Глава 18. Обуздать силу

Беренгария

После завтрака Уна принялась рассказывать, что такое сила и как с ней жить. Оказывается, у магов жизнь далеко не сахар. Они постоянно должны держать в узде свои желания, ведь стоит что-то сильно захотеть и при этом не пресекать магические порывы, сила начинает действовать сама. И без контроля она может натворить дел.

Простой пример: я хочу яблоко. Сильно хочу. Если оно есть поблизости, то сила захочет его перенести ко мне. Без формулы и точного дозирования она выплеснется бесконтрольно, и вместо яблока в руки я получу его в лоб. Скорее всего, это будет больно, а учитывая мой уровень силы, который состоит из собственного резерва и потенциала ребёнка в чреве, то и вовсе смертельно.

Умереть от дырки в голове в форме яблока — так себе перспективы.

А если яблока поблизости нет, то последствия могут быть самыми неожиданными, начиная с попытки перенести фрукт через море, что может высосать весь мой резерв ещё на середине процесса, заканчивая трансформацией материи. Тоже с весьма неожиданными и скорее всего тотальными последствиями.

— То есть тот ветер, который всех сшиб с ног, был мой? И всё потому, что я сильно захотела, чтобы от меня отстали?

— Совершенно верно, — кивнула Уна. По белоснежным волосам прокатился серебристый отблеск, завораживая меня своей красотой. — Поэтому нам предстоит долгий путь обуздания желаний. Будет сложно, учитывая твоё состояние, но что поделать, не сидеть же всю беременность в этой комнате.

— Нет, конечно, — я подскочила со стула, на котором сидела, готовая на подвиги.

Чувствовала я себя значительно лучше. Не было ни головокружения, ни тошноты, ни желания зарыться под одеяло. Тот факт, что у меня пропала память о последних событиях, я старалась не обдумывать, по крайней мере, сейчас.

— Сначала омовение, — Уна тоже поднялась, двинулась в сторону выхода, открыла дверь и принялась раздавать кому-то указания: — Принесите ванну, воду и очищающие соли. И да, приберите со стола, мы уже позавтракали.

Буквально через минуту комнату наводнила целая толпа народа. Все они были в изумрудных хламидах, что парни, что девушки. Одни несли тяжёлую ванну на витых ножках, другие вёдра с водой, третьи сноровисто убрали со стола, оставив там графин с водой, пару стаканов и тарелку с фруктами.

— А можно оставить сыр? — я вдруг почувствовала, что безумно хочу именно сыра.

Брать иногда кусочек, смаковать его во рту, можно даже в ванной.

— Конечно, — одна из девушек метнула на меня любопытный взгляд, поставила тарелку обратно и взяла вместо неё другую — с булочками.

— Да, булочки лучше убрать, — кивнула ей Уна. — И принесите морковки, она ей понадобится после занятия.

Морковки? Интересно, что такое со мной будет, если потом будет нужна морковка?

— Слушаюсь, Хранительница, — девушка склонила голову и поспешила на выход.

После того, как всё было готово, и помощники покинули комнату, я с удовольствием сняла с себя чёрную хламиду и с наслаждением опустилась в воду. О, это было просто божественно!

— Очисти свой разум от мыслей и тревог, — раздался размеренный голос Уны. — Подумай о том, как прекрасно солнце на рассвете, как душисты травы, как приятна вода, что обволакивает твоё тело, унося тревоги.

И я чувствовала, как расслабляюсь, как вода ласкает кожу, держит меня, не давая размазаться по внутренней поверхности ванны. Соль, которую добавили в воду, пахла хвоей и мятой. Прекрасное сочетание! Туда бы ещё добавить апельсинового цвета и… хрена.

Так, не надо сейчас о хрене, а то тело начинает волноваться. Я сказала: не думать о хрене Крайла! Ой, то есть о Крайле и о том, что он любит запах хрена. Хотя, кого я обманываю? Конечно, я думала о том самом, точнее собирала остатки моральных сил, чтобы не вспоминать.

Лишь спустя некоторое время я смогла отвлечься, сосредоточиться на голосе Уны и таки представить, как волны ласкают песок на берегу, как птицы кружат в небесах и благоухает жасмин. Да, его мне не хватало в Армарии, пусть я и с лёгкостью отказалась от него.

— Теперь помоем волосы, — Уна подошла ко мне сзади, полила водой из ковша на мои локоны, взяла бутылочку с шампунем и принялась втирать его в волосы.

Её движения были очень деликатны, они рассылали по коже приятные импульсы, ещё больше расслабляли. Сразу вспомнился Крайл в нашу первую брачную ночь, да и потом, когда мы окончательно поженились, он любил принимать ванну вместе, правда, удавалось это далеко не всегда.

— Всё, хватит, пора выходить, — объявила Уна после того, как смыла остатки пены с волос.

— Подождите, я хочу помыть тело, — я встрепенулась, вспоминая, что в последние дни слишком много потела.

— Да, точно, совсем забыла, — усмехнулась над собой Уна. — Вот тебе мочалка, я пока схожу за одеждой. Как-то мы упустили этот момент.

Пока я домывалась, магиня принесла чистый балахон, причём не белый, какой носила она и не зелёный, как у адептов. Он был насыщенного брусничного цвета, словно я — Благодетель. Ведь именно наш верховный жрец носил нечто подобное.

— Почему красный? — всё-таки решилась спросить я.

— Много причин, — Уна поджала губы, словно не хотела разъяснять, — в первую очередь, потому что ты беременна.

— А во вторую? — не могла удержаться от вопроса.

— Ты — королева, — всё-таки выдавила из себя Хранительница. — Это не значит, что к тебе будет какое-то особое отношение, нет, я с тобой вожусь лично только потому, что у тебя большая сила, ты в положении и…

Она оборвала себя.

— Что и? — я напряглась, чувствуя, что она от меня что-то скрывает.

— И история у тебя интересная. Подмены эти, Армария опять же. Ты не бойся, уже сейчас готовится анализ твоей крови, волос и ауры для подтверждения происхождения. И уже сейчас я совершенно точно могу сказать, что ты действительно дочь Харника и Виринии. На этом мы закрываем тему прошлого и начинаем занятие. Пошли.

Она взяла меня за руку и решительно зашагала в сторону ещё одной двери, противоположной той, куда выходила она сама и откуда приходили все помощники. За ней скрывалась ещё одна комната, такая же круглая, как и спальня. Пустая, с большим кругом на полу то ли начерченным мелом, то ли выложенным светлым камнем — я пока не поняла.

— Встань в центр круга и подумай о чём-нибудь приятном, — дала мне указание Уна, тоже войдя внутрь круга. — Только не о муже и ни о каком другом человеке. Это должно быть что-то природное.

Легко сказать, да трудно сделать! Как назло, сразу после такого указания в голову полез Крайл, мама, которая королева, Виви, а следом за ней и Кларк.

— Не получается, — простонала я. — Можно мне попеть?

— Можно, — разрешила Уна, — но обязательно весёлое.

Это я понимала и без неё. Что ж, в Коринии много песен о цветах, выбор большой. Вот только в голову пришла скабрезная песенка, которую любил петь мой папа (пусть и не настоящий, но считать отцом Харника совсем не хотелось, по крайней мере, наедине с собой). Разумеется, она была о хрене.

Всем милы цветочки,

Ягодки, грибочки,

Но лучшее средство от всех невзгод –

То, что имеет любой огород!

Хрен, хрен, хрен!

Ешь его ты при простуде,

Натирай от болей,

Ну а если нет детей,

Пей настойку с солью!

Хрен, хрен, хрен![1]

— О, Боже, Беренгария! — воскликнула Уна, едва я закончила её петь. — Ты что, не могла вспомнить песню о какой-нибудь фиалке?

Я, было, смутилась, ведь песня и впрямь была неприличная, но оказалось, дело вовсе не в этом…

Крайлах

Эту ночь я не спал. Сначала мы проверили Зигвальда, Ортоса и всех остальных армарийцев, которые участвовали в суде, если это можно так назвать. Как я и подозревал, в их крови нашли остатки зелья, усиливавшего агрессию. Как они вообще сразу её не казнили — загадка. Видимо, сказалась воинская дисциплина, но ненадолго — моего возвращения они дожидаться не стали. Хотя кому, если не мужу, разбираться с собственной женой!

— Я виноват, — Зигвальд сидел, опустив голову и сжав её руками. — Какой же я дебил! Всегда ведь всё проверяю на десять раз, а тут словно пелена перед глазами встала.

— Это ты не мне говори, это ты потом Беренге рассказывай, — я поморщился — щека болела от братского удара, как и нога, но та меньше. — Я тебе уже высказал всё, что думаю.

Ещё как высказал! Под левым глазом у Зигвальда расцветал синевой отпечаток моего хука справа, на лбу красовалась огромная шишка, нос и вовсе распух. Ещё недавно он, этот самый нос, смотрел в сторону, но его уже вправил наш врач. Левую ногу Зиг тоже подволакивал, на лице и руках были ссадины и прочее, и прочее. Я пострадал чуть меньше, ибо та ярость, что меня охватила, настолько поразила брата, что, несмотря на чужие зелья, он бился хуже, чем мог бы.

Потому что я никогда до этого не терял самообладания.

— Никогда не думал, что придётся извиняться перед женщиной, — протянул он, но отказываться не стал.

Прогресс налицо.

— Мы все перед ней жутко виноваты, — к моему удивлению, эти слова произнёс… Ортос. — Поэтому предлагаю всех арестовать.

— Наших не вижу смысла, — тут же встрепенулся Зигвальд. — У них ввести запрет на питание и питьё без предварительной проверки на любые зелья.

— Это да, я имел в виду высокопоставленных коринцев, которые так ратовали за казнь, — уточнил Ортос.

— Если уже не поздно, — несмотря на сомнения, я поднялся, слегка покачнулся из-за больной ноги, но садиться обратно не стал. — Боюсь, главные зачинщики уже скрылись.

Нет, я не собирался опускать руки, просто констатировал факт. Всё-таки надо было не Зигу морду бить, а этих драхов вязать, пока не разбежались. Брат-то точно никуда бы не делся, его можно было и потом отметелить.

— Значит, мы их найдём, — закусил удила Ортос, радуя меня своим настроем. — И самое главное — королеву Мидану запереть! Начнёт рожать, дадим врача, а так пусть сидит, я её чуть позже допрошу.

— Согласен, — никого из заговорщиков я щадить не собирался. — Вызываем воинов дополнительно с двух кораблей и начинаем серию арестов. Будут сопротивляться — уводить силой.

— А на каком основании вы собираетесь всех арестовывать? — подал голос Арунд. — Вы не подумайте, я за вас, но по закону…

— По закону мою жену не имели права ни приговаривать, ни казнить в моё отсутствие, — отрезал я. — Так что теперь, когда я вернулся, пусть отвечают, зачем им это было нужно.

Больше мне нечего ему сказать. Да, я знаю, что всем руководил мой собственный брат, и без его ведома к Беренгарии не посмели бы притронуться, но факт остаётся фактом: Зига, как и прочих высокопоставленных армарийцев, чем-то опоили. А это уже откровенная наглость, которую я не собирался спускать!

И вот тут началось самое веселье. Потому что герцог Ранинделл, который явно держал связь с Харником и, скорее всего, стоял во главе всей этой заварушки, успел убежать. Причём бросил жену и детей, запереть в казематах которых не поднялась рука. Но домашний арест и регулярную стражу я им обеспечил на случай возвращения блудного отца семейства. У них и от этого вердикта чуть сердце не остановилось, по крайней мере, у супруги.

Нет, ну надо же, как они своими семьями разбрасываются! Куда смотрит их Богиня?

Кстати, о семействе, Мидана устроила форменную истерику. Она негодовала, потом верещала, под конец пустила слезу, мол, а что она могла ещё сделать в таком положении? Да, её попросили прийти к Беренгарии в комнату именно в это утро. Попасть в неё под любым предлогом, но что именно должно было произойти, она якобы не знала.

И тогда мы решили пока её не трогать. Пусть посидит пару дней взаперти, думая, что всех обхитрила. Мы тем временем арестуем оставшихся лордов Коринии, которые успели выехать в загородные поместья. Видимо, на телепортационный амулет, с помощью которого скрылся Ранинделл, денег у них не хватило. Да, это действительно дорогая вещь, но ещё дороже жизнь Беренгарии, поэтому я обязательно ей его отдам.

Как только смогу попасть на Цимму и увидеться с ней.

Когда я узнал, что на Цимму идти бесполезно — меня всё равно к ней не пустят, то просто рвал и метал. Арунда спасло только то, что моя магия ещё восстанавливалась, впрочем, как и его.

— Уна сказала, что у неё потеря памяти, — «обрадовал» меня маг. — И Хранительница не спешит её возвращать, чтобы не нарушить процесс обуздания силы. У них сейчас занятия проходят, тебе лучше сосредоточиться на текущих делах.

— В задницу эти текущие дела, — я сжал кулаки до хруста в суставах. — Зиг и Ортос неплохо справляются. Вон как разозлились, что ими манипулировали.

— Нельзя, — развёл руками Арунд. — Только после обуздания.

— Ну, тогда не обессудь, вашим лордам настанет конец!

Я развернулся на пятках, вышел и двинулся в сторону допросной, где находился очередной заговорщик. Ха, они все думают, что Ортос и Зигвальд жестоки и бессердечны? О нет, это я бессердечен, потому что моё сердце вырвали с мясом и заставили ждать, когда же я смогу вернуть его обратно в грудную клетку.

Потому что Беренгария — моё сердце. И она не со мной.

Беренгария

Оказалось, что спев незамысловатую песню о хрене, я телепортировала в комнату… кастрюлю с рагу, куда его только что добавила повариха, множество баночек с закусками на его основе, хранившихся в кладовых Циммы, и горку сушёных корешков из запасов ингредиентов. Приличную такую горку.

Я стояла и хлопала глазами, глядя, как рагу растекается по полу, а банки катаются вокруг защитного, как оказалось, круга. Они натыкались на белую линию, отталкивались от неё, иногда стукались боками, и продолжали кататься дальше.

Уна заливалась смехом. Тонким, мелодичным, заразительным! Перестав, наконец, глазеть на результаты своей волшбы (кто бы мог подумать!), я тоже принялась хохотать. До слёз, до рези в боку, а потом… осела на пол.

Силы враз покинули меня.

— А вот и откат, — Уна тут же перестала смеяться, помогла мне подняться и повела обратно в спальню.

Ох, я еле дошла. Несмотря на помощь, было очень трудно! Ноги словно налились свинцом, тело не хотело принимать вертикальное положение, стремясь слиться с горизонтальной поверхностью. И оно таки слилось, вырвав из груди вздох облегчения. Хорошо, что то была кровать — мы таки сумели до неё доковылять!

— Надо попить, — Уна налила в стакан воды, поместила в него соломинку и поднесла её к моим пересохшим губам. — Давай.

Хвала всем богам, на это сил у меня хватило. Правда, вода поступала слишком медленно, хотелось напиться побыстрее, но поднять голову не получалось.

— Не торопись, девочка, всё должно быть постепенно, — Уна гладила меня по голове, и так стало приятно, словно это мама перед сном желает спокойной ночи.

Правда, спать мне никто не дал, наоборот, когда стакан опустел, магиня принесла тарелку с сыром и морковь.

— Давай, ешь, и будем разбирать первый опыт.

Никогда бы не подумала, что от моркови может быть такой прилив сил! Честное слово! Конечно, я не подскочила и не принялась отплясывать, но смогла сесть, выпить ещё воды уже без соломинки, а голова перестала кружиться.

— А теперь давай разберём твои ощущения, — Уна тоже села ко мне на кровать. — Вспомни, что ты почувствовала, когда пела и сразу после песни?

— Мне очень захотелось ощутить этот запах, ведь он ассоциируется у меня с мужем. Представляете, он принёс лист хрена прямо на обряд венчания! И Богиня его приняла, соединила наши подношения и благословила нас.

— Я слышала об этом случае, — кивнула Уна. — Правда, не ожидала, что с вашей стороны столь быстро придёт пополнение в наши магические ряды. Судьба любит подбрасывать нам сюрпризы, не так ли?

— О, у меня их было более чем достаточно, — чего только стоит известие о подмене во младенчестве.

— Ладно, мы отвлеклись, — вернулась в рабочее русло Уна. — Ты захотела, и почти сразу все возможные варианты хрена в ближайшем доступе появились около тебя.

— Да, это было весьма неожиданно.

— В момент до что ты ощущала?

— Прилив сил, — я сосредоточилась, вспоминая. — Всё тело стало зудеть от нетерпения.

— Это называется «спонтанные вибрации», — Уна подняла палец, обращая внимание на термин. — И от них нам нужно будет избавляться. Точнее, обрести над ними контроль.

— Но как? Всегда перед тем, как что-то сделать или попросить сначала возникает желание.

— Да, и все маги натренированы эти желания усмирять. Точнее усмирять силу, а сами желания реализовывать иными способами, как все обычные люди.

— Кстати, мне говорили, что Материи мало, её надо беречь, поэтому магией следует пользоваться только когда действительно надо, — вспомнила я слова Крайла.

— Именно так, — кивнула Уна. — Когда-то давно, больше тысячи лет назад люди бездумно тратили Материю на мимолётные желания. Слевитировать яблоко вместо того, чтобы встать и подойти к столу или дереву, прикрыть мороком чересчур длинный нос или лысину, не говоря уже о менее невинных случаях. Они вычерпали Материю почти до конца. Лишь в некоторых местах, таких как Цимма, она осталась, но вырабатывалась очень медленно.

— И что тогда сделали? — от любопытства я подалась вперёд.

— Что-что? — хмыкнула Хранительница. — Жили без магии, а мы, Хранители, остались привязанными к Источникам. Уйти невозможно — то был бы портал в один конец, сюда ничего принести нельзя, так что пришлось осваивать новые способы питания.

— О, поэтому вы так необычно выглядите! — и тут меня пронзила запоздалая мысль: — Сколько же вам тогда лет?

— Столько не живут, дитя моё, — грустно усмехнулась Уна. — Я много повидала на своём веку, в том числе и триста лет одиночества. Мало что может удивить меня, но твоя история выходит за рамки обычного. С тобой интересно. Ты сама — интересна. И, конечно же, твой случай весьма непрост, начиная с удивительной предыстории, заканчивая беременностью, из-за которой нам придётся попотеть.

— С ума сойти, — я приложила руки к щекам, покачала головой. — И чем вы всё это время питались, пока сидели здесь в заточении?

— Если спустится вниз, в самую глубь скалы острова, можно найти озеро, в котором водится рыба. А ещё водоросли — чем не салат? — несмотря на вроде бы позитивную речь, её плечи содрогнулись. — Знала бы ты, как это мне надоело! Видеть не могу ни то, ни другое.

— Бедная, сколько вам пришлось пережить, — я аккуратно, стараясь уловить, не будет ли ей неприятно, протянула руку и прикоснулась к тонкой коже не менее тонкой кисти.

Какая она всё-таки бледная!

— Иногда мы, Хранители, телепортировались друг к другу, разговаривали, обменивались опытом и продуктами, но всегда приходилось возвращаться. Поддерживать Источник, контролировать его всплески, аккуратно собирать энергию в накопители на чёрный день. Да, тогда мы не были ни в чём уверены, лишь надежда питала нас.

— А сколько вообще Хранителей на Марэлле? — удивительно, но Уна не только не отдёрнула руку, но и положила на мою ладонь свою.

— Нас семеро, по одному на Источник. Есть, правда, парочка неосвоенных, но они на полюсах, где совершенно невозможно жить. Слишком много магии придётся тратить для поддержания нормального режима, и это не говоря уже о расстоянии. Телепорт туда пробить может только двое магов, объединивших силы. Не стоит оно того.

— Хорошо, что Материя восстановилась, — порадовалась хорошему исходу. — Скажите, но как это вообще возможно — сдержать порыв, не обратившись к магии, когда это так легко?

— На самом деле, это здесь легко, в той же Коринии сегодняшний финт вычерпал бы тебя до дна с одной только кастрюлей. Поэтому, как только у человека просыпается магия, мы сразу притягиваем его сюда. Есть специальные смотрящие, которые дежурят у кристаллов, связующих нас с внешним миром, день и ночь. Потому что каждый маг, даже самый слабый, может натворить бед, если его не обучить, а уж такая сильная магиня, как ты, и вовсе.

Крайлах

Моя ярость сыграла нам всем на руку. Ведь кто не присутствовал на казни лично, слышал от очевидцев, что и как я сделал с Зигвальдом. Брат, кстати, несмотря на более чем упрямый характер, публично полностью признал свою вину. Я даже почти не сердился на него, по крайней мере, умом осознавал, что не за что его больше бить, но инстинктам не прикажешь, и каждый раз, когда я его видел, мои кулаки сжимались от желания.

Желания добавить синяков в роспись его и без того изукрашенного лица.

Но я держался, всё же многие годы тренировок по самоконтролю с нашим главным магом — это вам не цветочки выращивать. И да, допросы здорово помогали отвлечься от навязчивого желания, а моя ярость, как прошлая, так и нынешняя помогала быстро колоть даже самых стойких личностей.

И тогда мы узнавали много любопытного. Например, что многие из них в курсе подмены — Харник не стал держать это в секрете от министров и советников, и также некоторых глав высоких родов после того, как мы отбыли в Армарию. Оказалось, даже начали готовить корабль для отплытия к нам, чтобы простимулировать Беренгарию к выполнению задания.

— Какой был протокол? — моё лицо настолько искажено от ярости, что даже у Ортоса дёрнулся глаз. — Отвечай!

Я даже не вспомнил о мече, голыми руками взялся за горло министра обороны. Уж он-то точно должен знать, каким образом планировал поступить Харник с Беренгарией.

— Та-там было два варианта, — заикаясь и хрипя, выдавил полный рыжеватый мужчина. За какие такие заслуги он отвечал за безопасность Коринии — не понятно. — Либо «потерять» по дороге, либо добить уже на корабле.

Он с таким страхом посмотрел на меня, что так и захотелось вмазать. Подлая мразь! И он, и Харник, и иже с ними. Но я сдержался, потому что вряд ли бы он выжил после этого, а нам нужны были его показания не только сейчас, но и позже. Не знаю, как по итогу выйдет, но по возможности сначала проведём открытый суд. Ну, а если выйдет большая заварушка, то и положим их тут всех.

— Сейчас кто планировал операцию? Харник? — я как никогда пожалел, что Ранинделла мы так и не схватили.

Уж он бы точно ответил на этот вопрос, со всеми подробностями.

— Да, герцог поддерживал с ним связь, — министр обороны готов был скончаться не столько от моего напора, тем более что я давно отпустил его шею, сколько от разрыва сердца.

Он не просто покраснел — побагровел, а ещё трясся и вращал глазами. Никакой выдержки. Слабак, а не воин!

— Откуда у вас взялся химероид? — я не стал уточнять детали процесса подготовки — пусть потом Ортос вытягивает после того, как я его окончательно закошмарю.

— Их тут довольно много живёт, но мы не афишируем это. Люди не очень любят многоликих.

Надо же, как они их тут красиво обозвали.

— И один из них с радостью решил вам помочь — потерять голову во имя человеческого короля, — мой издевательский тон заставил его опустить взгляд. — Да им на своих-то порой плевать, а к людям они и вовсе специфично относятся.

О, мы много нового для себя открыли после того, как поймали жену Зига на измене. Оказалось, что люди для них нечто более низшее, а они — венец божественного творения. На брак с армарийцами они согласились исключительно ради воинской поддержки, ну и Зигвальд понравился Ларне. Она захотела его, вот только мы даже не подозревали, что они могут менять не только облик, но и энергетические связи. Именно благодаря этому свойству Ларна смогла обойти запреты, которые мы приобретаем после обряда Размара. Точнее, это вовсе не запреты, а крепкая эмоциональная связь. Вот только она оказалась не нужна ей, даже несмотря на общего ребёнка.

И, если положить руку на сердце, искали мы его в основном потому, что он — носитель крови нашего рода. То есть сможет претендовать на трон, а это значит, что нельзя допустить, чтобы его воспитал кто-либо другой, тем более химеры.

Он был очень странным. Молчаливым, сосредоточенным на чём-то своём. Не обращал внимания на Зига или меня, только на мать. Каким он стал сейчас? А ещё интереснее, каким он будет, когда мы его, наконец, найдём?

— Благодаря его смерти жена и дочь получат большое вознаграждение и шанс выбиться в люди.

— Ну, конечно, в людях куда лучше, чем с живым мужем, — не смог не сыронизировать. — Ладно, добивайте его, я пойду, поговорю кое с кем.

Но пошёл я вовсе не разговаривать. О нет, я закрылся в комнате и вновь попытался сосредоточиться на Беренгарии. Лёг на кровать, вдохнул аромат её подушки, максимально расслабил тело и представил её прекрасное лицо. Тонкое, с изящными бровями, аккуратным носом, пухлыми губками и невероятными зелёными глазами.

Сердце дрогнуло и замерло. Потому что я словно наяву ощутил её тонкий аромат. Протянул руку, думал, что она пройдёт сквозь видение, но нет, пальцы нащупали шёлк волос.

Неужели получилось? После стольких стараний я смог достучаться до неё! До её горячего сердца и трепетной души.

[1] Этот бред вышел тоже из-под авторского пера. Не судите строго, автор был под спиртовыми парами антисептика, то есть явно не в себе.