Глава 25

Наверное, это лучший момент, чтобы уйти, притом окончательно подтвердив свою теорию и с кровящим сердцем признать, что Одинцов оказался прав. По-хорошему, не мешало бы швырнуть Валиеву его дурацкие деньги в лицо. Думаю, что так и сделаю. И плевать что придется добавить из своих накоплений. Иметь с этим человеком хоть что-то общее, мне совершенно не хочется.

– Вижу, что у тебя все прекрасно, – говорю Марку на выдохе. – Выздоравливай. Эля, привет, – делаю шаг на выход, но Валиев мертвой хваткой сжимает мою руку.

Шумакова этого не видит, только прищуривается. Мой торопливый уход ее явно радует, поэтому она не готова замечать происходящее.

Марк же сильнее сжимает пальцы на моем запястье и будто с вызовом смотрит в глаза. Да-да-да, скандалы я не закатываю и при Эльке, скорее всего, орать и выяснять отношения не буду. Он это знает. Этим и пользуется.

Стискиваю зубы от негодования, чувствуя, как вспыхивают щеки.

– Эль, ты не вовремя, – Марк говорит это ей, но смотрит на меня. – И вообще, сначала бы позвонила.

– Я не думала, что ты занят. Так переживала, когда узнала, что у тебя ангина…

Боже мой, какая заботливая! Фыркаю и, кажется, делаю это вслух, судя по тому, как сузились Элины глаза. Ужас…

Марк заламывает бровь и снова расплывается в улыбке.

– В универе увидимся, – говорит Эле, но теперь уже поворачивает голову, окидывая ее взглядом. – Я занят.

– Хорошо, – Шумакова кусает губы, разглаживая и так не мятый рукав пальто. – Пока, – нервно проходится пальцами по своим волосам и выходит из кабинки, снова оставляя нас с Марком вдвоем.

Честно говоря, я ожидала от нее более ярой реакции, но она как послушная собачонка, поджала хвост и спряталась, чтобы не расстраивать хозяина.

Валиев нажимает на кнопку с цифрой четыре, продолжая удерживать мою руку.

– И что это было?

– Что именно? – вытягивает меня на площадку и бесцеремонно толкает в направлении двери в квартиру.

– Она пришла…

– Сразу стоп. Говорить про Эльку мы не будем. Давай лучше про тебя.

Марк вынуждает меня переступить порог, подталкивая в спину. Так я снова оказываюсь в его прихожей. Ну не драться же мне с ним, чтобы уйти, ей-богу!

– Я уже все сказала.

– Я плохо слушал. Дубль два. Только в этот раз без чая. А вообще, у меня к тебе предложение.

– Какое?

– Пообщаться.

– А мы сейчас что делаем?

– Не тупи, Лейкина. Вне сегодня пообщаться, без договора. Сходить куда-нибудь.

– Зачем?

– Зачем люди ходят на свидания?

– Такие, как ты? Очевидно, чтобы обаять и затащить в постель.

– Высокого ты обо мне мнения.

– А какое у меня может быть мнение о человеке, который хотел обмануть собственного дядю, а потом заплатил Одинцову денег, чтобы он со мной расстался? Выглядит, как будто расчищал себе дорогу. Для чего? Явно не для серьезных отношений, потому что так их не строят.

– Кто не строит? – Марк наступает, и я не замечаю, как все отшагиваю и отшагиваю назад.

– Никто!

– Скучные и приземленные люди. Я делаю так, как мне проще. Нет у меня желания соперничать с недостойным противником. Если твой лошок повелся на бабки, ко мне какие претензии?

– Какие? Ты ему денег дал! Я тебе что, вещь?

– А при чем тут ты вообще? К тебе это какое отношение имеет? Я его устранил, ты мне спасибо сказать должна. Проверку бабками он не прошел. Значит, не любил, радуйся, что вовремя открыла на него глаза.

– Радоваться? Да я тебя прибить готова. Кто дал тебе право лезть в мою жизнь? Кто дал тебе это право?!

– Я его сам взял. Потому что захотел. Ясно? И перестань на меня орать.

Последнее Марк говорит тише, мы оба перешли на крик, даже этого не заметив.

– Я не ору, это ты орешь. На девушку, между прочим. Ты правда думаешь, что я настолько тупая и не понимаю, что весь твой интерес пройдет, как только мы переспим?

– Серьезно? – Марк проводит кончиком языка по верхним зубам и шумно выдыхает. – Тогда какого ты сюда вообще пришла?

Я открываю рот, чтобы проорать что-нибудь в ответ, но на ум не идет ничего дельного. Я же и правда сама пришла… Зачем?

– Я… я…

– И? – Марк снова делает шаг, и я едва успеваю отпрыгнуть назад. Только оказываюсь теперь в комнате, где ни разу не была. И, судя по всему, это спальня.

– Я просто тебя пожалела. Да. Услышала, что ты тут чуть ли не при смерти, и решила проявить дружелюбие. Так что… вот!

– Другими словами, переживала?

– Еще чего, – сглатываю и, воткнувшись обратной стороной коленей во что-то твердое, не удержав равновесие, лечу назад. Лопатки мгновенно соприкасаются с мягким одеялом, и я оказываюсь лежащей на кровати Марка. Супер.

Ничего более подлого произойти просто не могло.

– Стой где стоишь! – вытягиваю одну руку, а локтем второй пытаюсь подтянуть себя к изголовью кровати, главное – подальше от него.

– С чего вдруг? Моя комната, моя кровать. Стою где хочу.

Валиев ехидничает и, оттолкнувшись ладонью от дверного косяка, идет ко мне.

– Только попробуй, я тебя убью, слышишь? – перекатываюсь на бок и уже почти касаюсь пятками пола, как руки Марка тянут меня за талию обратно на эту чертову кровать.

– Не дергайся ты так, – его губы где-то над моим ухом. – Я не хочу случайно сделать тебе больно.

– Тогда пусти.

Со стороны я похожа на таракана, который завалился на спину и дергает лапками.

– Выдохни и успокойся.

Марк переплетает мои пальцы со своими и заводит наши руки крест-накрест к плечам.

– Пусти.

– Выслушай.

Мы сидим по центру кровати, и в какой-то момент щека Марка касается моей, обдавая еще большим жаром. Волосы на моей голове давно растрепались и торчат во все стороны, попадая в глаза и нос.

– Ты мне понравилась еще тогда, – он будто специально понижает голос, и мне приходится поднапрячь слух, чтобы услышать его слова через шум собственной крови. – Я тебя не узнал. Даже подумать не мог, что это была ты. Почему молчала?

– А какой смысл? Тебе понравилась не я, а она. Веселая, беззаботная и болтливая девка в костюме чокнутой модельерши.

– Но она – это ты.

– Не я. Я другая. Пусти меня. Убери руки, или я буду кричать.

– Кричи.

Марк то ли кивает, то ли просто поднимает голову, я не разбираю, но в следующую секунду его ладонь фиксирует мою щеку и поворачивает голову так, что наши губы оказываются совсем рядом. Пара миллиметров.

– Не собирался я тебя ни покупать, ни насиловать, ни продавать, ни обманывать… В общем-то, ничего из того, что ты себе придумала.

– Даже если это так…

– Пошли на свидание. Три свидания, и ты убедишься, что ошибаешься на мой счет.

– А если не убедишь?

В данной ситуации я готова сказать что угодно и согласиться с чем угодно, лишь бы побыстрее уехать домой. Подальше от Марка, рядом с которым пульс разгоняется до Луны и обратно.

– Тогда я просто от тебя отстану.

А вот это уже разговор. Можно сказать, деловой подход.

– Хорошо. Три встречи, но никаких намеков и подколок в универе, идет? Там все останется по-прежнему. Каждый сам по себе.

Марк пару секунд раздумывает и утвердительно кивает.

– Договорились.

– И деньги я верну.

– У нас была сделка, ты выполнила все условия.

– Да, я молодец. А вот твой второй сдельщик – трепло полное, – ляпаю раньше, чем успеваю подумать.

– Ты про Одинцова?

– Про него.

Не хотела же про Макса говорить, совсем не хотела. Случайно вылетело. Понятия не имею, какие у них там были условия, но пусть этому козлу вытрясут душонку. Сам он бревно!

– Он что-то тебе сделал?

– У него просто очень длинный язык. И вообще, эмоциональный всплеск мы пережили. Может, ты меня уже отпустишь?

Горячее дыхание облизывает щеку. Шея покрывается мурашками, которые мгновенно заползают под свитер. Марк убирает руки, оставаясь за моей спиной критично близко. Ощутив свободу, не теряя времени, отползаю на другой край кровати и спускаю ноги на пол, готовясь уйти.

Марк с шумом откидывается на подушку. Боковым зрением замечаю, как он заводит руку за голову и сгибает ногу в колене.

– Я пойду.

Поднимаюсь на ноги и делаю шаг в сторону прихожей. Сердце все еще колотится как ненормальное. Никогда со мной не случалось ничего подобного. Откуда это распирающее грудину чувство, когда каждый вздох дается с огромным трудом?

Эмоции переполняют, и мне приходится постоянно напрягать мозги, чтобы сосредоточиться на главном. Сейчас это – одеться и выйти на улицу.

Марк следует за мной молчаливой тенью.

– Я доберусь сама, – застегиваю молнию на пуховике до самого подбородка и натягиваю шапку.

– Я не собирался тебя провожать, – он складывает руки на груди, упираясь плечом в шкаф.

– Да?

– Ага. Пока.

Несколько раз хлопаю глазами в очевидном неверии и тяну ручку двери на себя. Валиев не двигается с места. Продолжает стоять в закрытой позе, позволяя мне выйти на площадку и даже вызвать лифт.

Когда я спускаюсь на первый этаж, на телефон падает сообщение.

«Твое такси».

Оказавшись на улице, осматриваюсь. И правда, почти у самого подъезда стоит такси. Запрокидываю голову, пытаясь найти окна квартиры Марка, но, поймав себя на откровенной заинтересованности, опускаю голову и топаю к машине. Желания шариться по маршруткам нет. И пусть это выглядит как угодно, но сегодня я готова принять эту подачку.

Уже по дороге домой пишу ему «спасибо» и прячу телефон в карман.

Думаю, на сегодня этого странного общения достаточно. Поблагодарив таксиста, поднимаюсь в свою комнату и нос к носу сталкиваюсь с Надькой.

– Явилась, наконец, тебя коменда искала.

– Меня?

– Ага. Злющая как черт.

Пока Надька красит губы и застегивает кожаные ботфорты на массивном каблуке, я надеваю домашние угги и, сунув ключ от комнаты в карман толстовки, спускаюсь на первый этаж.

Коменда сегодня и правда злая. Одним взглядом к стенке припирает.

– Вы меня искали? Здравствуйте.

Сцепляю руки в замок за спиной, стараясь смотреть куда-то поверх ее кудрявой головы.

– Искала. Еще как искала. Ты чего здесь устраиваешь?

– В смысле?

– Шляешься черт-те где, на этаже скандалы устраиваешь. Пьете, курите. Орете на весь корпус. Совсем совесть потеряли.

– Я?

– Ну не я же! Если я еще хоть раз услышу, что ты позволяешь себе нарушать чужой покой, вышвырну вон, поняла? Совсем совесть потеряли!

– Вы меня с кем-то путаете.

– Поговори мне еще. Путаю, как же. Я, по-твоему, слепая или, может, глухая? Своими глазами видела, как ты то с одним шашни крутишь, то с другим. Максим такой хороший мальчик, а ты…. И в комнату к вам как ни зайду, нет-нет да накурено.

Максимка, значит, еще? Просто прекрасно.

– Я не курю.

– Знаю я, как вы не курите. Надежда мне все рассказала и про тебя, и про Водолееву. Еще раз что-то вытворите, выселю. Так своей подружке и передай.

Надька – зараза. Сама опять в комнате курила и на нас еще и спихнула.

– Поняла.

Киваю и сразу выхожу за дверь. Доказывать Степановой, что она не права, бессмысленно. Она если себе что-то в голову втемяшила, то это навсегда.

Естественно, Надьки в комнате и след простыл. Напакостила и свалила, зараза. Ладно, расскажу все Дашке, и будем думать, что с этой козой делать. Сколько уже можно по-тихому гадить?

Если коменда и правда решит, что я аморальная единица – точно выпрет. А мне такого счастья не нужно. Родители узнают, закатят скандал, и наши отношения станут еще хуже, а этого я допустить не могу.

Остаток дня провожу в горизонтальном положении. Прокручиваю в голове все, что произошло в квартире Марка, иногда перескакиваю на разговор с комендой. Голова скоро лопнет от всех этих раздумий.

Ближе к девяти подключается вернувшаяся с тренировки Дашка, и мы начинаем рассуждать, что делать с Надькой. Водолеева предлагает устроить ей бойкот и всячески ущемлять, чтобы она сама захотела от нас съехать. Только вот что-то мне подсказывает, что после такого съедем мы, и точно на улицу.

Утром комедия продолжается. Голубцова делает вид, что прилежнее нее в этой комнате никого нет, а Водолеева «случайно» роняет ее фен, и у того отлетает кнопка включения. Поэтому просыпаюсь я под громкий Надькин вой.

Сначала открываю один глаз, прислушиваясь к разгорающемуся скандалу, потом второй, нашаривая под подушкой телефон, на который уже упало сообщение от Марка.

Он пожелал мне доброго утра.

Несколько раз перечитываю это послание и сама не замечаю, что начинаю глупо улыбаться. Так, стоп, Ева.

Стоп. Стоп. Стоп.

Накрываюсь с головой одеялом, крепко сжимая в руках смартфон. Нужно ответить. Или лучше не стоит?

Несколько раз набираю текст, но не решаясь отправить, стираю все до последней буквы.

Обойдется. Не было у меня времени ему отвечать. Не-бы-ло!

Вылезаю из-под одеяла и, не реагируя на ругань девчонок, иду умываться. Завтракать сегодня желания нет, перехвачу что-нибудь в универе.

Под играющую в наушниках музыку надеваю капроновые колготки оттенка мокко и, застегнув бюстгальтер, напяливаю бежевое вязаное платье, подпоясывая его широким ремнем.

Волосы оставляю распущенными и даже подвожу нижнее веко коричневыми тенями, делая взгляд более открытым. Озабоченная сборами, не слышу, как в комнату вваливается брат. О его присутствии узнаю, лишь когда он вытаскивает из моего уха наушник с вопросом:

– Ты чего сегодня в платье?

– Захотелось. Нельзя?

– Да мне по барабану. Мама сказала, денег перевела, гони три тыщи.

Савка доедает оставленный на тарелке бутер, усевшись за стол.

– Это мне моральная компенсация за твои весело проведенные выходные. Так что обойдешься.

– Э-э-э-э…

– Что? Или, может, мне ей рассказать, как ты мило погулял?

– Кобра.

– Пошли уже, джунгарик.

– Сама ты хомяк. Я тоже могу ей много рассказать.

– Валяй. Я, кажется, уже говорила, что ты можешь не держать все в тайне, – поправляю капюшон и вытягиваю руку, чтобы поймать маршрутку.

Савка маячит за моей спиной с недовольной миной. И пусть. Манипуляция не прокатила, а он, видимо, надеялся.

– Че мы в универ вечно вместе ездим, если нам к одной паре?

– Ты сам за мной всегда заходишь. Я тебя к себе не привязывала.

У него это с первых дней вошло в привычку. По пятам бы за мной иногда шатался, наверное. Хотя это уже почти рефлекс. С детства. Мама постоянно заставляла меня его за собой везде водить. Младший брат же. А я старшая сестра, должна о нем заботиться. Жуткое времечко.

– С завтрашнего дня не буду, – бурчит Савва и плюхается на свободное место.

– Хорошо.

– Ты сегодня слишком пофигистичная. И накрашена по-другому.

– Я сегодня просто выспалась, – передаю за проезд и снова надеваю наушники.

В универе почти сразу наталкиваюсь глазами на Марка. Он стоит у машины, рядом Домин и Шумаков. Сестрички второго, слава богу, нет. Валиев тоже меня видит, и от его взгляда внутри все переворачивается. Он без стеснений пялится, и это слегка нервирует.

Ускорив шаг, прохожу мимо них, слабо кивнув, и вздрагиваю от громкого писка.

– Ева!

Радостный голос Ники вынуждает забыть обо всех неурядицах и о том, что Валиев все еще на меня смотрит.

– Вероника, – целую свою пропажу в щеку, обнимая в ответ. – Наконец ты выздоровела.

– Ага. Слушай, у меня новость. Я замуж выхожу!

– Замуж?

– Да, Коленька сделал мне предложение. Вчера. Собрал родителей в ресторане, бахнулся на колено, и вот, – Ника вытягивает руку, на безымянном пальце которой красуется кольцо с красивым камнем внушительных размеров.

– Я тебя поздравляю.

– А чего на тебя Маркуша так пялится? – шепчет Вероника и делает шаг назад.

– Не придумывай, – бормочу себе под нос, стараясь как можно более незаметно обернуться.

Ну да, Ника права, Марк и правда до сих пор на меня смотрит.

– Я тебе все расскажу, но чуть позже. Пошли отсюда скорее.