21

— Оливия, вы божественно красивы, я говорил вам это сегодня? — подмигнул Леонис, крепко держа мою ладонь на своем согнутом локте.

Мне льстили его слова. Да что там, я таяла от этого, но не теряла бдительности. Тесса сотворила нечто потрясающее, и уверенность в себе передавалась от реакции окружающих.

В фойе я поймала на себе не менее десятка мужских взглядов, брошенных тайком, и еще столько же женских. Вот только одни рассматривали меня с интересом и восхищением, тогда как другие с завистью, злостью и даже ненавистью. Вот теперь я в полной мере ощущала, что значило быть привлекательной.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулась я графу. — Так, значит, музыкальная постановка?!

—  Комедию в двух частях отменили. Говорят, что там произошел несчастный случай с одной из актрис, но теперь мы можем насладиться новым видом оперы. Уверен, что тебе понравится, — стрельнул глазами мужчина. — Признаться, я больше люблю драматический театр, чем нескончаемые песнопения артистов, у которых, порой, невнятная дикция, но говорят, что будет нечто фееричное.

— Понимаю. Оперетта подходит даже лучше, — постаралась успокоить своего кавалера.

Мне, по сути, было все равно. Сегодня я пришла не только наслаждаться пением или игрой актеров, сегодня я прима собственного спектакля.

Мы заняли ложу для весьма состоятельных господ. Отдельный вход, кресла, обитые бархатом, подушечки и мягкие подлокотники, стол для закусок и напитков, к слову, отнюдь не пустой, и просто потрясающий вид на сцену. Ниже волновалось море зрителей.

— Граф, вы балуете меня! — прошептала смущенно, понимая, что эти билеты стоили Леонису целого состояния.

— Ну что ты, Оливия. Поверь, это самая малая толика из того, чего достойна столь потрясающая женщина, как ты! Но тише, — он приложил палец к губам, — начинается!

Действительно, свет в зале стал медленно меркнуть, пока не погас вовсе, погрузив ложу в интригующую таинственную темноту.

Заиграла органная музыка, и спектакль начался.

— А вот и я! — послышался голос прямо в середине зрительного зала.

Яркий луч прожектора выхватил и осветил фигуру мальчишки-артиста. Но как он там оказался? Когда? Восхитительно! Я забыла обо всем, полностью погрузившись в постановку. Великолепно, сказочно, волшебно, феерично! Первый акт пролетел как одно мгновение. Когда включили свет, я обнаружила себя плотно прижимающейся к графу. Мурашки от игры все еще бегали по моей коже в восхищении.

— Именно ради этого я и пригласил тебя, — интимным шепотом произнес Леонис. — Оливия, твои глаза сияют. Смею надеяться, что ты довольна.

— Потрясающая постановка! — выдохнула я.

— Как и ты, — было мне ответом.

Граф немного склонил свою голову к моему лицу, удерживая при этом зрительный контакт.

Я отчетливо видела, что он хочет меня поцеловать. Это было неуместно в обществе. Поползут определенные слухи. Впрочем, именно это мне и нужно было, значит, стоило позволить.

Когда наши губы уже практически слились в единое целое, пред моим взором встал образ герцога. Он смотрел на меня неодобрительно и даже сердито.

А потом рядом раздался писклявый противный женский голосок:

— Смотрите, это же вдова Салазар и граф Бидаяри. Они что, вместе?! Ах, какая новость!

На меня будто вылили бадью ледяной воды.

Я подняла глаза, пытаясь рассмотреть ту, что попыталась опозорить меня на всю оперу, но столкнулась с полным ярости и какого-то даже торжества взглядом Адриана. Говорившая “курица” оказалась его спутницей, чей вид однозначно говорил о роде ее профессии. Древней, как мир, и осуждаемой обществом на протяжении веков.

Я задохнулась в возмущении, но не нашлась, что ответить выскочке, которая за свои услуги брала звонкой монетой.

— Тише, герцогиня, — сжал мою руку Леонис. — Девушка всего лишь отрабатывает свой гонорар, не более того.

Подобная мысль как-то не приходила мне в голову, но, пожалуй, он был прав. Хотя легче от этого мне не становилось.

Следующий акт постановки я пропустила мимо ушей, так как взгляд с завидной периодичностью находил в зале нового герцога и его хамоватую продажную спутницу в непозволительно вызывающем наряде. Она, конечно, была красива. Этого не отнять. Но манеры, и речь, и движения…

Почему-то казалось, что Адриан специально привел ее сегодня сюда, чтобы позлить и испортить мне вечер. И, надо признать, ему это отлично удалось.

Мой кавалер всеми силами старался вернуть утраченное безвозвратно настроение, но тщетно.

— Оливия, ты слишком близко к сердцу воспринимаешь мнение окружающих, — нежно пожурил меня он под конец спектакля. — Не позволяй этой женщине доставлять столько неудобств.  Мудрые поймут твои мотивы, а дураков не переделаешь. Живи, не оглядываясь на общество и прошлое. Оно не достойно твоих слез.

— Благодарю, — улыбнулась я ему в ответ. — Ты прав.

Вот только душа разрывалась на части, ведь я, если бы не завещание, действительно сейчас выдерживала бы траур, горюя о муже. Возможно, именно поэтому меня так и ранили слова спутницы Адриана.

— У меня есть план. Жди завтра весточки от меня.

— Ты что-то задумал? — приподняла я в удивлении бровь.

— Сюрприз, моя Муза, сюрприз. Поверь, тебе непременно понравится! — хитро улыбнулся мужчина.

— Я заинтригована, — ответила я графу.

Ну что же, раз Адриан хочет поиграть, будет ему сражение!

— Ах, граф, вы просто прелесть! — громко восхитилась я на публику и поцеловала его в щеку.

Я бросила взгляд из-под ресниц в ложу напротив. Салазар прожигал меня взглядом. Вот-вот и сгорела бы заживо.

О, да, цель была достигнута!

Ну, а вульгарная выскочка громко вскрикнула. Вероятно, от боли, потому что герцог в ярости не заметил, как сжал ее руку в своей слишком сильно.