61

На следующий день, едва я проснулась, горничная подала мне записку.

«Леди Грэйвин в два часа пополудни приглашается на судебное заседание в малый зал совета».

Что это значит и кого будут судить? Лойда?

На секунду вспыхивает радость в груди оттого, что я его увижу, но в тоже время безумное беспокойство за его судьбу.

Фордей вчера отказался отвечать на мои расспросы. Отмахнулся, как от назойливой мухи. Предложил лишь принять эликсир от нервов и не забивать голову глупостями.

Если бы все было так просто. Выпила эликсирчик и перестало свербеть сердце в груди. Хотя возможно у него и такое средство есть.

Я надеваю строгое платье и прошу заколоть мне волосы. Раздумываю, прежде чем надеть жемчужное ожерелье. Имею ли я на него право? Я уже не его супруга, а украшение фамильное. Подойдет его жене или невесте.

Вдруг Лойду будет неприятно, что я его ношу? Насколько все изменилось между нами? Но мне хочется дать ему знак, что я не отвернулась от него.

В назначенное время слуга вводит меня в малый зал совета, хотя малым его язык не поворачивается назвать. Довольно просторное помещение, с колоннами, подпирающими потолок. Немного помпезное из-за тяжелых бархатных штор и лепнины по периметру потолка. На полу паркетная доска сложена в замысловатый узор.

Впереди ряд кресел, центральное занимает король Эктавиан Эллерх и королева Сэсил. По правую руку Аргольт. По левую — одетый в темные одежды незнакомый мне господин. Еще несколько неизвестных мне мужчин занимают места с двух сторон от короля.

— Подойдите ближе, леди, — громким голосом ко мне обращается господин в темных одеждах.

Я подхожу и замираю в реверансе. Сердце безумно стучит в груди и невольно закрадывается мысль, что будут судить меня.

— Представьтесь…

— Лиза… — я спотыкаюсь. Носить имя Сэйтон я уже не имею права, а Грэйвин кажется слишком чужим. Еще ничего не доказано, хотя Фордей упорно продолжает называть меня Грэйвин, по имени рода, которому принадлежит открывшаяся во мне магия.

— Я называю себя Лизой Моррей, — четко произношу я, — мне не известно мое настоящее имя.

— Лиза Моррей, я определенно слышала это имя, — восклицает Сэсил, — припоминаю, что моя матушка любила читать роман. Главную героиню звали Элиза Моррей. Вам так нравится эта история, что вы решили присвоить себе имя?

— Настолько, что я помню ее наизусть, — не удерживаюсь от усмешки.

— Тогда я попрошу вас рассказать мне ее. После совета. А сейчас займите место рядом с господином Фордеем.

Я нахожу взглядом лекаря. Он сидит чуть в стороне. Рядом с ним, у стены, пустой стул, который я занимаю.

— Не думала, что вы тоже входите в судебный совет, — чуть слышно говорю ему.

— Я здесь исключительно из-за вас. Считайте, что вы под моей опекой.

Под опекой благодаря моей чудесной магии. Но, с другой стороны, если бы я оказалась пустышкой, то ничего этого не было. Суда и заточения для Лойда. Встречи с Фордеем и лекарства для Сэма.

Так все переплелось в моей жизни. И хорошее, и плохое. Остается только довериться судьбе и идти не оглядываясь.

— Лорд и леди Сэйтон. Леди Грэйвин, — объявил слуга и распахнул двери.

Неожиданно! Я напряглась. Сжала руками подлокотники стула.

В зал вплыла леди Коррина с Элеонор. Чуть позади, ссутулившись — лорд Генри. У леди Коррины при каждом шаге колыхалась грудь в низком декольте платья, на шее сверкало массивное ожерелье, призванное подчеркнуть статус владелицы.

У Элеонор платье было чуть скромнее, но в драгоценностях она перещеголяла тетушку. Блистала золотом и брильянтами как новогодняя елка.

Семейство склонилось в почтительном поклоне. После того, как им позволили подняться, леди Коррина проговорила высоким голосом:

— Я рада, что недоразумение сейчас разрешится. Перед вами единственная наследница рода, моя племянница Элеонор. Подойди поближе, детка, — шикнула она за зазевавшейся за ее спиной племяннице.

Элеонор сделала шаг вперед, ослепительно улыбаясь. Прощебетала, хлопая ресницами:

— Я так счастлива оказаться во дворце, Ваше Величество. Это для меня большая честь. Надеюсь, что мне позволят остаться при дворе. Я мечтаю стать фрейлиной королевы Сэсил.

— Мы предоставим вам эту возможность… — проговорил Эктавиан. Глаза Элеонор радостно вспыхнули, и она победно вскинула голову.

— Но… — продолжил Эктавиан, — если вы докажете право на такую честь.

— Как? Что я должна сделать? Я на все готова!

— Всего лишь правдиво ответить на ряд вопросов. Начинайте, Юргес, — обратился король к сидящему рядом с ним человеку в темных одеждах.

— Кто он? — шепотом спросила я у Фордея.

— Дознаватель. Когда он воздействует магией, то человек не способен на ложь. Без утайки рассказывает о своих самых гнусных мыслях и поступках. Как лучшему другу, от которого нет секретов. Впрочем, сейчас вы все сами увидите.

Юргес чуть подался вперед с интересом разглядывая Элеонор.

— Леди, как вы относитесь к супруге вашего брата? Она здесь. Можете высказать ей все в лицо.

Элеонор поворачивает голову и встречается со мной взглядом. На миг в них вспыхивает отвращение.

— Она ничтожество. Жалкая служанка. Я даже не замечала ее присутствия, пока Лойд не взял ее в жены.

— Вы желали ей зла?

— Много чести. Надеюсь, Лойд поймет, какую совершил ошибку и отправит эту пиявку на улицу без гроша в кармане.

Мне неприятно все это выслушивать, и я дергаюсь. Но Фордей успокаивающе кладет ладонь на мою руку.

— Не обращайте внимания. Понимаю, это тяжело, но только так мы узнаем правду.

Юргес отвернулся от Элеонор и что-то зашептал королю в ухо.

— На этом все, леди Элеонор. Вы можете удалиться. Слуга проводит вас до покоев.

Элеонор встрепенулась и пятясь, вышла из комнаты.

— Теперь вы, леди Коррина Сэйтон, — Юргес поманил ее рукой вперед.

Та вздернула подбородок и выставила вперед грудь. Проговорила с высокомерным видом:

— Все слова Элеонор правда. Я очень надеюсь, что вы разберетесь с этой выскочкой, — Коррина ткнула в меня пальцем, — и она займет то место, которого заслуживает. Выносить ночные горшки… — леди Коррина засмеялась своей фразе, сочтя ее довольно смешной. Но быстро умолкла, не найдя поддержки.

— Как давно вы знаете свою служанку по имени Лиза, — Юргес поддался вперед и вперил пристальный взгляд на леди Сэйтон.

— Так с самого рождения. Когда ее непутевая мать в подоле принесла.

Прозвучало резко, как пощёчина. Что это значит? Я все же рождена бастардом?

— Что же стало с ее матерью и девочкой? — проникновенным голосом просил Юргес.

— Сестра померла почти сразу. Оставила мне свое отродье, — Коррина неотрывно смотрела в лицо Юргесу, словно кроме них двоих в этом зале больше никого не существовало.

— И вы взяли ее на воспитание? — с легкой, располагающей улыбкой спросил дознаватель.

— Вот еще! Я ее сразу в приют отдала, чтоб лишних вопросов не возникало. Навлекла непутевая сестра позор на наш род, а я не намерена покрывать ее ошибки.

Коррине кажется это невероятно находчивым, и она самодовольно улыбается.

— Кто же был отец ребенка вашей сестры? — вкрадчиво спрашивает Юргес.

— Так маг, у которого сестра-дуреха служила экономкой. Заделал он ей ребеночка, а жениться не пожелал. Та и ушла, даже денег не попросила. Уж больно гордая была. Родила дочь, да на третий день от горячки скончалась. А мне воспитывай ее отродье. А у меня только своя дочь родилась.

— Ваша дочь? Что же с ней стало? — интимно спросил Юргес.

— Она… она… — Коррина прикрыла рукой рот, — вы же никому не расскажете?

Я увидела, как дернулся лорд Сэйтон. Сделал шаг по направлению к жене, но Эктавиан предупреждающе выставил вперед руку.

— Я всем сказала, что она умерла. Моя малютка. Но на самом деле… — Коррина облизала губы и громко зашептала, — маг прислал приглашение. Болен он был. Хотел увидеть дочь. Вот я и поехала со своей дочуркой его навестить. Сначала ничего такого не хотела… лишь денег попросить. Мы бедно жили. У мужа кроме титула ни гроша за душой. Да клочок захудалой земли. Маг как увидел мою дочурку, прослезился. Она-то к нему, глупышка, ручки тянет. Улыбается. Гугукает. Тот и принял ее за родную дочь. Признал честь по чести. Бумагу оформил. А у него-то дом огромный, видно, что денег куры не клюют. Я и подумала, пусть моя Элеонор в богатстве растет и нужды не знает. Попросилась я возле нее кормилицей остаться. Муж управляющим пристроился. А как помер маг через год, я опекунство оформила. Все же мне дочка по закону племянницей считалась.

Леди Коррина замолкла, довольно уставясь на Юргеса. Словно похвалу ждала за свою изворотливость.

— А что же настоящая дочь? Вы забрали ее из приюта?

— Пришлось, когда той пять лет исполнилось, — Коррина поморщилась, — магия начала в ней просыпаться. Пошли ненужные вопросы, откуда у простолюдинки дар. Я забрала Лизку, чтоб на глазах была. Приплатила одному магу, чтоб дар запечатал. Девчонка слабенькая была. Все думала помрет быстро и избавит меня от хлопот. Приставила за ней верную служанку Вергилию смотреть да докладывать мне обо всем.

— И вы не хотели от нее избавиться? — Юргес не сводил с Коррины взгляд.

— Еще как хотела. Уж больно живучая девка оказалась. Вот Вергилия и посоветовала ей в тюфяк листья чернявки подкладывать. Пусть медленно, зато никто не догадается, что не своей смертью померла, — леди Коррина сделала шаг ближе к Юргесу. Требовательно посмотрела ему в лицо, — разве я не права? Если кто узнает, что я детей поменяла, сидеть мне в темнице. Но вы же никому не скажете? Я лишь для своей дочери счастья хотела.

— Я никому не расскажу, — пообещал Юргес и устало прикрыл веки.

В тот же миг лицо Коррины исказилось. Она вытаращила глаза, поняв, что натворила. Запечатала рот рукой и с ужасом огляделась по сторонам.

— Уведите ее, — в оглушающей тишине раздался голос Эллерха.

— Нет. Нет! Вы все не так поняли! — Коррина грохнулась на колени, — этот маг что-то со мной сделал. Ваше Величество, выслушайте меня.

Эктавиан мотнул головой, и подошедшие слуги подхватили леди Коррину под руки, волоча из зала.

Я сидела, оглушенная признанием. Не в силах пошевелиться. Лишь Фордей успокаивающе гладил мне руку.

— Лорд Сэйтон, у вас есть, что добавить? — усталым голосом произнес Эктавиан.

— Я был против. Что ж в этом правильного, свое дитя в чужие руки отдавать? Но Коррина все решила сама. Когда я узнал, было поздно. Тот маг, Грэйвин, уже признал Элеонор своей дочерью. Коррина убедила, что так будет для нее лучше. Я не мог обеспечить ее будущее…

Лорд Генри совсем ссутулился. Вмиг постарел и не смел поднять глаз.

— Уведите, — взмахнул рукой Эктавиан.

Лорд Генри не сопротивлялся. Позволил взять себя под руку. Оглянулся на полпути:

— Прости нас, Лиз, — выкрикнул жалко.

Я прикрыла глаза. Все это просто не укладывалось в голове. Бедная настоящая Лиз. Я просто обязана стать счастливой. За нас обоих!

Эктавиан Эллерх откашлялся и громко произнес. Заставив меня вздрогнуть.

— Осталось последнее на сегодня. Пригласите Лойда Сэйтона.