Глава 19

Впервые за долгое время я проснулась в прекрасном настроении. За окнами пели птички, а под моей ладошкой мерно вздымалась и опускалась мускулистая грудь моего волка. От души потянувшись и подняв глаза, я встретилась с его заинтересованным взглядом и тут же почувствовала, как краска заливает мое лицо: тонкое покрывало сбилось в ногах, так что лежали мы абсолютно нагими.

— Доброе утро, счастье мое, — прежде чем я успела что-либо предпринять, чтобы прикрыться, Драгислав подмял меня под себя и уткнулся носом в мой висок. — Ммм, как же вкусно ты пахнешь, акара.

— Как ты меня назвал? — удивленно приподняв брови, я с нежностью обвила руками плечи своего проректора.

— Акара. — Драгислав плавно переместился чуть ниже, его губы нашли впадинку за моим ушком и стали выводить там какие-то узоры, едва прикасаясь, дразня каждым движением. — Моя маленькая хищная рыбка. Она краснеет и раздувает щеки, когда нервничает.

— Рыбка? — я никак не могла уловить смысл сказанного этим наглым оборотнем, ведь его руки уже во всю бродили по моему телу, разжигая огонь в каждой клеточке и заставляя позабыть все на свете, кроме имени их обладателя, — Драгисла-ав…

Не представляю, как жила раньше без его прикосновений и ласк, но сейчас я точно знала, что однажды испытав радость единения с мужчиной, предначертанным мне свыше, не смогу отказаться от него уже никогда…

***

Стоя под душем спустя полчаса после пробуждения, я тихо напевала милую песенку о любви и старалась поторопиться, как и просил мой любимый волк. Оказывается, он слишком долго ждал, пока я проснусь, а потом и вовсе забыл про время, по моей вине, разумеется, и теперь мы жутко опаздывали в академию.

Когда я счастливая и полная сил для новых свершений, вошла в спальню, Драгислав уже разложил на нашей постели новую форму для меня. Даже это он продумал, надо же: такой чуткий, и заботливый, и мой…

— Бриана, я на кухне, — тут же отозвался мужчина, словно чувствуя, что я подумала о нем. — Одевайся и иди завтракать, времени действительно мало.

— Ты был в академии? — спросила я, одевшись и остановившись неподалеку от Драгислава. С удовольствием разглядывая потрясающего черноволосого оборотня, подумала вслух: — Когда только всё успеваешь?

— Сам удивляюсь. Но хочу, чтобы так было и впредь. — Драгислав постарался сделать как можно более серьезный вид, и взглядом указал на тарелку с оладьями, снова напоминая, что пора поторопиться.

Я сделала вид, что раскаялась. Присев за стол, не удержалась и снова посмотрела на него с обожанием. Он улыбнулся.

— Я действительно был в академии, и распорядился о том, чтобы Мун и Финрей неотступно следили за тобой весь день до моего возвращения.

Аппетит резко пропал, а настроение стремительно поползло вниз:

— Ты уезжаешь? Снова?

Тарлауг быстро подошел ко мне, пододвинл тарелку ближе и объяснил:

— Я уеду ненадолго, и это необходимо, чтобы выманить Макса. Судя по осмотру Ругира, его брат не покидал стен академии, а значит, пора идти на решительные действия. — Тарлауг всал со спины, собрал мои волосы в хвост и откинул их на одно плечо, после чего под рубашку мне скользнуло что-то маленькое и холодное на длинной тонкой цепочке

Я удивленно посмотрела на украшение.

— Не снимай кулон, Бриана, очень прошу. Он принадлежал моей прабабушке, она, знаешь ли, слишком часто влипала в неприятности, поэтому прадед однажды сделал ей такой подарок.

Кивнув, поделилась воспоминаниями:

— Папа, перед путешествием в академию, тоже одел на меня кучу артефактов с защитными свойствами. Спасибо, что ты ограничился только одним.

Мой голос немного дрожал от напряжения. Понимание того, что сегодня все вокруг будут вести охоту на опасного убийцу, настроения не прибавило. Кроме того, было очевидно, за кем именно Макс придет.

— Бриана, — Драгислав отодвинул соседний стул и присел рядом, взяв меня за руки, — я никому не позволю причинить тебе вред, запомни это. За тобой постоянно будут присматривать, а в случае непредвиденных обстоятельств вмешается артефакт. Это сложно и страшно, я понимаю, но такова наша работа. В дальнейшем тебе предстоит много учиться, а затем три года оправдывать свое звание мастера-преображенца. Это постоянный риск, о чем я не раз говорил раньше и, возможно, тебе стоит отказаться…

— Нет. Я готова, Драгислав. Пойми, я не столько боюсь этого психа с оборотными зельями за пазухой, сколько переживаю за друзей и близких. Там остались Торн, Юхо и Лени, и каждый из них подвергает себя опасности, ведь именно на них первыми обратит внимание Макс. Столько народа погибло, а он все время выходит сухим из воды, мы не можем снова позволить ему уйти. Не хочу есть, идем в академию прямо сейчас.

Губы Тарлауга сжались в одну плотную линию, а глаза излучали тревогу, но в следующий миг он кивнул, поднялся и потянул меня за руку, приглашая отправляться в дорогу.

На пороге прихожей маленького покосившегося домика, Драгислав крепко прижал меня к себе и впился в мои губы жадным болезненным поцелуем. Он очень волновался за меня, что, несомненно, мешало общему делу. Понимая это, я постаралась придать своему лицу как можно больше уверенности, обхватила его шею руками и с улыбкой прошептала:

— Не переживай, я не такая беспомощная, как может показаться на первый взгляд. Сосредоточься на деле и во что бы-то ни стало, найди этого урода.

Оборотень медленно кивнул и направил меня к выходу. Сам он остался внутри.

Не помню, как оказалась на первом этаже административного здания: я просто шла, погруженная в свои нелегкие думы, а потом поймала себя на мысли, что стою перед расписанием. Удивил новый предмет, стоящий первым уроком: мимика и жесты, руководитель профессор К. Флемиг. Интересно, кто это, и почему его предмет ввели для нас именно сегодня?

Тряхнув головой, я постаралась сосредоточиться на самом важном и определиться, куда двигаться дальше.

В здании было тихо и пусто, похоже, народ все еще завтракал. Глянув на сегодняшние предметы, я отправилась в столовую, демонстрировать свое воскрешение.

Однако стоило мне шагнуть за порог, как в поле моего зрения тут же появился улыбающийся Ругир Мун:

— Доброе утро, Бриана. Как ты? Тарлауг предупредил тебя, что я сегодня буду твоей тенью?

— Да, спасибо, только не лучше ли нам разделиться? Ты — ищейка и можешь обследовать множество других мест, пока я буду принюхиваться к своему окружению.

— Нет. По поручению проректора, мы с Дэфуром еще вчера пустили слух, о том, что ты жива и утром вернешься учиться. Теперь главное не проморгать Макса, а он где-то близко, поверь моему чутью.

— Что ж, раз так… — согласно кивнув, я снова двинулась в направлении столовой, на ходу проговаривая: — Странно, меня не было всего один день, а кажется, будто прошла вечность. Знаешь, Ругир… Эй, а где ты?

Замолчав, я озадаченно покрутила головой, пытаясь обнаружить своего охранника, но все оказалось бесполезным, парня поблизости не было. Вернее, я так решила.

— Иди уже, куда шла и прекрати разговаривать сама с собой, — раздался шепот рядом с моим левым ухом, — и еще, дай-ка я временно скрою от чужих глаз твое колечко, пока рано хвастаться помолвкой. Договорились?

Я молча выставила правую руку вперед, перстень на ней почти сразу пропал, оставив меня в состоянии легкого беспокойства и грусти.

— Все, иди, и постарайся обходить стороной толпу, я должен иметь возможность находиться рядом. На занятии профессора Корниуса Флемига сядь одна, оставив мне место у стеночки. Ммм, как же вкусно пахнет, а ведь я так и не позавтракал сегодня.

Запах в столовой действительно дурманил, только мне было совсем не до еды. Приближаясь к друзьям, я, словно магнит, притягивала к себе любопытные взгляды всех присутствующих. Хотелось сбежать куда-нибудь, или спрятаться под пологом шагающего следом Муна.

— Бриана! — первой меня заметила Лени.

Эльфийка вскочила с места так быстро, что уронила свой стул. В следующий миг она уже сжимала меня в крепких объятиях и со слезами в голосе тороторила:

— Вернулась, приехала, целёхонькая! А мы ночь не спали, днем вообще ужасно было, все думали что, да как! Места себе не находили, понимаешь? А ты живая, а ты — вот она!

А я морщилась и пятилась от подруги, чувствуя, что еще немного побыв рядом с ней, просто потеряю сознание: запах от Лени исходил просто чудовищный!

— Остановись, прошу тебя, — закрыв нос и рот обеими руками, я отодвинулась в сторону, надеясь получить хотя бы один глоток свежего воздуха.

— Что? Я не понимаю… Ах, ты же без защитной маски! — эльфийка наконец поняла, чем вызвана моя необычная реакция на ее объятия. — У нас в квартире ночью прорвало отходную трубу.

— Лени, перестань на нее напирать, сейчас ее вывернет наизнанку! — Юхо потянул подругу на себя и, радостно улыбнувшись мне, добавил: — Мы очень рады, что с тобой все хорошо. Знаешь, сегодня как раз твоя очередь прибирать в ванной комнате!

— У-у, — мое прекрасное воображение в красках рисовало события сегодняшней ночи и их последствия, болезненные позывы в желудке усилились, а в горле снова начались неприятные спазмы. — Мне нужно на воздух.

Никогда раньше я не ощущала запахи с такой силой: похоже, что волчье обоняние проснулось в полной мере, только радости мне это не прибавило.

Трое моих лучших друзей провоняли отходами, а, значит, каждый из них мог оказаться личиной. Волосы на затылке зашевелились от подобных предположений, а во рту моментально пересохло. Как же хотелось немедленно разыскать Драгислава и еще раз заглянуть в его уверенное лицо, убедиться, что он знает, как действовать, просто побыть рядом с ним…

— Брианка, — неподалеку от меня остановился Торн, — давай я создам для тебя защиту, тогда сможем нормально поговорить. Иди сюда.

— Не нужно, — сдавленно прохрипела я в ответ.

— Как это? На тебя же смотреть невозможно, не дури. Ты чего?

— Нет! — я выставила вперед левую руку, останавливая друга на полпути ко мне. — Тут такое дело: понимаешь?.. Мне запретили использовать или применять к себе магию в ближайшие дни. Это опасно.

— Вот как? — парень недоверчиво вскинул брови и сделал несколько шагов назад. — Что ж, тогда тебе лучше держаться подальше от нас троих, не так ли?

Мне очень хотелось сказать ему, чтобы не говорил ерунды. Но на деле он был очень близок к истине.

— Да, Торн, выходит, что так. Пока запах не выветрится. Или хотя бы не ослабнет.

Три пары глаз смотрели на меня с удивлением, непониманием и некоторой долей осуждения. Я не сообщила им, что жива, и теперь, появившись в академии, старалась держать подальше. Это выглядело ужасно, но объяснить им свое поведение я не могла. Еще до того, как нужные слова пришли мне в голову, мои друзья переглянулись между собой и, ничего больше не говоря, вернулись в столовую.

Что ж, это будет очень тяжелый день, судя по всему.

Облокотившись на холодную стену серого здания, я несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, стараясь таким образом придать себе сил. Сегодня все должно было решиться. От меня требовалось совсем немного: ходить туда-сюда и не вызывать лишних подозрений. И я обещала Драгиславу, что сделаю все как следует!

Жаль только, что друзей пришлось оттолкнуть.

Вспомнив еще раз об инциденте с отходной трубой в нашей квартире, я крепко призадумалась. Торн, Юхо, Лени. Их поддержка сейчас совсем не помешала бы. Но случайно случилось происшествие этой ночью? Вряд ли.

Я закрыла рот рукой и округлила глаза от ужаса, осознавая со всей прозрачностью: кто-то из моих друзей УЖЕ мог пасть жертвой Макса этой ночью. Пока я, позабыв обо всем, мирно спала, здесь продолжала твориться жуть. И бард искал способ напасть. А если все так, то оставшиеся двое утром могли рассказать убийце о медальоне, и о моем обручении с Тарлаугом…

Я застонала, схватилась за виски.

Успокоить расшалившиеся нервы так и не вышло. Спустя минуту, оттолкнувшись от стены, я приказала себе продолжать то, ради чего вернулась в академию.

Подумав секунду, все же отправилась домой за сумкой и писчими принадлежностями. В квартире воняло. Окна во всех комнатах были распахнуты настежь, но помогало это слабо.

Даже Ругир Мун, догнавший меня и вошедший следом, решился явить свой прекрасный лик и скороговоркой произнес некое заклинание, возвращая возможность полноценно дышать. Запах исчез, а вот неприятный осадок в душе усилился: попав к себе в комнату, я поняла, что кто-то рылся в моих вещах, причем совершенно не заботясь о том, чтобы я не заметила постороннего вмешательства.

— А где сейчас медальон? — спросила я у своего сопровождающего, собирая разбросанные на кровати тетради. Интересно, их-то зачем нужно было трогать?

— У меня на шее, конечно. — Ругир расстегнул две верхние пуговки на рубашке и с довольной улыбкой показал мне серебряную побрякушку. — Ношу пока сам, как талисман.

— Талисман? — я поражённо уставилась на своего охранника. — Прошу не называй его так. Слишкеом много людей погибло от этой гадости.

— Бриана, это всего лишь вещь, холодная бездушная железяка, — перебил меня парень, сурово глядя в мои изумленные глаза, — она ничего не значит сама по себе. Таких тебе встретится еще сотни в жизни. Кто-то скажет «пустышка», но стоит другому наделить ее воображаемой силой, поверить в магические свойства, которые она дарит или в проклятье, которое она собой несет и всё: создается нечто новое. Возможно даже артефакт. Понимаешь? Не давай волю глупостям в своей голове. Я ношу этот медальон, как талисман, как символ моей веры в поимку и наказание преступника. Так я борюсь со своими страхами, это мое право. А теперь бери все, что необходимо и идем. Скоро первый урок.

Быстро собравшись, я молча пошла в здание администрации. Говорить с Муном не хотелось, да и он ни слова больше не произнес. Однако, уже приближаясь к нужной аудитории, я внезапно осознала, что согласна со словами парня: как часто мы наделяем невероятными свойствами незначительной вещи, а потом боремся за них до последнего дыхания, забывая, что на самом деле все это пустое. То же самое касается не только вещей, но и многого другого. Воспоминаний, например. Или предрассудки. Мой дед, к примеру, отказался от отца из-за надуманных им идеалов: сын не унаследовал от него возможность перекидываться. А мой папа так и не признался семье, что он волк от рождения, потому что хотел быть свободным от правил рода… Сколько последствий имело нежелание деда отступить от старых принципов теперь тяжело представить.

— Э, Брианка, че такая кислая, ну? Живая же вроде, или орган какой нужный вырезать все-таки пришлось? — Дорит, выскочив сзади, дружески похлопал меня по плечу, вырывая из плена тягостных дум, и довольно продолжил: — А что, правду говорят, будто тебе сердце заменили на новое? Че, пощупать-то можно? Чисто профессиональный интерес…

По аудитории пронеслась волна смеха, но прежде чем я успела что-либо ответить навязчивому гному, сзади послышался спокойный вкрадчивый голос:

— Вы лжец, господин адепт. Я со всей ответственностью могу заявить, что если вас и интересуют какие-то органы этой очаровательной девушки, то совершенно не в профессиональных целях. Займите свои места все, кроме этого молодого человека. Представьтесь.

И тишина… Мы все невольно замолчали, заинтересованно глядя на вошедшего.

Он был красив: высокий широкоплечий подтянутый, с аристократическими чертами лица и аккуратной короткой стрижкой. На вид этому блондину нельзя было дать больше тридцати лет, но все же что-то в нем меня настораживало и давало понять: он гораздо старше.

— Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Дорит Пин. А вы?

— Меня зовут профессор Корниус Флемиг, — представился вошедший. — К сожалению, я не успел приехать к началу учебного года, поэтому теперь нам многое предстоит наверстать. И начнем мы прямо сейчас. Итак, ровно минуту назад я обвинил адепта Пина во лжи, и сделал это намеренно, не сомневаясь в своей правоте. Вы хотите поспорить со мной и доказать обратное, юноша?

— Ну это, че сказать-то? Конечно, я хочу. Вообще-то я всегда стараюсь говорить только правду.

— И снова ложь! — профессор поднял вверх длинный указательный палец и обвел нас всех многозначительным взглядом.

Мы довольно зашушукались с интересом ожидая, что будет дальше. И он не разочаровал.

— Двуногие — очень интересные создания, и все проявляемые нами чувства чаще всего отражаются на лице. Вот вы, — кивок в сторону Дорита, — еще обдумываете, снова солгать или сказать правду, а мимика уже выдает все любопытные подробности ваших усиленных дум. Наблюдая за людьми и нелюдями, можно узнать очень многое. От вас требуется всего лишь держать глаза открытыми. Вздох, взмах руки, поджатые губы, взгляд в сторону… Мы будем погружаться все глубже в чудесный мир эмоций, раз за разом стараясь вынести для себя как можно больше знаний и тогда вы поймете, насколько занимательно вести такие наблюдения. Но вернемся к адепту Пину. Скажите, пожалуйста, вы ведь отличник?

Гном слегка расширил глаза, затем усмехнулся и, бросив взгляд на Дохляка, уверенно проговорил:

— Я практически лучший на факультете.

— Врет! — выкрикнул с места Маури, показывая ведомость успеваемости нашей группы. — Двойка на двойке, единицами погоняет!

— Прекрасно, — профессор улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и поманил руководителя тридцать второй группы к себе, — у вас есть документ, благодаря которому мы можем доказать ложь. Замечательно.

В следующий миг Корниус Флемиг взмахнул рукой, и бумага исчезла из рук парня:

— Ой-ёй, кажется, в самый нужный момент ваше основное доказательство пропало, молодой человек. Что же делать дальше?

— Че, теперь не такой крутой? — Дорит довольно улыбнулся и, подбоченясь, уставился на растерянного одногруппника. — Давай, дорогуша, говори, с чего такие обвинения? Или за базар отвечать не учили?

— Замолчи, гном! — Маури разгневанно сжал кулаки, поднялся и направился к Пину. Кажется, парень собирался «ответить за базар» немедленно. — Тупица! Да таким как ты вообще не место среди нас!

— Стоять! — профессор снова взмахнул рукой, отчего ребята тут же замерли на месте. — Какой накал страстей! Сколько чувств, сколько огня! Замечательно. Теперь, я думаю, материала достаточно. Вы оба можете вернуться на свои места, а я расскажу, что именно мы сейчас наблюдали.

Тан и Пин дружно развернулись и отправились за свои столы с абсолютно безучастными лицами.

Мы обеспокоенно загалдели, переговариваясь.

— Не волнуйтесь за этих двоих, скоро они снова придут в себя и смогут довести начатый разговор до конца, но уже не здесь. Не люблю жестокости, знаете ли, хотя наблюдать как зарождается ненависть или обида всегда очень интересно, согласитесь? Ну да ладно, слушаем, записываем, запоминаем!

Дорит Пин — лжец, но не профессионал. Скрывать свое вранье он не умеет абсолютно, как я это понял? Во-первых, каждый раз при ответе на прямой вопрос, он отводил взгляд в сторону, ведь подсознательно ему становилось неловко за информацию, которую он говорил. Зрачки его расширялись, а дыхание едва заметно сбивалось. Если бы вы обладали хорошим слухом и находились близко к адепту Пину, то услышали бы, как учащенно начинает биться сердце молодого человека, когда он собирается соврать в очередной раз. Часто, из-за непроизвольно сжатия мышц, обманщик начинает ухмыляться, стараясь тем самым скрыть свое состояние. Все это мы видели сегодня благодаря адепту Пину, за что я ему искренне благодарен. Отлично — вот ваша оценка. Поздравляю.

Теперь поговорим о растерянности и злобе. Маури Тан, а вот и ваша ведомость, вы неплохо учились… до моего появления. Сегодня я ставлю вам единицу за несдержанность и неконтролируемую жестокость.

К этому подробнее вернемся на следующих занятиях, а пока я расскажу о проявлениях характеров двуногих. Каждую расу придется рассматривать отдельно. Мне, например, особенно интересны эльфы. С виду холодные, невозмутимые и прекрасные, но, стоит немного помочь им раскрыться и тогда, — профессор мечтательно закатил глаза. — Тогда они могут показать нам самый настоящий накал страстей, вот уж где, как говорится, тихий омут! Ох, ладно, я снова отвлекся, записывайте, уважаемые адепты, тему урока: «Человек. Внешность и ее характеристики».

Два часа проведенные на занятии Корниуса Филига пролетели как один миг. Я даже немного забылась, позволила себе расслабиться, впитывая новые знания, и с большим трудом вернулась к суровой реальности, услышав шепот Ругира чуть сбоку:

— Бриана, просыпайся, пора перебираться в тринадцатую аудиторию.

Я согласно кивнеула и поднялась, слушая дальше своего сопровождающего.

— Ты только не волнуйся, но я временно покидаю пост, потому что меня не должно быть на том уроке. Тсс, ни слова! Ты не можешь говорить с невидимкой, веди себя естественно. Прросто знай — все будет хорошо. И еще… Вспомни мою историю, проанализируй все, что я говорил, и не суди нас строго. Пжалуйста.

Я шла, прижимая к груди сумку с тетрадками, и обдумывая сказанное парнем. Что они задумали? За что я не должна их судить? И кто входил в это загадочное общество? Столько вопросов — и ни одного ответа!

Маскировочную деятельность вел Драгислав, но Мун не сказал о проректоре ни слова. Больше того, загадал кучу загадок и сбежал.

Что ж, от меня требовали одного — естественного поведения, и я собиралась сделать все как следует.

А дальше нашу группу ждал сюрприз, потому что в маленькой зеркальной аудитории собрались адепты со всего первого курса. Не успела я присесть на свободное место рядом с Дохляком и спросить его, что происходит, как в помещение вошел магистр Тарлауг, мой жених.

Не глядя по сторонам, мужчина решительно приблизился к фонтану и замер, задумчиво вглядываясь в прозрачную воду.

В аудитории повисла напряженная тишина, по-видимому, не многие из присутствующих знали, зачем именно нас собрали. Я же сидела, как на иголках, вперив самый счастливый взгляд в спину любимого, ведь он, наверняка, поймет мое состояние и обязательно поддержит, стоит только немного подождать…

— Внимание, — Драгислав резко оглянулся и громогласно продолжил, указывая на только что активированный им телепорт, — сегодня у нас открытое занятие. Оперативники и некроманты могут понаблюдать за работой преображенцев. Спустя неделю случится распределение, поэтому соберитесь и будьте предельно внимательны. Сейчас каждый из вас пройдет в рабочий зал. Я встречусь с вами там, и мы начнем работу. Все вопросы озвучите позже. Сегодня важно показать все, на что мы способны!

Народ засуетился. Дохляк вскочил с места и тут же дернул меня за рукав:

— Бежим, Брианка, че такая сонная? Очнись, если сейчас облажаемся и получим неуды, то это плохо скажется на распределении.

Я кивала и шла следом за старшим командиром, не отводя взгляда от проректора. Что-то было не так. Он не смотрел в мою сторону, не искал меня, не желал нашего общения. Приостановиться рядом с оборотнем мне не дали: толпа буквально поднесла меня к фонтану и дальше.

Зеркальный зал совершенно не изменился, даже на столах все лежало так, как мы оставили в последний раз. Тогда Драгислав позвал меня к себе в напарницы и весь урок «колдовал» над моей внешностью. Это было волшебно. Возможно, он и сегодня поступит также и нам удастся хоть немного поговорить? Улыбнувшись утешительной мысли, я воспарила духом и стала готовить магический грим для занятия.

Но десять минут спустя мой оптимизм умер в муках.

Дело в том, что явившийся последним Драгислав велел преображенцам разбиться на пары и изменить друг в друге по три части тела так, чтобы нас стало тяжело опознать. Ани по-прежнему была больна, потому пар хватило всем, и проректору не пришлось брать кого-то «на себя».

Ко мне привязался сияющий от счастья Дорит Пин, и теперь я никак не могла решить, что сделать для его изменения.

В то время как преображенцы работали, некроманты и оперативники заняли места у двух зеркальных стен, наблюдая за каждым нашим движением. Сам же Тарлауг, дав задание, вернулся к порталу и что-то там магичил, не проявляя больше к нам интереса.

Настроение мое из благодушного превратилось в скверное и очень скоро собиралось перейти в категорию совершенно паршивого. К тому же, на меня все время бросала обиженные взгляды Лени, а Юхо и вовсе громко болел за Торна, демонстративно забыв обо мне.

— Брианка, снимай брюки, я придумал, что мы поменяем! — радостный клич Дорита заставил меня отвлечься. — Тебя после этого никто не посмеет бабой назвать! Плюс усы добавим и грудь того, чикнем.

— Давай-ка лучше тебе кое-что чикнем, а грудь нарастим! — злобно буркнула я, хватая со своего стола моментальный клей для закрепления грима. — А лучше заклеим тебе рот, так точно никто не поймет, что перед ними прежний Пин!

— Злая ты стала, — отшатнулся от меня гном, — видимо правда, сердце пришлось вынуть и заменить на артефакт. Мужика бы тебе хорошего, чтоб отогрел, приласкал. А я как раз одинок. Не смотри так на мой рост, я хоть и маленький, зато юркий!

— Слушай, у остальных уже работа начата, а мы с тобой так до ужина здесь останемся! — не желая дальше пререкаться с одногруппником, я взяла со стола шкатулку с пластичной массой телесного цвета и поманила его к себе: — Иди сюда, мой юркий друг, пришло время сменить форму носа!

Удивительно, но стоило приняться за дело, как все ненужные мысли и переживания сразу отошли на задний план. Остались только осторожные движения моих рук, боязнь совершить ошибку и стремление сделать всё как можно естественнее. Я действовала аккуратно, продумывая каждый штрих, представляя себе, как гном должен выглядеть в итоге. Так учил меня Драгислав, так раньше показывал Эвар, так я впервые осталась довольной своей работой.

Спустя двадцать минут передо мной стоял человек, не гном. Хоть и коренастый, да и ростом маловат, зато с массивным упрямым подбородком, аристократическим прямым носом и немного полноватыми, но при этом четко очерченными губами, кривившимися в наглой усмешке.

«Ничего так получилось, — решила я для себя, довольно рассматривая напарника и так, и эдак, — может и правда из меня толк выйдет?»

Внезапно у Томиаля, работающего рядом со мной стала падать баночка с какой-то бурдой. Резко обернувшись, он поймал ее на ходу и вернул на место. Только вот небольшой порыв воздуха, вызванный быстрыми движениями молодого человека принес мне новый запах…

Страх вперемешку с азартом.

Бард!

Сделав вид, что устала, я тут же облокотилась на свой стол, чуть откинула голову назад, сгибая шею влево и вправо, и ненавязчиво разглядывая всех, кто находился вблизи от меня.

Их было пятеро: Дорита и Томиаля пришлось исключить сразу — они пахли так же, как и прежде.

Торн. Он стоял спиной ко мне, но часто оборачивался: видимо проверял, не слетела ли я окончательно с катушек. От друга по-прежнему разило канализацией. Это был не он!

Маури прошел мимо, старательно подглядывая за процессом наших работ. Он принес с собой тяжелый запах пота и пудры. Но затошнило меня не от этого.

Просто пятым был Драгислав Тарлауг.

Проректор, а вернее сказать Макс под его личиной, стоял в трех шагах от меня и внимательно следил за моей реакцией. По лицу этого гада было хорошо видно, какое удовольствие он получает, собирая всю гамму моих чувств: неверие, шок, ужас, попытку изобразить безразличие.

Но все напрасно. Он знал, что я раскусила его.

— Бриана Рихса, пройдемте со мной, нам нужно обсудить кое-что по поводу вашей учебы, — тихий хрипловатый голос моего жениха совсем не вязался с его холодным расчетливым взглядом.

Макс улыбнулся, а я застыла на месте, решая, что же мне делать в этой ситуации.

— Ну же, адептка, не заставляйте меня ждать, я в последнее время стал очень нетерпим, так и хочется крушить и убивать за ослушание, — «пошутил» проректор, красноречиво посмотрев на Торна, стоявшего очень близко.

Рядом со мной засмеялся Дорит, явно находя «шутку» забавной. Как ни странно, это вывело меня из состояния полного оцепенения. На мне все еще был кулон настоящего Драгислава, а вот у ребят защиты никакой не было.

К тому же вспомнились слова Муна, сказанные им напоследок: просьба вспомнить его историю и не судить их строго. Теперь я поняла: когда-то Лисса выжгла себя, борясь с этой мразью, а теперь он пришел ко мне, пользуясь старым приемом — надел личину Драгислава, чтобы напасть наедине и выжать всю силу, до капли.

— Отсюда некуда идти, господин магистр, — с трудом находя в себе силы держаться на ногах, проговорила я. — Разве что вернуться в академию через портал…

— Доверьтесь мне, дорогая адептка, — Макс просто сиял от счастья, когда подошел ближе и подхватил меня под локоток. — Прошу вас направо, сразу за этим зеркалом есть небольшой кабинет. Мой кабинет. Там мы и обсудим всё, что наболело. Остальные работают! Через пару минут мы с Брианой вернемся, и я проверю результаты ваших трудов!

В следующий миг одно из зеркал беззвучно отъехало в сторону и меня буквально втолкнули внутрь небольшого комнатки, заставленной книгами и коробками. Оглянувшись, я увидела, как следом вошел Макс, а сзади него мелькнуло злое лицо Торна. Но дверь закрылась раньше, чем оборотень успел хоть что-то предпринять.

— Итак, Бриана, я вижу, ты узнала меня, — убийца моей подруги стоял у входа, ожидая моего ответа.

Я кивнула, не в силах больше играть роль ничего не подозревающей адептки.

— Жа-аль. У меня были грандиозные планы! Тарлауг, знаешь ли, женофоб. Он позволяет женщинам прыгать к нему в постель и легко забывает их всех. Ухаживать не умеет, объясняться в чувствах не умеет, любить… вообще не представляет, что это такое. Толи дело я! Представляешь, ведь мы могли сейчас открыться друг другу в чувствах, отдаться эмоциям, ты стала бы молить меня о большем. И я пошел бы навстречу. Хочешь ьпопробовать такую игру?

Меня затошнило от страха.

Упервшись в нагромождение стоявших рядом коробок, я тихо, превозмогая недомогание, прошипела:

— Ты — псих. Настоящий урод. Будешь вечно скитаться в самых глухих коридорах межмирья, и никто не придет на помощь твоей больной душе.

— Вот как? — неприятно удивился Макс. — Такая милая девочка была, сговорчивая и романтичная, как же сильно академия испортила твой нрав. Что ж, я хотел сначала поиграть немного: поиметь тебя здесь, а затем раскрыться. Ну и убить, конечно. Столько огня, преживаний — фонтан эмоций! А потом Тарлауг нашел бы твое тело. Это была бы лучшая месть за то, сколько неприятностей вы мне причинили. Но забудем. Теперь ты не оставила мне выбора, волчица.

Взмахнув рукой, Макс освободил пространство в левом углу от коробок, обнаружив в том месте маленький едва бьющий водой фонтанчик.

— Волшебство, да и только! Согласись? Прошу, дорогуша, в последний путь нужно уходить красиво. Надеюсь, истерик не случится? Терпеть не могу шум.

— То же самое ты говорил Феньке, перед тем как утопил ее? — спросила я, собирая в себе крупицы храбрости. — Или притворялся до конца? Она верила тебе.

— Фенька? — на лице лже-Драгислава проскользнуло недоумение, затем понимание: — Ах, твоя подруга! Селяночка. С ней было много мороки. Всю дорогу к болотам она тарахтела о нашей счастливой жизни, о детях, свадьбе и любви до гроба.

— И ты пообещал ей…

— Конечно. Пообещал, что вернусь, как только смогу. — Макс гадко заулыбался губами моего жениха. — А потом усыпил. Она даже не поняла, как все произошло. Можешь не переживать за подругу, поверь, не многим досталась такая легкая смерть.

— Мерзавец!

Не соображая, что делаю, я бросилась на него, выпуская когти, и раздирая клыками ворот его пиджака. До горла добраться не успела — сильнейший удар кулаком по лицу откинул меня далеко назад. Задыхаясь от ненависти и боли, сквозь размытую пелену и звон в голове, я пыталась прийти в себя, но не находила сил. В то же время руки Драгислава подхватили меня с пола, ав зоне видимости оказался маленький фонтан.

Макс что-то прошептал, открывая портал, и шагнул вперед, даже не подозревая, что одновременно активировал маленький кулон у меня на шее. Подарок жениха помог, я поняла это буквально спустя несколько секунд, вдохнув свежий лесной воздух и услышав над ухом:

— Быть этого не может! Как?!!

— Мы просчитали тебя, малыш.

Голос Драгислава: тихий хрипловатый, с интонациями, свойственными только ему одному на всем белом свете заставил меня улыбнуться и тут же зашипеть от боли.

— Отпусти ее, и я дам тебе фору. Минуту.

Судя по усилившимся объятиям, отпускать меня никто не собирался.

— Не глупи. Я вот-вот передумаю, Макс.

— Три минуты! — выпалил тот в ответ. — И слово лирого волка!

Ого, запах страха стал более резким: парень был всерьез напуган. Не зря, видимо, у Драгислава звание магистра на плечах.ж

— Или сверну ей шею раньше, чем ты успеешь сломать мою защиту. Я не шучу!!!

— Хорошо. Три минуты. Даю тебе слово лирого волка. Беги, Максимилиан.

— И они! Финрей, Ругир… Требую клятву чести!

— Убью, — услышала я Муна.

— Клянись ему! — это были не слова, скорее рык моего оборотня.

— Клянусь своей честью, брат, — Мун произнес последнее слово, вложив в него всю свою ненависть. Если бы меня так по-доброму кто-то сестрой назвал, я бы сама тихонечко убилась где-нибудь, на всякий случай, чтобы мучений избежать. — У тебя три минуты.

— Клянусь честью! Три минуты, — тихо-мирно промолвил Дэфур. Чересчур даже мирно, я бы сказала. Обычно, когда он рычал и ругался, было спокойней.

— Время пошло! — снова Ругир Мун.

И я полетела куда-то в кустики, стараясь заслониться от особенно колючих веток руками и прижимая колени к груди. При этом мысли мои были уже далеко: аршинах в пятистах от места падения… Ведь именно там начинались непроходимые болота, и моя подруга, Фенька, ждала любимого жениха.

— Бриана! Посмотри на меня! Бриана!!! — меня коснулись самые сильные и надежные руки в мире. Подняв с земли, прижали к крепкому горячему телу, погладили по растрепанным волосам.

— М-м, — простонала я, радуясь мгновению встречи и все еще слушая громкий звон в ушах.

— Прости меня! Я и правда ненормальный, — сообщил жених, осторожно касаясь щеки, встретившейся с кулаком Макса.

— Как она? — как раз когда я зашипела от боли, в зоне видимости показался Финрей. — Ох, гадство! Вот же… — медведь яросто выругался и ударил кулаком о свою же ладонь.

— Осталось две с половиной минуты, — сквозь зубы выдавил подошедший Мун. — Мы дали слово чести!

Зажмурившись на миг, я снова открыла глаза и посмотрела на своего черноглазого, тихо прошамкав, превозмогая боль в опухшей щеке и губах:

— Какая на фих шесть? Дохони ехо и съешь!

Мужчины замолкли и удивленно уставились на мое лицо, претерпевшее сегодня разительные перемены.

Первым отмер Драгислав, поясняя остальным, будто оправдываясь:

— Вообще она у меня добрая, просто от такого удара кто угодно взбесится.

— Это точно, — облегченно согласился Финрей.

— А я бы сожрал, если бы мог перекинуться, — с грустью констатировал Мун. — Осталось две минуты ровно.

— Тогда пора подготовиться. — Тарлауг аккуратно пересадил меня на землю и крепко сжал мою руку, договорив: — Тебе нужно перекинуться, акара, так регенерация пойдет быстрее. Справишься?

— Комешна, — очень медленно кивнув для пущей наглядности, я стала кряхтя стаскивать с себя ботинки.5ebdbc

Мужчины, как по команде отвернулись, а затем и сами начали раздеваться. Сняв рубахи и обувь, они остановились, выжидая пока я закончу с переворотом. Драгислав с Дэфуром остались в облегающих кожаных брюках, а вот Ругир красовался в форменном облачении. Закончив с раздеванием, я, с болезненным стоном, перекинулась, почувствовав в итоге значительное облегчение. У волка в голове не звенело и зрение было в норме.

— Время, — четко проговорил один из двуногих, нижняя часть лица которого неожиданно стала вытягиваться вперед, а ноздри то и дело трепетали, стараясь уловить какой-то особенный запах. — Бежит к болотам, идиот, видимо, собирается пройти тропами местных. Туда!

И длинномордый помчался вперед. Следом за ним рванули двое других, в прыжке перекидываясь во вторые ипостаси. Один из них стал матерым черным волком, от вида которого я счастливо приоткрыла пасть и тяжелее задышала. Второй… превратился в огромное косолапое нечто с мощным телом, круглой головой и темной шерстью, осветленной на концах. От рыка этого «чуда» у меня заложило уши, и включилась очень приличная скорость. Вскоре, догнав длинномордого двуногого, я бежала с ним наравне, стараясь не оглядываться назад.

— Рассыпаемся! — через минуту скомандовал наш предводитель и указал нам с матерым направо, а медведю налево, сам же двуногий двинулся в прежнем направлении. — Вы знаете, куда его гнать!

С любопытством уставившись на своего волка, я почувствовала исходящее от него волнение и радость погони. Он с непередаваемым азартом рвался вперед, загоняя дичь — очень опасного зверя. Буря эмоций захватила и меня целиком, теперь хотелось найти, догнать и во чтобы-то ни стало расправиться с добычей!

Следуя за матерым, я в очередной раз обогнула по дуге новый участок леса и выскочила на небольшую поляну, где тут же остановилась и попятилась назад.

Это было то самое место из моих кошмаров. Даже волчица его узнала. Только теперь у самой кромки болота вместо утопленницы стоял черноволосый двуногий. От него буквально разило отчаянием и смертью.

«Не жилец», — подсказало чутье.

Прижав уши к голове, я тихо заскулила, отчаянно желая уйти от этих проклятых болот как можно быстрее.

Дальше началось самое странное: сначала длинномордый снова начал меняться, превратившись в обычного двуногого юношу, затем матерый и медведь перекинулись и стали медленно двигаться в разные стороны, окружая нашу добычу. Сейчас, будучи волчицей, я четко понимала разницу между тем черноволосым, что обливался потом от страха и моим двуногим, действующим спокойно, рассчитывающим каждый последующий шаг.

— Вам не достать меня! — отчаянно завопила жертва. — Я знаю здесь все тропы. Последуете за мной и сгинете!!! Стоять на месте!

Мужчины действительно остановились, чем, похоже, несказанно удивили не только меня, но и самого крикуна. Они что же, снова собираются дать этому гаду сбежать? Не наигрались еще? Я непримиримо зарычала, роя передними лапами землю и всем видом демонстрируя, что пришло время расправы.

— Бриана, остановись! — Драгислав не поворачивая головы в мою сторону погрозил мне пальцем. — Мы здесь тоже не для красоты стоим! Иди, прогуляйся в лесу.

Он что серьезно?! Вот же… Додумать я не успела: болото позади Макса внезапно стало подниматься волнами и издавать некие булькающие звуки. Парень моментально оглянулся назад, в очередной раз бранясь и выкрикивая всевозможные угрозы в наш адрес. Тут уж меня пробрало любопытство — очень хотелось посмотреть, что там происходит. Однако сделав попытку шагнуть ближе, я поняла, что не могу не только пошевелиться, но и издать ни звука. Когда-то в детстве меня мучили кошмары подобного рода, не думала, что столкнусь с подобным на самом деле.

Единственное, что оставалось делать — наблюдать за развитием событий. И ужасаться.

Это была Фенька, моя подруга, утопшая здесь же больше двух месяцев назад. Она выходила на берег абсолютно голой и внешне выглядела потрясающе. Ни синяков, ни припухлостей, ни отеков. Больше того, девушка стала в несколько раз красивее, чем была при жизни: кожа белая матовая, волосы длинные причёсаны один к одному, да и фигурка — просто загляденье.

Подруга подошла к своему шокированному убийце, обхватила его лицо руками и очень медленно потянула его на себя.

— Н-н-м… — Макс пытался донести свои чувства, вызванные горячими прикосновениями прекрасной красавицы, но не мог.

— И я скучала по тебе, родненький мой, — проворковала она в ответ и, наконец, приникла к его губам в страстном поцелуе. Парень дернулся, словно от удара, но совсем увернуться от объятий не смог. А потом он упал на колени, расшатываясь всем телом, будто маятник, и медленно погружаясь в болотную жижу.

Смотреть дальше я не смогла и закрыла глаза, вскинув руки к запелаканному лицу.

Только теперь до меня дошло, что произошел обратный оборот. А уже в следующий миг я бросилась прикрывать верхнюю и нижнюю часть тела сорванными тут же лопухами, так что какое-то время мне было совсем не до трагической сцены «прощание с бардом». И вот, задрапировав все, что не надлежит видеть посторонним, я со вздохом невыразимого облегчения, подняла свой ясный взор, чтобы тут же застыть от ужаса.

— Брианка, спасибо тебе! Ты моего Айвана привела, а я уже и ждать перестала. Позволь и мне добром отплатить, подруга, — голая Фенька улыбнулась мне, обнажив до того белые зубы, что меня даже зависть немного разобрала. — Верну тебе то, что давно потерялось. Ох, и пара у вас с черноглазым будет, таких лучше не злить.

Девушка протянула руку вперед и коснулась области, где гулко билось мое сердце. Что-то внутри кольнуло, я ойкнула и стала оседать на холодную землю, аккурат на выпавшие из ослабевших рук лопухи. Перед тем, как глаза мои окончательно сомкнулись, мне почудилось, что Фенька шепнула всего два слова: «Спасибо, прощай…».