40

Траверта Эсмаилья

Действие Артефакта прошло. Для него.

Странно, но для меня ничего не изменилось. Значит, мои чувства настоящие? Или близость Артефакта продолжала сказываться?

Но не для Наррана де'Лавра. Он пытался меня убить.

Я металась между надеждой и отчаяньем, то не желая в это верить, то боясь обмануться.

Память кричала одно, трезвая логика – другое.

Несколько раз пыталась заглянуть к живьюну, но тот остался на сапоге в Коралловом замке. И я понимала только, что Нарран больше не возвращался туда. Мне даже удалось направить малыша к воде, но без моей силы он там долго не протянет.

Зато сейчас я знала, где замок находится. Только выдавать эльфам не собиралась. И всё надеялась, что Нарран там появится. Хоть ненадолго.

Зато во дворец в Селлевере заглянуть не удавалось: живьюны откликались, но будто были скрыты, спрятаны где-то, и я не могла понять, где. А так хотелось выяснить хоть что-нибудь! Или просто увидеть его. А ещё лучше – услышать, что говорит обо мне, действительно ли готовится к свадьбе на Люсьенде…

Но разумеется, Нарран уже знает о них. И разумеется, не даст эльфам повода подсматривать за собой. Странно, что вообще не сжёг, как в своё время Гельри.

Выздоровление шло быстро, а я всё не могла избавиться от чувства, что это благодаря крови Наррана де'Лавра. Силы возвращались, а вместе с ними и привычный опыт.

Не знаю, куда забрали Артефакт Жизни – я больше не видела его, но связь осталась. В конце концов, я долгие месяцы работала с ним, а потом носила в себе. Он по-прежнему откликался, и через него я тщательно следила и за собственной беременностью, и за теми средствами, которыми меня лечили. В конце концов, для того его и создавали.

Что бы там ни было, а ребёнка отобрать не позволю! И избавиться от него тоже.

Я хорошо ела и постоянно гуляла в саду, не позволяя себе впасть в отчаянье. Побывав на краю, начинаешь намного больше ценить жизнь, и что бы она мне ни приготовила, сдаваться я не собиралась.

«Нужно передать Эсми», – послышалось в голове, и я насторожилась.

Опустилась на скамью под раскидистым кустом эльфийской розы. Долго ходить всё ещё было тяжело.

Живьюн, находящийся у Руотания, тоже откликался всё реже и всё слабее. Им всем необходима была моя энергия. Похоже, эльф именно об этом и говорил, разглядывая малыша.

Я даже улыбнулась картинке, вспоминая, как Руот меня защищал.

«Ты знаешь, где она?» – раздался голос Кальвера, и я прикрыла глаза, присматриваясь.

Это впервые я видела друга Наррана де'Лавра, уже даже усомнилась, действительно ли его отпустили к сестре!

А вот между Руотом и Санной, похоже, искрило. Насколько я могла судить отсюда.

Сердце сжалось, я ожидала ответа эльфа, а ещё сильнее – вопроса о де'Лавре, хоть какого-нибудь.

Не представляю, какие отношения сложились у них за это время. Что успел выяснить Руот, что – Кальвер.

Эльф несколько мгновений молчал, сжимая живьюна в руке. После осторожно положил его в воду, в высокий золотистый сосуд.

«Я не мог бы сказать, даже если бы знал, – отозвался, тщательно обдумывая каждое слово. – Но её увезли».

«Спрятали?»

Руот промолчал, живьюну не были доступны их лица, и он не передавал мне картинку. Только золотистые стенки и вода, и изредка сверху – фрагменты лица Руота, его рука.

Однако Кальвер, похоже, что-то вычитал в глазах у эльфа. Так же осторожно добавил, не дожидаясь ответа:

«Он собирался прислать к вам эльфийку с договором».

Эльфийку! С договором! То есть он всё же собирается жениться на Люсьенде? Или?

«Эльфийка не вернётся в Селлевер, сейчас это слишком опасно. Но вот если бы кто-нибудь согласился отвезти Ночному наш ответ…»

Мужчины вышли, оставив черенок, и дальнейшего разговора мне слышно не было.

Некоторое время я пыталась обдумать.

Почему возвращаться опасно? Руот хотел, чтобы Кальвер поехал к де'Лавру? Какие условия они собираются выдвинуть? И… ищет ли меня Нарран?

И если ищет – то для чего?

– Эль Эсмаилья, – я так углубилась в мысли, что не заметила, как ко мне приблизился Клементирий.

В его руках обнаружился странный резной ларец.

Поколебавшись пару мгновений, эльф протянул его мне.

– Что это? – удивилась я, принимая.

– Полагаю, прощальный подарок.

С недоумением я открыла крышку и замерла.

Живьюны! Все до единого, собранные в замке де'Лавра! В какой-то специальной плотной, не пропускающей звук и свет ткани… Так вот почему я ничего не видела через них! А из-за их истощения почти не чувствовала, где они.

Прикрыв глаза, я настроилась на малышей, делясь своей энергией, подкармливая. Они тут же оживились, расправили листики.

Надо будет вынести в сад, пусть подрастают пока. Неужели он действительно решил со мной попрощаться?

Я и не заметила, как прижала к груди ларец, думая о том, что совсем недавно его касались руки моего Ночного.

А может, не касались? Поручил слугам собрать и передать? Линде той же.

– Вы с ним планировали свадьбу? – вывел из задумчивости Клементирий неожиданным вопросом.

– Почему вы так решили? – удивилась я.

– Так… сведения дошли, – уклончиво отозвался он.

***

Нарран де'Лавр

– Молчат, орговы суки! – я стукнул кулаком по столу.

Аммарен мягко коснулась руки:

– Хватит пить, Нарран.

Я отшвырнул кубок, и тот, звякнув, покатился по полу. Ну подумаешь, позволил себе немного расслабиться. Так и сгореть недолго!

Они тянули специально. Вот уже скоро два десятка дней, как я отправил Ундинеллию с посланием и живьюнами.

Эльфы не выпускали её. И моим дайтэ не удалось отследить, куда дели живьюнов.

Впрочем, я ожидал этого. Вывезти незаметно этакую мелочь не проблема. Надеюсь, хоть Эсми их получила.

Я не мог найти её, не знал, как она, удалось ли убрать артефакт без последствий, и это выкручивало изнутри, выжимало все силы. Мои ребята прочёсывали каждый эльфийский храм, но их было слишком мало. А городов – слишком много. И ещё множество скрытых храмов-крепостей, которые можно искать годами.

Сколько раз я думал о том, что она связана с живьюнами. Что нужно было сказать возле них хоть несколько слов!

Но вдруг послание получили бы другие эльфы? И использовали нам во вред? Ей во вред?

Я не знал, как работают живьюны.

Поднялся, отвернулся к окну, беря себя в руки. С каждым днём разлуки это давалось всё сложнее.

– Так-так.

Голос, который я меньше всего ожидал услышать здесь! Он заставил напрячься, распрямиться, усилием воли и лёгким магическим воздействием разогнать небольшое похмелье, которое я сегодня себе позволил.

И лишь затем развернуться.

Королева Арьяри. В узких тёмно-синих кожаных брюках и защитном жилете, но косы уложены в знак перемирия. Лично, в сопровождении пятёрки молчаливых телохранителей.

Несколько мгновений я разглядывал женщину, подарившую мне жизнь. Немолодую, но всё ещё прекрасную. Королевы всегда выбирают самых красивых мужей, и их дети из поколения в поколение наследуют эту красоту.

Никогда не замечал, чтобы она меня любила. В детстве это было болезненно, потом – безразлично. И всё же, наверное, по-своему она была привязана и ко мне, и к отцу.

– Чему обязан? – прохладно откликнулся я, не собираясь склоняться перед королевой. У нас договор, скреплённый клятвой. Я её не звал и не ждал. Как и брата с сестрой перед тем.

– До меня дошли вести, что Гельри захватили эльфы.

Мать не глянула на Аммарен, и я тоже сдержал взгляд.

Интересно, она настолько сгустила краски в своём донесении, что королева примчалась лично? Хотя, пожалуй, такой поворот мне даже на руку.

– Разве это не говорит о её слабости? – криво усмехнулся я. – Это же основы воспитания дроу, не правда ли?

Сколько раз мне доводилось слышать: «Не получилось – значит, ты слишком слаб. Становись сильнее!»

Мать обвела взглядом кабинет, словно присматривалась, делала какие-то свои выводы. Задержалась на пару секунд на бутылке «Первой лозы». Кубке, стоящем на столе, и ещё одном, валявшемся на полу. Безразличным взглядом скользнула по Аммарен, вызывая в душе удовлетворение.

Она не знала, что доклады та давно уже согласовывает со мной. Что это не шпионка подобралась ко мне, а мы просто сблизились. Стали хорошими друзьями. И я давно уже ищу способ освободить её от клятвы, которой удерживает королева.

Дрэ Арьяри прошла вперёд, один из телохранителей отодвинул ей кресло, и мать изящно опустилась в него, положив ногу на ногу. Я тоже вернулся в своё.

– Эльфы, Нарран, – произнесла королева наконец. – Гельри была лучшей из «невидимок» среди всех, с кем обучалась. Лучшей из камнеходцев. И если она до сих пор не смогла сбежать из темницы эльфов, это очень тревожный сигнал. Для нас всех. Наши тайны не должны попасть в лапы эльфам.

– Вы полагаете, она не вынесет испытаний? – приподнял я бровь, и королева поморщилась. Любой дроу скорее умрёт, чем выдаст тайны, и это можно было бы счесть оскорблением… если бы королева сама не завела об этом речь. – Или уже знаете, что она пыталась сговориться с эльфами за моей спиной?

Мать не изменилась в лице. Но я всё же хорошо изучил её. Едва сузившиеся глаза, дрогнувшие крылья носа сказали мне больше, чем слова.

Слоу был прав: послание Аммарен встревожило Арьяри. Я даже не думал, насколько.

– Эльфы никогда не славились снисходительностью по отношению к нам, – произнесла она, наконец.

Ну, как и мы к ним.

– Ты сможешь вернуть Гельри, Нарран?

– Могу отдать вам Грантера.

– Зачем он мне, – презрительно повела плечами маман.

Ну, разумеется. Он же принёс клятву Гельри, а не королеве. Да и вообще оказался настолько слаб, чтобы принести клятву, позволить загнать себя в угол или каким-то другим способом прижать.

А вот то, что едва придя в себя и набравшись сил, он рвётся спасать Гельри, которая наверняка призывает его через клятву – мы матери не докладывали.

– Ты знаешь, где она? – спросила Арьяри, перекликаясь с моими мыслями.

– Допустим, – осторожно отозвался я.

– Я выделю тебе отряд дайтэ. Сколько нужно. Но верни мне Гельри.

Отряд – это отлично. У меня никогда не было столько собственных дайтэ. Разумеется, все предпочитают служить королеве, а не полукровке-мужчине.

– Под мою личную клятву? – не подал я вида, что это очень своевременное предложение.

С отрядом лучших воинов дроу, включая «невидимок», и армией Лунных я вполне смогу не только Гельри отвоевать, но и Эсмаилью. Если уж эльфы не хотят по-хорошему.

Королева немного поморщилась.

– Передам тебе командиров, – уступила всё же, понимая, что с дайтэ, которые мне не подчиняются, я иметь дела не стану.

Ну, тоже неплохо. Командиры связаны временными клятвами с солдатами, но королева в любой момент может призвать их к себе. Это её гарантия, что я не подниму войска против неё же. И моя, что войска будут мне послушны, пока королева не призовёт их.

– У меня ещё одно условие, – наглеть, так наглеть.