Глава 13

Наверное, если бы занятия завершились, и можно было идти домой, я горько рыдала бы над своей судьбой, размазывая слезы по лицу. Но впереди ждала строевая подготовка, совмещенная с факультетом некромантов. Поэтому, выговорившись эльфийке и получив от нее серьезную моральную поддержку в виде лозунга: "Не продавайся за цветы — завтра встанешь у плиты!", я отправилась на плац — изматывать свое тело и закалять дух.

По пути вспомнила, что цветов-то и не было, и вообще ничего не было, кроме чрезмерно заинтересованных взглядов и недомолвок… Так зачем рыдать из-за того, что было лишь плодом фантазии?

Два часа интенсивных тренировок под руководством "медведя" Финрея окончательно привели мои чувства в порядок, заставив переосмыслить все произошедшее накануне. Первое, что я наконец поняла — Тарлауг сделал мне предложение руки и сердца! Пусть бестолковым, совершенно не романтичным и даже, в какой-то мере, оскорбительным способом, но сделал! А это значит, что его волк действительно выбрал меня, и инстинкты требуют от него решительных действий. А что было бы, согласись я с ним?

Хорошее воображение тут же нарисовало мне картину нашей свадебной церемонии, где я в черном дорожном платье мирно стою у алтаря, а жених поторапливает жреца словами:

— Нам некогда, отче, говорите быстрее, пожалуйста! У меня сегодня дел по горло, а тут еще эта свадьба…

Бррр… Тряхнув головой, я подобрала свою сумку с земли и встала в строй вместе со всеми ребятами.

— На сегодня мы закончили! Все могут быть свободны, кроме адептки Рихсы. — профессор Финрей кинул на меня подозрительно свирепый взгляд и кивком головы указал на турники. — Вы совершенно не в форме, продолжайте заниматься, пока я не решу, что с вас достаточно.

Даже Дохляк, проходя мимо, посмотрел на меня с сочувствием.

— Адепт Эгер, я сказал, что все могут быть свободны, за исключением Рихсы. Отдыхайте, — услышала я, медленно отползая в заданном направлении.

— Она в моей группе, профессор, я за нее отвечаю.

— Что ж, тогда добро пожаловать на дополнительную физическую подготовку, Эгер. Зрители мне не нужны. Сорок отжиманий на кулаках. Потом решу, что делать с тобой дальше.

Ну, Торн, вот зачем, спрашивается? Понятно, что Финрей мстит мне за проректора. Кричала-то я в обед знатно, зрителей было немало… А еще то слово, "ненормальный", так и звенело в моих ушах. Обидное слово, дерзкое. И ладно бы наедине… Тоскливо вздохнув, я схватилась за перекладину и попыталась на ней подтянуться. Как и следовало ожидать, ничего у меня не получилось — сил не осталось. Спрыгнув на землю, я схватилась за поясницу и поморщилась от боли в мышцах.

— Адептка, вам должно быть стыдно! — Дэфур возник в поле моего зрения и покачал головой. — Для вас делают все возможное, а вы отвечаете черной неблагодарностью!

Что ж, подтекст сказанных им слов я уловила, тоже мне, сводник.

— Я сожалею о том, что не соответствую идеалам академии, но и вы должны понимать, что зажимать адептов в тиски, не оставляя им выбора, нельзя. К девушкам нужен особый подход… Всему должно быть свое время и место… — ответила, посмотрев на преподавателя с укором.

Профессор Фирей заложил руки за спину и неприязненно скривился, отчего лицо его приобрело совсем уж враждебное выражение:

— Это точно! Что-что, а места вы выбирать умеете! У нас здесь нет времени на всякие там рассусоливания! Это дома можно раскачиваться на турниках сколько вам влезет!..

Торн, видимо, не в силах больше слушать нашу зашифрованную перепалку, вскочил на ноги и подошел к Финрэю с просьбой:

— Профессор, я ведь не понял сначала, зачем вы адептку оставляете. Если нравится в чужих отношениях копаться — я ничего поделать не могу. Можно мне домой?

У медведя дернулось веко. И только я решила, что пора спасаться бегством, как он снова меня удивил:

— Да ну вас обоих! Идите уже, чтоб я вас не видел в ближайшее время! — махнув здоровенной рукой, профессор и сам отправился прочь.

Облегченно выдохнув, схватила свою сумку и догнала хмурого друга:

— Нет, ну ты видел?

— Угу.

— Горе-сводник, вот, кто он!

— Бриана, да если бы я знал, зачем на самом деле тебя задержали — ни за что не стал бы вмешиваться!

— Чтобы не отжиматься?

— Чтобы тебе мозги хоть немного вправили! — Торн резко остановился посреди тропинки к дому и по-настоящему зло на меня взглянул. — Ты вот весь обед рассказывала Лени, какие все мужики козлы толстокожие и непробиваемые, а разве женщины лучше? Вот ты, например: приехала сюда, нацепив на себя чужой медальон. Из-за него подожгли вашу квартиру, из-за него ты стала перекидываться в волка, возможно он же виноват в появлении убийцы, ведь кто-то пытался свести в могилу гномку на складе… А расхлебывает все кто? Драгислав! Это он не спит днями и ночами, разыскивая злоумышленников и возвращая волчице человеческий облик. При этом рассказать ему, что да как, ты не хочешь, ждешь, пока еще кто-то пострадает?!

— Торн, я…

— Подожди, дай мне договорить, раз уж я начал! Ты вот перекидываться начала, похудела, до обмороков себя довела, а все почему? Потому что вместо того, чтобы сразу расспросить знающих людей или хотя бы книгу взять в библиотеке и почитать о своих новых особенностях, бегаешь и жалеешь себя любимую. Что, не так? Вот скажи мне, чем отличается черная волчица от других? Сколько раз в месяц тебе перекидываться нужно? Где и как ты будешь жить, если твоя родня узнает, что ты обратилась? Не знаешь? Считаешь, что это не важно? А Драгислав продумал все это, поэтому пришел к тебе! Он не сумел сказать красиво — это правда, но с ним безопасно.

— Ты все сказал?

— Всё.

— Вот и проваливай! — я указала ему пальцем направление.

— Тогда счастливо оставаться наедине со своими надуманными проблемами!

Друг развернулся и практически сбежал от меня, а я так и стояла еще какое-то время, переваривая все услышанное.

Значит, по его мнению, мне нужно было пасть на колени перед Тарлаугом и ноги ему целовать за решение жениться на глупой девчонке, не способной о себе позаботиться? Да, я осознаю, что давно пора было разобраться с моим вынужденным оборотничеством, да и ситуация с медальоном выходит ужасная… Но это не значит, что Драгислав имеет право обращаться со мной, как с вещью. Стоило мне сейчас пойти ему на встречу и потом пришлось бы терпеть подобное обращение всю жизнь!

Да и потом нужны ведь чувства, а не просто инстинкты, разве нет?

Добравшись домой, я, не заходя на кухню, прошла к себе и повалилась на кровать. Вскоре пришла Лени и принесла новую форму, подходящую мне по размеру. Сверху, прямо на бумажном пакете, крепилась надпись "Увидимся завтра вечером, в Зачарованном лесу".

На мой вопрос: "Откуда?", эльфийка сказала, что проректор принес еще до обеда и оставил у призрака на входе. А потом я долго рыдала, навалившись на хрупкое плечо подруги и рассказывая ей о последних событиях этого вечера. В себя меня привел громкий стук в дверь. Торн, опустив голову, зашел в комнату и замер.

— Чего надо? — Лени вскочила с кровати и сурово уставилась на парня. — Добить ее пришел? Лучше сразу ножом под ребро, или тебе нравится, когда человек подольше мучается?

— Я пришел извиниться.

— А не пошел бы ты…

— Погоди! — поднявшись вслед за подругой, я покачала головой, не дав закончить начатую фразу, и попросила: — Не нужно совершать моих ошибок. Достаточно на сегодня посылов сгоряча.

— И что ты предлагаешь? Простить его и забыть все, будто ничего и не было?

— Нет, — я посмотрела на друга и шмыгнула носом, — я не из тех, кто быстро забывает обиды. Но и ругаться больше не хочу. Ты высказал мне все, что посчитал нужным. Так вот, Торн, теперь выслушай меня. Да, я во многом не права: я не остановила свою подругу, когда она стала встречаться со странствующим актером, хотя понимала, что это не приведет ни к чему хорошему — теперь Феньки нет; я не отдала медальон отцу, хотя должна была это сделать — теперь, возможно, за мной охотится сумасшедший, и еще неизвестно, чем это закончится; я обратилась в волчицу и могла навсегда остаться в облике зверя, если бы не магистр Тарлауг, но, как только самое страшное миновало, занялась чем угодно, только не изучением оборотничества… Много ошибок, и у них страшные последствия. Только у каждой монетки есть и обратная сторона. Даже если бы я высказала Феньке все, что думаю о ее новом возлюбленном — она не стала бы меня слушать, как и в тот последний вечер, перед тем, как нашли ее тело. Если бы я отдала медальон отцу — сумасшедший мог напасть на мою семью и убить дорогих мне людей. Этого я бы точно никогда себе не простила. И еще. Если бы у меня было хоть немного времени на размышления, то я бы непременно изучила свою новую сущность и, поверь, не пропустила бы ничего важного. Но этого времени просто не было! А теперь о том, что касается твоего дяди. Он понравился мне, возможно даже сильнее, чем хотелось бы… Но разве это повод бросить учебу, в которой я нахожу настоящее удовольствие? Разве это повод отказаться от интересной профессии и друзей? Я не знаю его! Кто он? Что из себя представляет? Чем занимается в свободное от работы время? Как относится ко мне?.. Для меня он просто красивый мужчина с проницательными черными, как самая темная ночь, глазами и улыбкой обольстителя. Был у меня уже один такой красавчик, сбежал, вон, к поварихе, стоило нам расстаться на время.

Я закончила свою пламенную речь и умоляюще посмотрела на друзей. Мне очень хотелось, чтобы они поняли все, приняли все мои доводы и помогли разобраться с остальными проблемами.

— Ну ты, Брианка, оратор! — в спальню медленно вошел Юхо, видимо, подслушивающий все это время под дверью. — Как красиво все преподнесла — и не подкопаться. Тебе однозначно нужно закончить эту академию. Я пойду в твою команду, если возьмешь. А проректору шиш — не умеет с бабами общаться, так пусть и дальше один живет.

— Вот именно! — Лени подняла к потолку указательный пальчик и кивнула. — Тарлауг еще за нашей командой бегать будет, уговаривая на него поработать!

— А меня, значит, со счетов уже списали? — Торн обиженно взглянул на гнома и эльфийку. — Может, в моей команде условия будут лучше? Вы ведь даже не знаете, кто у нее куратор.

— А ты, можно подумать, знаешь.

— Знаю, у меня родственник в администрации работает, если что. Блат, так сказать.

Три пары глаз с любопытством уставились на слишком разговорившегося парня.

Он довольно улыбнулся и подмигнул мне:

— Вообще-то это большой секрет, но я готов пойти на небольшие уступки своим друзьям. Ну, так что, прощаешь меня за вспышку гнева?

Я задрала нос повыше и демонстративно пожала плечами.

— Да ладно вам, хватит уже ерундой заниматься! — Юхо подбежал ко мне и, схватив за руку, потащил к Торну. — Давайте-ка свои мизинцы, малыши, будем мириться! И ты, ушастик, иди сюда.

Лени возмущенно фыркнула и показала гному совершенно не тот пльчик, демонстрируя отношение к ситуации и мужчинам в целом. Пришлось мне всех простить, и ее убедить не злиться.

А потом снова был вечер в компании уже практически родных мне нелюдей. Мы все вместе сидели на кухне и изучали язык улиц. Было ужасно забавно слышать от хрупкой красавицы Ленианель фразы вроде: "Э, мужики, мля, хорош исполнять!..", что переводилось, как "ребята, хватит говорить/делать глупости".

Затем Юхо пригласил нас в свою комнату и показывал, как здорово он научился метать ножи в цель. На стене крепился портрет рыжей девушки с выразительными зелеными глазами. Это, собственно, и была мишень гнома.

Мы с Торном сильно удивилась, а Лени, разглядевшая портрет, выхватив ножи, сама стала тренироваться, попав девушке в глаз и в шею.

Пораженные столь сильной антипатией, мы не могли не допросить друзей, что же за рыжая бестия заставила их взять холодное оружие в руки?

Оказалось, объект их нелюбви реально существовала и жила с нами по соседству. У нее и имя было — Кортни Фарт. Буквально за два дня эта милая особа нажила себе кучу врагов среди некромантов и оперативников. Училась она с Лени в группе, а приехала в академию из Огрива. Характер у девушки был непредсказуемый и очень вспыльчивый. Однако, как будущий некромант, она проявляла незаурядные способности, за что ее, собственно, и пригласили в академию.

— Терпеть ее не могу! — возмущалась Лени, в очередной раз целясь Кортни в глаз: — Ходит постоянно одна, на нас поглядывает свысока, будто мы недостойные какие-то, а мне вообще сказала, что я — наглая блондинка, судьба которой найти себе мужика побогаче и тратить его кровные, сидя дома.

— А меня редкостным занудой назвала и сказала, что со мной от скуки помереть можно! — возмущался Юхо. — Нас на совместных занятиях — единоборствах — в пару поставили до конца года! Хоть бы ее отчислили поскорее!

За обсуждениями этой девицы и первых уроков, мы не заметили, как пролетел остаток вечера. Торн засобирался к себе, пообещав, что завтра же мы вместе сходим в библиотеку и найдем самую подробную книгу об оборотнях и, наконец, шепнув на ушко, что куратор у нас с ним один и тот же, так что врагами мы не станем, сбежал.

Всего несколько мгновений, и я облегченно вздохнула, вспомнив, кто голосовал за Торна и за меня: теперь совсем не трудно было понять, кем является наш куратор.

— Сказал? — за моей спиной возникла Лени, проявляя неподдельный интерес к моему разговору с другом.

— Нет. Вернее имя не называл, дал наводку.

— Вот гад, и чего тайну из этого делать? Все равно через пару недель сама узнаешь. Стой, если не сказал, тогда чему ты так обрадовалась?

— Просто настроение хорошее, оттого что мы помирились, — подмигнув подруге, я ушла к себе, учить задание по зельеварению. Рассказывать о своих догадках насчет будущего нанимателя не хотелось, чтобы не сглазить.

До глубокой ночи я перечитывала записи в своих тетрадях и нужные страницы учебника, старательно загружая голову новыми сведениями и отталкивая мысли о магистре. И только когда глаза стали закрываться от усталости, я отложила занятия и прилегла в кровать. Мои старания не прошли даром, сон пришел быстро, оставляя все перипетии этого дня позади.

А вот проснулась я рано, даже раньше, чем прозвенел побудник. Протерев глаза, села и тут же наткнулась взглядом на новую форму. Пока умывалась, переодевалась и шла на учебу, все время думала о вчерашних событиях и ситуации с магистром. Мама часто говорила мне раньше, что любая плохая новость, если с ней переспать, наутро станет выглядеть совсем по-другому, главное дров сгоряча не наломать. Эх, не послушала я ее. Дров теперь на год, а то и больше хватит…

А потом меня внезапно озарило. Торн ведь был прав: проректор только и делает, что решает мои проблемы, хотя совершенно не понимает, откуда ноги растут. Он убежден, что я — его пара, значит такому не страшно доверить секрет про медальон… Или страшно? Гордыни-то в нем не меньше, чем доброты. Одолеваемая невеселыми думами, я подняла глаза и обнаружила, что вместо того, чтобы спуститься вниз, к аудиториям, поднялась в мансарду и стою рядом с кабинетом Тарлауга.

Решив, что само проведение привело меня именно сюда, и пора наконец сделать шаг навстречу здравому смыслу, я откинула все сомнения прочь. Громко постучав в дверь, прислушалась к происходящему внутри.

— Да! Заходите уже! — голос проректора как всегда был излишне груб. Пока остатки решимости не покинули меня, я вздохнула и, ворвавшись вихрем внутрь, затараторила:

— Магистр, я хочу вам рассказать о…

Четыре пары глаз удивленно смотрели на мою нескромную персону. И если Финрей и Снейри через несколько секунд моего молчания понимающе переглянулись, то магистр Буперит Гард ждал продолжения, нахмурив густые брови. Сам же Тарлауг вместо радости от созерцания моего прекрасного лика, выглядел взбешённым. И чем дальше я стояла и молчала, тем сильнее сжимались его челюсти и раздувались ноздри.

— Доброе утро всем, — зеленые гоблины, что я вообще несу?! Нужно бежать отсюда, пока ноги еще держат.

— Адептка Рихса, если не ошибаюсь? — Буперит сделал несколько шагов в моем направлении и оглянулся на Тарлауга. — У вас назначена встреча? Мы помешали?

— Нет! — сквозь зубы прорычал проректор. — Эта адептка приходит и уходит, только тогда и когда сочтет нужным! Наглость — второе счастье молодежи. Снова что-то случилось? Просто так вы не пришли бы, а значит, нужна помощь.

— Я хотела… Мне нужно было… Понимаете, тут такое дело… — поглядывая на гнома, я не знала, что делать дальше.

— Хватит! — Тарлауг отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — Нам некогда слушать ваше блеяние, адептка! Эти нелюди пришли ко мне в кабинет не для того, чтобы тратить свое время на ваше глупое представление! Ведите себя, как подобает, и придерживайтесь устава академии! Если у вас есть проблемы — обращайтесь к своему командиру, не прыгайте выше головы! Это называется субординация! Вам ясно, Рихса?

— Да.

— Тогда почему вы все еще здесь?!

Я почувствовала, как краснеют не только лицо, но и шея. Опрометью выскочив в коридор, помчалась вниз по лестнице. В себя пришла только закрывшись в уборной комнате, на нижнем этаже. Там же, уже после того, как выплакалась, дала себе обещание, что больше никогда не суну свой нос наверх. Выше головы прыгать не стану, вот уж точно.

А потом была профессор Жернь, на занятиях у которой мы учились разбирать по полочкам различные неприятные ситуации, которые могут произойти в будущем, а также анализировали действия старшекурсников во время их практики.

Танцы и музыку вела мисси Матильда Эрих фон Дэй, женщина средних лет, с невероятным музыкальным слухом и голосом. Совместно с нами снова занимались некроманты, принесшие с собой препарированных лягушек на подносах. Лени хвасталась мне своей работой, при этом она сияла как начищенная серебряная монетка на солнышке.

Тогда же я наконец разглядела среди толпы спокойную на вид Кортни Фарт. Девушка вела себя достаточно тихо, пока до нее не дошла очередь на прослушивание голоса. Отпираться она не стала: просто сообщила, что поет плохо, и не желает тратить ничье время. Однако после нескольких очень настойчивых просьб от преподавателя, Кортни кивнула, набрала побольше воздуха в грудь… и заорала балладу о прекрасной Симирель, которую бросил жених. Именно заорала. Это было ужасно!!! Кортни попросили остановиться и больше никогда не пытаться музицировать.

Мы все дружно поддержали мисси Эрих фон Дэй, а девушка лишь плечами пожала и напомнила, что она предупреждала всех заранее об отсутствии таланта.

В середине третьего, завершающего, занятия по всему зданию прокатился зычный гул, словно кто-то несколько раз в колокол ударил. Фаррин Снейри, который как раз диктовал нам лекцию по законодательству Эндорры, велел нам оставаться на местах и выскочил вон. Вернулся профессор довольно быстро и сообщил ошеломительные новости:

— Внимание. Только что нас вызывал проректор Тарлауг. Весь руководящий состав был поставлен в известность о том, что в академии временно вводится особый режим. Заключается это в следующем: распорядок дня у первокурсников остается прежним; вторые и третьи курсы, которые занимаются, в основном, вне пределов городка, перемещаясь с помощью стационарных порталов в наши специализированные помещения, обязаны теперь оставаться здесь, без права выхода. После восьми вечера в городке объявляется комендантский час — покидать свои квартиры запрещено. Кроме того, к нам прибудут лучшие стражи порядка из Мастивира для соблюдения всех установленных правил. Они будут нести караул на улицах и в общественных помещениях… Вопросы?

Повисла гробовая тишина, и только Дохляк встал с места и тихо спросил:

— Зачем комендантский час и стражи? Мы что, преступники какие-то?

— Этой ночью в медицинском блоке скончалась наша кладовщица: гномке было нанесено семь ножевых ранений. Когда ее нашли, она была на грани между жизнью и смертью. Говорить не могла, но на вопрос профессора Финрея, кто это сделал, женщина ответила, хоть и весьма своеобразно. Мастер Слоу, наш лекарь, делал все возможное, чтобы вернуть даму к жизни, но… С этого момента наш городок будет закрыт ото всех и каждого, магистру Тарлаугу поручено лично заняться расследованием. На время его занятости исполнять обязанности проректора буду я. А теперь дописываем лекцию и идем на обед.

Схватившись за голову обеими руками, я зажмурилась и подумала о том, что снова опоздала. Если бы вчера я пришла к Тарлаугу и рассказала ему о медальоне, то он непременно выслушал бы меня и простил за слова, оброненные сгоряча. А теперь… Гномка умерла, Мун преподает у оперативников, а меня даже слушать никто не станет…

Во время обеда в столовой было непривычно тихо: все ребята шепотом переговаривались друг с другом, с подозрением поглядывая по сторонам и строя самые невероятные догадки о том, кто является убийцей гномки.

За нашим столиком ситуация была примерно такой же, единственное отличие заключалось в том, что мы обсуждали не личность преступника, а то, как найти доказательства его вины. Торн все еще настаивал на разговоре с Тарлаугом, Лени, напротив, считала, что нам нужно "залечь на дно" и забыть о медальоне, будто его и не было. Мы с Юхо колебались, не решаясь принять чью-то сторону.

На плацу нас истязали, как никогда. Финрей смотрел на всех зверем и даже иногда рычал. Если у меня и были раньше сомнения по поводу того, что он оборотень, сегодня они отпали навсегда. Последний раз промаршировав по кругу, мы остановились перед "медведем", глядя на него с лютой ненавистью. В моем теле болела каждая мышца, а ноги просто гудели от боли.

— Вы все слюнтяи и слабаки! — "похвалил" нас профессор, затем немного подумал и добил, "успокоив", — ну ничего, три года под моим шефством сделают из вас нормальных бойцов!

Я грустно вздохнула и с тоской посмотрела в сторону дома.

— Кстати! — Дохлые гоблины, он еще что-то сказать решил! — Напоминаю, после восьми на улицу выходить нельзя! Ослушавшихся ждет вполне серьезное наказание. И последнее по списку, но не по значению: среди вас есть оборотни, явные и скрывающие свою вторую сущность. Так вот, гулять по лесу теперь запрещено! В здании администрации установили ящик для голосования, каждый из нуждающихся в регулярных переворотах бросит туда бумагу со своим именем и указанием второй сущности. Магистр Буперит к завтрашнему утру изготовит для вас необходимые зелья, усыпляющие зверя на некоторое время. Получить такое лекарство можно будет только лично, необязательно при этом афишировать длявсех свою расу. Вопросы?

— А если мне необходима прогулка уже сегодня? — огромный по своим размерам парень из оперативников хмурил густые брови.

— Тогда обратитесь к магистру Тарлаугу, он что-нибудь придумает. Найти его можно в тринадцатой аудитории. Еще вопросы?

Мы молчали.

— Тогда свободны, у вас два часа на ужин и решение дел, связанных с выходом из дома.

Придержав рванувшего "на волю" Торна за рукав, я шепотом поинтересовалась:

— И как часто черная волчица должна перекидываться? Вот я, например, второй день без оборотов…

Друг пожал плечами и задумчиво проговорил:

— Взрослая волчица может и неделю держаться… Только тебя со взрослой пока ровнять нельзя. Вот скажи мне, ты почувствовала, как от парня сбоку потом разило? Я дышал через раз от вони.

— От какого парня? Здесь все, знаешь ли, далеки от первозданной свежести.

— Все — да не все. Этот особенно зловонный попался. Черноволосый такой, длинный. Фу, даже вспоминать его противно. Ани, вон, вообще в другую линейку сбежала, чтобы не задохнуться.

— Ани что, тоже?..

— Конечно, это же очевидно. Еще и скрывать пытается, — парень хмыкнул, глядя на мое пораженное лицо. — Тебе-то пока везет: твоя волчица недавно совсем проснулась, в силу еще не вошла. Я вот в аудитории Буперита чуть концы не отдал, пришлось с нюхом магически поработать, чтобы суметь зелье доварить…

— Торн, я не об этом спрашивала.

Друг испытывающе посмотрел на меня и, кивнув, проговорил:

— Слушай, я никогда раньше не встречал взрослого человека, который вдруг начал перекидываться… Но, в теории, если сравнить тебя с волчатами, у которых тоже ослаблено обоняние и слух, то выходит не самый лучший расклад. Малыши после первого оборота нуждаются в постоянной смене сущностей. В общем, если хочешь знать мое мнение, то тебе стоит сходить к нему.

— Нет. Мне утра хватило. Сейчас у меня есть всего два часа на ужин и библиотеку. Возьму нужную книгу и сразу домой.

— Бриана, это глупо. Сама же помнишь, к чему приводит твое упрямство. Драгислав явно уже тогда знал о смерти гномки и решал, что делать дальше с расследованием. Он отвечает за всю академию, вот и вызвеился. Сходи к нему и получи зелье. Докажи мне, пожалуйста, что ты умная взрослая девушка.

— Ну, во-первых, мне совсем еще немного лет, хоть совершеннолетия и достигла, а во-вторых, вряд ли умная девушка пошла бы снова к проректору, если он сам сказал, чтобы она выше головы не прыгала. Вот ты — мой командир, так что…

— Как пожелаешь. Только я тебе за лекарством не пойду, у меня свои дела сейчас. Ты вся самостоятельная, в советах не нуждаешься… — друг, не договорив, махнул на меня рукой и пошел в сторону столовой.

Ужинать мне совершенно расхотелось, поэтому я побрела в библиотеку и просидела там почти два часа, разыскивая полезную для себя информацию и стараясь не думать о словах Торна. Выписав всё самое важное на отдельном листочке, я резко поднялась, и тут же все поплыло перед глазами. Присев назад, я закрыла лицо руками и крепко задумалась: ситуация выходила не самая радужная, мне явно необходимо лекарство.

Похоже, придется засунуть свою гордость подальше и пойти в логово к черноглазому. Спрятав листочек с записями об оборотнях в сумку, я, пошатываясь, отправилась в административное здание.

В холле на первом этаже часы показывали, что мне осталось чуть больше двадцати минут на решение своей маленькой проблемы… Что ж, Торн, ты бы мной гордился! Решительно спустившись на этаж преображенцев, я, прогоняя сомнения прочь, подошла к нужной двери и… Отошла в сторону, прижавшись к холодной стене. Не могу! Вот хоть режьте — не могу!

В момент, когда я уже собиралась позорно сбежать с места возможной боевой славы, раздался звук открывающейся двери, и из тринадцатой аудитории вышла шесми Кириана Виннэр. Как бы я ни пыталась вжаться в бетонные стены, драконша заметила меня и подошла ближе:

— Привет, Бриана. Прости, я обещала тебе встречу… Ты меня ищешь?

Обожаю, когда люди сами придумывают для меня ответы на свои вопросы, поэтому, кивнув, пролепетала:

— Да, шесми Виннэр.

Кириана облокотилась на стену рядом со мной и, полу-прикрыв глаза, заговорила:

— Я очень закрутилась в связи с последними событиями, но все равно проверила все, о чем ты просила, — девушка тяжело вздохнула и пожала плечами. — И хочу попросить прощения у тебя. Мун, безусловно, ведет себя очень странно, но этому есть разумное объяснение, поверь. Если он напугал тебя какими-то словами или действиями, то не со злого умысла. И еще… — Кириана широко открыла глаза и посмотрела прямо на меня: — Я рассказала о нашем разговоре проректору Тарлаугу. Не нужно пугаться! Он допрашивал меня, как и остальных преподавателей, и мы коснулись в разговоре событий того злополучного дня. Тогда была ранена гномка, Бриана, и я обязана была сообщить чуть ли не поминутно где и с кем была, о чем говорила, что делала…

Драконша улыбнулась мне и ободряюще сжала мою ледяную ладошку, продолжив:

— Не бойся магистра Тарлауга, он за своих адептов всех в порошок сотрет. Сейчас, конечно, с ним лучше не общаться — уж больно это покушение его разозлило, он словно с цепи сорвался. Сегодня еще родственники кладовщицы приезжали, требовали выдать им виновного… Ох, что я все болтаю, тебе же домой пора: комендантский час и все такое…

— Мне нужно зайти к проректору. Понимаете, то лекарство, что вы мне давали, оно уже не действует.

— Так быстро? Ты точно лисица! Правда ведь? Ладно-ладно, можешь не отвечать, я и так поняла. Беги быстрее, а то накажут потом, если поймают на улице после восьми.

Мрачно глянув на словоохотливую драконшу, я подошла к вызывающей ужас аудитории и снова застыла в нерешительности.

— Ох, и напугала же я тебя! Иди, не бойся, не покусает же он, в самом деле, — с этими словами Кириана постучалась в дверь, приоткрыла ее и подтолкнула меня в спину, прокричав: — Магистр, к вам здесь еще одна девушка за зельем пришла, принимайте.

Ну, спасибо! Буквально-таки влетев в помещение, я злобно оглянулась на исчезающую в коридоре спину моей благодетельницы и, недовольно поморщившись, прошептала:

— Как раз покусать очень даже может.

Мое внимание привлекло какое-то движение сбоку — из фонтана выходил Тарлауг собственной персоной. На мужчине была надета белая рубашка с закатанными по локоть рукавами и черные брюки, заправленные в высокие сапоги. На талии он закрепил кожаный ремень с ножнами, из которых торчала рукоять кинжала. Осмотрев всё облачение проректора, я собралась с духом и подняла свой взгляд выше…

Черные, обычно растрёпанные по плечам волосы, сейчас были убраны назад, отчего его лицо выглядело как-то иначе… более хищно, что ли. Магистр смерил меня холодным взглядом и, остановившись неподалеку, нарочито грубо спросил:

— Что вам нужно, адептка?

И мне бы растеряться, запаниковать и сбежать восвояси, но тут в голову пришла одна действительно странная мысль: увидев Драгислава, я не испугалась, а скорее, наоборот, вздохнула с облегчением, словно только и ждала весь день нашей встречи. Мужчина же признаков радости не проявлял, напротив, он выглядел так, будто жаждет избавиться от меня поскорее. Опустив глаза вниз, тихо ответила:

— Мне нужно лекарство для волчицы. Я могла бы, наверное, прийти и завтра, но решила подстраховаться — голова стала кружиться и слабость…

— Торн забрал пузырек для тебя около часа назад.

— Как?! — удивленно взглянув на проректора, я неосознанно сделала шаг к нему и, прижав руки к груди, спешно затараторила: — Он сказал, что мне нужно самой… Что он не сможет…

Сбившись, поняла, что оправдываюсь перед магистром за свое появление. Стало не по себе.

Тарлауг молча сверлил меня взглядом, затем кивнул, будто пришел к какому-то внутреннему решению, и подошел еще ближе. Теперь нас разделяло не больше двух шагов.

— Адептка… Эмм… Бриана, ты приходила ко мне с утра…

— Не нужно извиняться, я все понимаю… — сказала быстро, радуясь хрупкому взаимопониманию между нами.

— Что? — магистр непонимающе приподнял одну бровь и покачал головой: — Мне не за что просить прощения… Думаю, я должен тебе кое-что разъяснить. Бриана, ты — юная девушка, ожидающая принца на белом коне и прогулки под луной. Я — молодой мужчина, самодостаточный и прямолинейный. У меня море обязательств, и совершенно нет времени на развлечения и романтические забавы. О чем, собственно, я уже имел неосторожность сказать. Ты назвала меня ненормальным, и, поверь, никому другому я не спустил бы подобного… Я так долго говорю, потому что хочу, чтобы ты наконец поняла: у нас обоих нет выбора, волки нашли друг друга, и связь наша будет лишь крепнуть со временем. Мне и самому это не нравится, женитьба совершенно не входила в мои планы, но, поразмыслив над ситуацией, я понял, что незачем откладывать неизбежное.

Драгислав замолчал. Весь вид магистра говорил о том, как он доволен своей проникновенной речью и ждет от меня очевидного согласия с его доводами. Только внутри меня снова что-то сломалось. Хотелось броситься вперед и, перекинувшись прямо в прыжке, когтями навсегда убрать довольную улыбку с этого самонадеянного лица.

— Я прочитала сегодня кое-что о волках. Если один из нас погибнет… — как ни старалась я, чтобы голос был тихим и ровным, получалось плохо. — Это правда, что второй будет страдать и, возможно, никогда больше не сможет встретить другую пару, подходящую ему?

— Полная правда.

— Тогда я скажу вам так: лучше уж я умру от горя и тоски, чем подпущу свою волчицу к вашему зверю. Да, как верно было замечено, я молода и жажду романтики, мне нужны прогулки при луне и обязательно принц со всем багажом комплиментов и подарков, которые полагаются перед тем, как он сделает меня своей! Если вы не способны выделить полчаса своего драгоценного времени на то, чтобы пригласить меня на свидание и познакомиться со мной ближе, то мой выбор не в вашу пользу, Драгислав Тарлауг. И никогда в вашу не будет.

Развернувшись на пятках, я открыла дверь и выскочила наружу, горя от праведного гнева и еле сдерживая разбушевавшуюся волчицу внутри себя.

На первом этаже было пусто, впрочем, как и на улице перед зданием. Кажется, я снова нарушила очередной запрет. Еще наказания не хватало!

Ускорившись в несколько раз, рванула к казармам.

— Стоять на месте! — раздалось в спину.

Споткнувшись, я по инерции пролетела еще немного вперед и приземлилась на землю, сильно ободрав колени. Это было ужасно. Последние силы я бросила на то, чтобы остановить начавшуюся трансформацию, а сзади уже стремительно приближались две пары сапог.

— Кто такая? Подъем, быстро!

Внутри меня все клокотало, сердце барабанило, как сумасшедшее, а из горла так и рвался гортанный рык. Дохлые гоблины, кажется, это конец! Если перекинусь сейчас, точно покусаю всех, кто встанет на пути…

— Отойдите от девушки! — Тарлауг, судя по голосу, приближался к нам. — Это моя… Это одна из наших адепток, я задержал ее.

— Так ведь не положено, магистр…

— Вы считаете, что я не знаю установленных в академии правил? Проверьте здание администрации и продолжайте патрулировать улицы. Исполнять!

Послышался шелест одежды и новый топот шагов. Вояки удалились, а я продолжала стоять на коленях, опустив голову и сжимая ладони в кулаки.

— Вдохни поглубже, и посмотри мне в глаза, Бриана, — проректор присел передо мной и осторожно убрал волосы с лица, заправляя их за ухо. — Взгляни на меня, девочка, ну же? (3303c)

Набрав побольше воздуха в грудь, я заставила себя поднять глаза.

— Умница. А теперь спи.

Гипноз не действовал на черных волков — это факт, а вот сон-магия никогда сбоя не давала. Вот и сегодня, глядя в бездонные черные глаза Драгислава, я почувствовала легкую слабость, а затем и вовсе сникла, упав прямо ему на руки.