Глава 17. Цимма

Я летела на огонёк, словно мотылёк. Мотылёк, который попал в шторм. Ох, как меня болтало, в какой-то момент я подумала, что всё, больше сил нет, будь что будет. И самое удивительное, что стоило мне перестать напрягаться, дабы преодолеть этот ужасный ветер, как я почувствовала, как меня что-то тянет. Какая-то сила, которой я мешала, пока барахталась и пыталась победить стихию сама.

Ну, как победить, хотя бы добраться до суши, не сгинув в пучине по пути.

Неведомая сила влекла меня к огню, тянула, пока я, наконец, не достигла окна. Оно оказалось открытым, а в нём очень странная женщина. Беловолосая, тонкая, почти прозрачная. Кто она? Неужели призрак?

— Наконец-то, — устало выдохнула она, едва я влетела внутрь и опустилась на стул.

Правда, сидеть на нём я не могла — сил не осталось, поэтому я попросту сползла на пол.

— Не бойся, мы тебе поможем, — заверила меня женщина, закрывая окно.

Сразу стало теплее, меня неумолимо потянуло в сон.

— Бедняжка, совсем вымоталась, — она протянула мне руку. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, твоему малышу тоже.

— Ч-что? — я не совсем поняла, о каком малыше она говорит.

Не о Крайлахе ведь.

— Твоя сила проснулась, чтобы защитить дитя в твоём чреве, — женщина ласково погладила меня по голове. — Тебе что-то угрожало, так ведь?

— Д-да, — я всё-таки приняла её руку, оперлась, встала и тут же снова рухнула на стул. — Меня собирались казнить.

— Какой ужас! — покачала она головой, искренне сочувствуя мне.

Я всем нутром чувствовала, как она мне сопереживает.

— Меня подставили. Подослали какого-то мужчину, чтобы лёг ко мне в постель, а утром обнаружили его там, — меня колотило от обиды.

Так стало горько, что чьи-то инсинуации погубили мою семью. Испортили то светлое чувство, которое соединяло нас с Крайлом. Как теперь жить? Мы всё-таки зачали наследника, внутри меня теперь растёт новая жизнь, и от этого хочется прыгать от счастья и плакать от безысходности. Потому что нужен ли будет Крайлу ребёнок от той, которая изменила?

Смогу ли я когда-либо сделать шаг навстречу мужу, зная, что был миг, когда он усомнился во мне?

Я почувствовала, что задыхаюсь. Попросту не справляюсь со своими эмоциями. Рыдания душили меня, в груди образовалась открытая рана, от которой стало так больно, так тоскливо.

— А-а, — услышала я жуткий крик.

— Поплачь, выплесни свою боль, — незнакомка присела около меня на соседний стул, прижала мою голову к своей груди. — Давай, девочка, тебе надо избавиться от той тьмы, что пришла к тебе. Гони её прочь, она не нужна она. Только свет, только добро.

— Ы-ы, — снова раздались ужасные рыдания.

Оказывается, это мои.

— Мы поможем тебе, — успокаивала меня женщина. Такая тонкая, но такая тёплая и сильная. — Научим держать силу в узде контроля. Тебя никто больше не сможет казнить. В тебе нет тьмы, кроме той, что успела подцепить от кого-то. Но мы от неё избавимся, найдём твоих обидчиков и покажем им, где раки зимуют.

Постепенно боль уходила. Вместо неё накатила такая слабость, что даже с поддержкой я не могла сидеть. Тогда кто-то вошёл в комнату, подхватил меня на руки и куда-то понёс.

— Куда? — я встрепенулась, из последних сил открыла глаза.

Вот только они снова закрылись, так и не рассмотрев, кто меня держит на руках.

— Тебя отнесут в особую залу, где ты сможешь выспаться и при этом не навредить ни себе, ни другим, — женщина шла рядом.

Она держала меня за руку и мягко уговаривала не бояться. И я уплывала. Лёгкое покачивание успокаивало, хотя мне было не комфортно в чужих, не мужниных руках. В этих было холоднее. Они не были такими мощными и горячими, но с этим, видимо, придётся смириться.

Ох, всё так сложно, так запутанно. Не хочу сейчас об этом думать.

— Не думай ни о чём, — вторила моим мыслям женщина. — Спи, набирайся сил. Ты много потратила, пока летела к нам.

Наконец, меня принесли в какую-то круглую комнату (я таки приоткрыла один глаз и успела зацепиться за пару деталей), в центре которой стояла кровать. На неё-то меня и опустили.

— Привязывать? — услышала я мужской голос.

— Нет, она слишком ослабла. Пусть нормально поспит. Думаю, мы придём сюда раньше, чем она очнётся.

— А вдруг она выйдет за пределы залы? — в мужском голосе тревога.

— Значит, надо быть начеку и спокойно, без истерик вернуть её сюда, — голос незнакомки спокоен, как вода в пруду, за которым тоже ухаживает Урлух. — Не мне тебе говорить, насколько опасно сейчас её состояние.

— Поэтому я и предлагаю её привязать.

— Иди уже к своей Марте и привязывай сколько угодно и к чему угодно. Всё, свободен.

В голосе женщины лёгкое раздражение, которое меня лишь успокаивает. Меня действительно не дали в обиду. Как это приятно! Теперь можно и поспать, раз такое дело.

Крайл

Я стоял у подножия эшафота, вокруг стонали люди, с трудом поднимаясь от того вихря, что унёс мою Иволгу, и не мог поверить своим глазам.

Её нет. Она улетела, а я, как назло, практически пуст — вся магия ушла на экстренный телепорт. Точнее, я отвечал за направление, а генерировал его Арунд. Мы ориентировались на зов моей жены, не стали пользоваться обычными координатами, чтобы успеть вовремя…

Успели! Чтобы увидеть, как моя любимая улетает в неведомую даль, а Зигвальд сыплет проклятиями в её адрес.

Я не поверил ему ни на грош. Да, поначалу меня взяла оторопь, но лишь из-за нелепости обвинений и кошмарности ситуации. Я не поверил своим глазам, когда увидел эшафот прямо около королевского дворца, а на нём собственного брата, готового с минуты на минуту казнить мою жену. Которую даже Размар дважды признал! Сначала как мою вторую половину, потом как королеву.

Не иначе, братец свихнулся.

Я растратил последние силы, пытаясь удержать Беренгарию, укротить тот вихрь, что понёс её в сторону моря, но силы оказались неравны. Я слишком много потратил энергии на переход.

— Арунд, останови её!

— Не могу, я тоже пуст, — маг виновато развёл руками. — Надо бежать к накопителям.

— Так беги, а я тут разберусь, — крикнул ему уже в спину, тот и без моих указаний знал, что делать.

Отлично! Хоть кто-то здесь мыслит здраво!

— А теперь ещё раз, какого рожна ты решил, что моя жена мне изменила? — крикнул я Зигвальду, подходя к голове её якобы любовника.

Грязной, окровавленной, с подозрительно синеватой кожей. Понятно, что труп синеет, но не так быстро…

Я наклонился, поднял за волосы голову, вгляделся.

— Его обнаружили в её постели сегодня утром, — прокричал Зигвальд, оправдываясь. — Голым. Она всё отрицала, но тут все факты налицо.

Пока он говорил, я приоткрыл рот и тщательно осмотрел зубы. Кто-то из слабонервных зрителей охнул.

— Он копается в трупе. Ну, точно, самый настоящий варвар!

— А что ты хотел? Он с его женой переспал. Наверное.

— Так не верит он, на брата осерчал.

— Значит, любит сильно. Вот только зачем мёртвому мужику зубы проверять?

Зачем, зачем? А вот зачем — клыки у него гадючьи обнаружились, прижатые к нёбу. Я как чувствовал! Уж слишком быстро он посинел для свежего трупа.

— Знаешь, брат, — выдал я задумчиво. — Кажется, твоё хвалёное чутьё дало сбой. И я знаю почему.

Оставив зубы «любовника» в покое, я приоткрыл ему веко. Удовлетворённо кивнул. Вертикальный зрачок, как я и думал!

— Да тебе эта баба голову задурманила, ты кроме неё никого больше не видел, — бубнил где-то на периферии сознания Зигвальд.

Кажется, он спустился с эшафота и подошёл ко мне. Да, точно, идёт сюда. Отлично!

— Ты настолько ослеп в своей ненависти к женскому роду, что не заметил химеру под боком, — кинул ему голову прямо в грудь.

Он по привычке её поймал, недоумённо посмотрел.

— Клыки и зрачки, — коротко выплюнул и сжал кулаки.

О, я сейчас пылал самой настоящей яростью. Такой, которую, пожалуй, никогда не испытывал, только наблюдал у брата и некоторых воинов. То была выучка нашего мага, учившего меня в первую очередь концентрации и хладнокровию.

Не сейчас. О хладнокровии не может быть и речи, когда дело касается моей любимой женщины!

— Посмотрел? — я еле дождался, когда брат повторит мои действия и убедится, что обезглавил химероида. — А теперь получи!

С каким удовольствием мой кулак впечатался в его лицо — не передать словами! Голова химеры полетела прочь, раздался чей-то визг, видимо, в кого-то попало. Но мне было уже всё равно — я хотел крови. Крови собственного брата. Потому что никто не может трогать мою жену. Даже если кажется, что она совершила предательство. Плевать! Нужно проверять, а не казнить невинную женщину как можно быстрее, пока я не вернулся.

Всё это я рычал ему в лицо, мы вцепились друг в друга, молотили руками и ногами, не щадя. Наплевав, что мы — родная кровь. Потому что он предал эту кровь. Покусился на мою вторую половинку, мою душу.

— Всё-таки северяне — лучшие мастера мордобоя, — несмотря на ярость боя, я услышал этот странный тонкий голос.

Знакомый голос.

Оглянулся, предварительно поставив ногу на лопатки Зига, чтобы тот не смог подняться, заодно хорошенько понюхал камни мостовой. Запомнил их неповторимый аромат.

Надо же, знакомые всё лица! Белые волосы, сильная худоба, полупрозрачная кожа.

— Ты как, соображаешь? — спросила Уна — Хранительница с Циммы. — Он там дышит ещё?

— Дышит, что с ним будет, — прокаркал я. — Этого гада так легко не уделать.

Народ ахнул.

— Да я после первого же удара копыта бы отбросил, — поделился какой-то мужик впечатлением.

— А я бы от одного только рыка в обморок упала, — вторил ему женский голос.

— Нет, нельзя с ними воевать, они, похоже, из камня сделаны, — изрёк какой-то парень.

Судя по тону — явно слабак.

— И как с ним живёт наша королевна? — охнула какая-то девушка.

— Ну, если в том месте тоже каменно, то неплохо, — хихикнула явно древняя бабулька.

Часть букв она не выговаривала, только шамкала. Надо же, на старости лет пришла казнь посмотреть?

— Да он такой огромный, там, поди, всё страшно, — возразила девушка.

— Что б ты понимала, молодёжь, — мечтательно выдохнула старушенция.

Судя по всему, она знала толк в мужчинах.

Признаться, именно её фразочки окончательно вернули меня в норму. Отрезвили, сняли красную пелену с глаз.

— Что здесь вообще произошло? — перебила всех Уна.

Несмотря на тонкий голос, он звучал сильнее всех.

— Да вот, жену мою в неверности уличили, казнить решили по-быстрому, пока я с вашими магами дела решал, — я убрал ногу с лопаток брата. — Вот этот умник даже любовника не удосужился проверить.

— А что любовник? — впервые за всё время, что мы с ней общались, а это был не первый и уже не второй раз, в её голосе прозвучало любопытство.

До этого она хранила ледяное спокойствие.

— Химера, — я не выдержал, сплюнул накопившуюся слюну. Горькую, жгучую. — Они наши давние враги.

— Любопытно, — изрекла эта невозможная дама. — Давненько я о них слышала, тем более видела. Могу я забрать тело?

— Только если поможете разобраться, кто он такой и как сюда попал.

— Разумеется, для этого и прошу. В том числе.

— Только голову надо найти, я её куда-то забросил в порыве.

— Она здесь! — раздался чей-то звонкий голосок.

Бодрый пацан, лет десяти, не больше, вышел из толпы, ничуть не смущаясь тем, что в его руке болталась чья-то голова. Отрубленная, грязная, для такого изнеженного народа, как коринцы, попросту ужасная.

— Спасибо тебе, дитя, — Уна с помощью левитации подвесила её в воздухе.

Второй рукой проделала то же самое с телом, а потом с лёгким хлопком это всё исчезло.

Крута. Она невероятно крута эта Хранительница!

— Мальчик, а ты разве не испугался мёртвого дядю? — Зигвальд, пока мы беседовали, успел приподняться на руках и с любопытством взирал на смелого пацана.

Один его глаз заплыл, на лбу наливалась красным шишка, в нескольких местах лопнула кожа и сочилась кровь. И скорее всего, я тоже выглядел подобным образом.

Впрочем, какое это имеет значение, когда Беренгария неизвестно где?

— А чего её бояться? Вот если бы она разговаривала и глазами вращала, то да, значит, в неё дух с той стороны вселился, а так-то что?

У пацана был до того недоумённый вид, что я усмехнулся. Грязный, оборванный, вихрастый, с глазами, полными любопытства и озорства. Настоящий будущий воин, из таких выходят отличные лазутчики, которые любую информацию достанут, и не только её.

— Ладно, я всё поняла, — изрекла Уна, взмахивая серебристым плащом. — Твоя жена у нас. У неё открылся дар, и ей предстоит его обуздать. Сам знаешь, это происходит не быстро. Увидеть ты её сможешь только когда она будет готова. Если, конечно, захочет.

— Вот драх! — выругался я. — Всё из-за тебя, бр-ратец!

— Нет, не из-за него, — таинственно улыбнулась Уна. — Но могло быть мягче, конечно, тут он добавил фунт соли.

С этими словами она развернулась, звонким щелчком тонких пальцев открыла портал и была такова. В это самое время вернулся запыхавшийся Арунд с горстью артефактов-накопителей.

— Отбой, — горько обронил я. — Нашлась пропажа. Вот только добраться до неё не получится. И ты за это ответишь, первый король Армарии!

Беренгария

Я проснулась от дикого желания пить. Повернула голову, чтобы попросить Крайла подать мне стакан, но того не было рядом. Более того, комната оказалась совершенно незнакомой, как и кровать, на которой я лежала.

— Где я? — прохрипела я и тут же замолчала.

Это что, мой голос? Ужас ужасный!

Заглянув под одеяло, облегчённо выдохнула — одета. Вот только вместо ночной сорочки какая-то чёрная хламида. Странно. И комната какая-то не похожая на нормальную комнату. А, точно, у неё стены круглые! Как будто в башне оказалась.

Дверь скрипнула, отчего я испуганной рыбкой нырнула под одеяло, только щёлку для глаз оставила. Женщина. Тонкая, высокая, с белыми волосами и полупрозрачной кожей.

Очень странная.

— Проснулась, красавица? — лёгкой походкой, словно она и не прикасалась к полу, женщина подошла к кровати, присела на краешек, потянула за одеяло.

— Кто вы? — всхрипнула я, когда она всё-таки стянула с моей головы ненадёжную защиту. — Как я здесь оказалась?

— Я — Уна. Ты что-нибудь помнишь? — ласково спросила она, подавая мне стакан с водой.

Надо же, заранее приготовила воду, побеспокоилась! Я не сразу и заметила, что на прикроватной тумбочке что-то стояло, как и вообще её наличие.

— Нет, только то, что в последние дни я плохо себя чувствовала, — приняла стакан, принюхалась.

Ничего особенного, просто вода. Сделала глоток, второй, да так и не заметила, как опустошила его полностью.

— Я проверила твоё состояние, пока ты спала, — незнакомка забрала стакан и поставила его обратно. — Ты забеременела совсем недавно. Причём ребёнок у тебя — очень сильный маг, это уже чувствуется. Поэтому, скорее всего, много сил уходило на изменения.

— Я беременна? — эта новость принесла мне радость и в то же время я почувствовала отголоски какого-то страха.

Странного, иррационального.

— Да, у тебя будет чудесный малыш, но для этого тебе надо подкрепиться, — Уна махнула рукой в строну стола, который оказался накрытым к завтраку.

И его я тоже не заметила, когда осматривалась после того, как проснулась. Интересно, это моя невнимательность или магия?

— С удовольствием, — я откинула одеяло, спустила ноги и почувствовала, как холоден здесь пол. — Ой!

— Придётся обуться, — Уна кивнула на меховые тапочки.

— О, надо будет в Армарию такие взять, — со стоном удовольствия протянула я, когда мягкий мех прикоснулся к коже, согревая и лаская её.

Вздрогнула. Потому что накатило ощущение, что путь туда мне невозможен. Но как?

— Не вспоминай пока, поешь, попей чаю, — Уна успокаивающе погладила меня по руке.

Потом решительно подхватила под локоть, дождалась, когда я засуну ноги в тапки, и потянула в сторону стола. Усадила на один из стульев, взяла чашку, принялась наливать в неё чай.

— Почему я забыла то, что произошло со мной накануне? — я не могла заставить себя сосредоточиться на еде.

Отвлекали мятущиеся мысли.

— Тебе яичницу или кашу? — проигнорировала мой вопрос Уна. — Давай, тебе надо подкрепиться. Если не ради себя, то ради ребёнка.

И так строго на меня взглянула, что я волей-неволей собралась, потянулась к расставленным блюдам. Набор был довольно прост и в то же время разнообразен: яичница с сыром, молочная каша, кажется, рисовая, на отдельной тарелке сыр, копчёное мясо, в мисочке кусочек сливочного масла.

— Хочу каши, — неожиданно для себя выдала я, хотя обычно предпочитаю яичницу или омлет.

Похоже, мои вкусы начинают меняться.

— Отлично, — она пододвинула ко мне нужную тарелку. — К ней есть мёд, варенье или просто сахар. Тебе чай с молоком или лимоном?

— А имбирь есть? — не то, чтобы я привередничала, но захотелось чего-то эдакого.

— Да, он как раз уже на меду, — Уна пододвинула ко мне вазочку с нарезанным имбирём, залитым прозрачным мёдом, явно липовым или из акации.

Вкуснотища!

— Спасибо! — мой взгляд был полон благодарности.

— Вот так, умничка, — похвалила меня Уна. — Не торопись, у тебя много времени.

— Хорошо, но можно хотя бы один вопрос? — я проглотила последнюю ложку каши. Даже не заметив, как съела всю тарелку. Получив настороженный кивок, продолжила: — Где я нахожусь и где мой муж?

— Это два вопроса, — серьёзно ответила Уна, — но так уж и быть, отвечу на оба. Ты на Цимме, потому что всех, у кого просыпается сильный дар, мы притягиваем сюда. Помочь справиться с незнакомой и очень опасной силой, не дать выгореть по неопытности.

— О, так Крайл тоже здесь! — я, было, радостно встрепенулась, но какое-то горькое чувство сдавило грудь. — Они с Арундом сюда приходили, чтобы подтвердить моё происхождение и ещё какие-то дела были.

— Я знаю, — Уна вновь притронулась ко мне, успокаивая. — Сейчас их здесь нет. Ты прибыла сюда уже после того, как они ушли. Больше ничего говорить не буду. Пусть память сама восстановится — это будет более плавный и естественный процесс, а сейчас, когда ты допьёшь чай и съешь ещё что-нибудь, мы приступим к теории обуздания силы. Принятия её, способах контроля и прочим важным вещам, которые в данный момент сейчас куда важнее, чем известия о твоём муже и прочем. Пойми, без мужа ты сможешь прожить эту неделю, или сколько тебе понадобится времени, а вне этой комнаты ты не проживёшь и нескольких часов.

— А что это за комната? Чем она отличается от других? — я с силой сдержала тоску по Крайлу, понимая, что спорить по этому поводу бесполезно.

Тем более что его имя вызывало двойственные эмоции.

— Ты не сможешь здесь воспользоваться Материей. Даже если захочешь, а ты, точнее твоё подсознание захочет. Но пока ты не умеешь держать его под контролем, любая попытка может тебя убить. Ведь ты в таком деликатном положении, надо беречься.

Вот это да! Что-то за последние месяцы моя жизнь оказалась чересчур насыщенной. Сначала подмена, потом свадьба и прочее. Забеременела, и тут не всё ладно, не говоря уже о том, что я не помню ничегошеньки с того момента, как отправила Крайла на Цимму и слегла, поражённая странной слабостью.

Правда, теперь я знала, чем она была вызвана, и радовалась причине. Похоже, тот порыв страсти на корабле и был моментом зачатия.

Крайлах

— И ты за это ответишь, первый король Армарии!

Брат ничего мне не ответил на угрозу, только поднялся и поковылял в сторону крыльца. Я поплёлся следом за ним, справа пристроился Арунд, тоже тяжело ступая после забега за артефактами. И только Ортос сообразил, что народу надо что-то объяснить.

— Всем внимание! Обвинение в измене оказалось ошибочным — это всё происки врагов. Химеры — эти существа способны менять облик и притвориться кем угодно. Объявляю награду за то, если кто-то сможет поймать и привести во дворец одного из них. Особые приметы: в истинном облике у них синеватая кожа, вертикальный зрачок, могут выпускать клыки типа гадючьих.

— Десять тысяч золотом за каждого и тысяча за информацию, но только после проверки её достоверности, — я развернулся к толпе лицом и дополнил его слова конкретными цифрами, от которых народ не просто ахнул, люди тут же пришли в дикое оживление.

— Дяденька король, а получить награду может только взрослый? — подал голос тот самый смелый пацан, который принёс голову химеры.

Единственный, кто не испугался!

— Нет, любой, — подошёл к нему, протянул руку. — Если хочешь, приходи на утреннюю тренировку, в тебе есть сила духа. Я научу, как её лучше развить.

От неожиданности мальчишка выпучил глаза и даже расплакался. Причём как настоящий воин — пара слезинок, упрямый взор, мол, это так, показалось, и всё.

Надо же, а на вид хлюпик хлюпиком!

— Ну, всё, бывай, — пожал протянутую в ответ ручонку. — До завтра.

Не до него сейчас. Надо осмотреть спальню, узнать подробности дела и умудриться не свихнуться. А ещё проверить слюну брата и Ортоса на содержание посторонних веществ. Мало ли, может, он не такой козёл, как я думаю.

Брат же.

Более того — король. Не в его правилах казнить без суда и следствия, тем более на закате. Точно, у нас же всегда казнят на рассвете! Похоже, без вмешательства не обошлось. Но по морде он всё равно не зря получил, будет помнить, что моё трогать нельзя ни при каких обстоятельствах!

Спальня казалась пугающе пустой. Да, туда пришла Виви, Кларк и Арунд, но без Беренгарии всё было не то. Мне показали тайный ход, через который сюда явился тот хмырь, точнее химероид. Постель оставалась смятой после сна, её никто не успел заправить.

— Она всё время спала, — принялась оправдываться Виветта. — Я не успела прибраться, мы сразу пошли на казнь.

Девушка суетилась, металась между кроватью и комодом, из которого выудила свежее бельё.

— Не надо, — остановил её. — Убери обратно. Мне нужно понять, что произошло. Поэтому все вон, кроме Арунда.

Дважды говорить не пришлось, а магу и вовсе даже озвучивать не надо было — он сам протянул мне один из артефактов, чтобы я смог восполнить магическую энергию.

Она была странной, эта энергия. Приторной, слабоватой для меня, но и за неё я был благодарен. Первое, что я сделал, это выпил эликсир, усиливающий чувства (с пустым резервом этого делать было категорически нельзя), и принялся обнюхивать постель.

Запах химеры тут же шибанул по обонянию, заставляя поморщиться. Мерзкий, он напоминал плесень с протухшим чесноком. Фу! Он вёл к тайной двери, спрятанной за большим гобеленом, и был только один. То есть не встречала Беренгария любовника, что было бы логично, нет, она в ту сторону даже не подходила.

Она лежала. Действительно практически всё время провела в постели, пока я выяснял, что на платье Миданы отголоски магии тоже родом из Судры. И пахли они штормом, то есть кораблекрушение было запланированным, только не понятно, это Харник собирался избавиться от жены (что глупо, она ведь беременна от него) или Дорн захотел расчистить путь к трону Коринии для своего сыночка.

Да что тут думать, конечно же, второе. Хотя то, что Харник бросил свою королеву умирать — это факт. Но он скорее свидетельствует о его скотской природе, нежели о чём-то ином.

Запах Беренгарии кружил голову. Его хотелось вдыхать и вдыхать. Лечь на постель и не вставать, пока Уна не скажет, что можно увидеться. Глупо, не по-мужски и тем более не по-королевски. Но мне плевать.

Я разделся до исподнего, рухнул на то место, где спала Беренгария, и окунулся в её эмоции. Остаточные, те, которые она испытывала, пока меня не было. Слабость. Она чувствовала слабость, её запах немного изменился, он приобрёл какую-то особенную прелесть. Стал более пряным и… молочным?

— Крайлах, ты в порядке? — спросил осторожно Арунд.

— Скажи мне, что может изменить запах женщины, чтобы он стал похожим…, - я запнулся и всё понял сам.

Неужели? Или я тешу себя иллюзией? Но Уна ведь сказала, что дар Беренгарии открылся не из-за угрозы казни, хотя всё прошло жёстче, чем могло быть. И если она забеременела, как предсказывали, особым, одарённым ребёнком, то ей, скорее всего, пришлось туго. И чтобы выжить, она сама…

— Так что там про запах? — Арунд подошёл к кровати и с тревогой посмотрел на далеко не вменяемого меня.

— Неважно, ты лучше другое скажи: если у женщины в чреве сильный маг, а сама она имела пассивные силы, — я не успел договорить, маг и так всё понял.

— Вообще, беременность сильно меняет женщину. Кто-то даже петь начинает, хотя раньше не имел таких способностей. А что, разве у Беренгарии были скрытые силы?

— Да, они спали. Но после приезда в Армарию начали открываться. Возможно, дело в том, что мы Предназначенные, и наши силы умножились после обряда у вас, не говоря уже о нашем ритуале.

— Да, это многое объясняет, — кивнул Арунд. — Так что, Беренгария беременна?

— Похоже, что да, но я могу ошибаться.