Глава 14

…Волчица мчалась вперед, яростно рыча и оглядываясь по сторонам. Она чувствовала опасность, угроза таилась за каждым деревом, а спасение было еще очень далеко. Внезапно деревья закончились, и она выбежала на небольшую полянку. От зрелища, увиденного там, животное вздрогнуло и медленно попятилось к лесу. Волчицей овладел настоящий ужас, давящий и беспощадный.

Спиной к деревьям сидела молодая девушка, ее плечи беззвучно вздрагивали, а посиневшие руки то и дело поправляли складки на разорванном платье. Эта двуногая была мертва не первый день, и в ней совершенно не чувствовалось тепла и надежды…

— Брианочка, — покойница подняла изуродованное лицо вверх и посмотрела прямо на отступающую назад волчицу, — не уходи. Я так долго жду… Он не пришел за мной, не забрал, как обещал…

Волчица наклонила голову вбок и прижала уши к голове. Двуногая, несомненно, была ей знакома. Но вот кто она? И почему не ушла, когда пришел ее час?..

— Ох, только бы он вернулся… — продолжала девушка, словно и не понимала, что мертва. — Знаешь, как он влюбился? Ни на минутку от меня не отходил, медальон свой подарил, который ему от матушки достался… Всегда и везде был рядом: всё беспокоился, что чувствую, чего хочется… А потом пропал подарок его, да и сам он ушел, а меня здесь оставил, ждать его. Я еще посижу немного, время есть, правда ведь?..

***

Звонкая пощечина разорвала тишину комнаты. Через мгновение у меня ужасно заболела щека и я, распахнув глаза, злобно уставилась на своих друзей, задав всего один вопрос:

— Кто?

— Он, — Лени ткнула пальчиком в гнома, тот, ни капли не смутившись, показал свою руку и недовольно подтвердив:

— Я! Ладонь себе всю отбил к чертовой бабушке! Ну ты и спать горазда, Брианка, еле разбудили.

— А водичкой побрызгать или за плечи потрясти, никак?!

Прямо к моему носу поднесли пустую кружку с водой, только теперь я поняла, отчего испытываю такой дискомфорт — рубашка промокла до нитки и неприятно липла к телу.

Понимающе хмыкнув, я присела на кровати и потерла ладонями заспанное лицо с саднящей щекой. В голове медленно таяли воспоминания об ужасном сне, в котором Фенька так и не обрела покой. Спустя минуту, немного придя в себя, я поднялась и проговорила:

— Мне срочно нужно найти Торна, у него мое зелье…

— Нет, он его сюда принес, — Лени быстро взглянула на Юхо, гном кивнул, и подруга тихо закончила, — а проректор влил в тебя эту гадость и уложил в постель… Ты во сне улыбалась, слушая его бубнеж…

— Как это?! Он здесь был? Сам меня принес?

— А кто тебя еще тащить стал бы? — Юхо хмуро кивнул на нижнюю часть моего тела, — я бы не донес, скорее всего. Эльфийка тоже. Так что пришлось ему.

— Тарлауг сказал, что после зелья могут быть побочные эффекты: тошнота, головокружение и даже галлюцинации, — Лени подошла ближе и внимательно всмотрелась в мое лицо, — как ты себя чувствуешь? Выглядишь немного бледной…

Я прислушалась к собственным ощущениям, и тут по всему телу пробежал холодок — волчица внутри меня не отзывалась. Это было так странно и непривычно, будто что-то очень важное потерялось. Меня обуял настоящий страх.

— Ребята, я не чувствую свою вторую сущность, она не отзывается…

— Это нормально, если учитывать, что мы усыпили ее с помощью того лекарства. Теперь ты на какое-то время сама по себе, как и раньше. Жила же так всю жизнь, чего теперь из-за пары дней панику разводить? Идемте лучше чаю выпьем и поговорим, — гном развернулся и направился к выходу, поманив нас за собой пустой кружкой.

Лени подхватила меня под локоток и, подмигнув, шепнула:

— Он испугался сильно за тебя, а теперь виду не хочет подавать. Торн тоже за несколько минут до комендантского часа ушел, все ждал твоего возвращения. Помотала ты нам нервишки, Брианка. А ну, глянь, у меня седины нет в волосах?

Я фыркнула, шутливо толкнув подругу в бок, и объяснила:

— В библиотеке долго сидела, а потом поняла, что без лекарства не смогу справиться, пришлось идти к Тарлаугу. А он снова мне наговорил гадостей, мол, и самому неприятно, что на мне жениться нужно, но раз волку так приспичило…

— Да ладно!

— Вот те крест!

— Мда, совсем мужик чувства самосохранения не имеет, я б его за такое на мелкие клочки разодрала! А ты — молодец, сдержалась.

— Да какое там! Снова наговорила ему с три короба, а потом чуть не перекинулась по пути домой, мне же…

— Тихо! — Лени прижала пальчик к губам и, на цыпочках, стала подкрадываться к моему окну. — Там кто-то есть.

Я вся превратилась в слух, и последовала за подругой. За окном сгущались вечерние сумерки, неподалеку угадывались очертания медицинского блока, тишина была абсолютной. Не выдержав напряжения, я потянула эльфийку за плечо и тихо спросила:

— С чего ты взяла, что…

И тут в магическую защиту поскреблись. Мной овладел суеверный безотчетный страх. А когда я боюсь, то за поступки свои ответственности не несу! Схватив с тумбочки побудник, я сняла с окна защиту и швырнула свой увесистый снаряд на улицу. Раздался бамс и тихое треньканье часиков.

— Какого гоблина?! — Торн встал во весь рост и попытался сфокусировать разъезжающиеся в сторону глаза на моей шокированной физиономии. — Я ж тебя… Ну, все!

Друг подтянулся на руках и в следующее мгновение ввалился ко мне в комнату. Я-то отскочить успела, а вот Лени…

Пока эльфийка и оборотень выясняли отношения, перекатываясь по полу и жутко бранясь, я вернула защиту на окно и даже занавесочками его прикрыла, чтобы приближающиеся издали вояки на нас плохо не подумали.

— Прекратите, — шикала я на ругающуюся парочку, — сюда идут. Там стражи порядка, судя по форме, они из Мастивира.

Торн, перехватив брыкающуюся Лени, поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Спрятаться можно было только в шкафу или под кроватью, кажется, ему это не очень понравилось, но выбирать в нашем положении не приходилось. Кто-то постучал мне в окошко, я вздрогнула и посмотрела на хмурого оборотня. Поставив эльфийку на ноги, друг что-то шепнул ей на ухо и они быстро отступили в шкаф, прикрыв за собой дверки. Стук повторился. Как можно громче зевнув, я отодвинула занавески и сняла маг защиту, всматриваясь в лица двух представителей стражи Мастивира.

— Добрый вечер, уважаемая, мы с напарником патрулируем территорию, а отсюда только что был слышен необычный шум.

Я сонно кивнула и недовольно сложила губки, не собираясь помогать им в этом странном допросе. Парни подождали немного, потом, видимо, решили, что молчание затянулось и продолжили:

— У вас побудник разбитый под окнами валяется.

— И шум, опять-таки, был… Что вы скажете по этому поводу?

— Вы меня разбудили своим стуком, вот что, — поправив на голове остатки прически, я кинула косой взгляд на приоткрывшуюся дверку шкафа. Вот же гады любопытные. Небось Лени подглядывает, на вояк посмотреть охота.

— Вы не откажитесь, если мы зайдем и проверим вашу квартиру? И еще, хотелось бы взглянуть на ваш побудник, — высокий светловолосый парнишка с подозрением прищурился и, кинув взгляд в сторону, помахал кому-то рукой, явно подзывая к себе. — Эй, Купидон, мы здесь.

Раздался звук топающих сапог: кто-то неторопливо приближался, а я все больше нервничала.

— Что у вас? — до боли знакомый голос вызвал во мне бурю эмоций: от шока, до паники. Желудок болезненно сжался, а ладошки моментально вспотели…

— Да вот, барышня побудники из окна выбрасывает, — с ухмылкой ответил новенькому второй парень, — а сознаваться в этом не желает. Думаем, как быть… Ты чего, Куп?

Новенький наконец обратил на меня свое внимание и тут же замер как вкопанный, а на лице его уже расплывалась та самая потрясающая улыбка, которой он меня еще года два назад покорил.

— Брианка! Брианочка! Ничего себе, Эндорра круглая! Откуда ты здесь, золотко? Я тебя и не признал сразу: выкрасилась вся, похудела… Это что, из-за меня? Из-за письма моего последнего?

— Нет, — только и смогла вымолвить я, глядя на высокого широкоплечего брюнета с яркими синими глазами и легкой щетиной на потрясающе красивом мужественном лице. Когда-то, кажется уже тысячу лет назад, я обожала прикасаться к этим небритым щекам и жадно принимала его объятия и поцелуи. Только вот зря все это было, и вспоминаю об этом зря, и краснею вся на виду у него тоже совсем некстати… — А почему Купидон, а не Глеб?

Мой бывший молодой человек зло взглянул на своих ребят и указал им головой в сторону, мол, свободны. Однако когда он обернулся, на красивом лице снова сияла улыбка:

— Да это парни в шутку так меня прозвали, сам не знаю с чего… Расскажи лучше о себе, как ты здесь оказалась? Ты же в селе мечтала остаться, семью завести, детей там…

— Не было такого. По отцовым планам — да, в селе нужно было жить, замуж выйти и при нем всю жизнь быть. Только все изменилось сейчас.

— Ясно, — глаза Глебушки медленно двигались по моему лицу, шее, достигали первой пуговки на рубашке и возвращались назад. — Значит, ты теперь здесь, и комната у тебя своя есть… А папка-то твой волнуется, наверное, в академию ведь не пускают никого?

И такая у него улыбка на лице появилась… предвкушающая. Эх, усыпила я свою волчицу, сейчас как когти выпустила бы, к горлу его приставила и напомнила бы о жене беременной! Сразу поостыл бы!

Пока я размышляла, Глебушка уже ближе подошел, на стену облокотился, в глаза мне заглянул и соловьем запел:

— Ты такая красивая стала, лучше прежнего, Брианка. Кожа, как молоко, белая-белая, а волосы иссиня-чёрные, так и манят, чтобы…

— А повариха-то твоя как? Скоро ей рожать? — отодвинувшись от окна, я злобно посмотрела на скрипнувшую дверку шкафа. Достали уже шпионы эти, хоть бы тихо сидели!

Глеб от моего вопроса закашлялся, подавился, видать, своими мыслями и далеко идущими планами…

— Так она, это, на четвертом месяце пока. Софьей ее зовут, домовитая девка, порядочная…

— А я, по-твоему, беспорядочной была? — эх, жаль побудник не в того кидала! Сейчас бы как огрела этого… — Иди, Глеб, мне вставать завтра рано, учеба у меня.

— Да-да, я все понимаю. Ты ведь не злишься на меня, Брианочка? С кем не бывает? Расстояние, оно, знаешь, любые чувства притупить может… А потом каяться всю жизнь приходится…

И так он взглянул на меня — совсем, как в былые времена! Аж сердце дрогнуло и ноги подогнулись, а он — гаденыш— знал, видимо, какое влияние на меня имел. Потому и уходить не спешил.

— Апчхи!

Я вздрогнула, Глебушка нахмурился. Из шкафа с самой виноватой физиономией вышла эльфийка. Ей бы на преображенку поступать, вот где ее место! Такая актриса пропадает, талантливая…

— Простите меня, что вмешиваюсь, только пыльно уж больно в шкафу у тебя, Брианочка, — а последнее слово было с особой интонацией произнесено, за Глебом явно повторила. — Я там от гнома нашего пряталась, буйный он, а я слабая, хрупкая… Вот и отсиживаюсь, где придется. Спокойной ночки вам, пойду теперь в ванной закроюсь.

Мы проводили эльфийку взглядами полными шока и недоверия, затем я встряхнулась и, повернувшись к бывшему молодому человеку, пояснила:

— Она хоть и красивая, а очень глупая. Пойду пригляжу за ней, а то снова в ванной своих лягушек препарированных поднимать начнет. Потом слушай всю ночь их кваканье! Спокойной ночи, Глеб.

Тут же, не дожидаясь ответа, я вернула маг-защиту на место, закрыла окно занавесочками и съехала по стенке на пол, не в силах стоять на ногах от пережитых волнений.

Хлопнула дверца шкафчика и надо мной навис Торн, грозно шеепча:

— Ну и чего нюни распустила? Он уже давно не твой, ясно? Вот что хочешь делай и говори, а я тебе не дам с ним…

— И мы! — в мою комнату вломились гном и эльфийка. Юхо продолжил: — не Купидон он, а козел, каких свет не видел!

— Но красивый, гад, — Лени мечтательно подняла взгляд к потолку и шумно вздохнула, — а говорит как… Этому твоему магистру уроки брать нужно!

Я всхлипнула, народ засуетился. Стакан воды в меня вливали почти насильно, доказывая, что не стоит этот упырь моих слез. А я все страдала, потому что как никогда захотелось любви, романтики и прогулок под луной… Да только магистр мне ясно сказал — не бывать этому, а с Глебушкой я и сама не пойду, как бы он хорош ни был.

Пояснив ход моих мыслей друзьям, я увидела на их лицах радость: оказалось, они действительно решили, что во мне возродились прежние чувства.

— Так я же в учебнике прочла, что если женщина — оборотень услышала зов волка и, перекинувшись, с ним даже самую малость побыла — это всё, узы на всю жизнь. Разве нет? — спросила у Торна.

— Да. — Он уверенно кивнул. — Так пишут. Но на практике кто его знает? И потом: волчица сейчас спит, и оборотнем ты совсем недавно стала… Эх, как мне домой теперь идти, товарищи? Этот Купидон теперь всю ночь, небось, под окном стоять будет. Нее зря прозвище дали в честь Огривского бога любви. А ну как он и на юношей красивых может польститься?

— Тогда тебе точно ничего не страшно, — эльфийка прыснула в кулачок, — а вот если на всех подряд юношей…

Снова завязалась перебранка, а я вдруг заметила, как загораются глаза подруги, стоит ей Торна чем-то зацепить. Глупость, конечно, но проверить стоило:

— А ты у меня ложись! — предложила вдруг, перебивая друзей.

Повисла тишина. Юхо хмыкнул, наверное, приписывая мне уже третью романтическую привязанность, Торн, собиравшийся сесть на стул, оступился и, с размаху, приземлился пятой точкой на пол. Ну а Лени…

— Это же не прилично! Где ты его положишь? Кровать-то одна!

Тааак, подруга, только не прожги меня взглядом.

— Я к тебе собиралась пойти, не прогонишь же? — сказала, а сама еле-еле улыбку могу спрятать.

Вот, теперь вернулась прежняя улыбчивая красавица, даже румянец легкий на бледных щеках проявился.

— Конечно, не прогоню, только рада буду!!!

Так и порешили. Вечер пронесся совершенно незаметно, пришлось многое учить и часто отвлекаться на простые разговоры. А во сне я видела матерого черного волка, он выл — искал меня, звал к себе. И не находил…

***

Ну и побудник у Лени! Будто кто-то крик кота, которому ночью на хвост наступили, запечатлел с помощью магии и туда вставил. Зато после такого пробуждения, сон как рукой сняло.

Сегодня у нас по расписанию были зелья, обращение с оружием и маскировочная деятельность.

Магистр Буперит сообщил нам, что следующие пять дней мы будем готовить ингредиенты для очень сложной по своему составу настойки, а на шестой день примем ее и отправимся на небольшое задание вне академии. Тогда уже обещали запрет на редкие вылазки снятью

Все воодушевились от перспективы выбраться из замкнутого пространства, поэтому работали с особым рвением и энтузиазмом. Только Томиаль по-прежнему ныл, прикрывая нос от зловония, царившего в аудитории.

Обращение с оружием вел Мун. Как же мы с ним были не рады видеть друг друга! Парень не скрывал своего отношения ко мне, придираясь к отсутствию памяти, манере держать деревянный клинок и даже взгляд мой его не устраивал. Я молча впитывала все замечания и копила в себе негатив.

— Рихса! Хоть оружие ненастоящее, это не значит, что его следует бросать где попало, и не смотрите на меня так, адептка. Будь моя воля, такую нерадивую девицу никогда не приняли бы на факультет! — и снова ожидание выпадов с моей стороны.

Я молчала. Ругир сжимал кулаки и продолжал свою речь:

— Записываем следующее описание! Меч стальной, разряд третий. Клинок: сталь; прибор: сталь, кожа. Общая длина изделия, длина клинка, ширина лезвия у основания и у острия указаны на доске. Ширина гарды написана слева, общий вес там же. Посмотреть можно в витрине слева, теретья полка снизу. Вопросы?

Самоубийц не нашлось, все молча скрипели перьями в тетрадках. Мун еще немного побегал, демонстрируя нам оружие, затем отложил его в сторону и, прожигая меня взглядом, сообщил:

— Сегодня мы лишь записывали виды оружия, с которыми будем работать весь год, осматривали дубликаты и примерялись. Дальше вам предстоит выбрать, что подойдет лично для каждого, будь то ножи, арбалет, меч или что-то еще. Пробовать будем всё, а начнем с самого простого. Меч одноручный стальной тренировочный, мы писали о нем в самом начале. Заниматься будем в основном на плацу, лишь изредка возвращаясь в аудиторию для закрепления теоретического материала. На сегодня все, к следующему занятию вы должны вызубрить теорию, некоторых из вас я проверю лично.

И снова ненавидящий взгляд пронзил меня насквозь.

Я склонила голову на бок и присмотрелась к парню. Он был сильно истощен, глаза стали более тусклыми, а руки постоянно были в напряжении, словно Ругир ежесекундно готовился к яростной борьбе не на жизнь, а на смерть. Мастер Мун пугал своим видом, только вот его придирки и мой испуг не могли доказать вины в убийстве Феньки и гномки.

И потом, были еще слова драконши — она как-то убедилась, что Мун невиновен. Возможен ли был такой вариаент? Я не знала.

Следующим по расписанию был урок по маскировочной деятельности. Проректор явился с опозданием, выглядел жутко уставшим и, как только мы заняли свои столы, велел выбрать себе напарников.

Однако когда я решила осмотреться в поисках пары, магистр громко добавил:

— Адептка Рихса подойдите ко мне, я покажу на вашем примере, как именно мы будем сегодня работать.

Вот уж чего мне не хватало, так это два часа провести с ним рядом на глазах у будущих преображенцев. Опустив голову, я смиренно подошла к Тарлаугу и стала ждать дальнейших указаний. В тишине аудитории разнесся «тихое» обращение Дорита к Дохляку:

— И че она им сделала? Этот тоже мучать собрался…

— Так она ж его ненормальным обозвала, вот теперь всё, на вылет готовится.

— Да ну на…

Если когда-нибудь мне нужно будет покраснеть для роли, я просто припомню эти минуты! И все получится. Вот же гады…

Приготовившись к самому худшему, я подняла голову и, к своему удивлению, встретилась с насмешливыми черными глазами. Тарлауг не злился, скорее забавлялся всей этой ситуацией. Слава зеленым гоблинам, может быть не все еще потеряно.

— Сегодня я покажу вам вот на этой непривычно молчаливой адептке пример того, что можно сделать с помощью магического грима. А начнем мы с ее упрямого подбородка, округлив его со всех сторон, и придав лицу более мягкое, я бы сказал, женственное выражение. Сейчас вы все должны подойти ближе и внимательно следить за моими действиями. Приступим.

Два часа пролетели, как один миг. Тарлауг показывал, что и как делать, а ребята пытались воспроизвести чудеса превращений друг на друге. Все это время магистр колдовал над моим лицом, преобразив его до неузнаваемости. Из зеркала на меня смотрела барышня средних лет, с большими карими глазами и длинным немного вздернутым носом. Губы у нее были пухлыми, а на щеках, при улыбке, появлялись ямочки.

— Обалдеть! — Дорит подошел ко мне ближе и осторожно коснулся нового лица. — Ни за что не узнал бы тебя, если бы точно не видел, как ты такой стала!

Я довольно засмеялась и тут же сама себя одернула, переживая, что могу повредить грим. Магистр тем временем рассматривал остальных: их результаты были гораздо плачевнее. Например, Дохляк остался собой, а накрашенные глаза и еще более увеличившийся нос придавали ему дополнительной комичности. Торн выглядел достаточно неплохо, но все равно я бы с легкостью его узнала при встрече. Единственным, кто показал более менее хороший результат, был Эвар. Но тот и в жизни на девушку походил больше, чем на парня…

Тарлауг разъяснял всем их ошибки, давал советы и часто качал головой. К концу занятия, он вернулся ко мне и объявил:

— С первым заданием редко кто справляется успешно, поэтому руки опускать рано. Однако я предупреждаю вас сразу — через неделю устрою первый зачет и начну примечать кандидатов на отчисление. Возьмите с собой сундуки из нижней полки столов, там пробники магического грима. Ваше задание на дом — постоянные тренировки в преображении. Превращайте себя, уговаривайте друзей. Сейчас снимайте с себя макияж и всего хорошего, все свободны.

Я вернулась к зеркалу и, еще немного полюбовавшись отражением, стала тщательно удалять с лица грим, стараясь делать все как можно быстрее. Понимание того, что могу остаться наедине с магистром выводило из равновесия: я хотела этого и в то же время ужасно боялась… А закончив с гримом, оглянулась назад и не смогла сдержать разочарованного вздоха, Тарлауга уже не было.

После обеда была строевая подготовка, и снова над нами измывался Финрей. Когда он произнес заветные слова: «Все свободны», я даже немного прослезилась от счастья.

А у дома меня ждал он. Глебушка. Форма наглажена до хруста, обувь начищена до блеска, в глазах огонь, в руках желтая веточка пушистой мимозы… Эх, хорош, гад, как с обложки любимых мною романов, нарисовался — не сотрешь. Увидев меня, парень весь подобрался, плечи расправил и, закрепив лучшую улыбку на красивом лице, проговорил:

— Брианочка, солнышко, я весь день только о тебе и думал, еле вечера дождался, чтобы мы снова увидеться могли.

А я встала перед ним вся помятая: хвостик на голове в бок съехал, ботиночки в пыли… К тому же запах от меня наверняка специфический распространялся с самого зельеварения…

«Ну, — подумала, — ладно, смотри друг любезный на красоту мою писаную. Сейчас налюбуется и не придет больше».

А вслух произнесла:

— Здравствуй, Глеб. А я вот только с занятий ползу, устала ужасно…

— А по тебе и не скажешь! — перебил меня парень, улыбаясь усерднее прежнего. — Как была чаровницей, так ею и осталась!

Вот же врет, гад, и не краснеет! Из кикиморы болотной сейчас чаровница лучше, чем из меня выйдет. Но мне после тяжелого дня такое развлечение понравилось. Кокетливо улыбнувшись, я тряхнула волосами и стала ждать следующей порции комплиментов. Глебушку от моего вымученного оскала слегка перекосило, но, к его чести сказать, он опять не сбежал. Наоборот, взял себя в руки и разошелся пуще прежнего:

— Как же я рад, что ты меня не гонишь. Видно и тебе вспомнились наши вечера, наши прогулки под звездным небом… Я так ошибся, Брианочка, мне так плохо и одиноко было все то время, пока мы не виделись… И ведь в толк никак взять не мог, что со мной, пока тебя снова не увидел. Это судьба свела нас, не иначе!

На протяжении своего монолога парень подходил все ближе, непонятно на что надеясь. В какой-то момент это перестало меня веселить. Отодвинувшись от бывшего жениха, я нахмурилась и ответила:

— Нас свело убийство гномки, Глеб. Тебя прислали в академию смотреть за порядком, а Софья пишет очередное письмо в Мастивире. Вот придет оно, и сразу поймешь, отчего так плохо было. Просто ты по супруге своей тоскуешь.

Не смотря на грубый прямолинейный ответ с моей стороны, молодой человек сдаваться явно не собирался. Ухмыльнувшись, он вложил мне в руки мимозу и прошептал у самого ушка:

— Я буду рядом, Брианочка. Каждый вечер у твоих окон прозябать стану, просто для того, чтобы ты была в безопасности.

Глеб ушел, а я так и стояла в ступоре. С одной стороны точно знала, все его слова ложь, но с другой… Научился же, гад, говорить красиво! Не зря мама ему карьеру прочила… А еще… где-то в глубине моей души жила та девочка, влюбленная в этого синеглазого красавца, и сейчас она танцевала от радости, отметая прочь здравый смысл.

— Кхм. — Торн деликатно прокашлялся, выходя из-за угла казармы. — Не помешаю?

— Помешаешь, — огрызнулась я и двинулась домой, прижимая заветную веточку к груди. На лице друга очень явно читалось недовольство от подслушанного разговора.

Повадился тоже мне, уши греть!

Ни Лени, ни Юхо дома еще не было, поэтому быстро переодевшись в домашнее платье, приобретенное на складе, я сняла в ванной комнате зеркало и перенесла его к себе. Хотелось отвлечься от непрошенных мыслей, и с этим мне очень помог магический грим. Вспоминая уроки проректора, я начала с изменения овала лица… Прерваться меня заставил стук в дверь и личико Лени, сунувшееся в щелочку:

— К тебе тут гости, Брианка. Принимай.

Я еще смысл сказанных ею слов не уловила, а дверь уже распахнулась во всю, и в комнату вошел… магистр Тарлауг.

Пока я смотрела раскрыв рот на гостя, он закрыл дверь на ключ и, махнув рукой, что-то тихо зашептал. Стены комнаты стали терять свои прежние очертания, словно покрылись водной рябью.

— Что это вы делаете, магистр? — мой голос слегка дрожал, хотя я очень старалась выглядеть уверенно.

— Полог тишины, — спокойно ответил проректор и хмуро взглянул в мою сторону. — Не хочу, чтобы кто-то слышал твои мольбы о помощи, когда я примусь за дело.

Подавившись заготовленной фразой, я закашлялась, совершенно не зная, как реагировать на подобные слова. И вдруг Драгислав рассмеялся. Тихо и заразительно. Его уставшее, вечно хмурое лицо в этот момент совершенно изменилось, будто передо мной стоял новый, неизвестный мне мужчина, очень похожий внешне на магистра. И этого Тарлауга хотелось узнать поближе. Улыбка у него была открытой и притягательной, а смех настолько заряжал весельем, что я и сама едва сдерживалась, чтобы не хихикать с ним на пару.

— Что смешного, господин проректор? — я очень старалась оставаться серьезной, глядя куда угодно, только не в его хитрые черные глаза.

— Простите, адептка, не смог устоять. Это была шутка, конечно же, — Тарлауг внимательно осмотрел мою комнату, кашлянул в кулак несколько раз и продолжил уже серьезно: — Значит, побудник был выброшен отсюда?

Ну вот, понеслось…

— Я не понимаю, о чем вы.

— Конечно, не понимаете. А то, что под вашими окнами по вечерам мужчины крутятся, вы можете объяснить?

Я поморщилась.

— Ох, простите, надоел я вам со своими придирками и глупостями, так? — мужчина саркастически ухмыльнулся, снова став похожим на себя прежнего. — Ладно, забудем… Расскажите тогда, что вы, Рихса, с собой делаете? Судя по тому, что я вижу, в женщину-орка превращаетесь?

— Пытаюсь сегодняшний урок повторить, господин проректор.

— Пытаться не нужно. Если уж беретесь за что-то, то делайте все с душой, адептка. Представляйте постоянно, то, что хотите увидеть в итоге, и действуйте.

Я замялась. Мне было очень неприятно общаться с магистром в подобном тоне, больше того, хотелось хоть раз получить его одобрение и разойтись мирно.

— У меня не слишком хорошо получается работать с гримом. Думаю, что со временем…

— Все считают, что у них полно времени! — перебил меня он, подходя к окну вплотную и глядя куда-то вдаль. — Вот возьмем, к примеру, меня. Я встретил девушку, сделал ей предложение и тут же получил яростный отпор. Затем решился поговорить с ней снова… И что вы думаете, адептка? Она сказала, что ей нужно внимание, свидания и романтика. Я разозлился, но позже осознал, что в ее словах есть кое-какая логика. «Пусть она пока учится, — решил я, — у меня еще много времени, чтобы показать ей, что такое связь двух волков. И что?»

Я пожала плечами, чувствуя при этом, как краснею.

— Не догадываетесь даже? — магистр стукнул кулаком по подоконнику, отчего горшочек с кактусом подскочил вверх и приземлился на самом его краю. — Я расскажу. Она встретила в ЗАКРЫТОЙ ТАЙНОЙ АКАДЕМИИ своего бывшего жениха из села, находящегося за тридевять земель отсюда. И уже готова бежать на свидания с ним. Вот объясните мне, КАК это возможно?

Я ответила тишиной. Просто, если напомню ему, что он сам сюда Глебушку вызвал для нашей охраны, чувствую, мой кактус не выживет… Лучше буду молчать.

Тарлауг тоже затих. Он стоял глядя в окно и нервно постукивал пальцами по подоконнику. Не выдержав, я поднялась и подошла ближе. Переставила колючий цветочек на тумбочку, рядом с мимозой, а затем тихо сказала:

— Вы правильно заметили, что жених бывший. Он женат, к тому же. А у меня есть представления о морали. Не знаю, что там Торн успел наплести, только я на свидания не собиралась…

Тарлауг развернулся ко мне и окинул мое лицо задумчивым взглядом:

— Принципы, говоришь? А если проверю, правда ли он женат?

Я улыбнулась:

— Да пожалуйста. Они уже и первенца ждут.

Драгислав прищурился, затем медленно кивнул и, уже намного спокойнее, спросил, указывая на разбросанный у зеркала грим:

— Позволишь?

— Конечно.

Он прошел к зеркалу, поманил меня пальцем. Усадив перед собой, попросил стереть с лица все, что я сделала до этого. Пока я удаляла следы измывательства над собой любимой, Тарлауг приготовил все необходимое и, улыбнувшись, произнес:

— Начинать следует с малого, Бриана. Во время первой домашней тренировки достаточно научиться подчеркивать свои достоинства и скрывать недостатки.

Я кивнула, а Тарлауг приподнял мое лицо за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом:

— Сейчас я покажу тебе девушку, которая не выходит из моей головы ни на минуту.

У меня даже дыхание перехватило, а он приступил к преображению.

Дохлые гоблины, что тут началось! Сегодняшний урок при абитуриентах был совершенно не похож на вечерние наставления. Драгислав бережно касался моего лица, обводил скулы, ласково проводил по ним подушечками пальцев и при этом тихо пояснял:

— Расстояние между внутренними уголками глаз должно быть равно ширине носа в области его крыльев. Именно такое лицо называют классическим или идеальным. Здесь нам с тобой нечего менять, ты взяла от природы лучшее. Чтобы зрительно уменьшить объём щек, нам необходимо покрыть темным тоном боковые части лица и височные впадины. Вот здесь…

Я блаженствовала. Каждое новое прикосновение все больше усыпляло мою подозрительность, а тихий, немного хрипловатый голос Драгислава завораживал…

— Ну вот, кажется, все, Бриана. Взгляни на себя.

Я медленно обернулась, все еще пребывая в совершенно расслабленном состоянии, и поразилась, увидев в зеркале потрясающе красивую девушку. Весь ее облик очаровывал: бирюзовые глаза, обрамленные длинными чуть завитыми вверх ресницами, блестели от счастья, небольшие полные губки растянулись в довольной улыбке, а черные, как смоль, волосы подчеркивали безупречную белизну кожи…

— Ох, я выгляжу, как… как…

Магистр засмеялся:

— Ты замечательно выглядишь, Бриана. Тебе не нужен магический грим, чтобы притягивать взгляды.

Я недоверчиво посмотрела на магистра, ожидая продолжения столь интересного разговора. Он усмехнулся и задумчиво покачал головой, произнося:

— Какая же ты еще девчонка, как же мне с тобой быть?

— Пригласить на свидание? — сама не знаю, как решилась произнести подобное. Наверное, магия этого вечера, красивая девушка в отражении и улыбка Драгислава что-то сделали с моим чувством самосохранения…

— Хм, именно об этом я сейчас думал. Конечно, мое основное время посвящено расследованию, и на ближайшие два дня мне придется уехать, но, когда я вернусь… Бриана, ты не откажешь одинокому черному волку в прогулке под луной?

— Вы уезжаете?

— Да.

— Но как же… А если я перекинусь раньше времени? Я ведь вижу вашего волка ночью во сне, он зовет меня. А вдруг…

— Ты слышишь мой зов? — брови Тарлауга удивленно приподнялись, а сам он заметно напрягся.

— Да… Так не должно быть? Что это значит?

— Это значит, что я могу быть спокоен по поводу бродящих под окнами Купидонов, Бриана, — магистр самодовольно улыбнулся. — Но ты не ответила на мой вопрос. Предлагаю прогуляться в том же лесу, что и в первый раз.

— Так ведь запрещено, — я недоуменно посмотрела на проректора.

— Если моя поездка окажется удачной, то запрет снимут. — Драгислав раздражённо качнул головой, продолжая пристально смотреть на меня.

— Вы знаете, кто убийца? — я даже вперед подалась, так мне хотелось услышать подробности расследования.

— Слишком много вопросов не по делу, адептка. — Тарлауг недовольно поморщился. — Так вы согласны на свидание? Или снова будете мне нервы мотать?!

— Согласна!!!

— Чудесно, спокойной ночи! Да, и окошко на ночь не вздумайте открывать. Просквозит, не дай Боги!

Сразу после ухода магистра в мою комнату ввалилась изнывающая от любопытства троица, и только у одного из них был немного раскаивающийся вид.

— То-о-орн… — я сдвинула брови к переносице и сложила руки на груди, — ты не знаешь, кто проболтался нашему проректору о Купидоне?

— Брианка, я ведь хотел с тобой поговорить нормально, — друг не постеснялся прикрыться стоящей рядом эльфийкой, — только ты как с цепи сорвалась. Ну сколько можно от счастья своего бегать?

— А ты, значит, точно знаешь, что для меня счастье?! — Я вскочила на ноги и стала медленно надвигаться на этого болтуна. — Выходи из-за спины Лени, трус! Поговорим… нор-рмально!

— Да чего ты на него насела-то? Хороший парень, проявил мужскую солидарность и стуканул дядюшке о твоей связи на стороне… — Юхо пожал плечами, искренне не понимая моего недовольства. — Городок у нас маленький, мы все на виду друг у друга… И вообще, если уж выбирать между Глебушкой твоим безграмотным и Тарлаугом — скупословом, то второй и правда лучше.

— И ты туда же! А если я сама разобраться хочу, кто мне мил, а кто нет? Можно без вашей помощи обойтись? — внутри меня вяло зевнула волчица. — Это моя жизнь!

— Пффф, — гном махнул на меня рукой, — а ничего, что ты нас в команду к себе взять обещала? А это значит, что нас одно будущее на ближайшие годы ждет. Мы должны знать все друг о друге, и вмешиваться имеем полное право, вот так.

Прежде чем я ответила, эльфийка бросилась ко мне на встречу и, вцепившись в мои плечи счастливо проговорила:

— Брианочка, ты такая красивая, слов нет… Это все он, да? Тарлауг? А мы уж думали, вы снова ругаться будете! Стояли у двери, пытались подслушать, и ничего! А потом он такой довольный вышел, сразу понятно, что вы хорошо поговорили, я так рада за вас.

Не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку, я со смущением выдохнула:

— Он меня на свидание позвал… — как ни злилась я на ребят, но счастье в душе победило.

— Да ладно?!

— Где-то маленький гоблин родился.

— Это так ми-и-ило!

Ну и что тут скажешь? Люблю я этих троих и ничего поделать с собой не могу.