15

Оливия, вдовствующая герцогиня Салазар

О, это было… Хотелось отвести взгляд, но сил и смелости для этого не хватало.

Я не могла оторвать глаз он шикарного, мускулистого тела, на котором из одежды не было ровным счётом ничего. Лишь кусок ткани прикрывал мужское достоинство. Перекатывающиеся под кожей мышцы недвусмысленно намекали, что новоявленный герцог не чурался физических занятий и нагрузок. Впрочем, его разукрашенное лицо столь же откровенно намекало, каких именно. Но даже осознание, что он, как мальчишка, подрался с Леонисом из-за меня не могло охладить того пожара, который сейчас трещал, разрастаясь и распространяясь с неимоверной скоростью по всему моему телу.

Адриан был божественно привлекателен. И не так, как смазливые мальчишки на официальных приёмах, напомаженные, завитые, самодовольно блистающие и невероятно приторно тошнотворные в своей чванливости и некоторой долей жеманности. Нет. Было в нём что-то такое первобытное, будоражащее, мощное, чисто мужское харизматичное, кружащее голову и сводящее все мысли к столь откровенным сценам, что порядочная девушка должна была бы умереть на месте, поражённая гневом божественным и людским. Но я ещё дышала.

Значило ли это, что я непорядочная? Или что, скорее всего, после лет, проведённых в замужестве с пожилым и очень мудрым человеком, я научилась отличать напускное от реального. Мне нестерпимо хотелось коснуться торса Адриана, провести ладонью по мускулистой груди, прочертить дорожку, обводя кубики пресса, ощутить жар его тела и аромат, принадлежащий только ему.

Да что со мной такое?! Это же… бесстыдство? Но я больше не замужем. Распутство, но я же ничего не сделала ещё, чтобы заработать подобное клеймо. А вожделеть красивое тело… Я не старуха, в конце концов, и ничто человеческое мне не было чуждо.

— Оливия? Вам нехорошо? — прервал затянувшееся молчание мужчина.

Я заметила, как тяжело вздымается его грудь, как напряжены его губы и руки, как нервно ходит кадык.

— Ох, простите! — наконец опомнилась я и отвела взгляд, возвращаясь к реальности.

Боги, как неловко получилось!

— Я зайду позже. Нет, лучше, завтра.

— Ну что же вы, останьтесь, — вновь натянул маску ловеласа Адриан, разводя руки в стороны, давая "наилучший" обзор своих "достопримечательностей".

Но поздно, не только он успел увидеть мой чисто физический интерес к нему, но и я тоже кое-что заметила. Краска залила, казалось, все мое тело.

— Я помешала вам, — отмахнулась, пытаясь натянуть на себя личину безразличия. — Прошу меня извинить.

— Ну что вы, нисколько. Я рад видеть вас, тётушка, в любой час дня или ночи. Особенно, ночи! Ведь вас сюда должна была привести весьма веская причина. Не так ли? — сколько же в его голосе было сарказма.

Очарование и некий романтический флер улетучились в одно мгновение.

Гад! Самодовольный индюк!

— Да, вы правы! И всё же, явиться в ваши покои в столь поздний час было неразумно и опрометчиво с моей стороны, – процедила я, едва удерживаясь, чтобы не зарычать. — Надеюсь, эта ситуация останется между нами. Прошу прощения. До завтра!

Я развернулась, чтобы покинуть полумрак комнаты, однако у молодого герцога оказались совсем иные планы.

—  Оливия, – опалило мою шею горячее дыхание.

Он в долю секунды оказался позади меня.

— Постой!

В ту же секунду сильная мужская ладонь удивительно крепко, но в то же время нежно схватила меня за предплечье. Миг, и я уже опять стояла лицом к мужчине. Теперь мне ничего не было видно, поскольку мы оказались очень близко. Слишком, непозволительно, вопиюще близко друг от друга. Несмотря на полумрак и неверный свет, отбрасываемый свечами, мне удалось разглядеть и его губы, такие притягательные сейчас, и волевой подбородок. А ещё ощутить жар, исходящий от обнажённого тела.

Близко! Непозволительно близко. Слишком интимно, волнующе, обжигающе.

— Ты ведь уже пришла ко мне сама! Так чего же теперь бежишь, — раздался в тишине шёпот.

Голос герцога плохо слушался. Оттого он внезапно охрип. Адриан тяжело дышал, глядя,э почему-то исключительно на мои губы.

Спасибо, хоть не в декольте!

— Ты ошибаешься. Это была всего лишь ошибка. Бездумный порыв, продиктованный возмущением. А вовсе не то, что ты там сейчас себе надумал! — скопировав его тон, ответила я. — Отпусти!

— Не могу! Не сейчас, когда ты уже здесь. Не сегодня!

Этого нельзя было допустить. Это было неправильно. Непозволительно и глупо, но так правильно. Хотелось быть соблазнительной и желанной. Брак без чувств был обречен. Я вышла за хорошего человека, но не к чему было больше притворяться. Я хотела чувствовать себя женщиной, кем-то любимой и любящей.

Он медленно начал наклоняться, чтобы, и это было очевидно, поцеловать меня.