толстая, Бриана!

Я усмехнулась.

— И что? Хорошего человека должно быть много.

— У тебя волосы ужасного цвета! Как у пугала.

Отмахнулась.

— Это сейчас, скоро они станут черными, и я буду выглядеть лучше прежнего.

Торн яростно сплюнул на траву и забегал вокруг меня, потирая лаши и присматриваясь в поисках недостатков.

— Ноги у тебя короткие и кривые!

Я удивленно вскинула брови:

— Во-первых, под брюками не видно, а во-вторых, у меня очень красивые ноги, видел бы ты меня в сорочке…

— У тебя усы!

— Что, правда? — тут я, признаться, озадачилась.

— Да.

Я задумчиво провела указательным пальцем над правой губой, пожала плечами:

— Неприятно, но поправимо. А вот у тебя ни усов, ни бороды. Папа говорил, что у настоящего мужчины обязательно…

— Гррр.

Упс, кажется, я нашла больное место у друга. Ну надо же, как злится, аж глаза огнем засверкали.

— Так, Бриана! Идем со мной, пока я тебя не прибил!

Меня схватили за руку и поволокли к административному зданию. Теперь шли молча. На мою попытку заговорить, Торн отреагировал таким красноречивым взглядом, что я передумала. Только оказавшись в мансарде, перед табличкой с именем проректора, друг немного расслабился и даже позволил себе улыбку, сообщая:

— Вот, он точно поможет.

Я пожала плечами и постучала в дверь. Все тело горело огнем, кажется снова росла температура, и больше всего на свете мне хотелось закончить эту прогулку и поспать.

— Войдите!

Торн уверенно толкнул дверь.

Оказавшись внутри уже знакомого мне кабинета, я зевнеула и прислонилась к полкам, забитым книгами. Торн бивчивым шепотом что-то объяснял своему дяде и бросал на меня недовольные взгляды. Наконец магистр, тоже посматривающий в мою сторону, кивнул и, приблизившись почти вплотную, коснулся холодной рукой моего лба.

С его губ слетело одно единственное слово:

— Проклятье!

В ответ я лишь обреченно вздохнула.

А дальше меня несли на руках. Я все время пыталась заснуть, но мне не давали настойчивые встряски и уговоры проректора.

— Вставай, Бриана. — нааконец сказал он. — Сейчас нужно сделать небольшое усилие, хорошо?

Я кивнула. Для него ничего не жалко.

— Так, держись за меня и смотри мне в глаза. Помнишь эту комнату? Фонтан перенесет нас в место, которое я хорошо знаю, но для этого ты должна смотреть на меня. Вот так. Молодец. Готова? Тогда вперед.

Кругом были высокие красивые деревья. Где-то неподалеку пели птицы, и шумел ручеек. Воздух был наполнен запахом свежести и хвои. Я, не в силах стоять, присела на мягкую высокую траву, разглядывая потрясающую природу вокруг. Внезапно пришло осознание, что магистра нет рядом. Оглядевшись по сторонам, обнаружила его рубашку и брюки, висящие на дереве аршинах в пятнадцати позади меня. Это еще что значит? Невольно закралась мысль, что сейчас ко мне будут приставать! А я от слабости «Мяу» скать не могу — обидно.

Сбоку что-то хрустнуло, я резко посмотрела туда и обомлела. Огромный черный волк стоял совсем рядом и, немного опустив голову, разглядывал мою скромную персону.

— Маг…маг…истр? — Хорошо, что сегодня в моем желудке было совершенно пусто, иначе сейчас еда точно нашла бы выход. Один из двух. Неуклюже поджав ноги, я стала перебирать руками и ногами, оттаскивать свою тушку назад. Волк пренебрежительно фыркнул, развернулся задом и демонстративно ушел в лесную чащу, оставив меня в полуобморочном состоянии решать новую загадку. Куда это он? И почему без меня?

Но, не успела я додумать мысли, как почувствовала что-то невероятное. Голова закружилась, в нос ударил опьяняющий запах лесных трав, а сердце забарабанило так, словно решило немедленно вырваться наружу. Подчиняясь каким-то врожденным инстинктам, я стала стаскивать с себя одежду и крутить головой во все стороны, нетерпеливо ожидая чего-то важного, необходимого, как дыханеие.

И, когда Это случилось, я была готова. Из чащи леса донесся протяжный нечеловеческий вой, громкий и требовательный, зовущий к себе…

Он был намного крупнее меня. Вычислив волка по запаху, я спряталась среди кучи сломанных ветвей и подглядывала за его дальнейшими действиями. Черный размахивал хвостом из стороны в сторону и медленно двигался к оврагу. Его интересовал какой-то предмет в низине. Навострив уши, волк припал к земле и стал перебирать задними лапами, явно готовясь к прыжку. Да что же там такое?

Аккуратно выскользнув из своего укрытия, я крадучись подбиралась к тому же месту. Любопытство — наше все! Однако, когда до заветной цели оставалось всего ничего, черный резко развернулся и с хриплым рыком бросился назад. Я отпрянула в сторону, но этот ушастый успел зацепить меня сбоку. Мы покатились по траве, я пыталась его укусить и злобно фыркала, а матерый довольно ворчал.

Закончилось все моим сокрушительным поражением и превосходством в глазах навалившегося сверху волка.

Что ж, посмотрим, кто кого! Протяжно тоненько заскулив, поджимая переднюю лапу, я прикрыла глаза и замерла. Черный испугано поднялся и забегал вокруг, порыкивая и разглядывая меня сверху. Сквозь узенькие щелочки век, я подглядывала за ним и тешила свое эго: так-то, теперь подумаешь, прежде чем на хрупкую невинную волчицу бросаться!

И тут я почувствовала его раскаяние и боль. Он не мог объясниться с помощью слов, но переживания волка оказались полностью открыты для моего восприятия. Это было невероятно. Широко раскрыв глаза, я перевернулась на живот и сверху вниз уставилась на своего спутника. Всё верно, теперь от него пришла волна удивления и облегчения. А затем и возмущения. Он говорил со мной эмоциями.

Что ж, я тоже хочу попробовать!

Забыв про маскировку, присела на задние лапы и сосредоточилась на своих чувствах. Мне было очень хорошо, впервые за эти дни я была по-настоящему счастлива и беззаботна. Именно эти эмоции я постаралась донести до матерого. Тот поводил хвостом из стороны в сторону и прищурился. Упс, кажется, он окончательно понял, что с покалеченной лапкой его провели.

Проворно развернувшись, я опрометью бросилась в чащу леса, набирая скорость на ходу и довольно озираясь на черного. Он мчался прямо позади меня, но не нападал больше и не обгонял, явно подыгрывая самой довольной волчице на свете.

Совсем недавно я мечтала о прогулке на лошади и считала, что лучше этого нет ничего на свете. Как же я заблуждалась! Мой стремительный бег от проблем и суеты мира людей всё больше ускорялся, я мчалась вперед с невероятной скоростью и чувствовала, как бескрайнее счастье переполняло всё мое существо. Чистый восторг — вот что такое быть волком!

В какой-то момент ко мне пришло чувство волнения от моего верного спутника. Пришлось остановиться. Волк, в отличие от меня, даже не запыхался. Он подошел ближе и, заглянув в мои восхищенные глаза, тихо заворчал. Удивительно, но я снова поняла его без слов. Черный требовал, чтобы теперь я следовала за ним. Я не удержалась и лизнула его в нос, тут же почувствовав волну смятения и удовольствия, пришедшую от него.

Продолжить игру мне не дали. Матерый развернулся и помчался назад, рыча на ходу и постоянно оглядываясь назад, контролируя непредсказуемую волчицу.

Через какое-то время волк остановился и кивнул в сторону. Там была моя одежда. Ого, так мы назад прибежали! Чудесно, но я не наигралась! Решив сообщить черному, что хочу еще побегать, оглянулась и увидела голого двуногого человека. Он быстро одевался, не глядя в мою сторону. Я фыркнула и отвернулась.

— Бриана, перекидывайся и одевайся. Пора возвращаться.

Ага, сейчас! Я хочу снова побегать.

— Ну, в чем дело? Не хочешь возвращаться в академию? — черноволосый, уже натянув брюки и обувь, но еще не застегнув рубашку, присел рядом и погладил мою голову.

Стало ужасно приятно. Прищурив глаза, я довольно заворчала и положила морду ему на плечо. Человек тихо засмеялся и, приобняв меня, шепнул в самое ухо:

— Мы сюда еще вернемся, обещаю. Хорошо?

Печально вздохнув, я лизнула черноволосого в щеку и направилась к своим вещам. Обратный оборот не вызвал вопросов и не занял много времени, хотя был немного болезненным. Упав на колени, я немного подождала, пока дыхание вернется в норму и схватила рубашку с земли, прижимая к совершенно голой груди. Сердце все еще стучало, как ненормальное, зато внутри, наконец, появилось чувство гармонии с собой.

— Я отвернулся, одевайся, а потом поговорим, — поторапливал Драгислав.

Не знаю, что меня нервировало больше: попытка застегнуть рубашку дрожащими руками или мысли о предстоящей беседе наедине с проректором. Появилась даже мысль сбежать, только вот куда?

— А что это за место такое? — спросила осторожно.

— Заветный лес. Я здесь часто отдыхаю, — магистр, не дожидаясь больше моего разрешения, повернулся и осмотрел меня с ног до головы, констатируя: — Форма снова велика. Вы следите за своим питанием, адептка?

Я скривилась. Просто он так произнес это слово — «адептка», будто я для него такая же, как и все остальные. Может быть, так и есть? Я — всего лишь одна из многих? Торн сказал, что это не так, но и он не был уверен. И тут меня постила новая догадка: все дело в звере? Может быть, волк посмотрел на меня и… передумал влюбляться?!! Я — некрасивая волчица? А-а-а! Как же понять, что происходит?!

— Магистр Тарлауг, — я кокетливо поправила серо-буро-коричневую прядку волос, — можно вас кое-о чем попросить?

— Попробуйте, — он слегка прищурился.

— Мой жених, — начала я, делая небольшую паузу, чтоб вдоволь насладиться «кислым» выражением лица магистра. — Он очень ревнивый. Если узнает, что я уходила куда-то в лес, наедине с другим мужчиной… Тогда меня бросят, а ведь причин для этого нет. Поэтому, когда он придет на свидание со мной…

— Какое еще свидание?! — всегда черные глаза проректора налились красными красками. — Проход в академию закрыт! Возможно на весь год! 1439f7c

— Да как же это? — я всплеснула руками и сделала несколько шагов в направлении Тарлауга. — Где же это видано, чтобы абитуриентов на весь год от мира изолировали?

— У нас это видано. — припечатал магистр. — Остальным можно, а вам нельзя. Вы у меня под следствием. И вообще, вам нужно чаще перекидываться, Бриана, а то волчица совсем одичала. Повадки у нее совсем как у животного, сплошные инстинкты, ничего от человека.

— А разве у вас по-другому? — удивилась я.

— Конечно. В облике волка я мыслю так же, как и сейчас. Вы, конечно, не помните ничего об этой прогулке. И это нормально. После снятия блока и не такое случается. В следующий раз и переход будет легче, и воспоминания некоторые сохранятся.

— Вот как. Но мне страшно самой перевоплощаться.

— Само собой, я вас не оставлю, — сообщил Тарлауг. — Послезавтра вечером мы встретимся в тринадцатой аудитории и снова вернемся сюда.

— Огромное спасибо, магистр! Вы так добры ко мне…

— У меня одинаковое отношение ко всем. И сдайте, пожалуйста, эту форму на склад. Теперь вам явно нужен размер поменьше. А сейчас посмотрите мне в глаза и расслабьтесь, мы возвращаемся в академию.